«бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под коломной

Некоторые историки считают это сражение самым масштабным событием монголо-татарского нашествия на Русь 1237-1240 гг.

В русских летописях сообщается, что «… бысть сеча велика и… мужии многа убиша у Всеволода и прибежа Всеволод в Володимерь в мале дружине…» Именно в битве под Коломной зафиксирован единственный за всё время монгольских завоеваний (а это — почти целый век), случай гибели чингисида (внука Чингисхана — Кулькана).

Данный пост является, по сути, рефератом, использовано несколько источников, в основном печатных, по ходу изложения материала я большую часть из них упоминаю. В основном, старался писать от себя, своими словами, за что прошу сильно не пинать

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Что интересно, к этому же времени относятся действия и героическая гибель дружины Евпатия Коловрата.

Так что, вполне возможно, что авторы сценария недавно вышедшего на широкие экраны фильма «Легенды о Коловрате» именно эту битву подразумевали, когда присваивали Евпатию слова о необходимости выиграть время для сбора и подхода русских дружин… Нельзя ведь исключать факта согласованных действий отряда Евпатия Коловрата и русских войск под Коломной.

Тем более, что какую-то часть русских сил составляли уцелевшие ещё к тому времени воины Рязанского княжества под руководством молодого коломенского князя Романа Ингваревича. Он был племянником рязанского князя Юрия Игоревича, павшего ранее при обороне Рязани (16 -21 декабря 1237 года ).

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Великий князь Владимиро-Суздальского княжества Юрий Всеволодович, считавшийся самым сильным и самым влиятельным из всех русских князей, выбрал крепость Коломну, как точку сбора своих и союзных войск для отпора иноземным захватчикам.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Силы эти были очень значительными для Руси того времени. Не зря про отца этого князя – Всеволода Большое Гнездо, в «Слове о полку Игореве» говорилось, что его воины «…Волгу могут шеломами вычерпать». Сын, правда, успел уже в значительной степени растратить наследство отца.

Например, бездарно положив в междоусобной Липицкой битве 21 апреля 1216 года до 10 тысяч человек владимирской рати, которая в жаркой братоубийственной схватке была рассечена на части и опрокинута новгородцами во главе с Мстиславом Удалым.

Но, тем не менее, времени с той поры прошло уже много, и воинов у Юрия Всеволодовича уже должно было быть немало.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Лично великий князь Владимирский войско не повёл.

Видимо, осознав после гибели Рязани масштаб нашествия, он отправил значительную часть имеющихся сил (дружина и ополчение) под руководством опытного воеводы Еремея Глебовича и своего старшего сына Всеволода к Коломне, а сам занялся укреплением стольного Владимира и сбором резервов.

Коломна была выбрана не просто так. Эта крепость и в XIII в, и после была важной стратегической точкой, расположенной на пересечении главных коммуникаций (у слияния Москвы-реки и Оки).

Думаю, не сильно ошибусь, если оценю общую численность русских войск, принявших участие в сражении, в 15-17 тысяч человек. В это число включены большая часть великокняжеской дружины, дружины и ополчения близлежащих к Владимиру и Коломне городов Владимиро-Суздальской Руси, уцелевшие воины рязанского княжества. По некоторым сведениям, в составе собранной рати был даже отряд из Великого Новгорода.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

  • Примерно 7 января монгольские войска (от 50 до 60 тысяч человек, по разным оценкам, и с учетом потерь, понесенных в боях с рязанцами) во главе с Батыем и «цепным псом Чингисхана», лучшим полководцем Монгольской империи – Субэдеем, подошли к крепости Коломна с юга, со стороны Оки.
  • О численности войск Батыя – в моей предыдущей теме

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Надо сказать, что разведка у монголов всегда была налажена прекрасно. И им, скорее всего, было известно о приближении значительных русских сил. Поэтому Батый и Субэдей не спешили приступать к взятию Коломны, а ждали подхода владимиро-суздальских дружин.

Расчет был на то, чтобы русские приняли сражение, а не ушли при виде разрушенного города. Битва под Коломной стала вторым после битвы на Калке сражением объединённых русских войск против Монгольской империи.

Русская культура боевых действий того времени предполагала встречу с противником в открытом бою (ранее так поступили и рязанцы Юрия Игоревича, встретив противника на берегах реки Воронеж).

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Поэтому княжич Всеволод с воеводой Еремеем Глебовичем при виде противника повели войска на лёд Москвы-реки. Согласно летописцу, в этой ожесточенной битве «кровь лилась рекой».

Судя по сообщениям Лаврентьеской и Суздальской летописей, авангард русского войска под командованием Еремея Глебовича при виде противника попытался соединиться с главными силами, но был уничтожен атакой монгольской конницы.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Затем было окружено всё русское войско («оступиша их Татарове у Коломны»). Но дальнейшие события пошли не по монгольскому плану, поскольку русским удалось прорваться к городу и встать «к надолбам», причем главным действующим лицом в этом прорыве был молодой коломенский князь Роман Ингваревич.

Его действия были отмечены как русскими летописями, так и Рашид-ад-Дином («Сборник летописей»). Рашид-ад-дин при этом сообщает о гибели пятого сына Чингисхана — молодого хана Кулькана, что стало для монголов серьезнейшей потерей.

Замечу, что Кулькан был единственным чингисидом, представителем Золотого рода, который погиб в бою за всё время монгольских завоеваний.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

Храпачевский Р. П. в своей книге «Военная держава Чингисхана» (2005 г.

) пишет, что: «… гибель сына Чингисхана Кулькана, указывает на возможный удар русской тяжелой кавалерии — темники и чингизиды обычно находились в тылу сражающихся монголов, которыми руководили» Поэтому, вполне возможно предположить, что конной дружиной молодого князя Романа Ингваревича был нанесен неожиданный для монголов удар с тыла навстречу приближающимся русским войскам.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

И, как совсем уж невероятный вариант гибели чингисида – предположу нападение с тыла дружины Евпатия Коловрата (возможно, согласованное с Романом Ингваревичем). Логика в том, что это объяснило бы причину столь «трепетного» отношения к Евпатию Батыя, который почему-то лично пожелал участвовать в расправе с небольшим (сравнительно с другими русскими силами) отрядом.

Упорное и ожесточенное сражение длилось три дня. По-видимому, к исходу первого дня сражения остатки русских войск заперлись в крепости. Монголы пошли на штурм, который продолжался ещё два дня. Рашид-ад-Дин написал об отмщении виновному в смерти Кулькана (не Евпатию ли?) и отдельно отметил, что «Урмана», то есть Романа Ингваревича, монголы «разбили и умертвили».

В русских летописях сообщается, что «… бысть сеча велика и… мужии многа убиша у Всеволода и прибежа Всеволод в Володимерь в мале дружине…» Это означает, что княжич Всеволод Юрьевич с частью конной дружины сумел прорубиться через ряды монголов и оторваться от преследования. Отмечу, правда, что такая же попытка прорыва уже при взятии монголами 7 февраля 1238 года Владимира, оказалась для Всеволода роковой.

Битва под Коломной, как и позже – битва на реке Сити, была, по сути, жертвенной битвой русской дружины и ополчения против неизведанного ранее врага, спаянного железной дисциплиной, закаленного в битвах и умело руководимого. И дело не столько в их преобладающей численности, сколько в организации монгольской армии и технике ведения боевых действий, передовых для того времени.

Дальнейшие события. Первый город Владимиро-Суздальской земли, лежавший на пути монголов после битвы у Коломны — Москва — был взят 20 января 1238 года после 5-дневной осады. В Москве был пленён младший сын Юрия Всеволодовича – Владимир.

7 февраля 1238 года после трехдневного ожесточенного штурма пал и Владимир, в котором погибла вся великокняжеская семья, включая спасшегося из под Коломны Всеволода. Младшего сына великого князя — Владимира монголы убили перед штурмом.

4 марта 1238 г.

произошла битва на реке Сить между войском владимирского князя Юрия Всеволодовича, которое он успел собрать за отведенное ему небольшое время (ростовские, ярославльские, угличские дружины и ополчение, возможно, сколько-то прислали и новгородцы) численностью 10-15 тысяч человек и окружившими его монголо-татарскими силами. В страшной резне (нападение двух-трех туменов под общим руководством темника Бурундая было внезапным) погибли сам князь и большая часть его войска.

Из хронологических выписок Карла Маркса: «…1238 — Тот же самый Юрий II (великий князь Суздальский и Владимирский) отважился на второе сражение при реке Сити, был разбит, пал на поле битвы вместе со знатнейшими людьми; судьба России была решена на два с половиной столетия…».

Однако обескровленность и усталость моголо-татарских войск привели к тому, что уже первый на их дальнейшем пути город Новгородской земли – хорошо укрепленный Торжок продержался почти две недели — с 21 февраля по 5 марта. Город был взят, но своим сопротивлением помешал походу монголов на многолюдный (до 30 тысяч жителей) Великий Новгород.

После завоевания и разорения Торжка, войско Батыя двинулось было в его сторону. Однако, дойдя к началу апреля до урочища Игнач Крест, что примерно в 200 км южнее Великого Новгорода, монголы отказались от дальнейшего наступления и повернули обратно в степи.

Северная (Новгородская) Русь была спасена, избежала разорения и смогла в дальнейшем успешно противостоять нападениям с запада (шведы, немцы, литовцы).

Имелись ли шансы отразить нашествие? Если бы оно произошло хотя бы во времена Владимира Мономоха или его сына Мстислава Великого, которые держали в узде удельных князей и имели обученное согласованным действиям пехоты и конницы войско, то да, эти шансы были бы велики.

К сожалению, после смерти Мстислава Великого на Руси пошли неизбежные, в плане исторического развития, центробежные процессы феодальной раздробленности. Время от времени выдвигался на передний план один из князей, который запускал объединительные процессы, как, например, Всеволод Большое Гнездо, контролировавший большую часть Руси.

Но, к 1237 году никакого единства не было… И князья только радовались проблемам соперника, рассчитывая отбиться/отсидеться/откупиться самостоятельно. О чем говорить, если уже дети Всеволода Большое Гнездо воевали после смерти отца брат против брата (Константин против Юрия с Ярославом).

А у монголов к этому времени как раз произошел процесс раннефеодальной централизации, примерно как у нас в эпоху Олега, Игоря, Святослава и Владимира Красное Солнышко. И было создано мощное централизованное государство с великолепно организованной армией, по сути – империя.

Причем собственно монголы составляли лишь ядро этой армии (меньшую часть) и её руководящий состав. При таком раскладе, как и показал ход событий, князьям и их дружинам оставалось лишь героически погибнуть в боях (Юрий Всеволодович), либо покориться, держа в мыслях, что это временно, а главное — сохранить народ (Ярослав Всеволодович).

Хороший шанс был, если бы, как во время вторжений войск хана Хубилая во Вьетнам (в период с 1257 по 1288 их было три), вспыхнула массовая партизанская война. Вьетнамцы, использовали тактику выжженной земли, уничтожая свои деревни и зерновые культуры. Небольшими мобильными отрядами действовали на коммуникациях монгольской армии.

Уничтожали фуражиров, совершали внезапные нападения из засад на авангард и арьегард. После чего накопленные за время продвижения врага по стране силы вьетнамской армии давали сражение в месте, где не было возможности развернуться монгольской коннице.

Одним словом, если бы получили дальнейшее развитие действия Евпатия Коловрата… И нашелся бы достаточно влиятельный и умный князь, эти действия поощрявший и поддерживавший. Хотя, история не терпит сослагательного наклонения… И такая война, война на уничтожение, могла оказаться фатальной для русских, как для нации, потому что обязательно активизировались бы западные соседи, не переминувшие воспользоваться взаимным ослаблением Руси и Орды. Похоже, это хорошо понимал Александр Ярославович Невский. У меня всё, спасибо.

Источник: https://lolkek.me/picture/1715349

«И бысть сеча велика». Ледовое побоище

Источник: Православный просветитель

5 апреля (по старому стилю) 1242 года святой русский князь Александр Ярославич Невский одержал победу над непобедимыми до тех пор рыцарями католического Тевтонского ордена, соединенного с орденом Меченосцев.

Участников сражения, для того времени, было достаточно много: с обеих сторон сражались в общей сложности около тридцати тысяч человек. Людские же потери были относительно небольшими – крестоносцы потеряли, согласно разным источникам, не более 500 человек, помимо воевавших на их стороне воинов из других народов.

Читайте также:  Кому из женщин удалось посетить «запретный» афон

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

«Александр Невский». П. Д. Корин. «Александр Невский». 1942–1943, Третьяковская галерея, Москва

О потерях русских летопись говорит: «Много храбрых воинов пало». Битва эта имела огромное политическое и религиозное значение: натиск католического мира на Православную Русь был на долгое время остановлен. Результатом этой победы стало сохранение Русью своей веры и национальной идентичности.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

“Александр Невский”, романтизированный портрет русского князя художника П. М. Шамшин, 1855 г.

Главной целью рыцарей-тевтонцев было насаждение «огнем и мечом» католичества в Прибалтике и на Руси. В 1232 году папа римский Григорий IX призвал крестоносцев к походу против Новгорода. После двух набегов крестоносцев на Изборск и Тесов новгородские и владимирские войска вторглись во владения ордена, одержали победу в сражении на Омовже и склонили тевтонцев к миру на своих условиях.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

“Святой Александр Невский, молящийся перед крестом об избавлении отечества”, П. В. Басин, 1843–1855 гг., часть росписи Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге

В 1238 году римский папа благословил короля Швеции на «крестовый поход» против новгородских земель, а всем участникам этого похода обещал отпущение грехов.

В 1239 году шведы и немцы договорились о совместных действиях, а в 1240 году перешли к активной фазе вторжения, рассчитывая, что ослабленные монгольским нашествием русские княжества не смогут оказать серьезного сопротивления.

Русским жителям северо-запада Руси грозили не только религиозные преследования, но и, возможно, полное истребление, как это уже произошло со многими прибалтийскими племенами.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

“Александр Невский поражает ярла Биргера”, Н. К. Рерих, 1904 г., Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Именно эта цель была причиной того, что русские князья, сравнительно лояльно терпевшие татаро-монгольское иго, так самоотверженно боролись с западными захватчиками.

Подчинение крестоносцам означало потерю Православной веры и своего особого исторического пути.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

“Ледовое побоище”, Серов, 1942 г. Государственный Русский музей

Монголы при всей их жестокости не требовали смены веры: будучи сами язычниками, они принимали исповедание всех покоренных народов – их интересовали только материальные ценности, к своей вере они никого приводить не собирались. Именно этим объясняется такая легкость открытия при стане великого хана в городе Сарае епископской кафедры.

«Бысть сеча велика»: чем запомнилась монголам битва под Коломной

“Били, бьём и будем бить!” Плакат. В. А. Оболенский, 1941 7. Российская Академия художеств. Научная библиотека

Святой Александр Невский и с ним православные русичи мужественно стояли за сохранение веры Православной, сравнительно легко соглашаясь на материальные лишения. Такое отношение ясно показывает четкую градацию ценностей в мировоззрении православного человека XIII века: во главе всего вера истинная, затем национальная идентичность и только после – блага мира сего.

Источник: https://media.elitsy.ru/istorii/i-byst-secha-velika-ledovoe-poboishche/

Читать онлайн Кочевые народы степей и Киевская Русь страница 32. Большая и бесплатная библиотека

Многолетние археологические раскопки Старой Рязани подтвердили сообщения очевидцев о страшной трагедии города в декабре 1237 г. Вся территория городища была перекрыта толстым слоем пожарища, под обломками сгоревших домов лежали трупы рязанцев. Следы увечий на черепах и костях свидетельствовали о насильственной смерти.

От Рязани вражеские полчища устремились к Коломне и Москве. По пути были разграблены города Ольгов, Переяславль-Рязанский и др. Войско Юрия Всеволодовича в битве под Коломной потерпело поражение, хотя и изрядно потрепало монгольские полки.

Летописи отмечают, что у Коломны «бысть сеча велика». Рашид-ад-Дин дополняет эти сведения сообщением о ранении и смерти одного из чингизидов — Кулькана. Битва у Коломны явилась одной из крупнейших в кампании 1237 г.

Объединенные владимирские силы не смогли преградить путь монголам к столице Северо-Восточной Руси.

От Коломны орды Батыя устремились к Москве. Как сообщает мусульманский историк Джувейни, она в 1238 г. была уже крупным городом. «Они направились в страну русов и покорили ее области до города Москвы, где число народа, как мурашки и саранча.

Та страна такими лесами и дубравами покрыта, что там и змея не проползет. Ханы татарские напали на город со всех сторон. Сначала с каждой стороны проложили дорогу такой ширины, чтобы по ней могли пройти три или четыре воза.

Поставив против стен метательные машины, и в несколько дней ничего от города не оставили, кроме его имени» [223].

Сообщение Джувейни совпадает с летописью, в которой говорится, что москвичи, возглавляемые воеводой Филиппом Нятко, стойко боролись, но были побеждены и перебиты «от старца и до сущего младенца» [224]. Юный московский князь Владимир Юрьевич был пленен татарами.

В начале февраля 1238 г. Батый привел войска к Владимиру, до этого овладев Суздалем. Предложение о добровольной сдаче города было решительно отвергнуто владимирцами.

Покинутые своим князем Юрием Всеволодовичем, они героически защищали город от объединенных монгольских полчищ, но удержать его не смогли. Стенобитные машины в нескольких местах разрушили городские стены, куда и устремились штурмующие. Город заполыхал пожарами.

Монголо-татары устроили жестокую резню. В соборном Успенском храме, согласно летописцу, они живьем сожгли великокняжескую семью и «множество бояр и народа».

Вслед за Владимиром пали города Ростов, Углич, Ярославль, Юрьев-Польский, Переяславль-Залесский, Кашин, Тверь, Торжок, Городец, Кострома. На реке Сити передовые отряды монголо-татар под водительством Бурундая настигли войска великого князя Юрия Всеволодовича.

Состоялась новая битва. «И бысть сеча зла», отметил летописец. Захваченные врасплох, полки Юрия Всеволодовича смешались перед ударом монгольской конницы и были опрокинуты.

На поле боя полегло множество русских воинов; в сражении пали князья Юрий и Святослав Всеволодовичи.

В верховьях Оки монголы встретили ожесточенное сопротивление небольшой крепости Козельск. Несмотря на малолетство своего князя Василька и требование монголов сдать город, козельчане решили защищаться. Летописец расценивает это решение как проявление «крепкодушного ума». Семь недель продолжалась героическая оборона Козельска.

Козельчане уничтожили около 4 тыс. монголов, но отстоять город не смогли. Подведя к нему осадную технику, войска Кадана и Бури разбили городские стены и ворвались в Козельск. Батый приказал убить всех его жителей, «не пощад? отъ отрочатъ до ссущих молоко». Князь Васильке, по преданию, утонул в крови.

Город Козельск Батый назвал «злым городом».

После падения Твери и Торжка перед монголами открывался путь на Новгород. Но, не дойдя до него 100 верст, у Игнач-Креста они неожиданно повернули на юг, пройдя по восточным землям Смоленского и Черниговского княжеств в половецкие степи. По-разному объясняли исследователи этот «уход» татаро-монголов на юг.

Наиболее реальным представляется мнение о том, что уставшие и сильно потрепанные монгольские войска нуждались в длительном восстановлении своих сил. К тому же, начиналась весенняя распутица, которая в условиях новгородских лесов и болот представляла для монгольской конницы непреодолимую преграду.

Новгород и другие северные и северо-западные русские города и земли избежали печальной участи Северо-Восточной Руси.

Принято считать, что история не знает сослагательного наклонения и невозможно ответить на вопрос, каким было бы дальнейшее развитие древнерусских городов, не подвергнись они монгольскому разгрому? В данном случае этот тезис не безусловный. Пример с Новгородом демонстрирует другую, более благоприятную историческую альтернативу русской истории.

К средине лета 1238 г. Батый с войском вышел в Придонье. Здесь, между Волгой и Доном, находились основные его кочевья. Передышка от трудного похода в Северо-Восточную Русь была использована для восстановления боеспособности войска, а также для локальных сражений с половцами, аланами, черкесами.

Весной 1239 г. Батый возобновил завоевательные походы на Русь. Объектом нападения стали Переяславльское и Черниговское княжества. В начале марта монголы появились у стен Переяславля — сильной южнорусской крепости, имевшей многовековой опыт борьбы с кочевниками. На этот раз порубежной твердыне не удалось отстоять свою неприкосновенность.

После непродолжительной осады город был взят монголами, разрушен и сожжен. «И взять градь Переяславль копьемъ, — писал летописец, — изби вс? и церковь архангела Михаила скруша, и сосуды церьковьныя бещисленые златыа и драгого каменья взять, и епископа преподобного Семеона убиша» [225].

Не только Михайловский храм, но и все другие церкви Переяславля были разрушены, укрепления сожжены, а защитники города истреблены или взяты в плен.

В пламени пожаров погибли многие населенные пункты в окрестностях Переяславля.

Осенью 1239 г.

монголо-татары вторглись в пределы Черниговской земли и вскоре осадили столицу княжества, попытка князя Мстислава Глебовича прийти на помощь осажденному Чернигову не увенчалась успехом: под стенами города «побежден бысть Мьстиславъ и множество от вой его избиенымъ бысть».

Защитники Чернигова «со града метаху на Татаръ камение съ стенъ за полтора перестрела, а камение яко же можаху четыре человеки силнии подъяти» [226]. После длительной осады и отчаянных сражений на стенах крепости монголам удалось все же овладеть городом.

Случилось это, как явствует из сообщений Псковской первой летописи, 18 октября 1239 г. Город был сожжен, люди истреблены, монастыри и храмы разграблены. До сих пор археологи обнаруживают следы этого страшного разгрома. Город восстановился в древнерусских пределах только к XVIII в. [227]

От Чернигова монголы двинулись на восток по Десне и дальше — по Сейму. Ими были разрушены и сожжены города Путивль, Глухов, Вырь, Рыльск, Новгород-Северский и другие.

На север от столицы княжества завоеватели, вероятно, не пошли, а под началом Менгу-хана направились к древней столице Руси Киеву. От города их отделял только Днепр. Любуясь красотой и величием Киева, Менгу-хан направил туда своих послов с предложением добровольной его сдачи.

Как замечает летописец, монголы хотели «прельстить» киевлян, но те не только отвергли их предложения, но и убили послов. Оскорбленный Менгу-хан не решился на штурм Киева и увел свои войска в пределы улуса Джучи.

Возможно, для овладения таким большим городом и первоклассной по тем временам крепостью у него не было сил, а возможно, битва за Киев еще не входила в планы монгольских ханов.

Разорение Черниговского и Переяславльского княжеств в 1239 г. стало своеобразной прелюдией к большому походу на Южную Русь и страны Центральной Европы.

К сожалению, ни в Киеве, ни в других южнорусских городах не была оценена должной мерой нависшая опасность. Великий киевский князь Михаил Всеволодович вместо того, чтобы возглавить борьбу Южной Руси с монголо-татарами, бежал в Венгрию.

Некоторые исследователи полагали, что он отправился туда за помощью, но летописная фраза: «Михаилъ б?жа по сыну своемь передъ Татары во Угры» [228], не дает для этого никаких оснований.

Более того, когда Данило Романович в ответ на обещание впредь не враждовать с галичским князем предложил Михаилу вернуться в Киев, тот не захотел этим воспользоваться. «Михаилъ же, за страхь Татарськыи не см? ити Киеву» [229].

Источник: https://dom-knig.com/read_147636-32

Книга: Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси

характерно для периода феодальной раздробленности, и давней враждой между Рязанью и Владимиром (М. Иванин, Н. Голицин). В действительности быстрое продвижение монголо-татар явилось неожиданностью для владимирского великого князя и не оставило времени для подготовки войска в помощь Рязани.

Юрий Всеволодович после получения известий о нашествии начал собирать силы для отпора; сопротивление рязанских князей должно было, очевидно, дать возможность выиграть время для концентрации этих сил. Определенную роль сыграла и вероломная политика монголов, направленная к разъединению русских сил.

Именно с целью предотвратить объединение владимирских и рязанских полков Батый направил во Владимир специальное посольство. В Лаврентьевской летописи, в своеобразном «Житии», записанном по случаю перенесения тела Юрия Всеволодовича из Ростова в столицу в 1239 г.

, имеются прямые указания на цели этого посольства: «Безбожныя Татары… прислали послы свое, злии ти кровопиици рекуще: мирися с нами» . Правда, далее в летописи было записано, что «он же того не хотяще», но это, вероятно, вполне объяснимое преувеличение летописца, целиком соответствующее общему духу «Жития», которое стремилось подчеркнуть непримиримость «св.

Юрия» по отношению к «безбожным татарам». Если владимирский князь и не поверил татарским предложениям мира, он, несомненно, попытался использовать переговоры для отсрочки нападения на свое княжество, что было крайне необходимо для собирания сил. В этих условиях помогать Рязани было опасно.

Необходимо отметить, что великий князь Юрий неплохо использовал небольшой период времени (немногим больше месяца), который прошел от вторжения завоевателей в рязанские земли до их появления на владимирских рубежах, и сосредоточил значительные силы на предполагаемом пути монгольских отрядов.

Пунктом, где собирались владимирские полки для отпора монголо-татарам, был город Коломна, так как заболоченный лесной массив к северу от Оки, по обе стороны реки Пры, почти безлюдный, был совершенно не приспособлен для прохода больших масс конницы, и единственный удобный путь к центру Владимирского княжества лежал по льду Москвы-реки. Этот путь и запирала Коломна. Здесь, в стратегически важном пункте, на скрещении речных путей, собирались войска владимирского великого князя для отражения нашествия.

Читайте также:  Что восхитило наполеона в россии

В исторической литературе имеет место известная недооценка сражения под Коломной: оно рассматривается просто как стычка передового отряда владимирской рати (чуть ли не «сторожи») с татарскими авангардами . Анализ источников позволяет по-иному оценить сражение у Коломны и его место в событиях монголо-татарского нашествия на Северо-Восточную Русь.

Силы, собранные владимирским великим князем у Коломны, были значительными. Прежде всего здесь собрались владимирские полки во главе со старшим сыном великого князя — Всеволодом Юрьевичем. В Ипатьевской летописи имеется указание, что это был не «дозорный отряд», а все силы, которые успел собрать великий князь: «Юрьи посла сына своего Всеволода со всими людми» 2.

Кроме владимирской рати, к Коломне подошли остатки рязанских полков во главе с князем Романом Игоревичем. Суздальский летописец сообщает даже, что к Коломне пришла новгородская рать: «поиде Всеволод сынъ Юрьевъ внукъ Всеволожь и князь Романъ и Новгородци съ своими вой из Владимеря противу Татаромъ» 3.

Кроме того, в состав русской рати под Коломной входили полки ряда княжеств и городов: пронские, московские и др.

Летописи единодушно свидетельствуют о больших масштабах сражения под Коломной: «Бысть сеча велика» (Лаврентьевская и Суздальская летописи), «бишася крепко» (Новгородская I и Тверская летописи), «ту у Коломны бысть им бой крепок» (Львовская летопись). О крупном сражении говорят восточные источники.

Рашид-ад-Дин сообщает, что от Рязани к «городу Икэ» (Коломне) пошли все царевичи-чингизиды, осаждавшие Рязань (Вату, Орда, Гуюк-хан, Кулькан, Кадан и Бури), т. е. под Коломной собрались основные силы монголо-татар. Кроме того, Рашид-ад-Дин отмечает, что под Коломной «Кулькану была нанесена там рана и он умер» 4.

При монгольских обычаях ведения боя, когда и сотники, и тысячники, и темники, не говоря уже о ханах, руководили войсками, находясь позади боевых линий, гибель царевича-чингизида (каким был Кулькан) была возможна лишь в большом сражении, которое сопровождалось нарушением боевого порядка и глубоким прорывом противника.

Кстати сказать, Кулькан был единственным царевичем-чингизидом, погибшим во время нашествия на Восточную Европу.

По количеству собранных войск и упорству сражения можно считать бой под Коломной одним из самых значительных событий похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Это была попытка объединенной владимирской рати сдержать наступление на рубежах Владимирского княжества.

Картина сражения под Коломной восстанавливается по летописям в таком виде: русские полки стояли станом у стен Коломны, за «надолбами». Вперед был выслан сторожевой отряд воеводы Еремея Глебовича («посла Еремея Глебовича во сторожех воеводою»).

Монгольская конница подошла с юга, со стороны Оки и «оступиша» русскую рать у Коломны.

Русские воины «бишася крепко и быс сеча велика», однако монголо-татары после ожесточенного боя смяли владимирские полки и «погнаша их к надолбомъ, и ту оубиша князя Романа, а оу Всеволожа воеводу его Еремея, и иных много мужей побита, а Всеволод в мале дружине прибежа в Володимерь» .

Разбив под Коломной объединенную владимирскую рать и разграбив город, монголы двинулись по льду Москвы-реки дальше на север, в глубь владимирских земель. «Татарове же поидоша к Москве», — сообщает Лаврентьевская летопись.

Москва, где в это время находился сын великого князя Владимир Юрьевич «с малым войском», оказала завоевателям упорное сопротивление. Рашид-ад-Дин отмечает, что только «сообща в пять дней» монголо-татары взяли Москву 2. Город был разрушен.

«Взяша Москву Татарове и воеводу убиша Филипа Нянка, а князя Володимера яша руками…, а люди избиша от старьца и до сущего младенца, а град и церкови святыя огневи предаша, и монастыри вси и села пожгоша, и много имения вьземше, отъидоша» 3.

Разграбив и предав огню город и его окрестности («и села пожгоша»), монголо-татары по льду Москвы-реки двинулись дальше на север. Весь путь от Москвы до Владимира занял 13–14 дней. За это время татарская рать преодолела расстояние примерно в 200 км. Летописцы не сообщают, каким путем шел на Владимир Батый. Наиболее вероятным представляется, что татарское

Источник: https://litvek.com/br/110577?p=32

«И БЫСТЬ СЕЧА ЗЛА И УЖАСНА…» (ЭПИТЕТЫ НАЧАЛА БИТВЫ В ЛЕТОПИСЯХ)

«И бысть сеча зла и ужасна…» Эпитеты начала битвы в летописях

© Н.В. ТРОФИМОВА, доктор филологических наук

Формулы древнерусского воинского повествования исследуются давно: одним из первых ученых, обратившихся к систематизации материала, был А.С. Орлов [1, 2]. Значительная часть выявленных его трудами «воинских формул» основана на тропах. На протяжении XX века многие ученые обращались к его работам, продолжая и уточняя наблюдения. Однако история конкретных видов тропов остается нераскрытой.

Одной из древнейших воинских формул был стилистический оборот, определяющий момент начала битвы.

В «Повести временных лет» по Лаврентьевскому и Ипатьевскому сводам вид этой формулы не одинаков: первая группа с определяемым сеча — «бысть сеча зла», «бысть сеча велика», «бысть сеча силна», «сеча силна и страшна», вторая группа с определяемым брань — «и бысть брань люта», «брани …бывши зьли», «и бысть брань крепка», «и бывшю…

брани крепце», «брани же велице бывши», «бывши брани». Вариативность определяемых, эпитетов и грамматических форм говорит о том, что формула находилась в стадии становления, причем летописцы искали наиболее яркое определение и самого явления, и его качеств.

Уже в «Повести временных лет» эпитеты тяготеют к одному из двух определяемых: сеча — зла, велика, сильна; брань, как правило, люта,

крепка и лишь по одному случаю отмечено слово брань с эпитетами зла и велика.

Примечательно, что сочетания с брань в древнейшей части летописи встречаются только дважды: с эпитетом зла (под 941 г.) в рассказе о неудачном походе Игоря на Царьград, когда греки победили войско князя с помощью «греческого огня», и без эпитета (под 965 г.) в краткой записи о походе Святослава на болгар.

Определяемое сеча встречается в ранней части текста (с 1016 по 1078 г.), а брань — в более поздней (с 1093 по 1111 гг.).

Обозначенные временные промежутки в целом совпадают с границами творчества определенных летописцев: ранний принадлежит древнейшему своду, рассказывавшему о первых русских князьях, второй почти полностью укладывается в рамки так называемого Первого Киево-Печерского свода, который А.А. Шахматов датировал 1073 годом [3].

Эпитеты, которые находят летописцы для характеристики битвы: зла, люта, крепка — метафоричны, только определения сильна и велика дают количественную характеристику события, неслучайно в одном фрагменте летописец к слову сильна для усиления впечатления добавляет второй эпитет: и страшна. Нужно отметить, что тексты, вошедшие в «Повесть временных лет», еще не представляют сложившегося жанра воинской повести, он только начал формироваться, поэтому и набор эпитетов в формуле не определен.

Окончательное формирование воинской повести происходит в летописях эпохи феодальной раздробленности. Традицию «Повести временных лет» прежде всего наследовала Киевская летопись, но, хотя в ней описывается множество военных событий, формула начала битвы появляется не так уж часто.

В ней используются те же два существительных, причем для всего оборота четко определяется грамматическая форма именительного падежа. Наиболее устойчивым эпитетом при слове сеча остается зла, однократно используется эпитет крепка, тот же эпитет встречается при существительном брань дважды, и один раз появляется эпитет люта.

Итак, в Киевской летописи XII века вырисовываются два основных вида формулы: сеча зла и брань крепка, причем они не дифференцированы по тем или иным хронологическим промежуткам.

Шире распространена формула во владимирском летописании, представленном Лаврентьевской летописью.

В пяти случаях она используется в наиболее частотном варианте сеча зла, из них один раз эпитет усиливается количественным наречием велми, в двух — сеча велика, в одном — сеча крепка.

Со словом брань употребление ее значительно реже: бысть брань люта и бысть брань крепка зело. В двух случаях в этой летописи впервые наблюдаем попытку усиления эпитетов с помощью наречий, что может говорить о постепенном превращении их в постоян-

ные, при этом авторы начинают использовать дополнительные средства для усиления эмоциональности.

По-своему интерпретировали рассматриваемую формулу галицкие летописцы XIII века. Наиболее устойчивая в других местных летописях форма сеча зла не встречается в Галицко-Волынской летописи вовсе. Сеча упоминается дважды с эпитетом велика и дважды — люта.

При слове брань дважды использован эпитет велика и по одному разу люта и тяжка, причем последний эпитет оказывается уникальным. В этой летописи появляется и новый синоним для наименования битвы — бой.

Один из эпитетов, сочетающихся с ним, традиционен — велик, в других двух случаях меняется сама конструкция: один раз она используется с новым эпитетом «и многу бою бывшю», в другом — с традиционным: «люто бо бе бой».

Такая тенденция к изменению формулы укладывается в общее представление о своеобразии стиля галицко-волынских летописцев, наделенного индивидуальными поэтическими чертами.

Новгородская I летопись старшего извода, вообще неохотно использовавшая общерусские воинские формулы, все же имеет три случая устойчивого сочетания сеча зла. Наряду с ним появляется и сеча велика.

В одном случае это же сочетание встречается не в повествовательной, а в восклицательной конструкции, экспрессивность которой подчеркивается инверсией по отношению к обычному порядку слов: «О, велика бяше сеця вожяном!».

Сочетания со словом брань не используются совсем.

В повести о битве русских князей против немцев под Раковором в 1269 году возникает и новое название битвы с редко употреблявшимся эпитетом: бысть страшно побоище. Примечательно, что именно эта повесть отличается детальностью и красочностью описания событий от других новгородских повестей.

Таким образом, древнейшие своды летописей Х!-ХШ веков имеют достаточно устойчивые формулы начала битвы с двумя ведущими определяемыми словами и достаточно ограниченным набором эпитетов.

Судьба формулы в повестях ХУ-ХУ! веков связана с общими тенденциями в развитии летописания. Например, Рогожский летописец обычно использует формулу: сеча велика, сеча зла.

В то же время летописцы могут опускать эпитет: и бысть брань; и бысть сеча; бысть им бой, что говорит о стремлении к лаконичности, с одной стороны, а с другой -о том, что метафорическое значение эпитетов, видимо, начало стираться, а потому они потеряли свою обязательность.

В повести о битве на Липице появляется побоище зло: редкое определяемое с часто используемым эпитетом.

В текстах той же летописи с 80-х годов XIV века возникает явление, связанное с новым подходом летописцев к повествованию. В повести о Куликовской битве соединяются сразу два варианта формулы: брань

крепка зело и сеча зла. Такое соединение, причем с усилением эпитета в первом варианте формулы при помощи наречия, безусловно, говорит о желании летописца усилить экспрессию, что свидетельствует о снижении ее степени в каждой из формул. О том, что такое соединение не случайно, свидетельствует текст 1387 года, в котором встречается сходное сочетание: и бысть им бои велик и сеча зла.

Соединение вариантов формулы могло быть поддержано общелитературными процессами. Поскольку Рогожский летописец отразил свод 1408 года в тверской версии [4], то, вероятно, тексты последнего периода создавались в конце XIV — начале XV века, когда в литературе началось распространение эмоционально-экспрессивного стиля, основанного на принципе повторов [5].

Широко употребительна формула в Софийской I летописи, отразившей более поздний, чем Рогожский летописец, общерусский свод. Здесь одиннадцать раз встречается вариант сеча велика и шесть — сеча зла, что говорит об устойчивости формул именно с этим названием битвы.

Читайте также:  В каком возрасте на руси девушек выдавали жамуж

Формулы с существительным брань используются реже: брань зла, брань велика зело, брань люта. Третье название встречается лишь дважды: бой надолз и бой велик, наконец, один раз встречается велико побоище в повести о битве под Раковором, сходной с Новгородской I летописью.

Редкий эпитет страшно здесь заменен на более употребительный в сочетаниях с другими определяемыми.

Шире, чем в более ранних сводах, представлены сочетания с двумя эпитетами, причем последние относятся к слову сеча, которая может быть зла и страшна, зла и люта, зла и велика, первый компонент во всех случаях неизменно составляет наиболее устойчивый метафорический эпитет, который уже не осознается как самодостаточный.

Тенденция к удвоению эпитета становится устойчивой, в отличие от более ранних летописей, что свидетельствует о начале процесса «окаменения» постоянных эпитетов, о котором говорил А.Н. Веселовский [6].

Стремление к увеличению выразительности сказывается и в соединении двух вариантов формулы, сходном с Рогожским летописцем: появляется брань люта и сеча зла и сеча велика и брань крепка.

Летописи XVI века особенно активно использовали рассматриваемую формулу. Наиболее традиционный вид она имела в Тверском сборнике, воспроизводившем более ранний оригинал. Здесь, как и в летописях XV века, преобладают два вида формулы: сеча зла и сеча велика.

Но наряду с ними летописцы часто используют формулу с редким для того времени словом и без эпитета: и бысть им бой. В то же время распространенное ранее существительное брань редко встречается в самостоятельных сочетаниях: брань зла — дважды, брань велика и брань люта — однократно.

При этом они могут появляться в сочетании с эпитетом, усиленным наречием: бой силен зело; сеча зла велми; брань

крепка зело. Один раз встречается сочетание с двумя эпитетами: сеча зла и страшна, редки и соединения двух формул: бой велик и сеча зла; бой… и сеча зла. Ведущими определяемыми в формуле становятся слова сеча и бой, а процесс постепенного «окаменения» традиционных эпитетов продолжается.

Воскресенская летопись XVI века, воспроизводя текст «Повести временных лет», полностью повторяет и формулы начала битвы, бывшие в ней. В дальнейшем тексте формула появляется в различных вариантах. По-прежнему самыми распространенными остаются варианты со словом сеча: зла, велика, крепка, эпитеты используются в сочетаниях с наречиями зла велми, люта велми, а также встречаетс

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Источник: http://naukarus.com/i-byst-secha-zla-i-uzhasna-epitety-nachala-bitvy-v-letopisyah

Конец ордынского ига

Весной 1237 г. завоеватели перешли Волгу и начали затяжную и далеко не легкую для них войну с половцами и аланами, буртасами, мокшей и мордвой. Эта война продолжалась все лето.

Венгерский миссионер Юлиан, проезжавший близ границ Руси осенью, застал ордынское войско, отправленное Батыем «к морю на всех команов» (так на западе называли половцев. — В. Я.), еще в степях.

Упорное сопротивление половцев и аланов позволило Батыю сосредоточить войска для похода в Северо-Восточную Русь только глубокой осенью.

На Руси знали не только о том, что готовится нашествие, но даже и о месте сосредоточения ордынского войска. Тверской летописец указывал, что Батый стоял «под Черным лесом, и оттоле приидоша безвестно ш Рязаньскую землю летом»[8].

Однако страна, переживав шая период феодальной раздробленности и разделенна на многие самостоятельные, часто враждовавшие межд собой княжества, не могла подготовиться к обороне.

Даже если бы удалось собрать общерусское войско, оно по чис ленности значительно уступало бы войску Батыя Объективные исторические условия делали такое объеди нение невозможным. Каждое княжество оборонялос самостоятельно, что облегчало завоевателям поход на Северо-Восточную Русь.

Но и в этой неравной борьбе русские князья не ограничивались обороной укрепленных городов. Полевые сражения во время нашествия Батыя — яркие проявления героизма, самопожертвования, исторического оптимизма, свойственных русскому народу.

На эту сторону войны против Батыя мне хотелось бы особо обратить внимание. Где-то у «предел Рязанских» в начале зимы 1237 г.

рязанские, муромские и пронские дружины встретили «в поле» тумены Батыя, и была «сеча злая», упорная и кровопролитная, отмечал автор «Повести о разорении Рязани Батыем».

На границе своего княжества, под Коломной, прикрывавшей удобный зимний путь к стольному Владимиру, решил встретить завоевателей и великий князь Юрий Всеволодович.

В исторической литературе порой недооценивается коломенское сражение, сводятся чуть ли не к столкновению с ордынскими авангардами «владимирского дозорного отряда воеводы Еремея Глебовича»[9].

Анализ источников позволяет по-иному представить сражение под Коломной в январе 1238 г.

Прежде всего здесь был не «дозорный отряд», а фактически все силы, которые успел к тому времени собрать великий князь: «Юрьи посла сына своего Всеволода со всими людмиъ (курсив мой. — В. К.).

Кроме собственно владимирской рати, под Коломной собрались остатки рязанских и пронских полков с князем Романом Игоревичем, ополченья отдельных городов (например, москвичи).

Суздальский летописец указывал даже, что к Коломне пришли «Новгородци с своими вой»; может быть, здесь шла речь об отряде из Нижнего-Новгорода.

Единодушно свидетельствуют летописцы о крупных масштабах битвы: «бысть сеча велика» (Лаврентьевская и Суздальская летописи), «бишася крепко» (Новгородская

Первая и Тверская), «у Коломны бысть им бой крепок» (Львовская). О крупном сражении говорят и восточные источники. Рашид-ад-Дин отмечал, что к «городу Икэ» (Коломне) подошло соединенное войско всех «царевичей», ранее осаждавших Рязань (Бату, Орды, Гуюкхан, Кулькан, Кадан, Бури и др.); причем «Кулькану была нанесена там рана, и он умер».

При монгольских обычаях ведения боя, когда даже тысячники и темники[10], не говоря о ханах-чингисидах (потомках Чингисхана), управляли боем, находясь позади боевых линий, гибель «царевича» была возможна лишь в крупном сражении, которое сопровождалось нарушением строя и глубокими прорывами противника.

Кстати, Кулькан был единственным чингисидом, погибшим во время нашествия.

По количеству сражавшихся и по упорству битвы столкновение под Коломной можно считать одним из центральных событий похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Это была попытка объединенной великокняжеской рати сдержать нашествие на рубежах Владимирского княжества.

Только большое численное превосходство позволило Батыю сломить сопротивление русских полков под Коломной, которые сумели нанести противнику значительные потери.

Погибло и почти все русское войско, «много мужей побита», и только сын великого князя «в мале дружине прибежа в Володимерь»[11].

Еще одно крупное полевое сражение произошло на р. Сити, притоке Мологи, где великий князь Юрий Всеволодович собирал полки для продолжения войны с Батыем. Военно-стратегическое значение «стана» на р. Сити было весьма большим.

Юрий Всеволодович, остановившись «за Волгой», вынудил Батыя выделить немалую часть своего войска для действия против него.

Угроза с севера помешала Батыю распустить свое конное воинство для «облавы» — поголовного ограбления северо-восточных русских княжеств, что позволило населению укрыться в лесах или бежать за Волгу. Наконец, ослабленный отправкой больших сил к р.

Сити, сам Батый на две недели задержался под небольшим городком Торжком, что фактически сорвало поход на Новгород. В начале марта 1238 г. ордынские отряды оказались разбросанными на огромном пространстве от Торжка до Вологды, и собрать их вместе для похода на «северную столицу» Руси до наступления весенних оттепелей было невозможно.

О цели «отъезда» великого князя из Владимира в летописи прямо сказано: «еха на Волгу… совкупляти вое нротиву Татаром». Точно указывали летописцы и маршрут движения: «поиде к Ярославлю, а оттоле за Волгу, и ста на Сити». Сюда собирались князья со своими дружинами, ополчения близлежавших городов.

Но великий князь Юрий Всеволодович не получил времени, достаточного для сбора большого войска. Ордынцы двинулись к «стану» сразу же после падения Владимира, в первой половине февраля.

Сначала они «погнашася по Юрьи по князи на Ярославль», но затем отборное войско, возглавляемое известным полководцем Бурундаем, повернуло на север, к Угличу, откуда вела прямая дорога к р. Сити.

Видимо, великий князь знал о приближении ордынцев. Он «повеле воеводе своему Жирославу Михайловичу совокупляти воинство и окрепляти люди, и готовитися на брань»; навстречу Бурундаю был послан трехтысячный сторожевой отряд воеводы Дорожа — «пытати татар». Однако наступление Бурундая оказалось неожиданно быстрым. Воевода Дорож вернулся в «стан» с известием, что «уже, княже, обошли нас».

Было утро 4 марта. Русские полки «поидоша противу поганым, и сступишася обои, и бысть сеча зла». Так повествует летописец о начале битвы на р. Сити.

Летописные известия о самой битве очень кратки и неясны.

Русские полки не выдержали удара ордынской конницы, который наносился, вероятно, с разных сторон, и «побегоша пред иноплеменники», «убиен великий князь Юрий Всеволодич на реце на Сити и вой его мнози по-гибоша». Подробности гибели великого князя неизвестны. «Бог же весть, како скончася, много бо глаголют о нем иные», — замечает летописец[12].

О том, что народ видел высшую доблесть и героизм именно в «прямом бою» с завоевателями, свидетельствует создание народного сказания о подвиге Евпатия Коловрата, рязанского богатыря. 1700 «удальцов» Евпатия Коловрата напали на войско Батыя именно «в поле». Вот описание этого подвига:

«В то же время некто из вельмож русских, именем Евпатий Коловрат, был в Чернигове с князем Ингорем Ингоревичем, и услышал приход на Русскую землю зло-верного царя Батыя, пришел из Чернигова с малой дружиной, и гнал быстро, и приехал а землю Рязанскую, и увидел ее опустевшей, города разорены, церкви и дома сожжены, а люди побиты, а иные сожжены, а иные в воде потоплены.

Евпатий же, видя это, распалися сердцем: был он очень храбр. И собрал немного воинов, всего 1700 человек, которые уцелели вне города. И погнался за безбожным царем Батыем, чтобы отомстить за кровь христианскую. И догнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы на Батыевы. И начали сечь без милости и смешались полки…

И едва поймали от полка Евпатиева пять человек воинов, изнемогших от великих ран. И привели их к Батыю. Он же спросил их: «Какой вы веры и какой гомли, что мне зло творите?» Они же ответили: «Веры христианской, а воины мы великого князя Юрия Ингоревича Рязанского, а полка Евпатия Коловрата. Посланы мы тебя, царя сильного, почтить и честно проводить». Царь же удивился ответу их и мудрости.

И послал на Евпатия шурина своего Хозтоврула, и с ним многие полки… Хозтоврул похвалился царю Батыю Евпатия Коловрата руками живого взять и к нему привести. И сошлись полки. Евпатий наехал на Хозтов-рула-богатыря и рассек его мечом надвое до седла… и многих богатырей… побил, одних надвое рассекая, а иных до седла.

И известили Батыя, он же, слышав сие, горевал о шурине своем, и повелел навести на Евпатия множество пороков, и начали пороки бить по нему, и едва сумели так убить крепкорукого и дерзкого сердцем и львояростного Евпатия. И принесли его мертвого к царю Батыю. Батый же, увидев его, удивился с князьями своими храбрости его и мужеству.

И повелел тело его отдать оставшейся дружине его, которая в том бою была пленена. И повелел их отпустить и ничем не вредить…». Князья ордынские сказали Батыю: «Мы со многими царями во многих землях, на многих бранях бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Сии люди крылаты и не имеют смерти, так крепко и мужественно бьются, один с тысячей, а два с тьмой.

Ни один из них не может уйти живым с поля боя». А сам Батый говорил: «О, Евпатий Коловрат! Многих сильных богатырей моей орды побил ты, и многие полки пали. Если бы у меня такой служил — держал бы я его против сердца своего!»[13].

Источник: https://nemaloknig.com/read-70382/?page=2

Ссылка на основную публикацию