Чем нельзя делиться со священником

О зарождении веры в сердце военного, месте священника на войне и влиянии молитвы на пуск ядерной ракеты рассказал протоиерей Михаил Васильев.

На грани чуда

Война непредсказуема в своих сюжетах. Еще вчера десантная тактическая группа теснила боевиков в горах, а спустя 18 часов два взвода из ее состава оказались в окружении тех самых «незаконных формирований». Склоны гор покрыла низкая облачность, то и дело прошиваемая трассерами автоматных и пулеметных очередей, пишет обозреватель еженедельника «Звезда».

А на руках священника в десантном камуфляже умирал молоденький мальчонка в звании гвардии рядового. А погоды все не было и не было, а, значит, не могло быть и вертолета, чтобы вывезти тяжелораненого солдата.

Главная задача санинструктора и священника состояла в том, чтобы любыми способами дотянуть жизнь мальца до прилета «вертушки». Только там, на базе, в госпитале, могла прийти к нему спасительная помощь врачей. Санинстуктор сделал все, что мог: вколол промедол, остановил кровопотерю.

А солдат тихо умирал: сильнейший шок отходил, забирая остатки человеческих сил. И всем, кто был рядом, от этого становилось страшно и больно. Священник смотрел на небеса в плотном пологе облаков без единого просвета и молил Господа сделать так, чтобы прилетел вертолет.

Молился он и всю последующую  ночь напролет, прекрасно понимая, если вертолет не прилетит, три десятка десантников, которые приходили и молились, разуверятся в Боге.

Утром, в клочьях расползающегося тумана застрекотала «вертушка». Потом, вернувшись на базу, священник и остальные десантники узнают, что раненный солдат выжил. При этом видавшие виды полевые хирурги констатируют, что подобный случай — на грани чуда.

Это лишь один из эпизодов службы протоиерея Михаила Васильева — настоятеля московского Храма Благовещения Пресвятой Богородицы Патриаршего подворья при штабе ВДВ в Сокольниках. Сам он о подобных случаях рассказывать не любит, считая их обычным делом и прямым предназначением армейского священника.

Чем нельзя делиться со священником

Протоиерей Михаил в горах Чечни.

—  Как правило, на войне есть кому стрелять, но очень часто бывает некому заниматься состоянием души человека — этим, казалось бы, простым и вместе с тем невероятно сложным делом.

Солдат выпустит автоматный «рожок» в нужном направлении — нет проблем, но когда он увидит холодное тело своего товарища, когда поймет, что и сам мог оказаться на его месте, вот здесь, конечно, очень трудно и тяжело ему становится.

И в этот момент нужна работа пастыря, здесь приходится принимать исповедь, поддерживать морально подавленные сердца людей, которые увидели кровь, смерть, несправедливость, — делится  видением собственного предназначения отец Михаил.

Векторное направление — «вопреки», а не «благодаря»       

Наверное, сама судьба предопределяла его военную стезю. Родился в офицерской семье, рос в отдаленных северных гарнизонах.

Как сам шутит, с детства приобщился к прозе быта захолустных военных городков и на практике постиг основы тамошнего «офицерского троеборья»: вода, дрова, помои. На финише школьной учебы Михаила отец завел разговор о перспективах военного училища.

Но, видимо, уже тогда в его характере складывался несколько противоречивый вектор движения по жизни — «вопреки», а не «благодаря».

Вопреки устойчивому мнению, что в МГУ можно поступить только с «мохнатой руки» или за большие деньги, он стал студентом философского факультета просто по вступительным баллам.  Закончив университет по кафедре научного атеизма, вопреки общей тенденции выпускников той поры бросаться в бизнес, он пошел в аспирантуру, потом преподавал в университете.

К религии Михаил Васильев пришел не сразу.  Путь к Богу для молодого человека, далекого от церкви, не крещенного и не имеющего ни одного верующего друга, пролег через знания.

Опять же вопреки «атеистической» учебной программе, он не принимал ее постулаты на веру, а старался вникать в истоки религии.

При этом мало чем отличался от своих однокурсников: готовился к экзаменам, пел песни под гитару и в студенческой компании вел философские диспуты о религии за бутылкой недорогого портвейна. Тогда, в 1990-е, пришла мода на крестики и посещение храмов.

Но Васильев, со свойственным ему максимализмом, не хотел ограничиваться свечками и куличами на Пасху. Вопреки ярмарке безнравственности, гулявшей по стране в те времена, он решил серьезно служить Богу. А однажды духовник Михаила отец Димитрий Смирнов сказал:

— Ты из семьи военного? Значит, быть тебе батюшкой в военном гарнизоне.

Чем нельзя делиться со священником

Служба по предназначению.

 Перспектива складывалась не по планам молодого человека. Но «вопреки» сработало и на этот раз. Даже молодая супруга, к слову, тоже духовное чадо отца Дмитрия, поддержала батюшку, хотя понимала, что такой путь и для нее легким не будет. С тех пор так безропотно и несет свое нелегкое бремя жены войскового священника матушка Мария. 

— Сегодня мы рукоположили молодого священника, у которого не будет приходских обязанностей, — он будет работать со всей армией, — эти слова, произнесенные в 1998 году Святейшим Патриархом Алексием II на ступенях храма Великомученицы Варвары при штабе Ракетных войск стратегического назначения во Власихе, стали благословением для отца Михаила. А азимут в служении задали слова еще одного достойного человека — первого и пока единственного маршала Российской Федерации Игоря Сергеева, сказанные на том же месте и в тот же день:

—  Если церковь и армия не спасут Россию, не будет ни церкви, ни армии, ни России.

Чем нельзя делиться со священником

В ракетной части.

Так отец Михаил стал настоятелем Патриаршего подворья при штабе РВСН. В ракетных соединениях, разбросанных по всей стране, он бывал чаше, чем самые активные проверяющие Главного штаба. Его захватывала возможность познание этого незаменимого в системе безопасности страны воинства. 

Готовится пуск новейшей баллистической ракеты. Конструкторы, генералы, сотни военных специалистов перед пуском искренне молятся с батюшкой. Все понимают: многолетний труд и огромные средства вложены в этот старт. И если «изделие» не полетит, то все придется начинать сначала. Сорвется старт — виноват кто будет? Естественно, в числе прочих — и батюшка, который безблагодатно провел молитву.

Это нормальная логика мирянина, который только становится верующим. Ему очень важно иметь зримое присутствие Господа. И отец Михаил, благословляя ракетные пуски, не раз видел, как Господь по вере этих, искренне взывающих к Богу людей, даровал им чудо. И это, наверное, дорогого стоит и очень отличается от обычного служения приходского священника.

Энергия действия

По своей натуре отец Михаил — человек действия. Просто невозможно представить его каким-нибудь кабинетным работником Патриархии. Мне довелось наблюдать вездесущность «Батька», как называют его между собой десантники, во время дивизионных учений на горном полигоне.

Под грохот авиационной огневой подготовки он проводил литургию в полевом походном храме. Через полчаса батюшка благословлял на учебный бой роту, которой предстояло действовать на главном направлении удара.

В тот день его можно было видеть и на огневых позициях артиллеристов, и беседующим с молодым солдатиком саперной роты.

Именно эта энергия действия, наверное, послужила и поводом для того, чтобы он был назначен руководителем сектора Воздушно-десантных войск Синодального Отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами.

Отец Михаил считает, что военный священник должен быть рядом с солдатом в самые сложные моменты службы. Наверное, именно этот личный принцип кидал его по всем горячим точкам, где воевали десантники.

С Владимирской иконой Божией Матери «Батек» встречал в Салониках корабли с десантом, а затем на бэтээре вместе с нашими миротворцами рассекал ночь во время знаменитого марш-броска в Косово.

Самого его в выгоревшем камуфляже только и можно было отличить от десантника, что по рыжеватой  бороде да по черному клобуку на голове. 

Чем нельзя делиться со священником

Полевой молебен.

Молебен «от страха»

Первый парашютный прыжок он совершил, можно сказать, экспромтом.  Отец Михаил работал с новобранцами, когда произошла нештатная ситуация: у одного из солдат не раскрылся основной парашют, и он приземлился на запасном. Увидев это, очередная смена молодых солдат, отказалась идти на борт самолета. Командир подразделения — к священнику, просит:

— Батюшка, есть у вас молитва какая-нибудь от страха? Прочитайте им, может, соберутся духом! 

Молебен «от страха» батюшка провел, потом просто поговорил «за жизнь» с новобранцами, а затем попросил для себя парашют и пошел на предпрыжковую подготовку по сокращенному варианту.

Один лишь вид священника с парашютом произвел на новичков сильное впечатление: все, как один, пошли в самолет. Когда на высоте гуднул бортовой сигнал «Приготовиться!», все встали, батюшка перекрестил солдат, потом сам перекрестился.

По сигналу «Пошел!» вслед за командиром шагнул в небо. Солдаты пошли следом, никто из них не догадался, что «Батек» был тоже «перворазником». 

А вот одиннадцатый парашютный прыжок стал настоящим испытанием для него самого. На учениях главный священник ВДВ десантировался с полковой разведкой. Прыгали с Ил-76. Это потом, на госпитальной койке, анализируя каждую секунду того полета, он сделал вывод, что рановато раскрыл купол, попал в зону турбулентности, стропы тут же перехлестнуло, туго закрутив в жгут.

Как учили на занятиях по воздушно-десантной подготовке, раскручивал почти погасший купол, пытался сдернуть с него стропы. Обрезать их не успел — уж очень быстро приближалась земля, слишком высокой была вертикальная скорость приземления. Сгруппировался, спружинил на ноги, но все равно при приземлении услышал хруст в позвоночнике. В часть батюшка возвращался на санитарной машине.

Диагноз: компрессионный перелом позвонка.

Новый Завет и «Наука побеждать»

Манера разговаривать у отца Михаила, похоже, выработалась многими годами служения в армии — по-военному четкие, выверенные фразы без деепричастных замысловатостей и с максимальной смысловой нагрузкой. Тертые войсками комбаты к этой манере идут годами через военные вузы, ежедневную практику командования и подчинения.

А он, наверное, впитал ее душой и мыслью через тесное соприкосновение с войсковым бытием своей паствы. И совсем не удивительно, что главный десантный и ракетный батюшка одинаково глубоко знает и Новый Завет, и суворовскую «Науку побеждать».

Читайте также:  Зачем в 1863 году русский министр финансов повысил градус водки до 40

Часто цитирует  мысль прославленного генералиссимуса: «Безверное войско учить, что перегорелое железо точить». 

Чем нельзя делиться со священником

Орденоносец протоиерей Михаил Васильев.

Да и награды у сорокалетнего десантно-ракетного батюшки — самые что ни на есть боевые: орден Мужества, медаль ордена «За заслуги перед Отечеством», медали «Генерал армии Маргелов», «Участнику марш-броска 12 июня 1999 г. Босния-Косово». А за этими наградами — более тридцати командировок в «горячие точки», бескорыстная духовная работа в войсках, на полигонах и в отдаленных гарнизонах.

— Как сказал апостол Павел, нужно для всех быть всем, чтобы обратить хотя бы некоторых, — рассуждает отец Михаил. — Конечно, чтобы органично войти в воинский коллектив, нужно разделять все тяготы и лишения, которые приходится терпеть солдатам.

А главный принцип  для военного священника тот же, что и для хорошего командира — не «делай, как я сказал», а «делай, как я». Военную науку протоирей Михаил Васильев освоил на уровне полководца, пройдя курс обучения на факультете переподготовки и повышения квалификации Академии Генерального штаба ВС РФ.

Специальность — «командно-штабная оперативно-стратегическая подготовка». Такого диплома больше ни у кого из священников нет.  Но главное — не диплом, а знания и навыки, которыми овладел этот в полной мере военный профессионал.

Разработанным под его руководством и успешно применяемым священниками в частях мультимедийным воспитательным программам можно было бы поучиться и организаторам общегосударственной подготовки в армии. 

Храм в душе, храм на земле

 — Офицерская среда до сих пор более нравственна, чем срез общества других социальных групп, — говорит отец Михаил. — Работая с наиболее боевыми частями Российской армии — РВСН и ВДВ, я могу сказать, что они — настоящие профессионалы ратного дела.

Сегодня престижность военной профессии растет, вместе с достойной оплатой службы офицеров и контрактников, обеспечением их жильем. Однако необходимо понимать и то, что за деньги можно убивать, но нельзя умирать.

Для того, чтобы человек жертвовал личными интересами, необходимо пробуждать нематериальную мотивацию к служению: совесть людей, чувство долга.

В Чечне, в палатке у одного из наших лейтенантов ВДВ я увидел простенький рукописный плакат: «Родине и жене — не изменять!» Очень конкретный девиз. Используем и его, как ориентир в работе.

Есть у отца Михаила и способности созидателя. За 14 лет пасторства он построил храм Преподобного Илии Муромца во Власихе, храм Пророка Илии в Сокольниках, храм Святой Троицы в Омске, храм иконы Божией Матери Благодатное Небо в Кубинке. В Косово им был установлен первый после революции походный воинский храм во имя преподобного Ильи Муромца.

Он активно участвовал в разработке нескольких типов мобильных храмов для работы с военнослужащими в полевых условиях. Много сил и энергии вложил отец Михаил в возрождение храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках, ставшего Патриаршим подворьем при штабе ВДВ.

Самым главным таинством в своей духовной практике отец Михаил считает не описанное ни в одном Катехизисе таинство рождения веры в сердце человека. Он множество раз видел в глазах ракетчиков и десантников благость осмысленной духовности бытия. Тысячи военных людей привел к такой очищающей осмысленности и сам полководец веры протоирей Михаил Васильев. 

Источник: https://rusnext.ru/news/1539198875

Итальянки взялись за обет

«А ведь любовь к Богу и любовь к женщине не противоречат друг другу», — убежден 61-летний Альберто Стукки. Более того: «Любовь можно делить как пирог, — горячо уверяет он, — один кусочек Господу, другой — любимому человеку». В 2001 году Альберто — тогда еще падре Альберто — встретил Елену.

То, что через несколько месяцев «пустило корни» в его сердце, он называет «распустившимся цветком».

Теперь это сравнение ему наиболее близко: уже несколько лет бывший руководитель общины миланского аббатства Кьяравалле возглавляет садоводческую компанию Il Giardiniere dell'anima (дословно — «Садовник души»).

Пока было не поздно, не пытались ли Альберто и Елена бороться с нечаянно нагрянувшей любовью? «Нет, мы думали, как нам быть».

Тогда еще действующий священник и прихожанка, они оба, вместе и по отдельности, пробовали поговорить с церковным начальством, объяснить абсурдность целибата как обязательства, а не выбора: «В конце концов, это не догма, а правило, придуманное людьми и несущее скорее практический, а не теологический смысл». Но ни понимания, ни готовности к диалогу пара не встретила.

Зато получила совет, который их, мягко говоря, удивил. «Есть принцип Августина: «Люби, и делай что хочешь». Мне же сказали делать что хочу, но тайком. Скрывают воровство или убийство, но никак не любовь». Альберто недоумевает: и почему вообще нужно отказываться от того, что проповедуешь?

Чем нельзя делиться со священником

Москва, конечно, не Верона, но и в российской столице кипели страсти не хуже итальянских. «Газета.Ru» сделала подборку самых трогательных… →

По его словам, после знакомства с Еленой он стал усерднее молиться, сильнее и увереннее чувствовать себя в ее присутствии на службе, лучше понимать тех, кто приходил к нему на исповедь или просто обращался за советом.

Будь на то воля Альберто, который считал и до сих пор считает своим призванием «жизнь в тишине, молитве и труде» и отдал служению одиннадцать лет, он бы не выбирал между любимым делом и любимой женщиной, между счастьем служения и семейным счастьем. Но правила таковы: или — или. Расставаться влюбленные не хотели, держать свои отношения в секрете — тем более. Альберто взял Елену в законные гражданские жены, о чем никогда не жалел.

Женщина всегда при чем

То, что у французов называется «cherchez la femme», на итальянском звучит как «c'è una donna in ogni caso». Вроде как «женщина всегда при чем». Вот и три года назад очередная волна дискуссии об обязательном обете безбрачия поднялась с легкого росчерка 26 синьорин, призвавших папу Римского отменить целибат.

Именно после их письма в Италии и за ее пределами католики и не только вновь заспорили о моральных устоях, религиозных порядках и семейных ценностях, о «духовных скрепах» и «пошатнувшихся основах».

Они схлестнулись цитатами «плодитесь и размножайтесь» и «скопцы, которые сделали себя скопцами для Царствия Небесного», «нехорошо быть человеку одному» и «безбрачным же и вдовым говорю: хорошо им оставаться, как я».

Споры об обязательном для католического духовенства целибате ведутся все десять веков, что он существует.

Почему же Римско-католическая церковь твердо настаивает на его необходимости? Версий много, в диапазоне от «изменения в малом приведут к изменениям в более существенных вопросах» до «церковь просто не хочет, чтобы после смерти монахов их имущество досталось их детям». Бывшие и действующие священники отвечают просто: «Это вопрос не к нам». А многие ли меняют четки-розарий на обручальное кольцо?

В одной только Италии за последние несколько лет ради и из-за женитьбы лишились сана, по разным данным, от шести тысяч до нескольких десятков тысяч священников.

У 26 противниц «лицемерия» и «болезненной проблемы выбора», с которой сталкиваются их возлюбленные, были предшественницы: семь лет назад аналогичное письмо получил от сорока женщин Бенедикт XVI.

В обоих случаях в ответ сыпались обвинения в похоти и предательстве, напоминания про «отвергнись себя» и «если хотят жениться, могли бы выбрать другую церковь».

Впрочем, некоторые участники дискуссии считают иначе: пасторы станут гораздо компетентнее в вопросах семьи, если заведут ее.

Адресат последнего письма, папа Франциск, на просьбу ответил расплывчато: согласился с тем, что целибат это не догма веры, а правило жизни, «которое я очень ценю и верю, что это дар для церкви. Но так как это не догма, дверь всегда открыта».

Реакцию его святейшества можно было трактовать двояко.

Мол, никто не держит? Или можно жениться, не лишаясь священного сана? В любом случае, едва ли можно назвать открытой дверью тот «террор» по отношению к отлученным женатым священникам, о котором они рассказывают.

Тихий дон

59-летнему Фьоренцо де Молли повезло больше других. Да, его любовь к Илеане тоже стоила ему сана и, конечно, потрясла родственников («вначале родители были недовольны, очень-очень недовольны»).

Но — редкий случай — он нашел понимание епископа, кардинала Карло Марии Мартини, известного своими либеральными взглядами, и викария Франко Бровелли. Влюбленного священника выслушали и поддержали.

И никаких обвинений в предательстве? «Абсолютно».

Чем нельзя делиться со священником

17 декабря глава католической церкви папа Франциск отмечает свое 80-летие. В то же время сериал «Молодой Папа», вышедший в октябре 2016-го, бьет все… →

Спустя год раздумий дон Фьоренцо «ушел в отставку», оставшись без обращения «дон» и паствы, и вступил в религиозный брак с Илеаной.

Привычную церковную жизнь сменила мирская суета: решение жилищного вопроса, выплата кредита, выбор школы для сыновей, сбережения, зарплата (теперь синьор де Молли работает главным операционным директором миланского Дома милосердия). Словом, все хорошо.

Разве что Фьоренцо скучает по служению мессы, проведению исповеди и фразе «Бог простит» в конце этого таинства. Понять в полной мере, что значит отказаться от всего этого раз и навсегда, с мирской позиции просто невозможно. «Это был трудный выбор, и цена его была велика».

Впервые он увидел Илеану в 1997 году и… нет, не влюбился тотчас же: «Все-таки я был священником, меня интересовали совсем другие вещи». Они стали общаться, и однажды Фьоренцо получил письмо с признанием в любви.

«Что я ответил? Ничего. Я думал, и думал, и думал. Она написала мне в июне, после этого я находился в раздумьях восемь месяцев». Рассказывая о том времени, бывший священнослужитель употребляет не самые характерные для церкви слова, вроде «кризиса» и «депрессии», и, несомненно, рад, что и то и другое осталось позади.

Читайте также:  Как изменилась бы судьба россии, если бы столыпин завершил свои реформы

Теперь, когда стаж Фьоренцо-семьянина почти сравнялся со стажем дона Фьоренцо-священника (16 и 17 лет соответственно), он с уверенностью заявляет, что оба эти дела очень ответственные, и каждое со своими трудностями. И обращается к влюбленным в священников женщинам: «Дайте им время на то, чтобы они сделали свой выбор. И когда они его сделают, уважайте его — каким бы он ни был».

Я вам пишу, чего же боле

Как раз незадолго до нашего разговора одной из подписанток пришлось смириться с решением возлюбленного прекратить их отношения. Кто знает, как сложилась бы судьба этой пары, если бы…

Конечно, обсуждая с синьоринами «женатых на церкви» мужчин, мы не можем не вспомнить фильм «Жена священника» 1971 года. «Поразительно: он был снят столько лет назад, а многие сцены актуальны до сих пор, — замечают мои собеседницы. — Особенно две».

Первая — встреча героини Софи Лорен с кардиналом после скандальных газетных публикаций. «Оказывается, главное не то, что они считают желание жениться грехом, а то, что надо любой ценой избежать его огласки».

Вторая — финальная, когда Лорен приходит к герою Марчелло Мастроянни, внезапно назначенного монсеньором. «Меня поразила его реплика: «Понимаешь, Валерия, для церкви сейчас настал очень трудный период…» За эту фразу и сейчас прячутся, когда не хотят принимать решение.

Герой ослеплен своей новой ролью, оказанной честью, привилегиями и не понимает, что его продвижение — всего лишь ловушка, чтобы не дать покинуть церковь».

Или, скажем, сцена знакомства с родителями:

«Разве ты не говорил мне, что священники должны жениться?» — «Конечно, только не на моей дочери».

Тоже весьма правдоподобно.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2017/05/19/10680425.shtml

Почему не стоит ни с кем делиться своими планами

Представьте себе, что вы решили сделать что-то важное и приятное, — например, отправиться в путешествие, о котором давно мечтали, или купить платье, которое видели вчера в витрине магазина. Поскольку это желание буквально распирает вас изнутри, вы не можете утерпеть и звоните подруге — поделиться своими планами.

Какое-то время обсуждаете с ней свои намерения, собеседница, как вам кажется, не очень им радуется, и вы — исключительно в поисках понимания! — звоните еще одной подруге, или не одной, в зависимости от результата.

Что можно съесть, если очень хочется, но нельзя

Вряд ли стоит говорить о том, что происходит дальше, — каждый из нас хоть раз в жизни сталкивался с подобной ситуацией: вам звонят из турагентства, которое занималось вашей поездкой, и сообщают, что она по какой-то независящей ни от вас, ни от них — то есть, исключительно объективной причине — не состоится.

Вам предлагают иной маршрут, но вы отказываетесь, потому что мечтали совсем о другом. Чтобы хоть как-то успокоиться, вы бросаетесь в магазин, в котором присмотрели стильное платье, но оказывается, что его купили буквально за полчаса до вашего прихода, а ведь вы уже видели себя в нем — в общем, от досады хочется просто рвать и метать.

Конечно, приведенные выше примеры — из разряда «пусть это будет самым большим вашим огорчением». Но планы бывают и куда более серьезными — связанными с личной жизнью или организацией бизнеса, а их не удается достичь по банальной причине — из-за того, что вы много и увлеченно о них говорили.

Почему же лучше ни с кем не делиться своими планами — как наполеоновскими, так и не очень?

Потеря энергии

Ни один из наших планов или желаний Вселенная не дает нам просто так — к ним всегда прилагается энергия, необходимая для их осуществления. Причем приходит она, как правило, в ограниченном количестве — чтобы ее хватило только на эту вашу затею, не больше и не меньше.

Если вы увлеченно обсуждаете свои планы с другими людьми, вы эту энергию теряете — она уходит вместе со словами.

Поэтому, когда вы наконец-то начинаете действовать, оказывается, что ваша мечта «сдулась» — у вас нет ни сил, ни желания что-то делать для ее воплощения в жизнь — как говорила героиня повести Галины Щербаковой «Вам и не снилось», «все ушло в слова».

Игры подсознания

Нельзя не учитывать и отношение к происходящему нашего подсознания, невиданные возможности которого людьми пока не изучены. Одна из его особенностей состоит в том, что оно не видит разницы между реальностью и картинами, возникающими в нашем воображении.

Когда мы стремимся чего-то добиться, подсознание, как может, старается нам помочь: ищет пути достижения цели, просчитывает их, выбирает лучший и преподносит его нам на блюдечке с голубой каемочкой.

Но если мы говорим о своих планах на всех углах, описывая при этом, как замечательно будем путешествовать или соблазнительно выглядеть в новом платье, наше подсознание считает эти планы осуществившимися и отказывает нам в помощи: зачем напрягаться, если то, о чем мы мечтаем, у нас уже есть? Неудивительно, что в результате у нас ничего не получается.

Результат лучше разговоров

Что же делать? Молчать о том, чего хотите добиться, особенно если ваше намерение очень важно для вас. Пусть ваше желание рассказать о нем, которое распирает вас изнутри, даст дополнительную энергию, необходимую для его достижения.

Вы гораздо больше удивите и поразите подруг, если явитесь на встречу с ними в новом платье и с фотографиями, сделанными во время путешествия, чем разговорами об этом.

К тому же, если по какой-то причине задуманное вам не удастся, никто не обвинит вас в легкомыслии и пустой болтовне.

Если же молчать нет никакой возможности, психологи советуют высказывать мысли о своих планах в виде сомнений — например, как бы невзначай спросить у подруги: «Как ты думаешь, мне пойдет такое платье? Что-то в этом фасоне меня смущает…

» или мимоходом заметить: «Сейчас все едут на Гоа, как будто бы там медом намазано».

Такой подход даст вам возможность обсудить волнующую тему и собрать о ней информацию, не обнаруживая ваших истинных намерений ни перед подругами, ни перед подсознанием.

Александра Волошина

За помощь в подготовке материала благодарим психолога Марину Елисееву.

Источник: https://tsn.ua/ru/lady/psychologia/ona/pochemu-ne-stoit-ni-s-kem-delitsya-svoimi-planami-419016.html

Тайна церковных денег: на что живет приход

МОСКВА, 9 фев — РИА Новости, Александр Филиппов. Церковные финансы — тема достаточно специфическая и закрытая. Это порождает множество самых невероятных слухов и домыслов. О тайных и явных сторонах церковных денег — в материале РИА Новости.

Доверие дороже денег

Когда отца Стахия Колотвина назначили настоятелем строящегося храма в Митино, он был священником всего два месяца. Зарплату ему платили, как штатному клирику, в другом храме, а еще он работал на полставки в синодальном управлении. Понятно, что на эти деньги можно было как-то содержать семью, но не построить храм стоимостью в несколько сотен миллионов рублей.

«Самое трудное — это начать, потом строительство идет легче», — рассказывает отец Стахий.

Первый источник средств — пожертвования. За полгода несколько человек, проезжавших мимо стройплощадки, выделили по 100 тысяч рублей. Этого хватило на деревянный каркас, и в храме начали совершать богослужения. А когда в церкви идет служба, в нее и люди тянутся. С их помощью собрали три миллиона рублей и через год завершили деревянный храм на 300 человек.

Митино — район огромный, около 200 тысяч жителей. Раньше здесь были всего две небольшие церкви. Сейчас построили еще три, семь строятся.

«Многие из ставших нашими прихожанами до этого вообще не ходили в храм, потому что им трудно было до него добираться», — говорит отец Стахий. Его приход постоянно растет — процентов на тридцать в год.

А вот епископ Нижнетагильский и Невьянский Евгений (Кульберг) начинал священником в селе Великое Ярославской области — его направили туда настоятелем храма Рождества Богородицы, который тогда лежал в руинах. Местных жителей — тысячи две. К развалинам церкви они относились как к «общественному туалету». Обычно в такой ситуации ищут спонсоров. Настоятель решил пойти другим путем.

И начал он не с восстановления храма, а с создания приходской студии детского творчества, которая пришлась как нельзя кстати.

Дети с удовольствием занимались рисованием, и их родители убеждались, что церковь не только «ходит с протянутой рукой» — пользу приносит. Постепенно менялось отношение и к храму, и к священнику.

В результате за пять лет храм восстановили. «Это стало народным делом. Вот это и есть чудо», — говорит владыка Евгений.

Жертва и прозрачность

И все-таки из чего складываются доходы и расходы церковного прихода? Как ведется бухгалтерия? Информации об этом мало не только у прихожан, но и у профессиональных экономистов.

«Великая тайна, о которой не любят говорить священники, — способ отражения пожертвований в бухгалтерской отчетности.

Мы пытались это выпытать, но у нас не получилось», — сетует старший преподаватель кафедры экономики факультета социальных наук Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Сергей Шолохов.

Церковные финансы непрозрачны, прихожане же видят лишь результат работы денег — отреставрированные храмы, горящие свечи перед иконами, пышное богослужение.

«Церковная экономика прозрачная, простая и примитивная! — возражает заместитель председателя финансово-хозяйственного управления Русской православной церкви священник Евгений Гущин. — Базовая структура доходов и расходов изложена в уставе. А прихожане нам и так доверяют».

Читайте также:  Арса: почему русские убивали всех иностранцев, пришедших в этот город

В епархию подается такая же финансовая отчетность, что и в налоговую службу, только с приложением отчета по мероприятиям, проведенным в приходе, объясняет собеседник агентства.

Зачем прихожанам знать бюджет

Никакой проблемы с прозрачностью церковной бухгалтерии не видит и руководитель правового управления Московской патриархии игумения Ксения Чернега.

По ее словам, приходская бухгалтерия работает по общим правилам, но отчитывается только перед своим священноначалием и налоговой. «Приход — это не общественная организация, он вовсе не должен быть подотчетным гражданам, государству и обществу», — объясняет она.

Публикация годовых отчетов на приходских сайтах не предусмотрена ни законодательством, ни уставом приходов.

«Непонятно, зачем это делать и перед кем мы должны отчитываться? Приход — это каноническая структура, которая живет в соответствии с древними традициями. На протяжении всех веков Русская церковь не отчитывалась ни перед кем о том, как использует имущество и пожертвования», — подчеркивает Чернега.

Правда, прихожане, жертвующие крупные средства, по законодательству имеют право знать, как их расходуют. «Моему приходу одна компания выделила большую сумму. И мы подготовили самую строгую отчетность — вплоть до копейки, даже за остаток в 16 рублей отчитались», — говорит отец Евгений Гущин.

Кому управлять экономикой прихода

В церкви есть две модели управления финансами прихода. В дореволюционной России всем распоряжался настоятель. На Поместном соборе 1917 года попытались сбалансировать роль духовенства и мирян.

В советское время финансами заведовал исключительно староста, а священник был просто «наемным работником». И только реформы последних десятилетий вернули духовенству полную власть над экономикой прихода.

По мнению отца Стахия, отчетность может быть доступна только зарегистрированным членам прихода, тем, кто платит приходские взносы, как это было до революции. Эту традицию сохранили русские православные приходы за границей.

Правда, чем больше вес мирян в приходских делах, тем больше у настоятеля проблем, отмечает священник.

При таком подходе настоятель, по сути, становится тем самым «наемным работником», которого приход может и зарплаты лишить, если сочтет, что он не выполняет свои обязанности.

Отец Стахий выбрал компромиссную модель: главный — настоятель, но он учитывает мнение мирян, помогающих приходу. «Людей нужно сначала воспитывать. Недостойному нельзя управлять приходом», — считает он.

Настоятель ижевского Свято-Никольского храма священник Георгий Харин поддерживает практику Русской церкви за границей. Он сам устранился от управления экономическими вопросами, поскольку убежден, что священник «должен заниматься богослужением, а не сбором средств».

«Апостол Павел нас учил, что священник питается от алтаря и не должен иметь мирских попечений. Собирание денег — это и есть главное мирское попечение. Это следует доверить активным талантливым мирянам, — объясняет он. — Священник же обязан молиться и заниматься вопросами духовной жизни, иначе он превратится в бизнесмена, продающего духовные услуги».

Патриархия не знает о деньгах

В самой Московской патриархии нет полной картины церковных финансов. По словам Гущина, в уставе Русской православной церкви четко зафиксировано, что финансы — это внутреннее дело каждой епархии, куда не может вмешиваться даже патриарх. «Иначе придется делать суперцентрализованную структуру по типу Римско-католической церкви», — добавляет он.

В финансово-хозяйственное управление Московской патриархии поступают отчеты приходов Московской епархии и всех епархий Русской православной церкви, но не приходов в составе этих епархий.

«Мы не имеем ни малейшего представления об отчетности приходов других епархий. Нас не интересует их финансовая часть, потому что там ничего особенного нет.

Нас интересует их богослужебная жизнь», — говорит Гущин.

Что почем

В качестве примера он приводит бюджет одного из храмов, построенного по «Программе 200» (нацелена на возведение храмов в Москве, особенно в новых спальных районах). Сумма пожертвований — 150 тысяч рублей в месяц. Этого едва хватает на «коммуналку» и зарплату священнику, нескольким помощникам и хору.

Сам отец Евгений служит настоятелем небольшого, всего человек на 80, деревянного храма на окраине Москвы. Помимо него, там еще два священника и 18 сотрудников — алтарники, хор, охранники и уборщики. Содержание клира и храма обходится примерно в 570 тысяч рублей в месяц.

Настоятель храма иконы Божией Матери «Всецарица» на станции Люга в Удмуртии священник Андрей Полин рассказывает, что в его церковь из тысячи местных жителей ходят только десять постоянных прихожан.

Доход — около 20 тысяч рублей в месяц. В среднем один прихожанин жертвует за службу 100-200 рублей на записки и свечи.

Отопление стоит 2500 рублей, свет — еще 500, остальное — на зарплату священнику и хору.

Доход прихода

В Ветхом Завете говорится, что иудеи жертвовали на Иерусалимский храм десятую часть доходов. И в Древней Руси князья отдавали десятину на церковь. В наше время десятину никто не требует, но некоторые добровольно приносят ее в приход.

«Когда я еще служил пономарем, мне рассказывали, как один священник из Владивостока строил при храме воскресную школу. У него совсем не было денег, чтобы заплатить строителям.

Однажды он открывает ящик с пожертвованиями, а там лежит сверток, в нем 1000 долларов и записка: «Десятую часть моего заработка отдаю Богу».

Батюшка все эти деньги вручил строителям», — говорит священник Иоанн Караман из храма Вознесения Господня в селе Спасское Владивостокской епархии.

Доход храма зависит от расположения, достатка прихожан и личных качеств настоятеля. Епископ Евгений (Кульберг) приводит пример церковной жизни в двух городах его епархии. В первом, с населением 40 тысяч человек, приход, возникший 20 лет назад, приспособил для богослужений простую избу.

Настоятель оказался хорошим пастырем, собрал вокруг прихода лучшие силы города, развил активную деятельность, построил храм, ставший центром местной религиозной и общественной жизни. Через десять лет его прихожане начали восстанавливать на старом фундаменте церковь, разрушенную при советской власти.

«Сегодня там стоит огромный храм удивительной красоты и полный людей», — говорит епископ Евгений.

Во втором городе, где в два раза больше жителей, приход 20 лет назад построил красивый деревянный храм, но никакого развития не последовало.

Батюшка там хороший — «и кадило кадит, и службы служит», но храм, по словам владыки Евгения, «не стал тем местом, куда можно прийти в любое время, чтобы обрести поддержку и доброе слово». «Важна личность священника.

Если он желает сделать что-то для людей, люди ответят ему всем, в том числе материальной поддержкой», — заключает епископ.

Приход отца Стахия тоже большую часть средств получает от пожертвований прихожан. Но настоятель отказался от постоянных цен на требы.

«Один человек написал стопку записок, положил рубль и убежал. Зато другой дал одну записку и крупную купюру — Господь все компенсирует», — рассуждает отец Стахий.

Кроме того, среди новых прихожан встречаются способные пожертвовать и десять тысяч, и сто тысяч рублей. «Господь послал человека, который все эти годы жертвовал в храм писаные иконы.

Людям легче пожертвовать на что-то конкретно, им приятно думать, что в этом храме есть «моя» икона, «мой» подсвечник», — объясняет священник.

В любом храме больше всего людей с Рождества до Пасхи. Летом тяжело — прихожане разъезжаются.

А в Ижевске, в Свято-Никольском храме, основной доход — средства, собранные попечительским советом. «Треть дает кружка (ящик для сбора пожертвований в храме. — Прим. ред.) и свечи, а треб совершается мало», — сетует священник Георгий Харин.

Тайна церковной кружки

«Кружка — это тайна, крайне тревожный момент приходской жизни. Никто никогда не знает, какой она будет. Летом меньше кладут, зимой больше. В наших условиях на эти деньги храму не прожить», — признается настоятель храма Воскресения Христова в Кадашах протоиерей Александр Салтыков.

Церковную кружку, куда люди целый месяц опускали пожертвования, вскрывает особая комиссия и оформляет соответствующий акт. «Пожертвования граждан в пользу религиозной организации не могут документироваться, потому что они анонимны, — уточняет игумения Ксения Чернега.

— Наличные пожертвования актируются и выступают предметом годовых отчетов прихода в патриархию, но в налоговую эти отчеты не отправляются».

Пожертвования, полученные при совершении религиозных обрядов, согласно статье 251 Налогового кодекса России, также налогом не облагаются.

Расход прихода

Большая часть собранных приходом денег обычно уходит на содержание храма, зарплату клиру и сотрудникам, коммунальные платежи. А у отца Стахия — на строительство: приход уже три года возводит каменное здание воскресной школы. И на трапезу для клириков и прихожан ему денег не жалко, потому что трапеза — важное место для общения.

А вот на «коммуналке», пока у отца Стахия деревянный храм, который легко протопить, удается экономить. Но он планирует строительство большого каменного храма на 700 человек, а там только проектная смета — 500 миллионов рублей. Тут уже без крупных спонсоров не обойтись.

И еще: в Москве, например, все приходы платят взносы на общецерковные нужды и сборы в Попечительскую комиссию, которая помогает пожилым священникам.

Помогайте церкви

«Принцип церковной экономики простой: «Вам церковь нужна? Так помогайте!» — говорит протоиерей Александр Салтыков. Это в миру главное — деньги. Церковная экономика многие века основывается на пожертвовании. Жертва — инструмент подчинения материального идеальному. Впрочем, практика вносит коррективы и в идеальную картину.

«Прозрачность и честность церковной бухгалтерии — это то, что сейчас необходимо и может быть хорошим поводом для проповеди Евангелия. Люди будут доверять церкви, видя, что здесь ведется строгий и честный учет средств — поступивших и потраченных», — полагает митрополит Псковский Тихон (Шевкунов).

Действительно, недостаток информации рождает недоверие. И преодолеть его может лишь откровенный диалог духовенства и мирян с обществом, в том числе относительно церковных денег.

Источник: https://ria.ru/20190209/1550618406.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector