Блатная феня: от какого языка пошел современный уголовный жаргон

Криминализация общества вызвала необычайный интерес к воровскому миру.

Причем миф о мафиозности общества тиражируется средствами массовой информации, а культивации нигилистического отношения к Закону и пропаганде воровского образа жизни значительно способствует поставленное на поток «производство» сериалов,  романов и повестей  идеализирующих преступный мир. В них «благородные» убийцы,  живущие «по понятиям» «мочат» «не благородных» и представляются чуть ли не народными мстителями, а воры в законе —  окруженные ореолом таинственности всевластными владыками.

Блатная феня: от какого языка пошел современный уголовный жаргон

Не последнюю роль во внедрении этого мифа в массовое сознание играют и распространившиеся «воровские» словари. «Ботать по фене» становится модным и вполне приличным.

Словари блатного жаргона стремительно увеличиваются в объеме постепенно, и по объему и по составу, приближаясь к обычному словарю русского языка.

Причем сам воровской жаргон начинает постепенно уходить из словаря арго, а на его место приходит общеупотребительное просторечие.

Читатель открывает словарь и видит знакомые слова. Воровской «язык» становиться языком читателя, происходит своего рода криминализация языкового самосознания. Язык в сознании читателя выворачивается наизнанку, переосмысляется, мутируя в «новую речь». А вместе с языком мутируют вековые общечеловеческие ценности и подменяются прямо противоположными.

Издающиеся в настоящее время словари вряд ли можно отнести к словарям в собственном понимании этого слова (подробнее см. «О словарях»), это скорее списки слов, в которые наряду с действительно жаргонными  включены и общеупотребительные.

Татьяна Долженко. LIFE.Ru, 9 октября 2016 г. И. ПАНОВ: Давайте вспомним последние, самые интересные слова. Что есть из свежих языковых трендов? Туда проникают интернет-мемы, понятия, связанные с новейшими технологиями? А неологизмы там появляются? И. МИРОНОВ: Блатной язык очень консервативен. Как правило, новые течения и тенденции принимаются со скрипом или не принимаются вовсе. Блатной жаргон не используется как некая защита информации, он используется как обозначение хозяйственно-бытовых моментов в тюрьме и взаимоотношения сидельцев. Есть русские слова, которые под запретом в тюрьме. Например, «просто так». Если тебе предлагают поиграть в нарды или шахматы «на просто так», тебе предлагают поиграть на задний проход. «Просто так» по-нашему — без интереса. Слова «очередь», «место» — это всё также под запретом, потому что это относится в тюремном понятии к гомосексуалистам. Если ты используешь эти слова, то к тебе возникают вопросы. И.П.: А как обычное слово «очередь» может приобрести такое значение? И.М.: В очереди у тех-то. Это сделано для провокаций, чтобы человек, который не знает этих моментов языка, сразу попал под репрессии со стороны сокамерников. Полную версию программы «Родная речь» с Владимиром Елистратовым и Иваном Мироновым слушайте в аудиозаписи

Блатная феня: от какого языка пошел современный уголовный жаргон

«…В зоне барин крутой, часто сам бывает на ночных и дневных шмонах. Кумовья абвера просто волчары. Один старлей хотел Витька ссучить, за это западло фаловал его в придурки в плеху, шнырем или тушилой. Витек по третьей ходке все еще ходит в пацанах, но он золотой пацан и быть ему в авторитете на следующем сходняке.

В живодерке шамовка была в норме, мандра и рассыпуха всегда были в гараже. Заварганили грузинским веником, имели и дурь женатую, и косячок. Санитары дыбают на цырлах перед главным и другими коновалами, чтобы не шуранули на биржу…»   (Из письма вора в законе).

Владимир Даль назвал уголовный жаргон «блатной музыкой», которую в прошлых столетиях сочиняли «столичные мазурики, жулики, воры и карманники».

Жаргон (феня) возник из языка офеней (коробейников) и напоминает языки некоторых этнических групп, в том числе африканских и греческих.

Некоторые исследователи считают, что в седьмом веке на Руси проживал офенский народ, исчезнувший почти бесследно и оставивший о себе память лишь в русских былинах. Археологи не отрицают эту версию, но и прямых подтверждений пока не найдено.

Язык офеней передавался поколениями, и вскоре его стали употреблять нищие, бродячие музыканты, конокрады, проститутки. Феней не просто общались, ею шифровали устную и письменную информацию, стремясь утаить смысл от лишних глаз и ушей. Жаргон вошел в воровские шайки, остроги и темницы, проник на каторгу. Их коренные обитатели даже отвыкали от родной речи, путая слова и выражения.

Каждая преступная группа, каждая тюрьма дополняли воровскую речь все новыми словами и выражениями. Но, несмотря на грандиозную производительность, воровской жаргон не стал богатым и полноценным языком.

«Блатная музыка» больше действует на эмоции, чем на интеллект.

Академик Дмитрий Лихачев в статье «Черты первобытного примитивизма воровской речи» писал: «Воровская речь должна изобличать в воре «своего», доказывать его полную принадлежность воровскому миру наряду с другими признаками, которыми вор всячески старается выделиться в окружающей его среде, подчеркнуть свое воровское достоинство: манера носить кепку, надвигая ее на глаза, модная в воровской среде одежда, походка, жестикуляция, наконец, татуировка, от которой не отказываются воры, даже несмотря на явный вред, который она им приносит, выдавая их агентам уголовного розыска. Не понять какого-либо воровского выражения или употребить его неправильно — позорно…»

Не зная точно употребление и смысл блатных выражений, нельзя завоевать какого бы то ни было признания и авторитета.

Но следует отметить, что «блатари» ненавидят «наблатыканных», то есть тех, кто подражает им, разрушая всю патетику и привлекательность преступной речи. Вор отличается от фраера тем, что ботает по фене всерьез, а фраер употребляет блатные выражения в шутку, с иронией. Намеренная вульгаризация своей речи выдает «наблатыканного».

Уголовный жаргон стали изучать еще в царской России (так, В. Трахтенберг, составивший  «Жаргонъ тюрьмы», г. Санкт-Петербург, 1908 год, сам был первостатейным мошенником и продал правительству Франции рудники в Морроко, которых никто и в глаза не видел).

Ряд статей и монографий увидел свет в первые годы Советской власти. Позже исследовать феню считалось дурным тоном, и она печаталась лишь в справочниках Министерства внутренних дел сугубо для служебного пользования.

В 1982 году во Франкфурте-на-Майне издательство «Посев» выпустило «Словарь Арго ГУЛАГа» под редакцией Б. Бен-Якова. Тогда же появилось и нью-йоркское издание «Словаря блатного жаргона в СССР». Спустя год, в Нью-Йорке В.

Козловский выпустил «Собрание русских воровских словарей» в четырех томах.   В начале 90-х «блатную музыку» начали печатать и в России.

Однако качество этих словарей, с научной точки зрения, низкое, и они имеют скорее познавательное значение.

Жаргон в начале 20 века насчитывал почти четыре тысячи слов и выражений. Тюремно-лагерная политика СССР для криминального языка открыла целую эпоху. В течение десятилетий жаргон изменялся и дополнялся.

Лексический запас современной уголовной среды включает свыше десяти тысяч слов и выражений (следует учитывать, что в них, не понятно из каких побуждений, включено много общеупотребительных слов, не относящихся к блатному жаргону). Многие из них применяются крайне редко, но все же применяются.

Но это пассивный запас. Для общения блатарю достаточно 300-400 слов, хотя он понимает гораздо больше.

«Блатная музЫка» развивалась быстро и сумбурно. Каждая малина стремилась иметь свой тайный язык. Иногда слово рождалось, употреблялось несколько раз в разговоре или малявах и забывалось.

Огромный кладезь воровской словесной мудрости полностью востребовать блатному миру невозможно.

Подобная участь присуща любому языку, словари которого регистрируют намного больше, чем требуется для активного общения.

Криминальный мир делился на узкие специализации: карманники, шулера, наркоторговцы, грабители, фальшивомонетчики и др. Каждый профессиональный клан развивал родную феню. Скажем, карманник сегодня вооружен пятьюстами терминов и выражений, шулера имеют около трехсот, домушники — двести, грабители и наркоторговцы  — по 100 -150.

Еще раз хочу напомнить, что якобы словари блатного жаргона, которых в Сети масса,   представляют познавательный интерес, использовать же их в качестве учебного пособия для приблатненных романтиков практически невозможно. Феня сродни иностранному языку: овладеть ею, лишь прочитав словарь, нельзя.

Понимание воровской речи — первый шаг к познанию блатного мира. А его нужно изучать. В том числе и для того, чтобы не стать его очередной жертвой.

Источник: https://aferizm.ru/blat_jar.htm

Язык криминального мира

Блатная феня: от какого языка пошел современный уголовный жаргон

В свое время составитель знаменитого «Толкового
словаря живого великорусского языка» 
Владимир Даль назвал уголовный жаргон «блатной музыкой». До
недавних пор эта «музыка» была обычным рабочим инструментом в
уголовной среде. А вот в наши дни случился парадокс: найти человека, который бы
в совершенстве владел этим языком, не так-то просто, зато многие жаргонные
словечки давно вошли в обиходную речь. Об истории блатного жаргона и его роли в
современном криминальном мире один из его авторитетных представителей поделился
с корреспондентом «СК». 

— Вы уже давали интервью нашему изданию, и мы знаем, что
вы избегаете блатного жаргона. Насколько это характерно для людей вашего круга?

— Правильней сказать, что я его почти не употребляю. Ведь
речь формируется в детстве. Если она меняется впоследствии — это выбор самого
человека. Значит, он хочет показать, что придерживается какого-то стиля жизни.
Мое  детство прошло в тяжелом по
криминалу районе Москвы. Вокруг звучала, конечно, махровая блатная
«музыка».

Но в моей семье она была под запретом, наравне с непечатной
бранью.  У меня никогда не возникало
повода об этом пожалеть. И вообще, если люди получили нормальное воспитание,
они способны выключить в своем мозгу всю так называемую феню.

Вот мой друг
как-то в маске выступал на Центральном телевидении, а потом давал интервью
СМИ-миллионщику. В обычной жизни он от татуировок весь синий, у него из трех
слов два такие, которые я лично произносить никогда не стану. Но на публике
человек берет себя в руки и объясняется просто замечательно.

Все потому, что он
вырос в культурной семье. Его мать была заместителем министра. Это никуда не
уходит.  И даже очень часто в итоге берет
верх.

— А вот многие вполне законопослушные наши сограждане не
прочь блеснуть блатным лексиконом. В чем его секрет?

— Люди добирают того, чего им не хватает. Опять же, как
правило, это тянется из детства. Чтобы шпана на перемене не вытрясала из пацана
копейки, он, бывает, придумывает себе каких-то старших братьев на зоне и
перенимает словечки у шпаны. Это самозащита слабых людей — выть вместе с
волками.

И если с малых лет человек усвоил, что можно не давать сдачи, а
прикинуться не тем, кто ты есть, и проблема на время отступит, значит, он и
дальше будет так себя вести. Вот такие и вворачивают в свою речь постоянно
блатные словечки. У интеллигентов это получается, бывает, даже лучше, чем у
настоящих блатных.

Потому что вообще речь развита хорошим образованием. Но по
сути это смешно, конечно. Человек не способен ни ударить, ни чужое взять, а
разговор такой, будто отсидел полжизни. Заигрались люди в казаки-разбойники.
Слушать это, конечно, можно, но всерьез таких людей воспринимать нельзя.

Потому
что артисты — народ малодушный и ненадежный. Вся их околоблатная крутизна —
жалкая видимость.

— Заметно, что вы к подобной манере разговора
интеллигенции отрицательно относитесь.

— По-другому и не может быть. На высоте того айсберга,
который журналисты называют мафией, давно стоят вполне цивилизованные люди. Все
сферы уже поделены, грубые эксцессы давно никому не нужны, воры в законе
выглядят как легальные коммерсанты и даже близки к власти.

Наши дети нередко
входят в круг золотой молодежи и скорее всего проживут полностью легальную
жизнь, потому что им достанутся уже отмытые деньги. То есть вложенные в
строительство и  производство, а вовсе не
только в казино или ресторанный бизнес. Семейные мафиозные кланы еще в прошлом
веке изжили себя. Сегодня важны не родственные связи, а способности и желание.

Даже наоборот, своих детей уже нет желания направлять на опасный путь. Сейчас и
без особого криминала можно жить достойно. Так зачем приобщать свою семью к
каким-то тюремным привычкам вроде разговора по фене? Да и те, кто сейчас у
руля, не за решеткой родились. Получили нормальное воспитание и меньше
всего  мечтают о зоне, где жаргон может
что-то значить.

А уж если коммерсанты в самом начале разговора пытаются изобразить
из себя приблатненных, это только плохо для них может кончиться.

— Почему так? Разве блатные слова не демонстрируют их
симпатию к криминальному миру?

— Наоборот, люди сразу демонстрируют свой низкий уровень.
От кого сегодня услышишь жаргон? Да только от пехоты, которой уже в жизни особо
нечего ловить. Но с ней настраиваться на одну волну нет смысла. Потому что
собственной воли пехота не имеет. Хоть с ней по фене ботай, хоть ей Пушкина
читай, она знает одно: давай деньги, то есть то, за  чем послали.

Приказы отдают люди, которым лишний раз язык коверкать не
с руки. Ненароком ляпнешь что-нибудь в достойном обществе — люди отшатнутся.
Сегодня такие правила игры, что нужно держаться на уровне. Значит, за речью
теперь следят даже те, кто в прежние времена был дерзок на слово.

Если у тебя на
языке феня — все, ты уже не в обойме. Со своими понятиями ты уже в сегодняшний
день не вписался. А если к коммерсантам вернуться, то раз уж пришли к ним,
значит, они не наши, это другой мир и не 
надо нарушать границу. Самозванцев никто не любит, и раскусить их
несложно.

Читайте также:  Почему православным нельзя говорить с умершим человеком

Мне вот как-то пришлось битый час смотреть, как один крендель на
большой встрече ломался. И слова, и жесты, как будто он классический законник
эпохи застоя, да еще и в камере находится. Но перебор чувствовался серьезный.

Под занавес встречи подхожу к нему, вы, говорю, наверное, из партийцев?
«Ты как догадался? — он растерялся даже. — Да, я из
офицеров-политработников».

 А что тут
догадываться? Видно же, что человек сам себе полная противоположность. Еще
повезло ему тогда, что по жизни у меня к нему ни дел, ни вопросов  не предвиделось. А потом через пару лет нас
снова судьба свела на полчаса. Ну совсем другой человек: благообразный, как
клерк банковский. Оказалось, он при важном чиновнике теперь. Какая уж тут
теперь блатная феня!

— Но у нас и важные чиновники не прочь в минуту душевного
подъема продемонстрировать знание криминального жаргона. Может, дело в его
хлесткости, а не в человеческих комплексах?

  • — Этот жаргон только потому и жив, что в нем уж очень
    удачные слова есть.
  • Окончание на 8-й стр.
  • Начало на 7-й стр.

Однако то, что раньше было чистой феней, теперь
воспринимается как самая обычная речь. Например, слово «беспредел»
пришло с зоны, но об этом давно все забыли. И ему действительно замену найти
трудно. Это любимое слово даже для политиков. Потому что у нас в стране что ни
возьми — и вправду лодка чересчур качается, едва не черпает бортом.

Только от
этого и популярность. Но преувеличивать тоже не надо. Русский язык богатый, так
что и без всякой фени можно себя выразить. С другой стороны, и сама феня служит
только для обозначения простых и конкретных вещей из уголовного обихода.
Кстати, противоположность мату — тот, наоборот, буквально понимать нельзя, он
только обозначает эмоции.

А если разговор серьезный — не годится ни то, ни
другое. Феня с ее тюремным уклоном вообще будет не к месту, бранью я
собеседника могу задеть. Да и не на эмоциях вопросы решаются. В целом правило в
наше время уже стало такое: чем выше авторитет — тем чище речь. Да и шпана
говорит вовсе не на фене.

Там из-за низкой культуры сплошной мат-перемат,
просто уличный жаргон. То есть ничего общего с блатной классикой.

— Но так ведь не всегда было? Вы, как представитель
криминальной династии, знаете о других временах.

— Времена, когда блатной язык был популярен, повторялись
волнами. Причем, с каждым разом все реже. У фени своя история, и с годами она
выдыхается. Конечно, при помощи слов люди всегда шифровались. Язык вроде бы все
тот же русский, но постороннему трудно понять, о чем идет речь.

Наверное, в
глубокую старину на свой лад говорили и разбойники с большой дороги, и
городские воры, и карточные игроки, но это была разношерстная публика,
неорганизованная. И никакой язык она не способна была создать.

Ведь почему хоть
в обрывках, но живет блатная речь? Да потому, что у большого количества людей
есть свой мир и в нем традиции, то есть воровские понятия, которых держатся из
поколения в поколение. И воровские — не в смысле правила тех, кто занимается
кражей. Имеются в виду правила воров в законе, которые с верхушки самого
разного профессионального криминала.

Свои понятия и свой язык тогда в жизнь
во-шли, когда криминал стал организованным и образованным. А такое в Российской
империи случилось ближе к концу XIX века. Тогда выходцы из еврейской черты
оседлости быстро подобрали под себя всякую разномастную шушеру, ввели в
криминальный обиход слова из языков иврит и идиш. Вот это и была та самая
блатная феня.

У меня в семье была, но не сохранилась книга начала XX века
«Жаргон тюрьмы». Ее автор Трахтенберг, она считалась лучшей, и
автором гордились как просвещенным вором в законе. И эта книга не единственной
была. В те времена о фене писали много, потому что ее употребляла как родной
язык еврейская интеллигенция, а не только криминал.

Во время революции они
вообще сблизились, потому что и тех, и других интересовали чужие капиталы. Это
называлось экспроприацией, но суть близкая. Вот поэтому и всякие противники
режима употребляли тогда блатной язык. А при советской власти они стали
начальниками и язык своей молодости продвинули в массы.

А потом репрессии
начались, то есть интеллигенты попадали в лагеря и набирались там  блатных выражений. Это же не брань, они не
несут в себе никакой грубости, и по тем временам даже ухо культурного человека
их нормально воспринимало. К тому же слова из иврита и идиша переиначивались на
русский лад и всеми воспринимались как родные. Вот на моем венке на могилу
Япончика было написано: «Дорогому брату». Кто помнит, что это из
иврита пошло? А ведь это та самая феня, между прочим.

— Разве это не простые русские слова?

— Теперь да. Но откуда пошло обращение «брат»
между ворами в законе? Еще помнят в моей семье обращение «брит»
—  что-то вроде клятвенного союза. То
есть люди принадлежат к одному кругу, у них свои нерушимые правила. Только
потом на русский лад стали говорить «брат». А тех, кто пониже,
называли «братан».

Похоже на слово «пацан», у которого,
кстати, ивритский корень. Так когда-то говорили в Одессе и около. Теперь вся
малокультурная часть населения так называет молодежь. На этом примере видно,
что с блатной феней произошло вот что.

Она либо забылась совсем и звучит редко
в старых криминальных семьях — носителях иврита и идиша, либо пошла в народ и
как блатной язык уже не воспринимается.

— Приведите пример. Может быть, из вашего семейного
обихода. Ведь вы сказали, что не употребляете феню, лишь почти.

— Только в разговоре со старыми ворами в законе меня
иногда прорывает. И по фене я говорю легко, как дышу. А ведь в моей семье никто
не знал ни слова на идиш. Вот что значит с детства врезалось в память. Лично у
меня резкий характер и жесткий подход к любому делу.

Поэтому когда я упрекаю
кого-то за недостаток этих качеств, то говорю: «Ботаник ты» — с
ударением на первый слог. Это слово из идиш. Ботать — значит уговаривать, вообще
воздействовать словами. Отсюда и ботать по фене,  то есть говорить особым способом. А
«офен» — это «способ» (на идиш).

Ботаник — это тот, кто
начинает договариваться вместо того, чтобы дожать. Это классическая феня. Но
уже мои дети говорят «ботаник» — с ударением на втором слоге. И им,
наверное, кажется, что здесь что-то общее с наукой о растениях. А те, кто
похуже воспитан, говорят: «Ботва».

То есть пустая говорильня. Но
это  от того же слова «ботэ» на
идиш.

— А само слово «блатной»?

— Это тоже из идиш. Блат — лист бумаги, записка,
рекомендация или приказ для своих. То есть изначально блатной — это тот, кто
вправе составить такой блат. Вор в законе в первую очередь. Но и тот, кто идет
по блату, по рекомендации уполномоченного человека, называется блатным. Слово «блат»
давно живет без всякой связи с криминалом, само по себе.

У нас все поголовно
понимают, что значит «устроиться по блату». Неподалеку от моих родных
мест — вокзалы, и там особенно много было блатхат, то есть мест, где блатной
мог остановиться. Однако это вовсе не хата для блатных, а идет уже из иврита,
от слова «блохат», то есть 
тайно, без шума. Кстати, вокзал — это «бан» на идиш. И те, кто
отирался там, бонжевали.

Потом это слово слилось с милицейским
«бомж». И с тех пор говорят: бомжевать.

— То есть классический блатной язык постепенно
растворился в современной речи?

— Не совсем так. Он резко утратил значение, когда
лаврушники — выходцы из Закавказья составили среди воров в законе большинство.
Ведь изначально феня была языком центральной и западной территории Российской
империи.  Причем с более-менее культурным
уклоном. В семидесятые чаще можно было услышать «Вах!», чем
«Ша!».

— Неужели восклицание «Ша!» пришло к нам из
языка идиш?

— Нет, это — чистый иврит. Означает:
«остановка», «вообще конец». Так до сих пор говорят на юге,
где идиш, близкий к немецкому, не был распространен. Так же как
«шабаш» — от «шабад», то есть суббота, когда всякая работа
прекращается.

Но даже те слова из фени, которые и сегодня переводить не надо,
для грузинских законников были чужды.

Поэтому в целом уже сорок лет как угасает
умение «бетуй бе офен», то есть «ботать по фене», говорить
особым образом, если дословно переводить с идиш.

— Вообще-то считается, что это язык бродячих торговцев,
офеней.

— Они, должно быть, когда-то и принесли это слово из
еврейских местечек, где при царе у людей не было шансов подняться. Торговля —
это был тогда способ, «офен» вырваться из того узкого мира. Прошло
больше ста лет, их потомки — такие же образованные, культурные люди, только с
возможностями. Феня — это их живая семейная история.

Например, если они идут
работать в кино или на телевидение,  что
часто бывает, молодежь будет слышать с экрана феню, то есть язык, близкий и
понятный отцам и дедам авторов фильмов. Но в целом это — история. И глубокая
уже. Причем не самая светлая. Вот почему меня лично к любителям фени не
отнесешь.

Иврит — это язык Священного Писания, и нет хорошего в том, чтобы
применять его к криминальным делам.

А теперь можно я тоже задам вам вопрос: вот у вас в
редакции звучат слова на блатной фене? Вспомните, а я попробую сказать, откуда
они пошли.

— Вот, допустим, один автолюбитель про досмотр машины
сказал: «Шмон устроили», — это феня?

— Конечно. «Шмонэ» на иврите —
«восемь». В этот час по вечерам устраивали дежурные обыски в казенных
домах.

— Журналисты любят обороты похлеще. Интересно, а хотя бы
«параша» — это русское слово?

— Опять иврит стопроцентный. Означает «скандал,
вообще что-то крайне негативное».

— Еще часто говорят: «подняли кипеж». Вроде это
от русского «забурлило, кипение началось».

— Правильней говорить не «кипеж», а
«хипеш», от ивритского «хитус» — это обыск, вообще шум и
паника.

— Ну а любимое слово «косяк», то есть ошибка,
«косить» — создавать о себе ошибочное мнение. Уже чувствую, что и это
не по-русски.

— Я ведь не языковед, но посудите сами. По-русски мы
скажем: все криво да косо, неправильно, ошибочно. Однако блатные издавна
говорили: «коса». Это на иврите — «делать наоборот». Вот
так и получился блатной косяк.

— И все-таки завершающий вопрос вам: какую последнюю
фразу на фене вы лично слышали и что на нее ответили?

— Мне сказали вчера по телефону: «О-па, вот они,
подгребают все с волынами. Короче, прощай, макитра».  А я отвечаю: «Ничего с вашими головами
не случится. Скажи, отдадим за два дня. А я решу за это время». То есть я
отвечаю так, как меня учили. А под речь собеседников я свой язык ломать не
собираюсь.

Обязательной для вора в законе я феню тоже не считаю. Мудрость
человека состоит в том, чтобы уметь смотреть в будущее, а не жить по
накатанному. Это всегда считалось первым делом для законника. Ориентироваться в
любой новой обстановке, приспосабливаться к сегодняшнему дню и проводить в
жизнь собственную линию.

Если ты не умеешь ясно говорить на языке, понятном
любому человеку, сфера твоего влияния сильно сужается. В прежние времена люди
из местечек хотели вырваться в большую жизнь. И поначалу в этой большой жизни
они говорили так, как было принято в их родной скорлупе.

Эту историю не
развернуть в обратную сторону, перед людьми сегодня весь мир, любые
возможности. Никто не хочет возвращаться в скорлупу. Это был реванш людей,
которых угнетали по национальному признаку. Они доказывали себя хотя бы в
криминале, потому что иначе не могли получить от жизни то, что заслуживали.

Читайте также:  Что делали с вдовами в древней руси

Так
что блатная феня — это язык национальной несправедливости. Считайте, что она
частью умерла, частью выродилась до языка шпаны или тех, кого давно принято
называть лохами.

— А шпана и лох — конечно, тоже нерусские слова?

— «Шпанен» на идиш значит
«напрягать». «Лох» — «дырка», то есть проруха,
потеря денег. Как видите, тоже феня чистой воды. Современным ворам в законе
вообще не обязательно знать этот язык.

Законники равны независимо от
национальности. Когда отступают от этого правила, обязательно проливается
кровь. Поэтому сама история нас на нем утвердила. Так что оставим феню истории.

А братом законнику пусть будет законник, а не уличная шпана.

 Фотография с сайта http://svyatorus.com/

Источник: http://a.mospravda.ru/crime/article/yazik_kriminalnogo_mira/

Евгений Евтушенко: Лечиться от жаргона нужно самоиронией

Поэт Евгений Евтушенко в эксклюзивном интервью «ВМ» рассказал о главных проблемах, стоящих сейчас перед русским языком: это блатной жаргон, англицизмы, мат и компьютерная лексика.

Мастер слова Евгений Евтушенко сейчас живет и работает в США. Но время для любимой «Вечерки» нашел.

Евгений Александрович, почему в русскую речь проникает все больше жаргонизмов? Сейчас даже дети понимают феню.

— Феня — это уголовный жаргон, призванный скрыть от непосвященных смысл разговора. И этот жаргон также меняется, вместе с остальным языком. Даже профессиональные воры часто не могут понять феню периода 1920-х, периода НЭПа. Потому что реалии изменились, слова используются другие. Я бы не стал говорить, что феня используется всеми. Хотя проникновение есть.

В повседневную речь проник компьютерный жаргон.

— А вот это правда. Сейчас появился так называемый чатный язык — с нарочитыми искажениями норм речи. Но это происходит и с английским языком! Высший шик — употреблять неправильные выражения. К счастью, я не общаюсь в Интернете, не хочу убивать на это время.

Но не получится ли, что люди так и будут говорить между собой?

— Не думаю. Вот пример. В американских фильмах дикое количество мата. Я был в 96 странах мира, объездил все штаты США, так вот нигде — уверяю, нигде! — столько не матерятся. Даже в Гарлеме. Казалось бы, мат из фильмов должен перейти в реальную жизнь. А он не переходит.

Кино язык — отдельно, язык обычных людей — отдельно.

Но мат не сдается. Он проникает и в русскую поэзию. Есть такая очень талантливая поэтесса — Вера Павлова. Я не ханжа, но когда она использует в своих произведениях мат, испытываю чувство неловкости.

Даже в устах мужчины мат плох, а в устах образованной, интеллигентной женщины… Хотя часть своих читателей она получает именно потому, что использует мат, — вот что плохо.

Когда я готовил рецензию на ее книгу, то написал: «Давайте вместе с вами помолчим на русском, таком прекрасном языке».

А почему умные, образованные женщины ругаются матом?

— Внимание привлекают! Я вспоминаю актрису из Иркутска, приехавшую в Москву в командировку. Такие слова произносила, что я ахнул! «Почему, — спрашиваю, — ты так разговариваешь?» А она объяснила, что хочет быть моднее и современнее. Я ее пристыдил, она разревелась.

Вас не смущает, что русский язык в последние годы стал жертвой глобализации? Почему мы переходим на какой-то англо-русский суржик?

— Не думаю, что это критично.

Русский язык всегда заимствовал слова, переваривал их и делал своими. Взять, например, слово «ямщик». Оно тюркское, от «ям» — «почтовая станция». Бывает и наоборот. Скажем, слово «интеллигенция» имеет русское происхождение.

Да, у него латинский корень — «интеллекто», но сам термин, означающий «люди умственного труда, обладающие образованием и специальными знаниями», изобрели в России. И весь мир теперь им пользуется. Или другой пример — «бистро».

Его привезли на Запад казаки в начале ХIХ века. Когда они пришли громить Наполеона, то, приближаясь к кабачкам и требуя еды, кричали: «Быстро, быстро!»

И как жаргонизмы и иностранные слова из языка выселить?

— Они уйдут сами. Если люди будут читать, причем книги разных писателей, они станут грамотнее. Лечиться от нелепых слов и выражений, я думаю, нужно самоиронией. Видеть их нелепость и высмеивать. Постепенно чатный язык уйдет сам. Ведь о серьезных вещах на нем не поговоришь.

СПРАВКА

Евгений Евтушенко — русский советский поэт. Известен также как прозаик, режиссер, сценарист, публицист и актер. Первые строки из вступления к поэме «Братская ГЭС» — «поэт в России больше, чем поэт» — стали манифестом творчества самого Евтушенко и крылатой фразой, которая устойчиво вошла в обиход.

Известность получили сценические выступления Евтушенко: в 1950–80-е годы он собирал стадионы слушателей. И сейчас, в 80 лет, с успехом читает произведения. Выпустил диски и аудио книги в собственном исполнении: «Ягодные места», «Голубь в Сантьяго» и другие.

  • МНЕНИЕ
  • Даже депутаты говорят на фене
  • Данил Корецкий, писатель, автор детективов:
  • Криминальный жаргон все глубже проникает в разговорную речь.

Причина — слияние уголовной субкультуры с повседневной жизнью. Раньше между властью и криминалом был определенный водораздел. Дважды-трижды судимый уголовник не мог находиться в одной компании с имеющими власть людьми.

Исключение составлял разве что Узбекистан, где в 1970–1980-е произошло фактически сращивание уголовной и партийно-советской верхушки. А во всех других городах и весях СССР, если тебя увидели за одним столом с уголовником, — партбилет на стол! А это значит — конец карьере. Партийное наказание зачастую было даже жестче уголовного. Поэтому у криминала был свой круг, и он в этом кругу вращался.

В 1980-х начался процесс размывания различных слоев общества. Бизнесмены стали уголовниками, уголовники — бизнесменами, криминал пошел во власть. В 1990-х этот процесс усилился.

Сейчас миры профессиональных преступников, бизнесменов и чиновников не только не разделяются непроходимым барьером, но и активно проникают друг в друга. Я как-то изучал статистику заказных — из снайперской винтовки — убийств.

По количеству жертв на первом месте были криминальные авторитеты, а на втором — крупные бизнесмены.

Причем в большинстве случаев, как выяснилось, бизнесмены были теми же уголовниками, которые ушли в бизнес, но криминальной сути своей не изменили.

Причина такого взаимопроникновения не только в перетряске общества, связанной со сменой государственного строя и распадом СССР. Она еще и в смене моральных ориентиров. Многие люди даже хвастают, что сидели! Мол, меня в советские времена преследовали за передовые взгляды.

А потом выяснялось, что эти «передовые взгляды» заключались в торговле валютой. То есть по сути эти люди были никакими не диссидентами, и уж тем более не правозащитниками, а обыкновенными уголовниками.

Плохо, что раньше судимость ставила на человеке клеймо — «второй сорт». Но еще хуже, что обилие в высоких слоях общества людей судимых или просто имеющих отношение к криминалу привело к тому, что слова «наезд», «тусовка», «стрелка», «беспредел», «разборка» и тому подобные звучат везде, даже в Госдуме.

Блатная «музыка» и быстрая жизнь

Антон Размахнин, спецкор:

Блюстители чистоты русского языка ненавидят жаргон преступного мира. Многим кажется, что она необратимо портит родники нашей речи. И правда — скажу по опыту фольклорных экспедиций в патриархальные деревни — в традиционной русской культуре и мата, и блатного жаргона почти не знают.

Но неслучайно такая чистота языка есть только в глухих деревнях, и то среди стариков. Везде, где востребована «быстрая жизнь», активное делание, бизнес — вступает в свои права специальный быстрый (и отчасти тайный) язык, который мы часто и опознаем как блатной.

«В огород летал, конопли клевал; швырнула бабушка камушком — да мимо», — слова Емельяна Пугачева из пушкинской «Капитанской дочки» — это одна из первых в русской литературе фиксаций воровского жаргона (начало XIX века). Здесь еще краткость речи не главное, а главное — секретность и возможность опознавать своих по речи.

Вторая половина XIX и начало ХХ века — время, когда московский преступный мир, средоточие «быстрой» жизни в еще полусонной столице, был плавильным котлом культур. Место старого воровского языка занимает феня. Ее база — интернациональный идиш.

Список слов, оставшихся в языке с тех пор, впечатляет: блат (записка от «нужного» человека), ксива (на иврите — «документ»), малина (ивритское — «приют»), атас (идиш — «внимание!»).

Идиш нынче мертвый язык, та блатная феня уже редко употребляется, а десятки слов остались на правах «почти приличных». Потом был период, когда «быстрой жизни» нас учили западники — отсюда англицизмы типа «стритовать», «фирмА». Затем самыми быстрыми оказались природные русские: слова «разборка», «терки», «зачистка» ниоткуда не заимствованы.

  1. Так что из людей «быстрой» жизни только менеджеры предпочитают английский.
  2. КСТАТИ
  3. Пора составлять специальный словарь для политиков
  4. Сергей Арчаков
  5. О том, что политикам России нужно выработать некое единообразие в использовании русского языка, на днях заявил Алексей Александров, первый зампред Комитета Совета Федерации РФ по конституционному законодательству, правовым и судебным вопросам, развитию гражданского общества.

— В ходе общения с президентом Российской академии образования, Людмилой Вербицкой, мы сошлись во мнении, что необходимо провести парламентские слушания с участием лингвистов, русистов, по итогам которых приступить к составлению словаря по государственно-правовой терминологии с обязательным определением ударений, — говорит Алексей Александров. — Нужны примеры? Политики часто употребляют слова «произвол» и «беспредел», путают понятия «нация» и «национальность». Неверно используют ударения в словах: «возбуждено», «осужденный» и так далее… Русский язык очень богат, и засорять его жаргоном, заимствованиями из других языков ни к чему. Мы же не любим грязную одежду, почему тогда миримся с грязным языком? Зачем нам все эти «толерантно», «имидж», «cool», когда можно сказать «терпимо», «образ», «свежий», а в отношении человека — «классный».

Источник: https://vm.ru/news/243191.html

Проникшие в повседневную речь и ставшие общепринятыми некоторые термины и выражения из уголовного жаргона

также известного как «феня, блатной / тюремный / воровской жаргон».

Очень многие, употребляя в обиходе определенные далеко неоднозначные слова и довольно специфические фразы, даже и не подозревают, что эти выражения берут свое начало из криминального мира, а сейчас эти понятия являются общепринятыми, и любой человек, никогда не сталкивавшийся с тюремным укладом жизни, поймет значения этих выражений.

Вполне обычные слова, произносимые чаще всего в обычном кухонном разговоре или посиделках за столом, используются в совершенном ином понятии, некогда перекочевавших из тюремного лексикона. Происхождение таких понятий обуславливается естественной необходимостью в конспирации любой криминальной группы людей и коммуникации между собой.

Разборка — данное слово ранее использовалось в узком смысле только как особое тюремное понятие, определяющее любое выяснение отношений между заключенными или группами заключенных, сейчас же, употребляется в обычной разговорной речи для обозначения выяснения отношений, конфликта между кем-либо. Следующие слова, проникшие в повседневную речь, некогда использовались только определенными кругами людей. [Некоторые моменты могут быть спорными, однако, в таких случаях важную роль имеет популяризация конкретного понятия именно в уголовном жаргоне]:

Авторитет (криминальный авторитет) — главарь преступной группировки, человек, имеющий вес в криминальном мире.

Амбал — здоровый, сильный человек.

Пахан (пахать) — авторитет, главный (на зоне, в банде и т. д.).

Барыга (барыжить) — теневой продавец, скупщик и торговец краденым. В разговорной речи употребляется в том же смысле.

Базар (базарить) — шум, устраиваемый для отвлечения внимания публики при совершении преступления, шумный разговор. В общем смысле: слова, высказывания, разговор.

Бич — «бывший интеллигентный человек» — опустившийся, бродяга. В разговорной речи чаще всего используется как уничижительное обращение к бездомному человеку или принадлежащему к нищему слою населения.

Блат (блатной) — 1. общее название всего преступного мира; 2. содействие в противозаконной сделке. В обычном разговоре слово подразумевает связи с должностным лицом, имеющим определенный вес и влияние, кумовство.

Братва — совокупность членов определённой преступной группировки, банда. Разговорное: приятели, друзья, товарищи.

Бригада — преступная группировка

Бычок — остаток выкуренной папиросы, сигареты и т. п., то же, что окурок.

Волына — обрез, огнестрельное оружие, чаще всего пистолет, револьвер.

Гопник (гопарь, гопать) — насильно отнимающий что-то у другого человека, грабитель, разбойник. В просторечье презрительное обращение к уличным хулиганам, грабителю.

Домушник — квартирный вор.

Жмурик — покойник, мертвец, труп. Популяризовалось именно в криминальной лексике, затем перекочевало в разговорную речь.

Заначка (нычка) — укромное место, неприкосновенный запас чего-либо. Потайное место, куда что-то прячут; тайник.

  • Западло — позорно, унизительно (о том, что считается ниже собственного достоинства).
  • Заточка — острый, заточенный предмет, используемый в качестве холодного оружия.
  • Зек (зека, зэк) — осужденный, заключенный, заключенные.

Зашквар (зашкварить) — неприлично, недостойно. В обычном разговоре используется для неодобрения чего-либо. Синоним: плохой, очень плохой, некачественный.

  1. Зона — тюрьма.
  2. Зырить — смотреть, видеть.
  3. Крыша (крышевать) — обеспечивать «крышу», то есть прикрытие чьей-либо деятельности, нелегально покровительствовать, защищать за вознаграждение.
Читайте также:  Почему казаки не считали себя «мужиками»

Косяк (косячный) — 1. сигарета с марихуаной; 2. неудача, ошибка, оплошность.

Косарь — тысяча рублей.

Коцать — механически повреждать, портить что-либо: разбивать, царапать, резать и т.п.

Ксива — записка, письмо, нелегально передаваемые из камеры в камеру, из лагеря в лагерь, из тюрьмы на волю и наоборот. В общем смысле: фальшивый, поддельный документ (в более широком смысле — любой документ).

Кидала — 1. человек, обманным путём заставляющий других выложить деньги (напр., втягивая их в заведомо жульнические игры типа «наперстка»); 2. обманщик, мошенник, человек, не выполняющий обещаний.

Лох — 1. потерпевший; 2. жертва шулеров; 3. разиня; 4. бестолочь 5. (Формально) Личность, Обманутая Хулиганом.6. человек который не может постоять за себя физически и морально.

  • Легавый — милиционер, полицейский.
  • Липа (липовый) — фальшивые документы.
  • Мент (ментовка, ментяра) — работник МВД.
  • Мусор — то же, что мент, — милиционер, полицейский.

Мохнатка — женский половой орган. (также мочалка, копилка, пилотка).

Наезд (наезжать, наехать) — нападение или посягательство на чьи либо интересы.

Ништяк — хорошая, приятная вещь. Еда, продукты питания.

Общак — 1. общая касса у воров; 2. колония общего режима. В обычной речи используется для обозначения каких-либо общих накоплений или вещей.

Опущенный (опустить, опущенец, опущенник, опущен) — заключённый уголовно-исправительного учреждения, занимающий низшую ступень в тюремной иерархии. Опустить — какими-либо действиями ухудшить имидж, понизить потенциал, авторитет кого-либо, чего-либо. В более жесткой форме: совершить над кем-либо сексуальное насилие, переведя в низшую касту в иерархии заключённых.

Параша — 1. Сосуд для испражнений в камере, где нет канализации; 2. Унитаз в камере. (Место у параши считается самым непрестижным. В камерах малолеток и первоходочников иногда существует правило, согласно которому опущенный должен есть, сидя на параше или около нее); 3. Вздорный слух, сплетня. В обычной речи: жидкое дерьмо, рвота. Неодобрительная характеристика чего-либо.

Понт — обман или хитрость (иногда). По версии редакции: 1. выгода, польза, смысл, толк (какой с этого понт? — какой в этом смысл?); 2. запугивание (брать на понт — запугивать); 3. блеф, хвастовство (понтоваться — блефовать, хвастаться).

Петух — пассивный гомосексуалист из касты обиженных (опущенных). В разг. используется в том же смысле. Крайняя форма оскорбления в порыве гнева.

  1. Пучок — слово используется во фразе всё пучком, означающей «всё в порядке».
  2. Рамсить — думать, размышлять, соображать.
  3. Свалить — уйти, убежать.

Свояк — кандидат в касту воров, который, однако, еще не признан на сходке вором в законе. В общем смысле: близкий человек, на которого можно положиться или воспользоваться «связями» с ним.

Сдать — выдать кого-либо, донести на кого-либо, предать.

Строгач — исправительно-трудовая колония строгого режима.

Терпила — лицо, пострадавшее от преступления. В разг.: человек терпящий плохое к нему отношение.

Фраер (фраерок) — Ранее — «лицо, не принадлежащее к воровскому миру», при этом старое значение ближе по смыслу нынешнему слову «лох». В настоящее время во многих регионах приобретает прямо противоположный смысл: заключенный близкий к «блатным, блатной». В обычной речи: самоуверенный, заносчивый человек, наглец, пижон.

Фуфло — Фуфло — 1. Анальное отверстие 2. Лживая информация, фальшивка, подделка. 3. Никчёмный. Также: туфта — подделка, обман.

Ходка — (также подсидка) тюремный/лагерный срок.

Чмо (чмырить) [в современном понятии] — 1. то же, что «придурок», то есть человек, сотрудничающий с лагерной администрацией с целью получения выгодных должностей (например, хлеборез на кухне). 2) В более широком смысле — неприятный, опустившийся человек — Человек Морально Отсталый.

(Спорное происхождение, однако, в современном понимании этого слова, популяризовалось именно в воровском жаргоне.) Возможно, слово родственно: а) слову «schmock» в идише, где оно имеет значение «неприятный человек», «неопрятный, не следящий за своей внешностью». б) арм.: части материального обеспечения. Отсюда «чмошники» — презрительное обозначение служащих этих частей.

Шмон (шмонать) — обыск, досмотр, облава.

Шухер — опасность, тревога.

Источник: https://pikabu.ru/story/pronikshie_v_povsednevnuyu_rech_i_stavshie_obshcheprinyatyimi_nekotoryie_terminyi_i_vyirazheniya_iz_ugolovnogo_zhargona_5279133

Почему раньше русский язык атаковала иностранщина, а теперь — феня

Блатное арго все прочнее входит в обиход молодежи. Например, недавно в моду вошло слово «зашквар», берущее корни из тюремной лексики. Многие из нас даже не осознают, что часто говорят на стилизованной фене. Более того, преступный мир через свой язык вводит для общества и свои уродливые понятия.

Вступил в контакт с …

Сначала об актуальном слове, которое сейчас в топе жаргонизмов.

Посмотрите в любом поисковике слово «зашквар» — сразу идут ссылки на то, что выражение нынче модно в молодежной и подростковой среде.

Оно означает стыд, позор и относится чаще всего к тем, кто немодно одевается. Другое значение – если сказал что-то глупое. Ну, или просто человек, как считает местечковое «общество» — полный «отстой».

Есть версия, что жаргонизм вышел из тюремной среды, и это, наверное, ключевой момент. «Зашквар» — так в местах лишения свободы не говорят, только «зашквариться», «зашкварился». Это означает, что осужденный вступил в какой-то контакт с «опущенным», либо с его вещами.

Если «опущенный» (еще их порой называют более мягко – «обиженные», но это определение придумали уже сотрудники спецучреждений) заключенный или осужденный получил такой статус в результате ритуальных действий с ним (по канонам, решение о переводе человека в такой статус принимает воровская сходка, выполняющая роль суда), то «зашкваренный» сам переходит в такое положение в результате случайности либо незнания тюремных законов.

Например, поступил в исправительную колонию новичок, он еще плохо знает местный контингент, и поздоровался за руку с «петухом» — все, «зашкварился». Но куда чаще процесс выглядит еще глупее: дотронулся до посуды «опущенных» либо их каких-то личных вещей. Ну, случайность.

Однако, как и в гражданском мире, в тюремном незнание законов также не освобождает от ответственности. Что с ними, «зашкварившимся», происходит дальше? Они не становятся «петухами» по статусу, но проживают в соответствующих отрядах и «порядочные» арестанты с ними контактов не имеют.

А то сами «зашкварятся».

Вот такой зашквар получается, а потому употреблять это слово всуе не очень уместно.

Что говорят специалисты?

Ветеран ФСИН России Сергей Егоров удивляется в беседе с корреспондентом «Нашей версии»: «Насколько я знаю, сейчас такой статус, «зашкваренный», очень редкий в местах лишения свободы. Да и вообще осужденные все меньше «играют в тюрьму». А что касается слова «зашквар» в молодежном сленге, то да, забавно, никак не ожидал.

Хотя ведь и популярное у молодежи слово «косяк» (или «косякнул») пришло из тюрьмы. Причем, оно очень страшное. За косяк по решению «воровского суда» могли лишить жизни или отрубить руку той же «крысе». Слышал, некоторые говорят: мол, в России блатная культура вошла в гражданское общество, вот даже язык формирует. Отчасти это так, все-таки сколько людей сидело.

А феноменальная популярность блатных песен? Наверное, это не слишком нормально».

Доктор филологических наук, научный сотрудник Института русской литературы Елена Колесникова «копает» вглубь: «Морфологически тюремный глагол «зашквариться», означающий «оскверниться», произошел от слова «шквара» приставочным способом. А его этимологию, т.е.

, происхождение значения, ученые до сих пор точно не выяснили. Высказывалась версия, что оно происходит от звукоподражательного слова «шкварки», обозначающего шипящие на сковороде куски сала. Но надо помнить, что такие слова как «опущенный» и связанный с ним глагол «зашквариться» являются для уголовников перформативными, т.

е., вершащими ритуальное действие (слово=дело).

Как, например, слова работника ЗАГСа «объявляю вас мужем и женой» приравниваются к действию, т.к. именно после их произнесения люди обретают иной матримониальный статус. Поэтому можно предположить, что тюремный глагол восходит к древнерусскому «сквара», одно из значений которого – «жертвоприношение» (Этимологический словарь М. Фасмера).

Тем более, как утверждают лингвисты, одним из способов формирования русского уголовного арго являются заимствования из древнеславянского и славянских языков.

На этом основании они полагают, что в основу «зашквариться» могло лечь обозначение скворца в сербохорватском языке – «шквограк» или в псковском диалекте – «шкворень», названного так по издаваемому им скрипучему свисту».

Криминальное меньшинство навязывает обществу свою мораль

Как говорят филологи, интервенция русского языка со стороны блатного лексикона началась в 1990-х. Михаил Грачев, заведующий кафедрой русского языка и общего языкознания Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н. А.

Добролюбова, доктор филологических наук, пишет, что с этого времени «преступное арго в огромном количестве употребляется в разговорном языке, газетно-публицистическом, в художественной литературе. Фактически криминальное меньшинство навязывает законопослушному большинству свою культуру, мораль, язык.

Во все времена, когда начинается разброд политический, резко активизируется преступность и криминализируется правосознание общества.

При этом действует так называемый принцип пирамиды, когда ненормативная лексика спускается от вершины к основанию, и человек, услышав тюремное слово по радио, телевидению, прочитав в газетах или журналах, начинает бездумно употреблять его в своей речи. Заговорили на блатном языке политики и журналисты: стрелка (встреча), беспредел, разборка (политическая, спортивная и др.)»

Возвращаясь к молодежи. Она, конечно, наиболее восприимчива к блатному арго. Именно среди подростков в 1990-е стало модным «забивать стрелу» (причем это просто обычная встреча), говорить «ну и косяк» (ныне звучит невинно, а в тюрьме «косяк» означает дальнейшее серьезное наказание за него) и т.д.

Как отмечает Михаил Грачев, в нулевые годы терминология блатного мира стала популярна в ряде школ и профессиональных училищ: «Учеба ассоциируется с местом лишения свободы: зона — «школа, профессиональное училище», хозяин — «директор школы (у преступников — «начальник исправительного учреждения»), пастух, чабан — «классный руководитель» (у преступников — «начальник отряда в исправительном учреждении»).

В некоторых школах-интернатах в речи воспитанников появились тюремные лексемы, свидетельствующие о перенятии ими уголовных традиций и обычаев, разделения данной категории учащихся на касты, см.

арготизмы: пацан, шерстяной — «неофициальный лидер в школе-интернате» (у преступников пацан — «неофициальный лидер в воспитательно-трудовой колонии», шерстяной — «профессиональный преступник, систематически нарушающий порядок в ИУ»), шестерка, шнырь — «тот, кто прислуживает пацанам и шерстяным».

Исследователь современного русского языка Любовь Смирнова добавляет: «В разговорах между детьми часто можно услышать слова тюремного происхождения — лох, отстой, касьян, хилай, гон. Их употребление часто приводит к конфликтным ситуациям.

Охранникам школ и учителям нередко приходится разнимать на переменах кидающихся в драку мальчишек, один из которых обозвал своего соперника «позорным» жаргонным словечком, и наблюдать слезы на глазах девочек, которых обозвали касьянкой.

Дети объясняют, что боятся говорить о своих проблемах дома, потому что в случае утечки информации могут прослыть в своем родном классе «шестерками» и стать «чучелом».

Поясню, что касьянка, чучело, шестерка в арго имеют следующие соответствующие значения: «крестьянка, буквально деревенщина»; «дурак; глупый человек»; «прислужник; человек на побегушках». Страшным оскорблением у школьников (и у предпринимателей) является лексема лох — «дурак; неполноценная личность» (в арго — «жертва преступления; дурак»)».

Недаром российские педагоги сейчас бьют тревогу по поводу так называемого АУЕ — в школах и «путягах» действительно настоящий бум блатной романтики. И криминальное меньшинство через свой язык действительно навязывает обществу свои понятийные манеры. Пример.

Уже кучу раз слышал, как люди опасливо произносят: «Не надо говорить «садитесь» — правильно – «присаживайтесь». Дело в том, что у криминальных элементов имеется табу на употребление слова «садитесь» («садиться можно в тюрьму»).

Поэтому уголовники используют слово «присаживаться».

Но «присаживаться» в толковых словарях означает 1. «Согнув колени, опуститься». 2. «Сесть на короткое время или в недостаточно удобной спокойной позе».

Вот таким «макаром» и размывается правильный русский язык, который деформируется преступным арго.

Как говорят специалисты по русскому языку, современный наш язык испытает большую ломку. Но если в прежние годы его атаковали иностранные словечки, и возникал «французско-нижегородский язык» или исковерканный англо-саксонский, то теперь русский язык атакует феня. И с большим успехом, как видим.

Справка

Феня (еще язык преступников называют байкой, сонькой, музыкой), по сути, пошла от иврита и идиша. У нее одесское происхождение. К примеру, «малина», то есть воровской притон — от слова «малон» (идиш), что означает отель. А всем известное выражение «шмон» на идише – число восемь. В царские времена в одесских тюрьмах обыски происходили именно в 8 часов – что утра, что вечера.

В России одним из первых исследователей блатного лексикона был Владимир Даль – он написал рукопись «Условный язык петербургских мошенников, известный под именем музыки или байкового языка» (1842 год). «Байковый» происходит от слова байка — «побасенка, сказочка». А в 1908 году появился словарь Трахтенберга «Блатная музыка (Жаргон тюрьмы)».

Источник: https://versia.ru/pochemu-ranshe-russkij-yazyk-atakovala-inostranshhina-a-teper-fenya

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector