Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Нелегко излагать в общих чертах на нескольких страницах житие и подвиги такого великого подвижника, каким был приснопамятный старец Арсений. По происхождению он был понтийцем.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Блаженный старец Арсений Пещерник (1886-1983) – в течение приблизительно сорока лет сподвижник преподобного Иосифа Исихаста (1897-1959)

В юном возрасте, распаляемый божественной ревностью, он из России пешком приходит в Царьград, а оттуда на корабле прибывает в Святую Землю, где в течение почти десяти лет неустанно служит на Гробе Господнем и у других святынь.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Храм Воскресения Господня в Иерусалиме, где блаженный старец Арсений служил приблизительно десять лет

Там промыслом Божиим он познакомился со знаменитым великим Эгинским подвижником Иеронимом, у которого брал первые уроки подвижнической жизни.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Блаженный старец Иероним Эгинский, который был первым о Христе учителем блаженного старца Арсения Пещерника и Исихаста

Но та жаждущая душа, распаляемая божественной любовью, говоря вместе с Давидом: «возжада Тебе душа моя в земли пусте, и непроходне и безводне», оставила шум мира сего и переселилась на Афон в Святоименитый сад Божией Матери.

Предавшись Всесвятому Духу как бы на первой ступени, он несколько лет пробыл в монастыре Ставроникита, где был пострижен в святую схиму с именем Арсений вместо Анатолия – имени, которое он получил при рясофорном постриге в Иерусалиме.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Монастырь Ставроникита

Пользуясь идиоритмическим строем тогдашнего монастыря, он предался суровой духовной борьбе. Однако жажда подвига весьма скоро заставила его после получения известия свыше оставить монастырскую жизнь и перейти на вершину Горы в поисках подвижников более высокой жизни, которые своим учением и примером вели бы к совершенству.

Видя его искреннее желание, Господь не замедлил явить ему то, чего он так желал. А желаемым был другой юноша, который преследовал точно ту же цель с тем же сильным желанием. Оба этих юноши впервые встретились высоко на святой вершине Афона.

И, подобно тому, как магнит притягивает к себе и соединяется с железом, точно также Всесвятой Дух притянул их одного к другому. С тех пор соединенные Духом двое юношей, согласно взаимному обещанию, пребывали нераздельно до тех пор, пока смерть не разлучила их.

А другим юношей был великий впоследствии подвижник трезвенного богословия XX века Иосиф Исихаст, который носил тогда мирское имя Франциск Коттис.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Блаженные старцы Арсений (слева) и Иосиф (справа) Пещерники и Исихасты, неразлучные в течение сорок лет сподвижники. Деталь более крупной фотографии

С тех пор эти двое юношей, как пчелы, собирали все самое отборное из того, что могла тогда предложить пустыня Свято Горы, с тем, чтобы снять сладчайшие плоды Святого Духа. Сначала они познакомились с прославленным старцем Даниилом Катунакиотским, с Каллиником Исихастом, Герасимом, Игнатием и еще многими благоуханными цветами пустыни.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Блаженный старец Даниил Катунакиотский (1846-1929), премудрый и рассудительный афонский старец

В одном из своих писем приснопамятный отец Иосиф пишет: «я побывал в пещерах всего Афона, шаг за шагом… желая обрести духовника, который научил бы меня небесной теории и практике». После долгих поисков высоко в пещере святого Петра они нашли избранный цвет пустыни – отца Даниила Исихаста.

Этот подвижник служил каждый вечер в полночь, и литургия его продолжалась по три-четыре часа, потому что от сильного умиления и ощущения таинства литургия часто прерывалась, а пол всегда превращался в грязь из-за обильных слез. Этот старец был наделен многими дарами, среди которых и дар прозорливости. Круглый год он практиковал сухоядение и то только один раз в день.

От него двое подвижников Иосиф и Арсений научились сухоядению и вкушению пищи один раз в день, а также прияли чин постоянного бдения.

В продолжение бдения старец Арсений, как сам он мне признавался, на протяжении многих лет делал каждый вечер по три тысячи земных поклонов, а оставшуюся часть бдения проводил стоя. В отношении же отдыха, много лет ни один из подвижников не ложился на кровать. После всенощного утомительного бдения они отдавали плоти немного дани, присев на скамеечку.

А что же в отношении еды? Каждый день они вкушали только один раз, главной пищей были сухари, да и то очень часто заплесневелые и червивые. По выходным, если находилось, то вкушали и что-то другое, за исключением мяса, но тоже один раз в день.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Храм Иоанна Предтечи в скиту святого Василия

Помимо этого, старец Арсений прилежно занимался и ручным трудом. Живя в первые годы высоко на скалах святого Василия, он спускался и поднимался 1-2 часа по крутой дороге, поднимая припасы не только для них самих, но и для всех отшельников. Он таскал на своих плечах камни и разный материал для содержания и ремонта построенных из камня калив и стен.

Поскольку эти труды превосходят человеческие силы, я как-то спросил об этом дедушку, и он признался мне, что едва вначале пути он призывал благословение своего старца, как вес груза уменьшался, и какая-то высшая сила толкала его вперед, так что он с большой легкостью поднимался по той дороге, особенно же в летнюю жару, имея на устах непрестанную молитву.

Об одежде. Многие годы и зимой, и летом, оба подвижника жили одетые в такие лохмотья и босые, что многие принимали их за «юродивых». Они не были юродивые по миру, но ради Христа.

Им подходило изречение апостола: «скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11. 37-38).

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Храм Иоанна Предтечи в пещерах Малой святой Анны

Эти двое великих подвижников, пожив почти двадцать лет высоко в скиту святого Василия, в 1938 году решили спуститься ниже, в Малую святую Анну вместе со своим небольшим братством, которое уже сложилось тогда вокруг них. Там они пробыли до 1953 года. После 1953 года они переселились еще ниже в Новый Скит.

Великий подвижник Иосиф отошел к небесам в 1959 году. Я не сподобился познакомиться с ним. Но в 1964 году я сподобился познакомиться со старцем Арсением.

Добродетель моего приснопамятного старца отца Харлампия, тогда послушника старца Арсения, а также дяди и его восприемника по плоти, божественной благодатью привлекла меня, так что я с тех пор пребыл с ними до их преподобнической кончины.

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Панорамный вид Нового Скита, который в административном плане подчиняется монастырю Святого Павла

Я прожил со старцем Арсением восемнадцать лет. Узнал его добродетель, щедрые плоды Святого Духа, любовь, радость, мир и т.д., а, прежде всего, простоту и беззлобие, прямоту, искренность и великое смирение, сильный подвижнический дух и др. Мне не хватит времени рассказывать о дивной жизни этого великого подвижника, да и место не позволяет.

В завершении добавлю отрывки из предисловия к книге «Старец Арсений Пещерник», которую написал избранный член его братства приснопамятный старец Иосиф Ватопедский:

«К старцу Арсению относится евангельское: «вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства». Он был по природе прямым, простым, беззлобным, кротким, послушливым и по преимуществу редким подвижником и нестяжателем.

Бдение он с вечера начинал тысячами земных поклонов и продолжал всенощным стоянием до рассвета. Очень часто дедушка не мог оторваться от молитвы. Мы подходили к окну. Он висел в воздухе.

– Геронда, пришло время трудиться, – а дед, как только приходил в себя, отвечал с простотой:

– А что, уже рассвело?»

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

Братство старца Арсения Исихаста близ Кареев, келья святителя Николая в Буразери, в период 1967-1979

С этим святым дедом я прожил три года в Новом Скиту, двенадцать в хиландарской келье «Буразери» и последние три года его жизни в монастыре Дионисиат, куда по причине недостатка братии был приглашен мой приснопамятный старец отец Харлампий, чтобы заселить обитель братией и воспринять также и скипетр игуменства. Этот монастырь посвящен святому Иоанну Предтече.

Монастырь Дионисиат, Святая Гора Афон

Во все годы покровителем старца Арсения был Великий Иоанн Предтеча. Там же, в монастыре, исполненный дней в преподобнической кончине он предал свой дух 2/15 сентября 1983 в руки Иоанна Предтечи. Вечная ему память.

Архимандрит Харлампий, тогдашний игумен монастыря святого Дионисия, во время погребения дает последнее целование новопреставленному старцу Арсению

Благословение его да сопутствует нам.

Монах Иосиф Дионисиатский

Рекомендуем к прочтению

Источник: http://www.pemptousia.ru/2012/11/старец-арсений-пещерник/

Исихасты: кто из знаменитых старцев относится к ним

«Опыт исихастской аскезы есть опыт устремления ко Христу и соединения с Ним в Его энергиях, в Духе Святом, этот опыт рассматривается как квинтэссенция аутентично христианского опыта, жизни в христианской вере. В обретении этого опыта состоят цель и назначение христианской жизни, причем вовсе не только для подвижников-исихастов, но для всех христиан». Свящ. Олег Климков

«Одним из энергий Бога является, по учению Григория Паламы, несозданный Божественный Свет. Он не создан, как всякая божественная энергия, но вместе с тем он не есть Само Божество в Своей «сверхсущности».

«Бог называется Светом, но не по существу, а по энергии».

Он использует словосочетание «фаворский свет», когда описывает высшие духовные состояния, во время которых достигшие их «смешиваются неизреченно со Светом превышающим ум и чувство».

Автономное монашеское государство Святой Горы, Греция

Иосиф Исихаст, Силуан Афонский (на фото), Паисий Святогорец, другие молитвенники и их ныне живущие последователи возродили с XX века в монашеской жизни на Святой Горе духовный путь исихазма, или, скорее, дали ему новый импульс.

Сейчас в разных уединенных местах Афона существует несколько исихастириев – пустынных келий, где живут соответственно монахи-исихасты.

Афон является интернациональным центром исихазма, более того, например, болгарские монахи – исихасты традиционно живут на Афоне, а не в болгарских монастырях.

Мэгура и другие скиты, Молдова

Молдова и Румыния знамениты как центры, где сложилась, благодаря подвижничеству Паисия Величковского, современная исихастская традиция. Делание святого Паисия было настолько масштабным, что в богословии Румынии есть даже понятия паисианизм. В современности на территории Румынии и Молдавии также есть очаги исихазма.

Например, из монастыря – скита Мэгура происходит великий афонский старец Дионисий (Игнат — на фото выше), в крещении Димитрий, – один из самых почитаемых афонских духовников современности. Его чтили самые разные люди, например, английский принц Чарльз.

Старец Дионисий (Игнат) отошел в вечность 11 мая 2004 года в возрасте 95 лет, из которых 81 год он провел в монастыре, в том числе 78 лет — на Святой горе Афон, из них 67 лет — в келье св. Георгия «Колчу».

Монастырь Сихастрия, Румыния

Небольшой лесной монастырь, где продолжалась и поддерживалась, в том числе при коммунистах, исихастская традиция. Румынские исихасты традиционно в наши дни живут в скитах в лесу. В монастыре находятся могилы известных исихастов современности – Клеопы Илия и Паисия Олару. В монастыре есть музей Клеопы Илия (на фото ниже)

Читайте также:  Крепостные театры: зачем их создавали

Сергей Хоружий, директор «Института синергийной антропологии»: «В недавней истории существует весьма яркий, если угодно, эталонный пример национального исихазма. Это – сложившийся в 70-е гг. прошлого века гибрид румынского исихазма с «протохронизмом», идеологией национально-коммунистического режима Чаушеску.

Здесь исихазм ставился на службу национализму самым откровенно-прямолинейным образом. Деятельность исихастской румыно-славянской общины в XVIII в., созданной и возглавлявшейся преп. Паисием Величковским, представлялась как доказательство первенства и превосходства румынской духовности и культуры. Значение этой деятельности, ее плоды гипертрофировались до грани абсурда.

Тот же факт, что сам старец Паисий румыном не был, успешно преодолевался даже двумя путями: во-первых, была выдвинута теория о его румынском происхождении (от адюльтера, якобы совершенного его матерью с эмигрантом-румыном!); а во-вторых, крупнейший исихаст-богослов о.

Думитру Станилоаэ в своем исследовании «Исихазм в румынской православной традиции» наставлял, что надо «показывать не только то, что Паисий внес в румынское монашество, но и то, что он от него получил».

Монастырь Оптина Пустынь, Россия

Один из центров, наряду с Валаамом и Саровским монастырем, русского исихастского возрождения.

Это возрождение связано с молитвами и подвижничеством святого Паисия Величковского, который перевел и распространял русское «Добротолюбие» — сборник духовных произведений, относящихся главным образом к исихазму. Современные исихасты – Илий Оптинский (1932 г.р. — на фото), духовник монастырской братии.

Сергей Хоружий: «С позиций православного вероучения, опыт исихастской аскезы есть опыт устремления ко Христу и соединения с Ним в Его энергиях, в Духе Святом; и в свою очередь такой опыт рассматривается как квинтэссенция аутентично христианского опыта, жизни в христианской вере.

В обретении этого опыта состоят цель и назначение христианской жизни, причем вовсе не только для подвижников-исихастов, но для всех христиан, пусть даже опыт обретается ими не в полноте, а лишь в некой мере, у каждого своей, «елико же вместит».

Именно в силу этой квинтэссенциальности исихастского опыта, выделяющей его во всем многообразии религиозного опыта, исихазм приобретает стержневую роль в мире православной духовности и церковности».

Монастырь Витовница, Сербия

Там молился и проповедовал еще один великий старец современности – отец Фаддей, в миру – Томислав Штрбулович (1914 – 2003 гг.). Он был духовником сербского патриарха Павла, а на основе его наставлений написаны книги «Каковы твои мысли, такова и твоя жизнь», «Мир и радость в Духе Святом», «Поучения сербскому народу».

Монастырь Иоанна Предтечи, Великобритания

Ученик великого старца преподобного Силуана Афонского отец Софроний (Сахаров) (1896 – 1993) волею судеб попал в Англию, где поселился в тихом месте с учениками. Потихоньку скит разросся, но все равно не велик, но важен тем, что исихастские духовные тексты и делания прижились в Великобритании. Кстати, принц Чарльз исихазм очень уважает и регулярно живет на Афоне в монастыре Ватопед.

Есть забавная история об основании скита. Местный пастор по приезде о. Софрония очень был заинтересован, что там происходит, кто они такие, эти православные? И он спросил своего епископа: «Что это – секта? Верят ли они в Святую Троицу, хотя бы?» И епископ сказал: «Don’tworry. Theyareorthodox. They are the ones who invented it». (Они православные, они создали учение о ней).

Сергей Хоружий: «Процесс, начавшийся снизу в русском монашестве, а также за пределами России деятельностью св. Паисия Величковского (1722-1794) и его учеников, вырастает постепенно в русское исихастское возрождение XIX-XX вв.

Его основные вехи — создание и распространение русского «Добротолюбия» (фундаментальный свод исихастских текстов, не раз пересматривавшийся, дополнявшийся и ставший базовым руководством для устроения православного сознания и жизни); создание влиятельных очагов исихазма (Оптина Пустынь, Валаам, Саров и др.

); подвиг учителей русского исихазма — свв. Тихона Задонского, Серафима Саровского, Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника, в нашем веке — св. Силуана Афонского и его ученика игумена Софрония (Сахарова); становление новых форм исихазма — странничества и, в особенности, старчества.

Новые формы показывали, что особая черта русского исихазма — широкое развитие намеченной у Паламы тенденции к утверждению исихазма в качестве универсальной, общеантропологической стратегии: в отличие от древнего института старцев — наставников иноков, в русском старчестве, а также в движении «Монастырь в миру», идущем от славянофилов и получившем развитие в нашем веке, в том числе, при большевистских гонениях, — совершается выход исихазма в мир».

Источник: https://cyrillitsa.ru/tradition/94798-isikhasty-kto-iz-znamenitykh-starcev-ot.html

Исихазм сегодня

 

— Сергей Сергеевич, термин «исихазм» обычно связывают с эпохой Святителя Григория Паламы и его непосредственных предшественников. Возник ли исихазм в XIV-м веке или подобные практики существовали и ранее?

— Духовная практика уединенной молитвы ради приближения к Богу, восхождения к Богу складывалась, начиная с эпохи первых отцов-пустынников, то есть с IV века.

Что касается термина «исихазм», то длительное время его действительно прилагали лишь к  аскетической практике Православия поздневизантийского периода, XIII-XIV веков, — периода, главные вехи которого суть так называемые Исихастские споры, Исихастское возрождение в Византии и деятельность Святителя Григория Паламы.

Однако в истории налицо единая духовная традиция, которая в непрерывной преемственности развивалась от своего основателя Антония Великого, от эпохи египетских и палестинских анахоретов, — до византийского монашества XIV века и далее вплоть до наших дней. При этом, свою главную духовную суть она сохраняла неизменной.

Поэтому сегодняшняя наука считает  наиболее адекватным расширительное понимание термина «исихазм», когда им объемлется вся полнота традиции, во всех ее исторических эпохах и всех национальных ветвях. Ядро же традиции составляет выработанное и хранимое ею особое духовное искусство — школа «умной молитвы», или «умного делания».

У нас в России термин «исихазм» имеет несколько сложную историю.

Практика православной аскезы перешла из Византии на Русь непосредственно вслед за Крещением Руси, преподобный Антоний, основатель Киево-Печерской Лавры, подвизался на Афоне, и киево-печерское монашество домонгольской эпохи по праву может считаться причастным к линии исихастского подвижничества.  Однако само слово «исихазм» по большей части не употреблялось. Аскеза привилась и укоренилась на Руси, выработала свой богатый аутентично русский словарь — и в заемном, иностранном слове не было необходимости. Говорили о подвиге, подвижничестве, об отшельничестве, о священнобезмолвии… И лишь  сравнительно недавно, уже в XX веке, русская наука и русская традиция перешли на универсальную терминологию и — стали говорить об исихазме.

Интересно, что наши предки называли исихастскую молитву не «умной», а «умной» или «умовой».

Они отчетливо разделяли два значения: прилагательное «умный» относится к тому, что причастно уму, наделено умом, меж тем как «умной» обозначает действие, которое совершает сам ум или которое совершается с самим умом.

Причем в этих действиях, «умных», или «умовых», ум выступает как единое целое. И это для исихазма существенный, весьма значимый момент: ведь подвижники начинали восхождение к Богу с того, что собирали ум или, как говорится в аскетических текстах, «собирали рассеянное по земле сердце».

— Когда возникла словесная формула «умной молитвы»?

— Она вырабатывалась постепенно, поскольку и сам исихазм развивался поэтапно.

Естественно, что первый его период — примерно IV-VI века,  эпоха первых отцов-пустынников, — был сконцентрирован на самых начальных задачах духовного восхождения: решение о выборе пути духовной практики, работа покаяния, борьба со страстями.

 В современной науке этот период традиции иногда даже называют «исихазмом до исихазма» (по аналогии с тем, как существование Византийского Сообщества, византийской цивилизации после падения Константинополя называют иногда «Byzance après Byzance», «Византия после Византии»).

Следующий период, «Синайский исихазм» VII-X веков, ставил в центр уже иные задачи. Аскет сумел выстроить этапы своей духовной работы, обращенные к мирской стихии, — и далее вставал вопрос о том, как же восходить к Богу.

И здесь сделано было главное открытие: оно состояло в том, что нужно уметь соединить воедино, одновременно выполнять две очень разные работы, или активности — молитву и внимание. Человек должен организовать свое сознание как пространство молитвы, которое окружено стенками внимания.

Внимание становится стражем молитвы, оно зорко замечает и устраняет все сторонние помыслы и помехи, все вторжения в молитвенное пространство.

О самой же молитве стало ясно, что у нее должна быть краткая, но предельно насыщенная формула, которая имела бы в себе основное содержание, возносимое человеком к Богу, и была бы доступна для постоянного воспроизведения, для того, чтобы стать «непрестанною молитвой».

Уже к Синайскому периоду была найдена формула, которую мы сегодня называем «Иисусовой молитвой»: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго! Непрестанное творение Иисусовой молитвы при страже внимания и есть то, что традицией было названо «Умное делание», praxis noera.  

— Что считается целью исихастской практики?

— Здесь мы приходим к необходимости говорить не только о той работе, которую исполняет в духовной практике сам человек, — антропологической работе, но и о второй, «мета-антропологической» стороне духовной практики. Эта сторона обеспечивает самую возможность восхождения к Богу, и принадлежит она уже Божественной реальности.

Приближение к Богу и встреча с Богом — по православному учению, это не процесс соединения человеческой и Божественной сущностей, а энергийный процесс, продвижение человека к соединению его энергий с Божественною энергией, благодатью.

В своей обыденной жизни, в эмпирической реальности человек  замкнут, закрыт для Божественных энергий, поэтому он и не достигает встречи с Богом. Цель исихастской практики — «разомкнуть» энергии человека и достичь их сообразования, некой их координации, гармонизации с Божественными энергиями.

Эта согласованность двух бытийно различных энергий, их соработничество издавна выражается понятием «синергия», одним из ключевых понятий византийского богомудрия.

По достижении соработничества, дальнейшею целью является совершенное соединение двух энергий: оно составляет конечную и высшую цель аскетической практики, как и всей духовной жизни христианина, и выражается понятием «обожение», теозис.

В полноте своей обожение недостижимо в пределах мира сего, однако духовная практика способна достигать подступов к нему, его реальных, зримых начатков.

Когда человек оказывается способен разомкнуть свое энергийное устроение навстречу Божественным энергиям, начинаются эффекты действительной трансформации человеческого существа, и прежде всего они включают изменения человеческих восприятий, зрения и слуха. Формируются другие, альтернативные чувства, которые в аскетике издавна называются «умными чувствами».

— К исихазму в начале XX века апеллировали имяславцы и имяборцы. Как Вы считаете, имеет ли имяславие прямое отношение к исихазму или это явление иного порядка?

— Отношение имеет самое прямое уже потому, что имяславческие споры разгорелись на Афоне в среде подвижников-исихастов. Однако по существу содержания сами концепции имяславцев были богословскими, а не относящимися  собственно к процессу исихастской практики.

Центральный тезис имяславия —  Имя Божие есть сам Бог — есть тезис не столько практический (хотя он имеет свои следствия и в сфере практики), сколько, в первую очередь, богословский, причем весьма заходящий в область догмата.

Подвижники, таким образом, совершили выхождение в догматическую область, но это выхождение как русским, так и греческим богословием было признано несостоятельным.

Читайте также:  Как русские олигархи меняли историю царской россии

— Протоиерей Иоанн Мейендорф и профессор Гелиан Михайлович Прохоров говорили о «политическом исихазме». Насколько актуален этот термин сегодня?

— Сам термин был введен в работах Гелиана Михайловича Прохорова еще в 60-е годы. Термин был им обоснован и укоренен в реальности византийской истории.

Действительно, в ХIV веке в итоге Исихастских споров в Византии сложилась специфическая ситуация, когда исихастская традиция возымела существенное влияние на все сферы жизни византийского социума, в том числе, и на сферу политической жизни. И в этом смысле выражение можно считать оправданным.

Тем не менее, я полагаю, что его закрепление в качестве научного термина рискованно и нецелесообразно, ибо очень легко заводит к искушениям и искажениям. Термин легко можно понять и так, что политические измерения, аспекты принадлежат, философски выражаясь, не к «акциденциям», а к самой «субстанции» исихазма, к самому существу исихастской практики, что попросту несправедливо.

При определенных обстоятельствах исихазм может оказывать влияние на политику, но говорить, что политические измерения входят в существо исихазма, категорически неверно.

Исихазм есть антропологическая и духовная практика, и к самой сути его принадлежит примат этих уровней над уровнем социальным, тем паче политическим.

Существенно понимать, что социальный уровень возникает как вторичная импликация, и притом — лишь при очень определенных исторических и социополитических предпосылках.

— В «Настольной книге священнослужителя» упоминается «ересь исихазма». Как случилось, что исихазм был признан ересью?

— Это — печальная случайность, отражающая трудности «путей русского богословия», если использовать формулу о. Георгия Флоровского.

В XVI-XVIII веках был длительный период упадка исихастской традиции во всем православном мире, в том числе в Греции и даже на самом Афоне, который был и остается сердцевиной исихастской традиции.

На академическом же уровне господствовала школьная наука, находившаяся под влиянием западного богословия. Из академических курсов и учебников XIX века и доходят еще до наших дней подобные оценки православного исихазма.

А между тем, в том же XIX веке исихастская традиция в России переживала расцвет, я в своих работах говорю даже о русском «исихастском возрождении». Достаточно вспомнить знаменитое русское старчество, которое представляет собой существенное творческое развитие исихазма.

Появились великие подвижники и учители исихастской духовности — святители Серафим Саровский, Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник, Оптинские старцы.

Но в это же время в духовных академиях обучали по учебникам, в которых не редкость было найти, что исихазм —  некое духовное отклонение, даже ересь.

Умное делание объявлялось  каким-то заимствованим из Индии, от факиров и йогов, причислялось к феноменам типа одержимости и впадания в экстаз, сближалось и с хлыстовством… А то, что исихазм — коренная и стержневая духовная традиция православия, это в академической среде было забыто, игнорировалось.

Возвращение исихазму его истинной роли ядра и стержня православной духовности произошло усилиями ряда замечательных русских ученых.

По преимуществу, этот труд выпал на долю православных ученых русской эмиграции — Владимира Николаевича Лосского, протоиерея Георгия Флоровского, архиепископа Василия (Кривошеина), протопресвитера Иоанна Мейендорфа. С них начинается новый этап православной мысли, который иногда называют «неопаламизмом» или даже «неоисихазмом».

Но эти термины, в особенности, последний, едва ли следует употреблять. Духовная традиция имеет своим заданием передачу определенного духовного опыта в его полной и точной самотождественности.

И духовная практика сегодняшних православных подвижников есть тот же, всегда себе равный исихазм, а отнюдь не неведомый «неоисихазм».

— Каковы основные направления научного исследования исихазма сегодня?

Период интенсивного изучения исихастской традиции на уровне современного научного знания, научных методов, открывшийся в 60-е — 70-е годы минувшего века, слава Богу, можно считать успешно продолжающимся до сих пор, как в исторической, так и в проблемно-богословской области.

Восстанавливается богатейшая картина Исихастского возрождения  XIV века, впервые осуществляются публикации многих важных текстов периода Исихастских споров. В богословской же проблематике я бы выделил прежде всего два направления.

Прежде всего, важные задачи ставит перед нами богословие энергий святителя Григория Паламы: мы еще крайне далеки, увы, от  создания современного православного учения об энергии.

Другой круг задач связан с исихастской антропологией: в ней мы находим целый ряд идей, открытий, находок, ценных для современного понимания человека. Именно в этой области лежат и мои уже многолетние исследования исихазма. Здесь, как я убежден, древняя православная традиция способна подсказать многое и важное современной науке.

— Многим Вы известны прежде всего не как исследователь исихазма, а как переводчик произведений Джойса. Как сочетаются такие разные направления деятельности?

— Джойс — мой собеседник и интимно близкий мне человек уже многие годы. Понятно, что мы никак не сходимся с ним в духовных основаниях. Но у этого ирландца — великолепная проза и глубокая антропология; и мой диалог с ним об искусстве и человеке для меня увлекателен, плодотворен и бесконечен.

Источник: http://www.taday.ru/text/327756.html

Связи старца Иосифа Исихаста и русского монашества

Старец Иосиф Исихаст относится к числу самых выдающихся святых подвижников и почитаемых духовных писателей последнего столетия. Его творения переведены на многие языки. Его писания и его житие со вниманием и любовью читают везде, где только есть православные христиане.

В монастырях эти книги являются излюбленным чтением на трапезе. При этом сам Старец Иосиф считал себя малограмотным (он ведь закончил всего два или три класса начальной школы), может быть, поэтому он и не думал о том, чтобы публиковать свои писания. В то же время он понимал значимость написанного им.

В одном из своих писем, говоря о разных степенях благодатных состояний, он пишет: «И третье состояние – осенение благодатью.

Это…– бла­годать, приводящая к совершенству, которая есть дар великий… Если ты хочешь прочитать об этом, то я, несмотря на свою неграмотность, написал, когда происходили эти действия, рукописную книжечку «Духодвижная труба». Постарайся ее найти»1.

Отсюда видно, что писания Старца Иосифа являются плодом личного благодатного духовного опыта и богодухновенны. Поэтому так важно изучать его духовное на­следие. В нем мы находим путь ко спасению, который для нас начертал наш, можно сказать, современник.

Старец Иосиф родился в 1897 г. на острове Парос, в бедной благо­честивой семье. Бедность была такой, что с малых лет он должен был, оставив учебу в школе, работать сначала на своей малой родине, а за­тем в Афинах. Когда ему было двадцать лет, он прочитал жития святых подвижников и в его душе загорелся огонь любви к Богу и желание им подражать. В 1921 г.

он прибыл на Афон и подвизался там с небольшой братией, в пустынных местах, пещерах и скитах до своего преставле­ния в 1959 г., то есть 38 лет. Его усердие было так велико, что Господь очень быстро подал ему множество благодатных даров: непрестанной умной молитвы, созерцания, рассуждения, любви.

Именно эта лю­бовь не позволила Старцу Иосифу пользоваться дарами Божиими од­ному, он начал делиться ими в своих письмах, которые писал на про­тяжении всей жизни. Эти письма, адресованные монахам и мирянам в Греции, Европе и Америке, являются главным сокровищем, которое нам досталось от Старца Иосифа.

Но и само его житие, описанное его учениками, также является источником вдохновения и примером для всех желающих трудиться ради своего спасения.

Особую любовь к Старцу Иосифу проявили чада Русской Право­славной Церкви. С 1996 г. начали издаваться на русском языке его пи­сания, а в 2012 г. было издано его житие.

Эти книги разошлись общим тиражом более юо тысяч экземпляров, что для последних лет пред­ставляет очень большое число.

Часто можно услышать или прочитать такую ссылку: «Как говорит Старец Иосиф…» В связи с этим осо­бый интерес для нас представляет вопрос о связи Старца Иосифа с русским монашеством.

Всем известны крупные афонские русские обители: Пантелеймо­нов монастырь, скиты Андреевский, Ильинский, Новая Фиваида. Но не меньшие духовные плоды принесли на Афоне русские подвижни­ки и в самых суровых местах обитания: в пещерах и пустынях Афона. Эти русские подвижники были в числе учителей Старца Иосифа. Вот что он о них пишет:

«Мы, сестра моя, когда пришли на Святую Гору, не затворились в одном доме, как обыкновенно поступают многие. Но мы стали искать, звать, плакать. Не пропустили ни горы, ни дыры, ища непрельщенно­го наставника, чтобы услышать слова жизни, а не праздные и тщетные.

Так вот, не осталось ни одного старца-пустынника, от которого мы не получили бы хоть каплю пользы… [Один из них рассказывал,] что он русский и много лет жил на вершине. И каждые десять лет спускался оттуда и встречался с другим пустынником.

И он нам сказал, что как раз в то время, когда мы там были, он ждал его. И мы тоже должны были его увидеть. Но, по-видимому, тот умер в пустыне. Все они бла­гоухали, как святые мощи. И когда я это слышал, разгорался во мне огонь еще больше.

Так вот, я спрашивал, как они едят, как молятся, что видели, что поняли, что видят, умирая»2.

И в другом письме Старец Иосиф пишет: «Тогда было много… святых. [Один из них] был русский. У него день и ночь были непре­станные слезы. Весь парящий и полный созерцания. Он превзошел и многих прежних святых. Он говорил: «Когда кто-нибудь видит Бога, тогда ничего не может Ему сказать, только плачет от радости». Был у него и дар прозорливости, ибо он знал приходивших к нему»3.

Может возникнуть вопрос: как Старец общался с русскими? Не­ужели все они знали греческий? Конечно, живущие в Афонской пу­стыне и скитах русские монахи обычно в той или иной степени вла­деют греческим.

Но общение с русскими для Старца Иосифа не было особой проблемой еще и потому, что его ближайшим сподвижником и постоянным спутником на Афоне был, можно сказать, гражданин России, отец Арсений, который родился в семье понтийских греков.

Его родители, спасаясь от гонений турок, переселились в Россий­скую империю в 8о-е годы XIX века, и здесь о. Арсений жил до 1910 г., до 24-х лет. Поэтому русский язык он знал не хуже, чем греческий (а может быть и лучше, ибо на греческом он говорил с акцентом всю жизнь).

Этим, вероятно, объясняется тот факт, что община Старца Иосифа всегда была тесно связана с русскими. Вот некоторые сви­детельства таких связей.

В начале подвижничества Старца Иосифа и отца Арсения в пустынных местах у подножия Святой Горы « всем их имуществом были подаренные русскими монахами две теплые бурки, которые служили им постелью и которыми они укрывались, неболь­шая торба для сухарей и маленькая медная кастрюлька, чтобы варить собранные дикие травы и коренья»4. Около ю лет они прожили в ски­ту Святого Василия, а в 1938 г. переселились в пещеры неподалеку от

Читайте также:  Распутина против юсупова: зачем на самом деле дочь «старца» судилась с князем

Малого скита Святой Анны. Здесь община прожила 15 лет, до 1953 г., здесь подвиг Старца Иосифа достиг апогея, а его дары раскрылись в наибольшей полноте.

В житии Старца Иосифа рассказывается: «От старых отцов из скита Святой Анны им стало известно о труднодо­ступных пещерах возле Малого скита Святой Анны… В тех пещерах еще недавно жили несколько русских подвижников, и там еще сохра­нились две небольшие цистерны.

Это очень уединенное место было почти никому не известно. Участок ровной земли здесь очень узкий. С одной стороны – скала, с другой – глубокая пропасть. Это дев­ственное место очень понравилось братьям общины Старца Иосифа своим безмолвием. Оно было столь уединенным, что найти их там было трудно»5.

А вот как вспоминает об этом месте о. Ефрем Филофейский, ученик и биограф Старца Иосифа: «Площадка, на которой мы жили, находилась на краю обрыва, и за отсутствием места мы больше ничего там не строили.

В пещерках же, которые там были и где раньше жили русские, могло поместиться два-три человека… Кроме того, сверху часто падали камни и что-нибудь ломали, поэтому мы все время от них укрывались»6. Святой Старец Иосиф по месту своего подвига стал преемником святых русских подвижников, ибо только святой мог прожить в таких суровых условиях.

Преемственность с русскими в месте проживания и вообще тес­ная связь с русскими продолжилась в общине Старца Иосифа и после его преставления. Старец Арсений и отец Харалампий (также родив­шийся в России в 1910 г. и проживший в ней до 1922 г.), когда им ста­ло тесно в Новом скиту, переселились в русскую келью свт.

Николая Белозерку, которая ныне всем известна как Буразери. В Белозерке их радушно, без всякой платы (которая обычно в таких случаях бывает), принял последний остававшийся там русский монах отец Иоанникий.

А когда старец Ефрем Филофейский начал свои труды в США, грече­ские церковные власти чинили ему препятствия, в связи с чем он пе­решел в юрисдикцию РПЦЗ.

Мне лично Старец Ефрем говорил, что встретил там святых людей и никогда бы от них не ушел, если бы гре­ки не умолили его вернуться в греческую юрисдикцию, когда подняв­шийся среди греков шум обеспокоил иерархов Вселенского патриар­хата, после чего они были вынуждены пообещать Старцу Ефрему, что не будут ему мешать основывать монастыри в Америке.

Но вернемся к Старцу Иосифу. Существенное влияние на его молитвенную практику оказала знаменитая русская книга «Откро­венные рассказы странника духовному своему отцу». (В скобках за­метим, что эта книга признается, по количеству переводов и суммар­ному тиражу на всех языках, самым популярным текстом о правосла­вии во всем мире).

На греческий язык она была переведена в середине XX века. Старец Иосиф очень полюбил эту книгу и всем советовал ее читать. В одном из своих писем он пишет: «Покупай «Паломника» и раздавай эти книги нашим братьям-христианам, чтобы они получали духовную пользу»7. Старец называет эту книгу «Паломником», т. к.

в греческом переводе она называется «Οι περιπέτειες ενός Προσκυνητοϋ», «Приключения паломника». Известный исследователь и переводчик А.Г. Дунаев считает, что именно из этой книги Старец взял следующий способ совершения Иисусовой молитвы: «Когда ум привыкнет стоять в сердце, говорит одну молитву при каждом вдохе-выдохе.

«Господи Иисусе Христе» – вдох, «помилуй мя» – выдох»8. В «Откровенных рассказах» мы находим следующее место: «Я начал вводить и изводить Иисусову молитву вместе с дыханием в сердце,., то есть втягивая в себя воздух, с умственным смотрением в сердце,., и говорил: Господи Иису­се Христе, а с испущением из себя воздуха: помилуй мя»9.

В греческих аскетических текстах такие особенности совершения Иисусовой мо­литвы не описываются. Обычно считается, что классические пособия по аскетике написаны древними святыми отцами на греческом языке, но, как видим, современные греческие подвижники охотно учатся и у русских подвижников.

Так происходит обмен духовным опытом между русским и греческим монашеством.

Приведем еще некоторые свидетельства о связях Старца Иосифа с русским монашеством. В1958 г. он пишет своему духовному чаду мо­наху Пантелеймону: «Отец Ефрем сходил в Русский монастырь, как ты ему и написал, и взял там икону у старца Давида».

Речь идет о ста­рожиле монастыря Святого Пантелеймона иеродиаконе Давиде (Цубере; 1905–1987), в схиме – Димитрии, экономе Русского монастыря и его многолетнем представителе в Киноте Святой Горы.

Это была примечательная личность, с ним регулярно переписывался владыка Василий (Кривошеин), архиепископ Брюссельский и Бельгийский10.

Наконец, в житии Старца Иосифа есть и такое свидетельство: «В то время как они (с о. Арсением) бродили по Афону в поисках свя­тых подвижников, они услышали об одном святом монахе в русском монастыре. Это был святой Силуан Афонский.

Старец Иосиф спросил отца Арсения: «Отче, что скажешь, пойдем, повидаем этого подвиж­ника?» Отец Арсений вежливо отказался, но не потому, что не хотел познакомиться со старцем Силуаном.

Дело в том, что он хорошо знал русский язык, поскольку вырос в России, а Старец Иосиф не знал рус­ского, и отцу Арсению было неловко, что он будет говорить, а Ста­рец – слушать.

Однако ученик старца Силуана, приснопамятный отец Софроний (Сахаров), сам их нашел и бывал у них, потому что очень почитал Старца Иосифа. Он говорил, что Старец Иосиф был одним из величайших подвижников, которых он знал на Святой Горе»10.

Плодотворное духовное общение русского и греческого мона­шества продолжается и обогащает обе стороны. Так, русские книги, посвященные Старцу Иосифу, – это не просто перевод с греческо­го.

Русская книга «Моя жизнь со Старцем Иосифом» основана не на греческой публикации, а на расшифровке записанных на магнитофон бесед Старца Ефрема (которые легли в основу и греческого издания, но были существенно отредактированы, – в том числе и сокраще­ны, – греческим публикатором). В русском же переводе эти беседы даны без сокращений, со всей возможной полнотой.

Таким образом, греки могут в дальнейшем при подготовке полного жизнеописания Старца Иосифа использовать наше русское издание. Подобным обра­зом обстоит дело и с русским изданием сочинений Старца Иосифа.

В 2015 году вышло Полное собрание его творений, не имеющее анало­гов на греческом или иных языках. Кроме того, что в нем собрано все ранее публиковавшееся в разных греческих изданиях, здесь опублико­ван и ранее нигде не издававшийся сборник писем.

Какая дальнейшая работа в связи с наследием Старца Иосифа долж­на быть проделана? Она, на наш взгляд, касается двух направлений.

Во-первых, до сих пор нет доступа к рукописям Старца. Это пре­жде всего касается основного собрания его писем, вошедших в сбор­ник «Выражение монашеского опыта», изданных афонским монасты­рем Святого Филофея. В этом издании письма изданы с сокращениями и редакторской правкой, коснувшейся не только орфографии и пун­ктуации, но и содержания писем.

Монах, который так отредактиро­вал тексты Старца Иосифа, видимо, не вполне представлял себе, какое значение приобретут его тексты. В процессе подготовки Полного со­брания творений переводчик заручился письменной рекомендацией Константинопольского Патриарха Варфоломея, в которой содержа­лась просьба к монастырскому начальству предоставить переводчику возможность работать с рукописями.

Но даже такая весомая рекомен­дация не имела соответствующего отклика. К сожалению, руководство монастыря Святого Филофея не очень хорошо понимает, что письмен­ное наследие Старца Иосифа принадлежит всему православному миру, как принадлежит ему и письменное наследие других великих святых, чьи рукописи дошли до нас.

В частной собственности может оставать­ся только материальный носитель текста, бумага с написанным на ней текстом. Но текст великих святых, тем более уже частично опублико­ванный, принадлежит всей Церкви, так как написан Духом Святым для пользы всего народа Божия.

Я думаю, что было бы хорошо русским бла­годетелям афонских обителей предложить монастырю Святого Фило­фея свою помощь в подготовке критического издания всех дошедших до нашего времени его сочинений, хранящихся в этой обители.

Монастырь Ватопед, напротив, хорошо понимает общецерковное значение Старца Иосифа. Им были изданы с научной тщательностью все имеющиеся в их распоряжении писания Старца. Вообще же, хо­рошо было бы греческим и русским почитателям Старца Иосифа со­здать Центр по изучению всего его духовного наследия.

Но есть и еще одно направление работы для русских почитателей Старца в монашеской среде. Как хорошо известно, его ученики, духов­ные сыновья и внуки, стали игуменами и духовниками общежитель­ных монастырей на Афоне и вне Афона, в том числе и на Американ­ском континенте (где в последнее время создано около 2.

0-ти обите­лей). Это сыграло большую роль в духовном возрождении Афона, ко­торое совершалось на протяжении второй половины XX века.

В этих общежитиях ученики Старца Иосифа постарались осуществить на практике основные положения его учения – о послушании, Иису­совой молитве, любви к Богу, Пресвятой Богородице и ближнему… Думаю, к такой же работе призвано и русское монашество. Житие и письма Старца Иосифа читаются в очень многих обителях.

Остается нам приложить усилия, чтобы теория воплощалась в практике. Гре­ки, говоря о благочестии, всегда ставят в пример русских как макси­малистов. И будет хорошо, если этот наш природный максимализм проявится в исправлении нашей монастырской жизни после разру­шительного для нее советского периода.

Может быть, стоит кратко перечислить кое-что из того, что нам нужно исправить прежде всего в нашем устройстве монастырской жизни, в соответствии с теми прин­ципами, которых придерживался Старец Иосиф и придерживаются его ученики:

Келья должна быть индивидуальной для каждого насельника, начиная с послушника. Ведь келья – это место уединенной молитвы, место встречи с Богом и с подлинным самим собой.

Богослужение: на нем ежедневно должна быть вся братия вме­сте с игуменом. Причащение должно быть частым, в среднем – два-три раза в неделю.

Исповедь также должна быть частой, и принимать ее должен только Игумен.

Пост должен быть уставным: в среду и пятницу – без елея, понедельник – постный. В Великий пост – седмичные дни без елея.

Нестяжание: личной собственности и денег быть не должно. Каждый брат должен обеспечиваться всем необходимым за счет мо­настыря.

Келейное правило – это Иисусова молитва и поклоны (а не кафизмы и каноны).

Личные связи с миром и мирскими людьми – этого быть у монахов не должно. Не должно быть личных мобильных телефонов. Желательно, чтобы не было и треб (молебнов и таинств для мир­ских – крещений и венчаний).

Другой пол не должен принимать участия в жизни монасты­ря (напр., на кухне и т.п.). Лучше ему даже не заходить на его терри­торию.

Игумен должен быть единственным духовным отцом братии. Но возможно это только тогда, когда игумен избирается самой брати­ей, а не назначается.

Если мы постараемся в таком духе исправить нашу монастырскую жизнь, тогда и у нас начнется расцвет монашества, который мы наблю­даем в монастырях учеников Старца Иосифа.

* * *

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/svjazi-startsa-iosifa-isihasta-i-russkogo-monashestva/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector