Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в рпц

На всякий случай для начала разберемся с терминами — единоверцы — это старообрядцы в лоне Московского Патриархата.

Они подчиняются священноначалию Русской Православной Церкви, поминают за богослужениями Святейшего Патриарха Кирилла, но служат по-старому, носят в храме (а порой и в обыденной жизни) своеобразные одежды и пользуются при молитве давно позабытыми в обычных приходах нашей Церкви четками-лестовками и подручниками (молитвенными ковриками для рук). Они практически не используют при богослужениях электрический свет, типографские иконы, современный шрифт в богослужебных книгах, крестятся двуперстием и поют знаменным распевом «по крюкам»…

Обо всем этом — наш фоторассказ из московского единоверческого храма Святителя Николы в Студенцах, по которому нас провел его настоятель — священноигумен Петр (Васильев).

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦЕдиноверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Храм Святителя Николы в Студенцах находится в центре Москвы — на Таганке.

Церковь была передана единоверческой общине в 1994 году, когда единственный в советское время столичный единоверческий храм — Никольский на Рогожском кладбище — уже окончательно перешел в своей богослужебной практике на общепринятый реформированный (новый) обряд, а исторический центр московского единоверия на улице Новоблагословенной («новоблагословенным согласием» в XIX веке именовали единоверцев) — ныне Самокатной — также передали обычной православной общине.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Настоятель храма священноигумен Петр (Васильев) в 1990 году был пострижен в монашество, а затем рукоположен в диаконский (1991) и священнический (1994) сан митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием (Поярковым), в 2006 году Патриарх Московский и всея Руси Алексий II возвел о. Петра во игумены.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Когда храм передали общине, его помещения еще некоторое время занимала типография (сама церковь второй половины XVII века была закрыта большевиками в 1930 году, после чего долгое время использовалась под самые различные нецерковные нужды, в том числе — общежитие). И лишь в 1996 году началась постепенная реставрация храма. В годы безбожной власти колокольня была снесена, а территория храма урезана больше, чем в два раза.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Многоярусный иконостас, спланированный и написанный лучшими мастерами-старообрядцами в традициях древнерусской иконописи, возводился постепенно около 10 лет. Автор проекта — Виктор Николаевич Милованов — скончался в преклонных годах, дождавшись завершения установки верхнего яруса иконостаса.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦЕдиноверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Одна из главных ценностей для любого старообрядца — богослужебные книги. В Никольском храме их очень много — начиная от первопечатных (XVI века) и заканчивая самыми «молодыми» — напечатанными в московской единоверческой типографии, существовавшей до революции 1917 года.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Каждый мужчина-старообрядец, активно участвующий в приходской жизни, в богослужебном обиходе носит озям (иначе — халат, кафтан) — аналог современного подрясника. Единоверцы — не исключение. На фото — о. Петр с членом Приходского собрания храма Святителя Николы в Студенцах, заместителем главного редактора газеты «Культура» Михаилом Тюренковым.

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦЕдиноверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Свечи, у старообрядцев традиционно именуемые «свещами», используются исключительно восковые. В храме Святителя Николы в Студенцах можно встретить самые настоящие пудовые (без преувеличения!) свещи.

  • Алтарь Никольского храма относительно недавно был капитально отремонтирован и полностью расписан.

Старообрядцы (в том числе единоверцы) используют исключительно канонические трисоставные (восьмиконечные) кресты. В XVIII — XIX веках это было причиной частых споров со сторонниками богослужебной реформы патриарха Никона, но в итоге сегодня в большинстве обычных православных храмов также можно встретить восьмиконечные кресты.

  1. Священноигумен Петр (Васильев) в алтаре храма Святителя Николы в Студенцах.
  2. Служебник «Иововской печати» — книга была напечатана в 1602 году при первом Московском Патриархе — Святителе Иове.
  3. Жертвенник в алтаре храма Святителя Николы в Студенцах.
  4. Часть алтарной росписи — Рожество Христово (и это не опечатка — в старообрядческой традиции принято именно такое написание).

До революции к храму примыкала величественная колокольня (см. один из первых снимков), в дальнейшем она была разрушена большевиками, а потому сегодня таганские единоверцы пользуются скромной звонницей.

  • Кухня в храме Святителя Николы в Студенцах тоже исполнена в древнерусских традициях.
  • Озямы (они же халаты или кафтаны) студенецких прихожан.

До завершения реставрации храма еще достаточно далеко. Община — невелика, а внешней помощи в этом непростом деле единоверцы пока еще никогда и ни от кого не получали.

  1. Старообрядческому храму — старообрядческий телефон!

Кадило (кацея) в храме тоже исполнено в древних традициях. Таким, кстати, может кадить не только священник или диакон, но и мирянин.

  • Отец Петр с гордостью продемонстрировал уцелевший закладной камень.
  • Автор материала Пелагея Тюренкова со священноигуменом Петром (Васильевым).
  • Несмотря на устойчивые стереотипы, современные старообрядцы совершенно не противятся современной технике: iPad на подручнике.

В церковной лавке при храме Святителя Николы в Студенцах — немало литых икон. Они намного дешевле писанных, долговечны и каноничны.

Рядом с церковной — лавка пирожковая. Старообрядцы изготовляют на удивление вкусную выпечку!

Всех желающих познакомиться со старым обрядом в лоне Русской Православной Церкви единоверцы приглашают к себе в храм. Но прежде, чем прийти на богослужение, рекомендуется подойти во внебогослужебное время, чтобы у настоятеля и прихожан была возможность рассказать своим гостям о богослужебных особенностях храма, к которым единоверцы относятся очень строго.

Адрес храма: улица Таганская, д. 20а, телефон – (495) 912–52–43.

Источник: http://www.taday.ru/text/1920759.html

Старообрядцы в сердце Африки

20.05.2015 00:01:00

В «древлем православии» угандийцев привлекает бескомпромиссный отказ от экуменизма

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ Священник Никола Бобков знакомит общину в Кампале со староверием. Фото священника Алексея Лопатина

У ревнителей русского старообрядчества недавно обнаружились единоверцы в Центральной Африке, на берегах великого озера Виктория. Чем старая вера оказалась так привлекательна для народов банту и как они наладили связь с далекой Москвой, обозревателю «НГР» Владиславу МАЛЬЦЕВУ рассказал священник Русской православной старообрядческой церкви (РПСЦ) Никола БОБКОВ.

– Отец Никола, как в Уганде появилась старообрядческая община?

– В конце 20-х годов прошлого века один из местных членов Англиканской церкви, задавшись вопросом о разделении христиан на католиков, протестантов и так далее, обратил внимание в словаре на выражение orthodoxy, то есть православие. Начал интересоваться, что это такое, и узнал, что это Церковь, сохраняющая чистоту христианской религии.

Читайте также:  Где в россии текут черные реки

Этот человек и еще трое также интересовавшихся истинной верой угандийца обратились с письмом в Александрийский патриархат, но жили они далеко, и никто им тогда не ответил. Так что в итоге они просто ушли из Англиканской церкви и создали новую, привлекая в нее своих знакомых.

Однако православие они, изучая самостоятельно, понимали по-своему и, по сути, были близки к греко-католикам.

А в 1950-е годы произошел такой случай: в Уганде находился греческий бизнесмен, у которого родился сын, и он, узнав, что там есть православные храмы, обратился туда для крещения ребенка.

Но в ходе обряда он отметил: «Ребята, крестите-то вы как-то не так!» По возвращении домой он обратился в Александрийский патриархат, и те прислали в Уганду своего архимандрита, который прожил в стране несколько лет, приводя жизнь местных православных к ортодоксии.

Он достиг весьма достойных результатов, судя по тому, что в наши дни количество православных в Уганде оценивается цифрой от 1 до 2 миллионов, у них есть митрополит и около 30–40 священников, все из местных.

Община угандийцев обрела в 1950-е годы и священников из числа местных верующих, которые прошли обучение в греческих монастырях и были рукоположены архиепископом Александрийского патриархата, присланным для окормления африканских неофитов. Местные священники затем перевели православное богослужение и церковные книги с греческого на язык луганда, на котором в основном и говорят те угандийцы, которые составили православную общину.

Однако некоторых верующих не устраивали новостильный календарь и экуменическое общение с другими Церквами, принятые в Александрийском патриархате. Молитвенные действия с католиками и англиканами, которые совершали приезжавшие в Уганду греки, привели верующих к необходимости поиска большей чистоты православия.

Лидером этой группы был протопресвитер Иоаким Кийимба, сын священника и внук местного епископа. Поскольку отец Иоаким в 1970-е годы учился в медицинском институте в Ленинграде, он был наслышан об экуменической деятельности митрополита Никодима (Ротова), так что к РПЦ они решили не обращаться.

Он и его прихожане искали с начала 1990-х годов Церковь, следующую старому стилю и не участвующую в экуменическом движении, в различных старостильных греческих синодах, сменив несколько деноминаций, но поняли, что и там везде не все гладко, и в 2012 году обратились к митрополиту Корнилию (митрополит Московский и всея Руси Корнилий (Титов), предстоятель РПСЦ.

– «НГР») с письмом, прося о помощи. Завязалась переписка, и в 2013 году они перешли под окормление Московской митрополии Русской православной старообрядческой церкви.

В мае 2013 года прибывший в Москву протопресвитер Иоаким Кийимба был принят в нашу Церковь «в сущем сане», а затем в Уганду были направлены  делегации старообрядческого духовенства и мирян, которые являются специалистами в различных областях (врач, строитель), с целью помочь в организации жизни местных единоверцев. Я как священник обучал их двоеперстному крещению, земным поклонам и так далее.

Такой поиск истинной Церкви, очевидно, присущ многим угандийцам. Например, отец Иоаким мне рассказывал о действующей на одном из островов на озере Виктория общине африканцев, принадлежащей к Русской православной церкви за рубежом.

– Что собой представляет сейчас старообрядческая община Уганды?

– После ухода из Александрийского патриархата им все пришлось начинать с нуля, но сейчас у общины уже есть один действующий храм в пригороде столицы страны Кампалы и еще два строящихся. Число прихожан – около 200. К сожалению, в данный момент у них нет священника – протопресвитер Иоаким Кийимба скончался в конце января с.г.

, а подготовить себе на замену кого-то из паствы он не успел. Сейчас обсуждается, как привезти в Россию двух кандидатов, которые получат необходимое для священничества образование и отправятся домой нести свое служение. Жители Уганды вообще нечасто выезжают за границу, в том числе по материальным соображениям, бедность там пока господствует.

Большинство угандийцев живут очень бедно, и наши единоверцы там – не исключение. Медицинское обслуживание там слабое, люди в глубинке  буквально умирают, не имея возможности получить помощь врача.

Так как отец Иоаким получил в свое время в СССР медицинское образование, он создал в Кампале медицинское училище для местных сирот, которые затем посещали деревни, помогая людям, а попутно рассказывали им о своей вере.

Здание для этого училища прихожане отца Иоакима строили своими силами, и за несколько десятков лет воздвигли и оснастили всем необходимым трехэтажное кирпичное здание. Там они хотят открыть и полноценные курсы для медсестер. Возможно, будут открыты также курсы русского языка для членов общины.

– Привносят ли угандийцы в православную обрядность какие-то местные традиции?

– Не видел, но не удивлюсь, если они обнаружатся. У них есть сильный трепет перед Священным Писанием. Даже в обычной жизни стараются отказаться от каких-то остатков язычества.

Обязательно платят церковную десятину, правда, чаще всего продуктами – кто-то приносит связку бананов, кто-то плоды хлебного дерева и т.д.

Один из членов общины, местный умелец, писал безвозмездно иконы и фрески для храма в пригороде Кампалы.

– Каковы перспективы расширения африканского старообрядчества?

– Прежде чем говорить о расширении, необходимо провести техминимум по обучению и навыкам устоявшейся группы, наладить постоянные контакты, найти возможность местным старообрядцам систематически бывать в России, чтобы посещать духовные центры древлеправославия. Пока речь идет не о расширении, а сохранении достигнутого. Без этого миссия не имеет смысла. Для нашей Церкви это тоже серьезное испытание.

Источник: http://www.ng.ru/problems/2015-05-20/5_africa.html

Единоверцы: старообрядцы, которые перешли в РПЦ

Единоверцами принято называть членов Русской Православной Церкви, которые в богослужебной практике и домашнем укладе жизни придерживаются старого, «дониконовского» обряда.

Постепенное сближение старообрядцев с официальной Церковью началось ещё в правление Екатерины II, а оформилось в царствование её сына — Павла I.

В 1800 году митрополит Платон (Левшин) с одобрения императора установил особые правила единоверия, согласно которым раскольников, желающих присоединиться к Церкви принимали в это общение по старому обряду, так же и священников для них рукополагали в официальной Церкви, но по дореформенным книгам. Богослужения единоверцам дозволялось совершать также по-старому, сохраняя уклад жизни и традиции, присущие старообрядцам. Единоверческие приходы, подобно православным, находятся в подчинении архиереев РПЦ.

Читайте также:  «жлоб»: кого так называли русские

Обрядовые отличия

Общинность и трепетное отношение к обрядовой стороне жизни — характерные черты единоверческих приходов. Так же, как у старообрядцев, службы не сокращаются — всё, что положено петь и читать, поётся и читается полностью, потому богослужение значительно длиннее обычного православного.

Отсутствует многоголосное пение — только древнерусский унисонный распев. Мужчины и женщины стоят согласно уставу — в разных местах храма, на почтительном расстоянии каждый друг от друга, обычно — со скрещёнными на груди руками.

Все действия совершаются неспешно и синхронно, в положенные для этого моменты службы — креститься, делать поклоны принято всем вместе. Вообще, особого «движения» в храме во время богослужения нет — всё очень чинно.

И если в богослужении соблюдается дореформенный устав, то в домашней жизни — дореформенный уклад, вплоть до предпочтений в одежде. Так, например, при посещении храма, единоверцы, подобно старообрядцам, стараются одеваться в русский национальный костюм, хотя на этой традиции обычно сейчас не настаивают.

Впрочем, домашняя и приходская жизнь у единоверцев (или как их ещё называют — «православных старообрядцев») тесно взаимосвязана и не разделена. Согласно мнению единоверческих священников, дисциплинированность и собранность внешняя, побуждает к дисциплинированности внутренней, к более собранному следованию за Христом.

Помимо Евангелия и Апостола, духовным руководством для единоверцев является святоотеческая литература и такие древнерусские памятники как «Кормчая книга», «Стоглав» и «Домострой», но при этом общины, обычно, не испытывают проблем с радикальным религиозным поведением.

Уклад общины

Первый единоверческий епископ, священномученик Симон (Шлеев) в начале ХХ века писал: «Единоверческие приходы отличаются от православных приходов монастырским укладом церковной жизни. В них, например, очень живо чувствуется иноческое отношение настоятеля и братии.

Прихожане, как и братия обители, избирают себе настоятеля и вместе с ним управляют своей приходской общиной».

Общинность их, как правило, не формальная, а самая что ни на есть действующая: каждый вкладывает свою «десятину» — то есть, по мере сил участвует в жизни общины, также существую приходские советы, которые могут возглавляться как прихожанами из мирян, так и настоятелем.

Было время, когда единоверческие общины, оказываясь без рукоположенного священника, совершали богослужение «мирским чином» (кроме Литургии), под руководством одного из членов. При этом они могли жить и вести образовательную и хозяйственную деятельность.

Священников обычно выбирает себе сама община — из активных прихожан, которые, получив образование и рукоположение, приходят туда уже как часть её. В отличие от старообрядцев, единоверцы более открыты людям «со стороны» — в единоверческий храм может прийти из любопытства любой желающий и помолиться так, как привык — по новому, или по старому обряду.

На сегодняшний день, по разным источникам, в мире насчитывается примерно 40-50 единоверческих общин. Однако, точное количество их неизвестно — многие из них не имеют своих помещений, какого-либо определённого статуса, или не зарегистрированы вовсе. До революции 1917 года в России существовали единоверческие монастыри, однако сейчас в РПЦ не осталось ни одного такого монастыря.

Источник: https://news.rambler.ru/other/42073823-edinovertsy-staroobryadtsy-kotorye-pereshli-v-rpts/

Три века молчания: в Русской церкви хотят решить проблему старого обряда

МОСКВА, 4 июл — РИА Новости, Алексей Михеев. В Русской православной церкви набирает популярность «единоверие» — богослужение по старому обряду, запрещенному при патриархе Никоне.

Сегодня таких приходов уже около сорока.

Как живут современные «канонические» старообрядцы, что думают о своих традициях, почему священнику нельзя есть мороженое на улице, а девушке приходится покупать свадебный наряд в мусульманской лавке — в материале РИА Новости.

Покровский храм, стоящий прямо в полосе отвода железной дороги на берегу Яузы, ни разу не перестраивался с XVII века. После революции он был закрыт и разорен. Сначала здесь были мастерские по ремонту электрооборудования, потом делали памятники Ленину, а в 1961 году здание передали хоровой капелле. Сейчас при храме действует Патриарший центр древней богослужебной традиции — это одна из трех православных общин столицы, где службы совершают по старому обряду.

К алтарю за романтикой

До сих пор историки задаются вопросом, почему реформа патриарха Никона, решившего привести русское богослужение в соответствие с обрядами, принятыми в то время в греческих православных церквях, вызвала такое сопротивление в народе. Тысячи людей добровольно шли на костры, предпочитая страшную смерть новому порядку.

Монастыри и храмы штурмовали войска, целые семьи замерзали насмерть на пути в Сибирь — кто-то сам бежал туда, где нет солдат и можно молиться как хочется, кого-то  высылали власти. Одна из попыток примирить две церковные традиции — так называемое единоверие, официальное разрешение служить в отдельных храмах по старому обряду.

При этом все анафемы, принятые на церковных соборах против старообрядцев, оставались в силе (их сняли только в ХХ веке). И обычный православный мог причаститься у священника-единоверца только в самом крайнем случае.

Только в 1905 году последний российский самодержец подписал знаменитый указ «Об укреплении начал веротерпимости», разрешающий православным «отпадение» от собственной религии. Старообрядцы вздохнули свободно, и число единоверческих храмов к 1917 году достигло 600. Сегодня их, по словам настоятеля Покровского храма священника Иоанна Миролюбова, всего около 40.

«А к началу перестройки было только два! Наверное, 40 — не так много, но давайте вспомним, что было в Советском Союзе. Сначала совсем не было прихожан, так что рост заметен», — говорит он.

Своих прихожан он условно делит на три категории: потомков старых единоверцев; тех, кто перешел из «классических» старообрядцев (которых в Русской церкви, несмотря ни на что, до сих пор считают раскольниками); и тех, кого привела «историческая романтика».

Кто в рай попадет 

«Они ищут атмосферу Древней Руси. Говорят: «Хотим посмотреть, как у вас здесь». И чаще всего остаются прихожанами. Иные попадают случайно: их завораживает древняя служба.

Но такие потом убегают как ошпаренные — чувствуют что-то непривычное, это их пугает, и больше они не приходят. Кто-то просто смотрит. А кто-то признается: «Мы после вас не понимаем, как по-другому молиться».

Можно назвать этот путь эстетическим — люди воспринимают саму службу, и она трогает их сердца», — рассказывает отец Иоанн.

Ему часто задают вопрос, чем отличается служба по старому обряду: только ли двумя, а не тремя сложенными при крестном знамении пальцами и количеством молитв? «Конечно, нет, — отвечает священник, — гораздо важнее атмосфера». В старообрядческом приходе очень важно понятие единомыслия, единой молитвы, здесь нет места «творческому подходу». «Если положено класть поклоны, все кладут поклоны, не положено — не кладут. Нет хождений по храму, личных проявлений — икону поцеловать, свечку поставить. И сама служба неспешная, проникнутая древним унисонным пением, которое больше настраивает человека на молитву», — убежден он.

Отец Иоанн родился в Прибалтике в старообрядческой семье, десять лет был ректором Рижского старообрядческого духовного училища, но потом перешел в РПЦ. Рукополагал его в Смоленске будущий Патриарх Московский и всея Руси митрополит Кирилл, а старообрядцы до сих пор не могут простить.

«Я родился в среде беспоповцев — это старообрядцы, у которых нет священников и некому совершать таинства. Многие задумываются, как вернуть утраченное, это очень большая проблема.

Конечно, за тех старообрядцев-беспоповцев, которые живут вдали от цивилизации, в тайге, моя душа не болит — их напряженный молитвенный труд, я уверен, Господь оценит. А вот те, что в городах, очень быстро теряют свои специфические черты.

В моем понимании это ничем не оправдано»,  — рассказывает он.

Читайте также:  Екатерина павловна: как сестра александра i изменила историю россии

Мороженое и дресс-код

Каждое воскресенье в красивый белый храм у бывшего электрозавода приходит человек 50. Все очень молодые — лет по 30. «Крестим, венчаем, только с погребениями у нас плоховато», — шутит отец Иоанн.

Как и полагается старообрядцам, прихожане большое внимание уделяют внешнему виду и соблюдению положенных канонов: перед службой переодеваются в специальную молитвенную одежду, которая хранится здесь же, в храме. Но без фанатизма, сразу предупреждает настоятель. Он не понаслышке знает, как легко верующему потерять смысл, увлекшись внешней формой.

«Любой нормальный, воспитанный человек должен понимать, куда он идет — на пляж или в храм. Ведь почему-то не принято ходить в шортах в театры и даже в хорошие рестораны. А в храм некоторые рвутся в том, в чем гуляют в жару по улице, и возмущаются, когда их здесь не понимают», — говорит священник.

«Иногда видишь такие картинки: идут два священника в рясах и едят мороженое. Наверное, их не воспитали, или они не понимают, что не надо этого делать на улице, в метро. Мы тут стараемся такие вещи прививать», — заключает он.

Один из его прихожан, потомственный терский казак, однажды надумал венчаться. У него самого проблем со свадебным костюмом не возникло, а вот в поисках наряда для невесты пришлось обойти пол-Москвы, в том числе и православные магазины. В итоге то, что хотели молодые, нашлось только у мусульман. «Стыд для всех нас», — качает головой отец Иоанн.

Как петь православному

Известный публицист и обозреватель телеканала «Царьград» Михаил Тюренков  считает, что единственную сторону, виновную в разгоревшемся при царе Алексее Михайловиче церковном разделении, определить невозможно.

Он тоже единоверец и более десяти лет является прихожанином еще одного московского прихода РПЦ, где служат по старому чину, — храма Святителя Николы в Студенцах на Таганке.

Прихожан здесь немного, зато практически каждый в общине знает церковный устав и умеет читать богослужебные тексты, а многие еще и поют древним знаменным распевом. Последний председатель Высшей аттестационной комиссии СССР академик Евгений Шемякин тоже ходил в эту церковь.

«Самое главное, наш приход — это настоящая семья, где никто не смотрит на чины и звания и все стараются возрастать в вере и помогать в этом друг другу. И тут нет ни грамма лишней патетики», — говорит Михаил.

Что касается приверженности древнему унисонному пению, то Михаил солидарен с отцом Иоанном: «Унисонное (а не многоголосное, как в большинстве православных храмов) пение намного лучше располагает к молитве и позволяет понять духовный смысл того, что поется. Русский религиозный философ Евгений Трубецкой как-то назвал икону «умозрением в красках». И именно «умозрением» или даже «богословием в пении» я бы назвал знаменный распев», — объясняет он.

Католики с единоверцами — братья навек?

Община Никольского храма поддерживает близкие отношения с белорусскими староверами-беспоповцами, часть которых перешла в Московский патриархат на правах единоверия. Особенно в Минске и Полоцке.

«Белоруссия, с одной стороны, все еще сильно напоминает Советский Союз, а с другой — испытывает значительное католическое влияние. Однажды по приглашению митрополита Минского приехали мы на пасхальные торжества. На особых vip-местах в кафедральном соборе Святого Духа расположились местные чиновники: Минкультуры, горисполком, глава отдела по идеологической работе (есть и такой) и, как говорится, «другие официальные лица». И эти лица говорят, вот, мол, места для «ваших». Но оказалось, что это были места для католиков: их белорусского архиепископа-митрополита Тадеуша (Кондрусевича) с присными. Что же в глазах белорусских чиновников так сблизило гладко выбритых латинян с бородатым единоверческим игуменом? Оказывается, деталь облачения, малая мантия, которую носят старообрядческие монахи, — она напоминает католические пелерины. Судя по всему, малая мантия пришла из раннехристианской древности, но после реформ патриарха Никона сохранилась только у православных старообрядцев и у римокатоликов», — рассказывает Михаил.

Пострадавшие за царя

После революции на «пострадавших от царизма» старообрядцев советская власть первое время демонстративно не обращала особого внимания.

Более того, по словам журналиста Алексея Пичугина, много лет изучавшего историю, большевики были благодарны купцам-старообрядцам за то, что те поддерживали революционеров рублем.

Потом, естественно, все было забыто, и староверы разделили горькую участь большинства религиозных конфессий в СССР. А вот единоверцам, многие из которых были убежденными монархистами, с самого начала надеяться было не на что.

«Для единоверцев предреволюционные годы были временем своеобразного расцвета — в 1912 году в Петербурге прошел первый единоверческий съезд, а вскоре после Февральской революции в Нижнем Новгороде состоялся второй. У приверженцев старого обряда появился епископ Симон (Шлеев), известный священник и активный деятель единоверческого движения. К сожалению, прослужил он совсем недолго — убит неизвестными в 1921-м. Второго архиепископа, Андрея (Ухтомского), расстреляли в 1937-м. Важным событием в жизни единоверческого течения стала отмена в 1929 году всех соборных решений XVII века в отношении старого обряда. В это время могла открыться совершенно новая страница в жизни «единоверия», но по всей стране уже массово закрывали церкви», — считает Алексей.

Один из крупнейших единоверческих приходов, продержавшийся дольше других, — Михайло-Архангельский храм в Михайловской слободе, неподалеку от Москвы. Его закрыли уже в 1950-е. Священник этого храма, протоиерей Стефан Смирнов, служивший в нем с 1903 по 1934 год, оставил после себя очень любопытные дневники, которые вел с начала ХХ века до самой своей кончины.

К 1980-м единоверческих приходов в СССР практически не осталось.

Что дальше?

Будущее «единоверия» Михаил Тюренков связывает с просвещением. «Мы должны больше узнать о том, что же в реальности привело к расколу. Не выискивая виновных, анализировать эту трагедию, говоря современным языком, как «кейс», чтобы сделать выводы из случившегося», — убежден он.

Но это нельзя сделать «по разнарядке сверху», нужен именно диалог, который позволит если не прийти к компромиссу, то хотя бы сформулировать эту позицию. Иначе о воссоединении старообрядцев с РПЦ не может быть и речи, полагает Тюренков. В ходе этого содержательного (и, что крайне важно, взаимоуважительного) диалога нужно вместе защищать нравственность, бороться с абортами и «общественными девиациями», устраивать выставки и вообще чаще встречаться, чтобы узнавать друг друга не только как оппонентов, но и просто как православных русских людей, объединенных общими ценностями.

«Я скорее оптимист, поскольку вижу, что хоть и медленно, со скрипом, но интерес к дораскольным традициям просыпается, новые единоверческие общины создаются, причем не по указке сверху, а благодаря инициативам снизу.

Хотя без должного знания и обсуждения случившегося во второй половине XVII века все это останется на уровне «сапог и косовороток» — фольклора, эстетически интересного, но еще отнюдь не являющегося «единоверием», — заключает собеседник.

Источник: https://ria.ru/20180704/1523890373.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector