Какие преступления совершали русские солдаты во франции после разгрома наполеона

В записках участника наполеоновских войн артиллерийского офицера А.М. Барановича «Русские солдаты во Франции в 1813-14 гг.» есть рассказ о русском солдате, пожелавшем остаться на житье во Франции: 

Полковника Засядко денщик, довольно смышленый, вздумал из-под ведомства военного освободиться и жить по-французски, пользоваться свободою, убеждая себя, что в настоящее время он не находится в России, под грозою, а в свободной земле, Франции… …

и, пришед к полковнику, сказал: «Отпустите меня! Я вам долее не слуга!» – «Как? Ты денщик: должен служить, как тебя воинский устав обязует!» – «Нет, г.

полковник, теперь мы не в России, а в вольной земле, Франции, следовательно, должны ею (свободой) пользоваться, а не принужденностью!»

Полковник доложил о вольнодумце генералу.

Тот назначил судную комиссию, которая «обвинила его в дерзком посягательстве сделаться свободным французом и в подговоре своих товарищей к сему в противность воинских законов, и потому мнением своим положила: его, денщика, прогнать через 500 человек один раз шпицрутенами, что было исполнено в виду французов, дивившихся нашей дисциплинарии. И этим улучшилась субординация».

Хоть автор записок и утверждает, что этот случай «небывалый в войске и в летописях истории русских войск», в другом месте он же сообщает, что по возвращении из похода русская армия недосчиталась сорока тысяч нижних чинов, «о возвратe которых Государь Александр и просил короля Людовика XVIII», однако король просьбу императора исполнить не мог «за утайкою французами беглецов, и потому ни один не возвратился».

40 тысяч невозвращенцев из армии победителей, и не дворян, а мужиков! И это несмотря на зверскую «дисциплинарию», которую в порядке вещей считали доблестные освободители России от французского ига. Мотив солдата был самый что ни на есть политический: он желал «пользоваться свободой», какую нашел лишь на чужбине.

Об этом же с возмущением писал жене в 1814 году граф Ростопчин:

Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейскаго полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но еще отдают за них своих дочерей.

Сам удалившийся от дел Ф. В. Ростопчин с 1814 года почти до конца жизни жил в Париже.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Источник: https://inosmi.ru/russia/20120909/198868930.html

На Париж! Разгром французов под Фер-Шампенуазом

На Париж! Разгром французов под Фер-Шампенуазом

Это решение вполне укладывалось в наполеоновские планы. Но произошло происшествие, резко изменившее дальнейший ход. Казаки 11(23) марта захватили следовавшего из Парижа к Наполеону курьера с самыми различными депешами от первых сановных лиц империи, включая полицейские донесения, рисовавшие в черном свете сложившуюся ситуацию и царившие настроения среди элиты в Париже.

В их числе находилось письмо от Р. Савари с анализом общественных настроений в Париже, где конфиденциально упоминалось о существовании влиятельной группы, враждебной Наполеону, вследствие чего чрезвычайно опасной при приближении войск противника к столице. Примерно в это же время 11(23) марта казаки генерала барона Ф.К.

Тетенборна из Силезской армии также перехватили почту в Париж от Наполеона, где нашли его письмо Марии?Луизе с описанием его дальнейших планов (565) . Вот как описывает его содержание А.И.

Михайловский?Данилевский: «В оной мы нашли между прочим собственноручное письмо Наполеона к императрице Марии?Луизе, в котором он, рассказывая о победе одержанной над нами под Арсисом, уверял ее, что движением своим на линию наших сообщений удалит нас от Парижа и, присоединив к себе гарнизоны крепостей Меца и Вердена, разобьет нас на берегах Рейна и принудит отступить за сию реку» (566) . Перехваченная корреспонденция сначала попала в руки Александра I, оценившего всю важность полученной информации. Он не только узнал о планах Наполеона, но и убедился в реальности существования в Париже поднимавшей голову роялистской оппозиции. До этого он уже в начале марта встречался с посланцами роялистов из Парижа, например с бароном Э.Ф.А. Витролем (прибывшим под псевдонимом Сен?Венсан), представителем «проницательной парижской партии», заверявшим от имени Ш.М. Талейрана, что союзников там ждут (567) . Но Александр I не доверял информации от подобных эмиссаров, теперь же убедился в ее достоверности. После обдумывания и совещания в Сомпюи с ближайшим военным окружением (генералы М.Б. Барклай де Толли, П.М. Волконский, И.И. Дибич, К.Ф. Толь) от имени российского императора Шварценбергу был предложен следующий план действий: силами двух армий повести параллельное наступление на Париж уже на следующий день, а для того чтобы скрыть это движение, направить против Наполеона лишь отдельный кавалерийский корпус генерал?адъютанта Ф.Ф. Винцингероде, да еще под завесой казачьих отрядов. Конечно, после этого пришлось убеждать Шварценберга в разумности такого предложения, это дело также было не легким, но согласие получили, после одобрения всеми союзными монархами. 13(25) марта Богемская и Силезские армии двинулись на Париж. Среди историков существуют разные мнения об авторстве этого плана, персонально фигурируют все советники Александра I, присутствовавшие на совещании. Но авторство плана – уже второй вопрос, главное, что план был принят к исполнению. Как написал об этом походе русский офицер И.М. Казаков: «Такой рискованный фланговый марш, конечно, не Шварценбергом был придуман, а самим Императором и начальником его штаба Дибичем» (568) . Ему вторил другой офицер?мемурист И.И. Лажечников: «Скоро в военном ареопаге, благодаря совету П.М. Волконского и энергичной воле Государя, решено было не поддаваться на удочку, закинутую ловким рыбаком, а идти твердо, всеми силами, на столицу Франции. Ему оставлен на приманку немногочисленный отряд, который своими усиленными бивуачными огнями должен был представить декорацию большого корпуса, готового дать неприятелю сражение» (569) .

Для Наполеона ситуация на всех театрах военных действий приняла к этому моменту крайне неблагоприятный оборот. Маршал П.Ф.Ш. Ожеро, вместо того чтобы продолжить наступление на Женеву и выйти на коммуникации Шварценберга в Швейцарии, 9(21) марта вынужден был очистить Лион. Левый фланг Богемской армии был таким образом обеспечен. Э.

Богарне продолжал героически сражаться в Италии, но его сопротивление для судеб Франции имело уже второстепенное значение. Войска маршала Л.Г. Сюше оказались запертыми в Каталонии. Маршал Н.Ж. Сульт, теснимый герцогом У. Веллингтоном, отошел за р.

Гаронну, а в оставленном Бордо роялисты уже 28 февраля (12 марта) провозгласили королем Франции Людовика ХVIII. Генерал Н.Ж. Мезон с трудом сдерживал у Лилля войска союзников. Французские гарнизоны в Германии, Бельгии и Франции продолжали держаться, но их силы таяли и уже были на исходе.

Союзники со всех сторон стягивали все туже кольцо своих войск вокруг Парижа. Положение Наполеона было критическим, но он продолжал надеяться на военное счастье и был намерен идти до конца.

Двинувшись на Париж, Богемская и Силезские армии специально шли вблизи друг друга и сразу же столкнулись с французскими войсками, которые направлялись по приказу Наполеона на соединение с ним, но не успели это сделать. В первую очередь это были войска маршалов О.Ф. Мармона и А.Э. Мортье (17–18 тыс. человек), следовавшие от р.

Эн к Марне через Шато?Тьерри, Монмирай, Этож, Ватри, а также дивизии генералов М.М. Пакто и Ф.П.Ж. Аме (5–8 тыс. человек), ранее занимавшие Сезанн. Столкновение произошло при Фер?Шампенуазе 13(25) марта. Сначала авангард Богемской армии под командованием принца Вильгельма Вюртембергского случайно столкнулся с корпусами Мармона и Мортье.

Вюртембергская (две бригады), австрийская (две бригады) и русская кавалерия под началом генерала П.П. Палена (четыре кирасирских, четыре гусарских, пять казачьих и один уланский полки) рано утром атаковала и сбила французов, а затем, несмотря на попытки противника закрепиться на позициях перед городом, обходила их фланги и заставляла отступать.

Услышав канонаду, Барклай к вечеру послал на подкрепление имевшуюся под рукой две бригады русской гвардейской конницы. Маршалы пытались отступать организованно, но начавшийся проливной дождь лишил пехоту возможности стрелять, и ей пришлось отбиваться от кавалерии штыками. Союзники же прорвали и изрубили несколько каре. В целом французы отступали в полном беспорядке.

Оба корпуса потеряли более 5 тыс. человек и почти всю артиллерию. Собрав уцелевшие войска уже за Фер?Шампенуазом, оба маршала, не имея сведений о нахождении Наполеона, сочли за благо начать отход к Парижу.

Более трагически сложилась судьба дивизий генералов Пакто и Аме, в основном составленных из национальных гвардейцев и плохо обученных конскриптов.

Имея на руках приказ идти на соединение с главными силами Наполеона, они, отягощенные огромным обозом, двигались от Сезанна к Ватри (не по самой короткой дороге) и ближе к вечеру севернее Фер?Шампенуаза также неожиданно столкнулись с русской кавалерией генерала Ф.К. Корфа из Силезской армии.

Сначала Корф был подкреплен кавалерией генерала И.В. Васильчикова, а затем сюда прибыл с гвардейскими русскими и прусскими конными полками сам Александр I (вместе с королем прусским и князем Шварценбергом).

Атакованные конницей французы также начали отступление, сначала бросили весь транспорт, затем потеряли все имеющиеся 16 орудий. После семичасового отступления, несмотря на героическое сопротивление французов, при помощи конной артиллерии русские кавалеристы прорвали и изрубили все шесть каре генерала Пакто.

Спастись удалось единицам. Оба командира дивизий и еще пять генералов попали в плен, как и примерно 1500 солдат (большинство раненых). Общие потери французов в этом двойном бою составили 8 – 10 тыс. человек и 75 орудий, у союзников – от 2 до 4 тыс. человек. Против французов в тот день действовало до 16 тыс. конницы, из них – 12 тыс. русских кавалеристов при 94 орудиях.

Бои под Фер?Шампенуазом в российской императорской армии всегда считались днем славы русской кавалерии. Безусловно, это был пример очень удачного боя конницы против пехоты, учитывая очень удобную открытую местность для действия кавалерийских масс.

Фактически союзники за два года своего подавляющего превосходства в этом роде войск впервые смогли эффективно использовать конницу для окружения и разгрома французской пехоты (570) .

Но во многом значение Фер?Шампенуаза оказалось поднятым в литературе благодаря участию в тот день элитной гвардейской кавалерии, да еще на глазах своего императора, принявшего личное участие в одной из атак. Как вспоминал, например, А.И.

Михайловский?Данилевский о действиях Александра I и его конвоя – лейб?гвардии Казачьего полка, оказавшихся перед дивизией Пакто: «Государь велел казакам идти немедленно в атаку, а мне приказал орудия подвести на картечный выстрел. Неприятель выстроил три карея, и началось дело.

Читайте также:  Почему звание лейтенант может быть старше майора

Император с казаками ударил сам лично на первый карей, который невзирая на сильную ружейную пальбу, мгновенно был смят» (571) . Значительная по объему биографическая литература и полковые истории запечатлели на своих страницах многочисленные подвиги полков и персонально участников, но с особым удовольствием описывали личное нахождение в бою Александра I.

Фер?Шампенуаз занимал определенное место и в воспоминаниях русских гвардейских офицеров. Если взять и проанализировать их мемуары, то без труда выяснится, что, например, гвардейская пехота практически не принимала участия в боях 1814 г.

Офицеры гвардейской пехоты могли описывать бесконечные марши и контрмарши, бивуаки, дружеские обеды, бедность деревенских каменных жилищ во французской провинции, враждебное отношение крестьян к войскам союзников и различные бытовые походные подробности, но не бои и сражения, поскольку гвардия в них не принимала участия, а в лучшем случае находилась в резерве. А у их коллег, у многих гвардейских кавалеристов Фер?Шампенуаз являлся единственным боевым эпизодом, о котором они могли реально вспоминать. Таким образом, это сражение оказалось освящено августейшим присутствием и пиететом перед гвардейской славой, затем его значение было приподнято мемуарной и исторической литературой.

После Фер?Шампенуаза две коалиционные армии численностью более 100 тыс. человек, теперь могли почти без всяких серьезных препятствий дойти до Парижа, на их пути не оставалось крупных войсковых соединений противника, способных сдержать и остановить их дальнейшее движение. А.И.

Михайловский?Данилевский, описывая преследование и «бегство удалявшегося неприятеля» к Парижу, упоминает, что среди союзников были и сомневающиеся в удачном исходе этого «великого предприятия»: «Австрийцы, пруссаки, баварцы, виртембергцы и баденцы, идя по стопам русских, верили с трудом, что успех увенчает смелое предприятие наше. Устрашенные многолетними поражениями, им казалось среди самых побед наших, что неприятель расставляет нам сети; мы с трудом влекли их за собою к торжествам, и Государю должно было употребить всю проницательность ума его, всю твердость его характера и вежливость в обращении, свойственную ему одному, которою он всех очаровывал, чтобы вселить в них доверие» (572) .

Следующая глава

Источник: https://history.wikireading.ru/331015

Зверства французов в России

В 1812 году западноевропейская гопота под предводительством Наполеона пошла завоёвывать Россию. Зверства «просвещённых» французов ничуть не уступали зверствам нацистов во время ВОв…

Автор – Владимир Казаков

Французы любили насиловать монахинь и тренироваться в стрельбе по иконам.

Наполеон зверствовал в России не меньше Гитлера. В этом году мы отмечаем 200-летие Отечественной войны 1812 года. Сейчас, благодаря художественным фильмам и книгам, та пора многим кажется невероятно романтичной. Галантные французы, кавалерист-девицы, пардон, мадам, не желаете ли со мной на рандеву? Однако заблуждаться не стоит.

Современники считали Наполеона воплощением дьявола, а в планах у него было целенаправленное уничтожение русского народа. Война 1812 года была совсем другого типа, нежели все войны до неё.

Кроме мощнейшей идеологической, пропагандистской поддержки с помощью прессы, книг, фабрикации слухов, наглядной агитации в картинках, которые вешались на заборах для простых людей, этакий аналог нынешнего ТВ, была проведена крупномасштабная финансовая афёра.

В экономику противника Наполеона – России, Англии и Австрии вбросили огромное количество фальшивых денег. Для дестабилизации финансовой системы врага их выпускали и раньше, но впервые это приняло такой масштабный характер. Это была реальная финансовая война.

Дело поставили с размахом: работали 2 печатных двора в Париже и 2 в Варшаве. Оборудовали даже специальную «пыльную» комнату, в которой свежие банкноты возили по грязному полу, придавая им вид бывших в обращении. Во время оккупации типографию для рублей открыли прямо в Москве, на Рогожской заставе, во дворе старообрядческой церкви.

Сохранилась записка министра финансов Дмитрия Гурьева, где тот сообщал Александру I, что в 1811 году, по имеющимся у него агентурным сведениям, «французы выпустили в Варшаве через посредство Дюка де Бассано и какого-то банкира Френкеля до 20 миллионов рублей ассигнациями достоинством в 100, 50, 25 рублей».

Это 4,5 % всех денег, какие вообще ходили в России! Рубль начал трещать по швам. Некоторые историки считают, что за 1811-1812 годы в экономику России было влито до 120 миллионов фальшивых рублей. Генеральный контролер главного управления ревизии доносил императору Александру I: «Войны Вашей бабушки были игрушкой в сравнении с нынешними… Вы должны остановить эмиссию».

К войне за рубль ассигнациями давали 25 копеек серебром. По качеству исполнения французские фальшивки превосходили оригиналы – отличались голубоватым оттенком бумаги, более чётким водяным знаком, глубоким рельефным тиснением, ровным расположением букв. Это, кстати, и подводило фальшивомонетчиков: отличить их было при желании можно именно из-за качества работы.

Однако незнание французами русского языка привело к забавной путанице букв: «госуЛарственной», вместо «государственной» и «хоЛячей», вместо «ходячей». Но массы – и крестьяне, да и дворяне тоже – были в основном неграмотны, так что такие ошибки сходили с рук. Кстати, и зарплату своим войскам он платил фальшивыми деньгами, на которые его армия толком не могла ничего купить.

Кстати, та же вещь произошла и в 1941 году. В колхозном СССР, где царили натурально-хозяйственные отношения, напечатанные Гитлером фальшивки также не имели успеха. Но вернёмся к наполеоновской афёре с фальшивками. Даже те крестьяне, которые соглашались продавать продовольствие, а таких было немного, отказывались брать бумажные деньги такого номинала.

Французские солдаты, получившие жалованье, не могли его потратить. При отступлении костры замерзающих оккупантов нередко разжигались фальшивыми ассигнациями. Миллионы сгорели. Но часть всё же осталась в стране. После победы для восстановления экономики министры предлагали провести реформу, выпустить новые деньги и таким образом отсечь фальшивки.

После долгих раздумий Александр I отказался от этого плана. Выбрал самый дорогостоящий, зато и самый гуманный способ. Сказал: «Для некоторых моих бедных подданных попавшая им в руки бумажка в 50 или 100 рублей – целое состояние. И я не могу лишить их его…». Император приравнял хождение фальшивых и настоящих денег, изымая их уже только через банки. Только к 1824 году издали указ, что в основном все фальшивые деньги изъяты. Но попадались они до конца 1840-х годов. Россия выстояла не только против вторжения, но и экономической провокации.

В трапезной монастыря в Милане, рядом с церковью Санта Мария делла Грацие, наполеоновские воины устроили конюшню. Здесь находится знаменитая фреска Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Она уже осыпалась, и ядовитые испарения ускорили это осыпание.

 Это чудо я объясняю мыслью, которую сформулировал знаменитый русский публицист Иван Солоневич. Он пишет: «Россия… всегда представляла более высокий тип государства, чем нападавшие на неё государства.

Потому что государственная организация Великого княжества Московского и Империи российской всегда превышала организацию всех своих конкурентов, противников и врагов – иначе ни великое княжество, ни царство, ни Империя не смогли бы выдержать этой борьбы не на жизнь, а на смерть».

К этому можно смело прибавить и Советский Союз, который по тем же причинам выстоял в Великой Отечественной войне. Все войны, которые вёл Запад против России, что в 1812-м, что в 1941-м, что сейчас, только, может, менее заметно, сводились к уничтожению русской, российской цивилизации, самой нации.

Николай Бердяев в «Философии неравенства» метко заметил, что «в нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги и, чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы». Вот они и уничтожали всегда и веру, и камни, и церкви, и рукописи. Чтобы уничтожить суть народа.

Кстати, в результате нашествия погибло величайшее произведение русского народа – «Слово о полку Игореве», множество летописей. Причём Запад всегда декларирует, что несёт нам свою «высокую» цивилизацию. Очень смешно.

Всё равно как бомбёжки Белграда или Триполи насаждали «права человека» и «общечеловеческие ценности»! Неся «факел свободы», Наполеон изуверствовал на нашей земле не меньше Гитлера. Просто у него было меньше времени, всего полгода.

Известна фраза этого глашатая европейских ценностей: «Для победы необходимо, чтобы простой солдат не только ненавидел своих противников, но и презирал их». Солдатам Наполеона офицеры пересказывали агитки о варварстве славянских народов. Именно с тех пор в сознании европейцев сознательно закрепилось представление о русских, как о второсортной, дикой нации.

Вот они и презирали нас. Разрушали монастыри, взрывали памятники архитектуры. Алтари московских церквей умышленно превращали в конюшни и отхожие места. Лютой смертью убивали священников, не выдававших церковные святыни, насиловали монахинь, древними иконами растапливали печи.

При этом солдаты твёрдо знали, что пришли в варварскую, дикую страну и что они несут в неё самую лучшую в мире культуру – европейскую.

Впоследствии, как писали современники тех событий, видя ненависть и пренебрежение к себе со стороны и русского правительства, и русского народа, решивших лучше уступить ему древнюю свою столицу, чем преклониться перед ним, Наполеон приказал, при доставлении в Кремль съестных припасов, вместо лошадей употреблять для этого русских обоего пола, не разбирая ни состояния, ни лет. Банальный грабёж начался ещё с дальних подступов к Москве. В Белоруссии и Литве солдаты уничтожали сады и огороды, убивали скот, чтобы людям не достался, сжигали посевы, чтобы люди умерли от голода. Причём военной необходимости в этом не было никакой, это были просто акции устрашения. Как писал Евгений Тарле: «Разорение крестьян проходившей армией завоевателя, бесчисленными мародёрами и просто разбойничавшими французскими дезертирами было так велико, что ненависть к неприятелю росла с каждым днём». «Мы пришли на Губернаторскую площадь и сомкнули каре против дворца Ростопчина, нам объявили, что весь наш полк назначен нести караул, и никто ни под каким видом не смог отлучаться. Но, несмотря на приказ, через полчаса вся площадь была покрыта всякой всячиной… тут были разных сортов вино, водка громадное количество сахарных голов, немного муки, но хлеба не было». Спустя несколько часов, вернувшись из пикета, Бургонь увидел уже не гвардейцев, а какой-то балаган. «Наши солдаты были одеты кто калмыком, кто казаком, кто татарином… а другие щеголяли в богатых мехах». Правда, Бургонь объясняет всё это тем, что «солдаты входили в дома на площади, чтобы потребовать еды и питья, но, не находя ни души, сами брали, что им нужно». Из мемуаров сержанта роты «велитов» (привилегированные части наполеоновской армии, близкие к гвардии) Ф.Бургонь. Настоящий грабёж и ужас начался 3 сентября 1812 года – на следующий день после входа в Москву, когда официально, приказом, было разрешено грабить город. Дочиста были разорены многочисленные московские монастыри. Солдаты сдирали с икон серебряные оклады, собирали лампады, кресты. Для удобства обзора они взорвали стоявшую рядом с Новодевичьим монастырём церковь Иоанна Предтечи. В Высокопетровском монастыре оккупанты устроили скотобойню, а соборный храм превратили в мясную лавку. Весь монастырский погост был покрыт спёкшейся кровью, а в соборе на паникадилах и на вколоченных в иконостас гвоздях висели куски мяса и внутренности животных. В Андрониевском, Покровском, Знаменском монастырях французские солдаты кололи на дрова иконы, лики святых использовали как мишени для стрельбы. В Чудовом монастыре французы, надев на себя и на своих лошадей митры и облачение духовенства, ездили так и очень смеялись. В Даниловом монастыре ободрали раку князя Даниила и сорвали одежды с престолов. В Можайском Лужецком монастыре хранящаяся здесь икона святого Иоанна Предтечи имеет следы от ножа – французы использовали её, как разделочную доску, рубили на ней мясо. Им мясца — мяска — захотелось!.. От исторических реликвий находившегося на территории Саввино-Сторожевского монастыря дворца царя Алексея Михайловича почти ничего не осталось. Кровать царя Алексея Михайловича была сожжена, дорогие кресла ободраны, зеркала разбиты, печи сломаны, редкие портреты Петра Великого и царевны Софьи похищены. Иеромонах Знаменского монастыря Павел и священник Георгиевского монастыря Иоанн Алексеев были убиты. Священника церкви Сорока святых Петра Вельмянинова били прикладами, кололи штыками и саблями за то, что не отдал им ключи от храма. Всю ночь он пролежал на улице, истекая кровью, а утром проходивший мимо французский офицер «милостиво», как он сам посчитал, «по-христиански» пристрелил отца Петра. Монахи Новоспасского монастыря похоронили священника, но французы потом 3 раза раскапывали его могилу: увидев свежую землю, извращенцы думали, что в этом месте зарыли клад. В Богоявленском монастыре казначея монастыря Аарона извращенцы таскали за волосы, выдёргивали бороду и затем возили на нём грузы, запрягая в телегу.Убийцы. 10-11 октября 1812 года под башни, стены и здания Кремля заложили пороховые мины. Если бы всё случилось так, как хотел создатель современной Западной Европы Наполеон, то Россия потеряла бы символ своей тысячелетней истории. Но Божьим промыслом ночью пошёл дождь, загасил часть фитилей, остальные, рискуя жизнью, потушили москвичи. Однако часть зарядов сработала. До основания была снесена Водовзводная башня, наполовину разрушена Никольская. Частично был разрушен Арсенал, повреждены Грановитая палата, Филаретова пристройка, Комендантский дом. Пострадало здание Сената, а бронзовый Георгий Победоносец, украшавший купол Круглого зала, бесследно исчез. По одной версии, он вместе с ещё двумя предметами, составлявшими гордость Кремля, – орлом с Никольских ворот и крестом с колокольни Ивана Великого – был вывезен в обозе «цивилизованных» оккупантов. До сих пор эти исторические реликвии не найдены. Уходя из Москвы, какие-то дегенераты пытались взорвать ещё и Новодевичий, Рождественский, Алексеевский монастыри. Тут тоже случилось чудо: монахам удалось вовремя потушить огонь и тем самым спасти свои обители. Ведь очевидно, что пожар Москвы был устроен оккупантами! Просто после Отечественной войны 1812 г. масоны распустили слух о том, что это сделали не варвары, а партизаны.

Читайте также:  Почему в титуле николая ii не было указано, что он русский царь

Это только штрихи к поведению оккупантов. Вся правда ещё страшнее. Что творили уже обречённые захватчики, отступая, вообще не поддаётся здравому смыслу.

Развращённые французские офицеры принуждали крестьянок к оральному сексу, что для многих девушек и женщин было тогда хуже смерти.

Несогласных с правилами французского поцелуя убивали, часть сознательно шла на смерть, вгрызаясь зубами в плоть маньяков. Отступая, варвары тысячами расстреливали пленных.

Но, несмотря на это, к больным и раненым врагам россияне относились сочувственно. В Новодевичьем монастыре заболевших французских солдат лечили, а в Рождественском делились с голодными оккупантами своей пищей. Рассказывая об этом, одна из монахинь пояснила: «Опять же жаль их, сердечных, не умирать же им голодною смертью, а шли ведь они на нас не по своей воле».

  Добр русский человек. Иногда даже излишне. Видимо, и поэтому огромная часть войска Наполеона осталась в России просто жить. По разным причинам. Большинству русские люди помогли Христа ради, подобрав их обмороженными и голодными. С тех пор появилось на Руси слово «шаромыжник» – от французского «cher ami» (дорогой друг).

Оккупанты перевоспитались, стали дворниками, швейцарами. Образованные выбились в преподаватели французского. Мы прекрасно помним их по многочисленным дядькам, гувернёрам, замелькавшим в русской литературе после 1812 года..

Они вполне прижились в России, стали совсем русскими, явившись родоначальниками многих известных фамилий, вроде Лурье, Машеровы (от mon cher – мой дорогой), Машановы, Жанбровы. Берги и Шмидты с многочисленными детьми – тоже в основном из наполеоновских немецких солдат.

Интересна и во многом одновременно типична судьба Николая Андреевича Савина, или Жана Батиста Савена – бывшего лейтенанта 2-го гвардейского полка 3-го корпуса армии маршала Нея, участника Египетских походов, Аустерлица. Последнего солдата той Великой армии. Он умер, окружённый многочисленным потомством, в 1894 году, прожив 126 лет.

Преподавал в Саратовской гимназии более 60 лет. Он до конца дней сохранил ясность ума и помнил, что одним из его учеников был не кто иной, как Николай Чернышевский. Он вспоминал очень характерный эпизод, как его захватили в плен казаки Платова.

Разгорячённый Платов немедленно дал ему в морду, потом велел напоить водкой, чтобы не замёрз, накормить и отправить в тёплый обоз, чтобы пленник не простудился. И потом постоянно справлялся о его здоровье. Вот такое было отношение России к поверженному врагу. Поэтому они и оставались в России десятками тысяч. Подробнее: http://via-midgard.info/news/in_midgard/22074-francuzy-v-rossii-nemcy-vo-francii.html

Источник: https://baikmonarchist.livejournal.com/210535.html

Французская тактика против французов, или Как русские победили Наполеона

Армия Французской республики одержала немало побед над самыми лучшими войсками Европы.

Ещё недавно казалось, что революция будет подавлена: в июле 1792 года герцог Брауншвейгский гордо диктовал свой знаменитый «Ультиматум», объявлявший народ Франции мятежниками и грозивший им страшными карами. Пруссаки стояли на Рейне, а в сентябре дошли до Вердена.

Но уже осенью картина резко изменилась. Республиканские части одержали победу при Вальми, начали поход в Бельгию и наступление на Рейне.

В следующем году революционные полубригады освободили захваченный англичанами Тулон и устроили наступление в Савойе. В 1794 году французы создали марионеточный режим в Голландии, заняли Флоренцию и Пьемонт. А в 1796 году началась победная Итальянская кампания, вознёсшая на вершину славы молодого генерала Бонапарта.

Не от хорошей жизни

Многочисленные победы французов связывают с военной новинкой, впервые массово применённой в ходе боёв, — тактикой колонн. Причём — что особенно интересно — появилась она не потому, что революционная армия была самой передовой. Совсем наоборот.

«Необученные батальоны не могли удержать равнение в линиях и превращались в толпы стрелков, ведущих частый огонь без команды, другие, шедшие за ними, сбивались в подобие колонн, «так как всё равно не собирались стрелять“, и решительно шли вперёд», — пишет историк О. Соколов.

Плохо обученные бойцы, попавшие в армию в ходе массового призыва, не могли сравниться по автоматизму действий и вымуштрованности с солдатами профессиональных армий Европы и поэтому были вынуждены импровизировать. Так естественное желание спастись от пуль за спинами товарищей превратилось в эффективнейший тактический приём.

Как это работало?

Импровизация очень неплохо сработала, и французская армия, имея весьма посредственный уровень выучки, быстро начала громить ранее непобедимых врагов. Те же пруссаки, оказавшиеся французам не по зубам в Семилетнюю войну, были многократно биты «революционным сбродом», который немецкие генералы открыто презирали.

Одним из первых удачных примеров применения атаки колоннами стало сражение при Жемаппе в 1792 году, где генерал Дюмурье разбил австрийскую армию. В начале боя французский боевой порядок был выстроен во всем привычные линии.

Это было проще для командиров, которые учились именно так разворачивать войска, и позволяло избежать больших потерь от артиллерийского огня.

Когда прозвучал сигнал к атаке, стоявшие в центре батальоны быстро перестроились и начали решительно наступать на врага.

Всего за двести шагов до ощетинившихся штыками линий неприятеля генерал Дюмурье приказал снова развернуть колонны в линии и атаковать австрийцев уже в развёрнутом порядке. Это помогло избежать больших потерь от ружейного и артиллерийского огня на минимальной дистанции.

От революции к империи

Однако чем дальше, тем более профессиональной становилась французская армия. Солдаты первых лет консульства, а затем империи были уже не те юнцы, что сбивались в колонны, чтобы преодолеть страх.

При этом в вопросах тактики наполеоновской армии царил поразительный консерватизм.

Вплоть до конца империи продолжал действовать «Полевой устав 1792 года», который представлял переписанный с небольшими изменениями устав королевской армии, изданный ещё в 1778 году.

Именно в военном уставе 1792 года появилась концепция «колонн к атаке» — собственно, то самое плотное построение из множества шеренг, придуманное ещё французскими военными теоретиками XVIII века, а затем интуитивно превратившееся в оружие победы революционных войск.

По мере того, как в армии увеличивалось число ветеранов, прошедших несколько кампаний, французы всё чаще возвращались к линейному построению.

Такой боевой порядок был более привычен для офицеров, унтер-офицеров и поддерживался военным уставом, считавшим именно линию основным боевым построением.

Смешанный боевой порядок

Хотя при империи линейная тактика пережила своеобразный ренессанс, чаще всего использовался смешанный тип построения — когда атакующие шеренги сочетались с поддержкой в виде стрелковых линий. Именно так были одержаны почти все победы Наполеона.

Пример полностью линейного построения встречается лишь один раз в небольшом сражении 1807 года при Майде, в Калабрии, где французы сражались с английским экспедиционным корпусом. Что характерно, попытавшись атаковать британцев развёрнутым строем, французы проиграли бой и понесли тяжёлые потери.

Во всех остальных случаях — от Аустерлица до Ватерлоо — Наполеон применял то, что французы называли Ordre Mixte («смешанный боевой порядок») — тактический приём, придуманный графом де Гибером.

Согласно этому правилу, армия в бою принимала следующий вид: новобранцы или просто хуже обученные части выстраивались в плотные колонны, дающие солдатам «чувство локтя» и ощущение уверенности в собственных силах. Ветераны строились в линию из трёх шеренг, которая шла вместе с колоннами, прикрывая их плотным ружейным огнём (напомню, что колонны могли эффективно атаковать только «в штыки»).

А что в россии?

Вплоть до завершения наполеоновских войн основным документом, описывающим тактику русской армии, был Устав 1796 года, изданный ещё при императоре Павле I. Этот устав вовсе не был так плох, как порой утверждают о всех павловских нововведениях. Это был добротный документ, типичный для европейской армии того времени, созданный с учётом военного опыта последней большой войны — Семилетней.

В уставе 1796 года присутствовали даже взводные колонны, которые, впрочем, использовали более для маршей, чем для боя. Именно их в сражениях Итальянской кампании 1799 года применял А. Суворов.

Причём как раз на французский манер, в сочетании с линейным построением поддержки. Но использование колонн в бою было «неофициальным» и зависело от желания командующего армией. В основе учения лежала линейная тактика.

Опыт больших кампаний 1805–1807 года заставил изучать французский смешанный строй с гораздо большим вниманием.

Как русские снова превзошли своих учителей

В 1807 году вышла работа «Опыт начальной тактики», где впервые официально допускалось использование атакующих колонн. В 1810 году увидела свет книга «Опыт высшей тактики», в которой концепция нашла даже более полное воплощение, чем у французов.

Читайте также:  Арса: почему русские убивали всех иностранцев, пришедших в этот город

«Для составления боевого порядка армии надлежит всегда употреблять движение в колоннах, потому что наступление линией (из-за медленной скорости) даёт неприятелю время переменить его расположение».

Документ прямо ссылался на опыт Суворова, рекомендовавшего использовать смешанный строй для атаки французских сил. В уставе, изданном в 1811 году, колонны уже становятся привычным инструментом командира на поле.

Таким образом, получилась парадоксальная картина. Французская армия использовала смешанный строй, почти не имея описывающих эту тактику документов, в полуофициальном порядке.

В то время как русская армия, столкнувшись с достойным противником, очень быстро приспособилась и не только освоила наполеоновские уроки, но и обобщила их в ряде теоретических работ, над которыми работал целый военный комитет под руководством цесаревича Константина.

Именно в гибкости, готовности к реформам и в способности быстро осваивать самые передовые военные идеи заключался ключ к успехам русской армии в Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах 1813–1814 годов, завершившихся полным разгромом империи Наполеона.

Источник: https://warhead.su/2019/07/24/frantsuzskaya-taktika-protiv-frantsuzov-ili-kak-russkie-pobedili-napoleona

Оправдательный приговор Наполеону

Федерация французских дебатов проведёт «судебный процесс» над Наполеоном в июне в канун 200-летия разгрома «Великой армии» в битве при Ватерлоо.

Вынужденный повторно отречься от престола Наполеон Бонапарт, напомнили устроители слушаний, был сослан летом 1815 года на остров Святой Елены, так и не получив права отстаивать свои интересы в ходе открытого судебного процесса. «Наша цель — совершить путешествие в прошлое и поощрить интерес соотечественников к истории», — цитирует главу общественной федерации Ромена Дешарна ТАСС.

Будучи уже изгнанником на острове Святой Елены Наполеон, согласно дневнику графа Эммануэля де Лас-Каза, называл Русскую кампанию роковой ошибкой в своей жизни.

«Этой знаменитой войны, этого смелого предприятия я не хотел, у меня не было желания сражаться, — убеждал он своего секретаря.

— Не было такого желания и у Александра, но сложившиеся обстоятельства толкнули нас навстречу друг другу: рок сделал остальное».

Открыто сожалея о противостоянии с Россией, Наполеон не скрывал, кого он считал своим врагом. «Я умираю до срока, убитый английской олигархией и ее наемным палачом», — продиктовал он незадолго до смерти.

Между тем, пока во Франции готовится театрализованный «суд» над Наполеоном с явным «оправдательным подтекстом», некоторые российские историки так же спешат обелить и даже героизировать этого государственного деятеля.

За этими попытками как бы забывается тот огромный ущерб, который он причинил России. В частности, как-то мало вспоминается о том, что только мирных жителей в России от рук наполеоновских солдат было убито около полумиллиона.

В этом плане вполне можно провести некоторые параллели между действиями Наполеоновской армии и действиями армии Вермахта. О том, какую роль в истории России и Европы сыграли Наполеоновские войны, рассказывает кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института Российской истории РАН Евгений Мезенцев.

— Наполеона часто сравнивали с Гитлером в годы Великой Отечественной войны. Это, конечно, не совсем правомерное сравнение, хотя определённые аналогии просматриваются.

Гитлер был целиком реакционный деятель. Ничего прогрессивного он не сделал. А Наполеон всё же проводил прогрессивные для своего времени буржуазные реформы во Франции и в завоёванных государствах.

Даже сейчас, спустя 200 лет, трудно сказать, чего больше было в его деятельности для Европы — положительного или отрицательного. Ясно только, что в 1814 году в Европе была очень велика озлобленность на Наполеона за развязанные им войны.

Общие потери только французов, по оценкам историков, составили от полутора до двух миллионов человек. И примерно столько же погибло жителей других европейских государств, включая Россию.

Но прошли каких-то 20−30 лет, и новые поколения, родившиеся уже после эпохи Наполеоновских войн, начали понемногу идеализировать главного их виновника. Особенно это было заметно в самой Франции.

Там всё больше говорили, что Наполеон был гениальным полководцем, что он ввёл Гражданский кодекс, который потом заимствовали другие европейские страны, и который с некоторыми правками действует до сих пор. При этом обходили молчанием все жертвы, которые понесла Европа в ходе этих войн.

Уже в 19 веке начали рассуждать о том, что вот Наполеон был первым объединителем Европы. Хотел ввести единый закон, единую монету и т. д. А сегодня доходят до того, что утверждают, что империя Наполеона была неким прообразом Евросоюза. Но при этом забывают, что «объединял» он Европу насильственным путём.

Сначала завоёвывал государства, а потом навязывал им французские законы, ни у кого не спрашивая, надо ли им это или нет. Так что теория «единой наполеоновской Европы» во многом основана на исторических подтасовках.

«СП»: — Сегодня что-то подобное некоторые историки пытаются говорить и про Гитлера, который, дескать, объединил Европу…

— Да, и тут очень много натяжек и откровенного лицемерия. И сам Гитлер оправдывал откровенную агрессию против соседних стран схожими теориями. Редкий политик откровенно называет свои действия агрессией, обычно это прикрывается каким-то теоретическим облагораживающим обоснованием.

На самом же деле народы тех стран, которые хотя бы несколько лет пробыли под наполеоновским игом, были очень злы на французов. Сам Наполеон на первых порах, возможно, и имел прогрессивные благородные намерения. Но его солдаты вели себя крайне разнузданно.

Они двадцать лет воевали на чужой территории. За это время они привыкли жить грабежом, насилием. Опять же с некоторой натяжкой можно сказать, что они вели себя, как гитлеровские солдаты на оккупированных территориях. Этакие фашисты 19-го века.

Доходило до того, что они разрывали могилы знатных людей, чтобы сорвать со скелетов драгоценные перстни. В России были случаи, когда они ради «шутки» распинали малолетних девушек в церковных алтарях. Пытали в Испании монахов и т. д.

Именно такое их поведение и вызывало народную ненависть, которая выливалась в партизанские движения в России и Испании.

Дисциплина в наполеоновской армии была весьма условная. В основном она действовала во время сражений. Но как только французы захватывали какой-то город, начинались грабежи и бесчинства. И даже честные офицеры не могли с этим ничего поделать.

Например, когда французы заняли Москву, некоторые офицеры пытались остановить пьянство и грабежи. Однако они были просто убиты своими солдатами. Да и сам Наполеон издал несколько указов во время нахождения в Москве о том, что пора прекратить грабежи. Но и его мало кто послушал.

Особенно разнузданно вела себя знаменитая наполеоновская гвардия, которая считала, что ей всё позволено.

«СП»: — Ясно, что Наполеон не выдвигал расовой идеи превосходства французов над другими нациями. Однако было ли у французов в тот момент ощущения себя «высшей нацией» по отношению к остальным?

— Да, конечно. Прослеживались некие зачатки чувства расового превосходства над другими европейскими народами, не говоря уже про народы Африки и Азии. Мы, дескать, передовые, у нас была буржуазная революция. А все эти немцы, итальянцы — они отсталые, феодальные. Что уж говорить про русских, они и вовсе дикари, «недочеловеки».

Отчасти этим и объясняется такая разнузданность французов в России и других европейских странах. Мол, нечего стесняться людей, стоящих на низшей ступени развития.

«СП»: — По оценкам историков, в западных областях России последствия наполеоновского нашествия ощущались до конца 19-го века. Французы хоть каким-то образом компенсировали России ущерб от своего вторжения?

—  В том-то и дело, что Россия в лице императора Александра Первого проявила даже чрезмерное великодушие. Сами французы удивлялись, что мы не потребовали никаких компенсаций за нанесённый нам огромный ущерб. Наши союзники, например, Пруссия настаивали на выплате контрибуции.

Пруссаки были очень злы на французов за то чувство национального унижения, которое им пришлось пережить. Когда антинаполеоновская коалиция второй раз брала Париж, прусские солдаты требовали, чтобы им было позволено разграбить и сжечь столицу Франции.

И только подошедшие русские войска остановили их от этого.

«СП»: — Чем было вызвано такое благородство российского императора, оно сыграло положительную или отрицательную роль?

— Ну, это вообще у нас черта национального характера. С фашистской Германии мы тоже взяли достаточно скромные репарации. К тому же сказалось либеральное воспитание императора Александра.

По своим взглядам он был более прогрессивен, чем Наполеон. Первым в мире запретил рабство негров.

Другое дело, что он, к сожалению, так и не решился отменить Крепостное право в России, опасаясь возмущения дворянства.

Александр идеалистично рассуждал, что благородство России заставит французов с симпатией относиться к нашей стране. На первых порах это действительно так и было. Французы носили Александра буквально на руках, даже предложили ему остаться, стать монархом Франции.

«СП»: — Это, однако, не помешало французам участвовать в Крымской войне против России…

— Да, сегодня мы понимаем, что чувство благодарности длится в политике очень недолго. Даже если сам народ благодарен России, как это было, например, с болгарами, политики всё равно направят его туда, куда нужно им.

Людовик 18 практически сразу забыл, что только благодаря русской армии оказался на французском троне, и вёл себя довольно неблагодарно по отношению к Александру.

Это, кстати, была идея Англии — сделать императором Франции человека, который с неприязнью относился к России.

«СП»: — Насколько можно верить словам Наполеона, сказанным в конце жизни, о том, что война с Россией была роковой ошибкой, и на самом деле он не хотел этой войны, и лишь роковое стечение обстоятельств…

— Я думаю, это не более чем лицемерная демагогия. Наполеон вообще любил ссылаться на «роковые обстоятельства». Мол, он не хотел, а его что-то влекло в поход на Россию. Это как в анекдоте: плачу, но делаю… Я воевать не хотел, но почему-то армия моя год за годом придвигалась всё ближе к России.

Стоял у Немана и, сам не знаю почему, дал приказ перейти российскую границу. А при этом пообещал пруссакам Прибалтику, полякам — Польшу до Днепра, туркам — Крым и Южное Причерноморье, австрийцам — Волынь и т. д.

Кстати, незадолго перед Отечественной войной 1812 года Наполеон в кругу приближённых говорил, что образованное Варшавское герцогство — пистолет приставленный к груди России. После такого оправдываться роком — просто смешно.

«СП»: — А слова Наполеона о том, что именно Англия направила его на Россию?

— Безусловно, Англия была заинтересована в том, чтобы стравить Россию с наполеоновской Францией, отвести удар от себя. Это их традиционная тактика — воевать чужими руками до момента, когда можно вмешаться и пожинать лавры победителя.

Кстати, Англия вела себя не лучше наполеоновской Франции, претендуя на роль мирового гегемона с помощью своего флота. Но Франция была для нас опасней, поскольку Россия столь огромная страна, что одним флотом победить нас невозможно. Морская торговля у нас была слабо развита.

Английская гегемония на море Россию мало затрагивала, поэтому на тот момент мы и пошли на союз с Британской империей.

«СП»: — А что касается «английской олигархии», как главного врага Наполеона?

— Это тоже такая отговорка. Свои войны против Австрии и Пруссии Наполеон объяснял тем, что это, дескать, сателлиты Англии, а их солдаты попросту английские наёмники, которые за деньги «бездумно» сражаются против Франции.

Сейчас некоторые российские историки, как Олег Соколов, например, так влюблены в Наполеона, что совершенно некритично относятся к его словам. Можно сказать, просто транслируют его воспоминания, где он выгораживает себя.

Между тем, экономика России так полностью и не оправилась от наполеоновского вторжения до самой Крымской войны. Обычно говорят, что Россия потеряла в Наполеоновских войнах 200 тысяч солдат.

Но забывают о почти полумиллионе погибших мирных жителей, включая детей и женщин. Когда французы отступали, они тоже, как и фашисты применяли тактику выжженной земли.

Чего стоит только одна попытка их уничтожить Московский Кремль.

Поэтому попытки облагородить Наполеона некоторыми российскими историками, на мой взгляд, неуместны.

Необходимо напоминать и сегодня — Наполеон был агрессором, его войска вели себя жестоко по отношению к тем, с кем они воевали.

И, кстати сказать, сколько бы мы ни старались выглядеть в глазах европейцев рыцарями, нас всё равно считают варварами, создают в глазах европейского обывателя именно такой образ русских. Вспомните хотя бы миф о двух миллионах изнасилованных немок после разгрома фашистской Германии.

Те западные политики, которые всё это инициируют, никогда не будут заинтересованы в том, чтобы отблагодарить Россию за её благородство. Да, и на Западе есть объективные историки, которые пишут правду о России. Но их единицы. Остальные просто выполняют политический заказ своих властей.

Иллюстрация: картина Наполеон в горящей Москве, 1841, Альбрехт Адам.

Источник: https://svpressa.ru/war21/article/122727/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector