Каких женщин брали в гарем крымские татары

Итак, добро пожаловать в Гарем Османского султана!

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Историям о безумных оргиях в турецком гареме мы обязаны не столько азиатскому распутству, сколько сексуальному голоду европейцев, измученных пуританской моралью.

«Что такое Дон Жуан и его mille e tre по сравнению с султаном? Второразрядный искатель приключений, обманутый обманщик, чьи скудные желания — капризы нищего — исчерпываются горсткой возлюбленных… Что за жалкая участь — шататься при луне с гитарой за спиной и томиться ожиданием в обществе полусонного Лепорелло! А султан?! Он срывает лишь самые чистые лилии, самые безупречные розы в саду красоты, останавливает взгляд лишь на совершеннейших формах, не запятнанных взглядом ни единого смертного…».

Каких женщин брали в гарем крымские татары

В 1218 году орды Чингисхана обрушились на Среднюю Азию. Спасая свою жизнь от монгольской сабли, побросав весь скарб, все, кто жил на территории государства Кара-Киданей, устремились на юго-запад. Среди них было и небольшое тюркское племя кайы. Спустя год оно вышло к границе Конийского султаната, занимавшего к тому времени центр и восток Малой Азии.

Сельджуки, населявшие эти земли, как и кайы, были тюрками и верили в Аллаха, поэтому их султан счел разумным выделить беженцам небольшой пограничный удел-бейлик в районе города Бурса, в 25 км от побережья Мраморного моря.

Никто тогда и представить себе не мог, что этот крошечный участок земли окажется плацдармом, с которого будут завоеваны земли от Польши до Туниса.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Да, речь идет об Оттоманской (Турецкой) империи и турках-османах, как принято называть потомков кайы. И чем дальше распространялась власть турецких султанов в последующие 400 лет, тем роскошнее становился их двор, куда стекалось золото и серебро со всего Средиземноморья.

Воистину, они были законодателями мод и образцом для подражания в глазах правителей всего исламского мира. И, конечно, притчей во языцех был султанский гарем.

В это легко поверить, достаточно один раз побывать на женской половине султанского дворца Топкапы в Стамбуле: это даже не город, это — целое царство.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

О чем мечтать в гареме

Вообще, слово «гарем» (haram) — не турецкое, а арабское. И обозначает оно всё, что запретно, тайно или недоступно, в частности часть дома, где жили жены и наложницы хозяина.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

По-турецки гарем назывался «сараем» (saray), то есть большим домом или дворцом. Отсюда и французское «сераль», как любили называть покои султана в Европе в XVIII–XIX веках, рисуя в своем воображении сладострастный образ огромного публичного дома.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Однако это были всего лишь праздные домыслы, хотя число султанских рабынь действительно не может не впечатлить. Так, при Мехмеде III их было около пяти сотен. Пополнялся сераль пленницами, захваченными в военных походах, купленными на невольничьих рынках или подаренными султану его приближенными.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Обычно брали черкешенок, которыми тогда называли всех жительниц Северного Кавказа.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

В особой цене были славянки. Но в принципе в гареме мог оказаться кто угодно. Например, там провела большую часть своей жизни француженка Эме де Ривери, кузина Жозефины Богарне, будущей жены Наполеона.

В 1784 году по пути из Франции на Мартинику она была захвачена в плен алжирскими пиратами и продана на невольничьем рынке. Судьба была к ней благосклонна — позже она стала матерью султана Махмуда II.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Обычно возраст молодых рабынь составлял 12–14 лет. Их отбирали не только по красоте и здоровью, но и по уму: «дурочек» не брали, ведь султану был нужна не просто женщина, но и собеседница. Девушек, которым выпал шанс попасть в гарем, прежде всего осматривала повитуха и доктор.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Более того, служители гарема в первую ночь внимательно наблюдали за девушками-кандидатами в наложницы: храпит она или нет и насколько глубокий у неё сон. В гареме находились не только красавицы. Так же там были карлики, немые и шуты, которые прислуживали Падишаху и его семейству.

Поступившие в гарем проходили двухгодичное обучение под руководством кальф (от турецкого kalfa — «начальник») — старых опытных рабынь, помнящих ещё дедов царствующих султанов.

Девушкам преподавали Коран (все попавшие в гарем принимали ислам), танцы, игру на музыкальных инструментах, изящную словесность (многие одалиски писали хорошие стихи), каллиграфию, искусство беседы и рукоделие.

Особо стоит сказать о придворном этикете: каждая рабыня должна была знать, как наливать своему господину розовую воду, как подносить ему туфли, подавать кофе или сладости, набивать трубку или надевать халат.

  • Через два года девушку ждал экзамен, который принимала сама Валиде-султан — мать царствующего султана, первый человек в гареме.
  • Не сдавшие отправлялись на кухню и в дворницкие, сдавшие — становились джарийе, потенциальными наложницами султана.

Мы говорим потенциальными, потому что далеко не каждой выпадало счастье разделить с султаном ложе. Многим суждено было прожить свой век в тоске и ревности. Правда, если одалиска в течение девяти лет так и не познала султана, её старались при первой возможности выдать замуж за какого-нибудь чиновника, обеспечив хорошим приданым и вернув свободу.

Вообще, к гаремным рабыням отношение было вполне заботливым и внимательным. Даже самой последней джарийе из султанской казны всегда выдавалось денежное содержание на косметику, наряды и сладости, а на праздники делались дорогие подарки.

Те, кто не впал в депрессию, тоскуя о родном доме, мечтали стать гёзде (gözde — любимая, пользующаяся благосклонностью), то есть теми, с кем султан провел хотя бы несколько ночей. Но даже если это была всего одна ночь, статус одалиски резко повышался, ей полагалось повышенное содержание, более комфортабельные покои и несколько черных рабынь.

Численность гёзде обычно не превышала сотни. Такое счастье могло выпасть одалиске в любой момент: султан мог положить на нее глаз в самом начале, когда ему представляли сдавших экзамен джарийе, или во время прогулки, или на торжестве, где прислуживала будущая счастливица. Тогда султан посылал своей избраннице подарок и букет цветов — это означало, что он ожидает её сегодня ночью.

Понравившись султану, гёзде получала шанс стать икбал (ikbal — счастливая), то есть фавориткой. Их было относительно немного: у Махмуда I их было пятнадцать, а Селима II — девять. Можно представить, насколько отличался уровень жизни фавориток-икбал от других рабынь.

Если же гёзде или икбал беременели и приносили султану сына или дочь, они становились кадинами (kadin — женщина, мать), небожительницами гарема, ну, а самым счастливым выпадала честь стать султанскими женами — кадин-эфенди.

Жен у султана было четыре, больше не позволяли законы шариата (количество рабынь не ограничивалось). Но с точки зрения мусульманского права, статус кадин-эфенди отличался от статуса замужних женщин, обладавших личной свободой.

«Замужняя женщина в Турецкой империи, — писал Жерар де Нерваль, путешествовавший по Востоку в 1840-е годы, — имеет те же права, что и у нас и даже может запретить своему мужу завести себе вторую жену, сделав это непременным условием брачного контракта […] Даже и не думайте, что эти красавицы готовы петь и плясать, дабы развлечь своего господина — честной женщине, по их мнению, не пристало обладать подобными талантами». Турчанка вполне могла сама инициировать развод, для чего ей было достаточно лишь представить в суд свидетельства плохого с ней обращения.

Первые султаны ещё брали в жены принцесс из соседних государств, но вскоре эта практика прекратилась: агрессивная политика Турции не предполагала никаких долговременных союзов, основанных на брачных связях. С кадин-эфенди все было гораздо проще: никаких контрактов и обязательств.

Именно отсутствие контракта позволяло султану отправлять рассердившую его жену в Старый дворец, а на её место брать новую. Но такое бывало крайне редко и вовсе не означает, как полагали европейцы, что со своими женщинами султаны обращались исключительно как с неодушевленными предметами.

Конечно, султаны зачастую были деспотичны, но их сердцам были ведомы и нежность, и привязанность, и страсть. А уж как представляли себе гаремный секс! Ведьмы на шабаше, наверное, застеснялись, если бы им рассказали о нем. Чего стоит один де Сад (Donatien Alphonse François de Sade, 1740–1814).

Все дело в том, что европейские путешественники и дипломаты так и не смогли разобраться в исламской сексуальной культуре, произвольно истолковав её принципы.

Секс во имя Аллаха

В сравнении с Европой, отношение к сексу в исламской цивилизации было принципиально иным. В христианском мире физическое удовольствие от любви даже с законной супругой всегда воспринималось как некое маргинальное состояние, которое незаметно заводит в трясину смертных грехов. Ведь в Эдеме секса не было.

Он появился после грехопадения и то лишь с одной определенной задачей — воспроизводством рода. В исламе же секс представлялся естественным продолжением любви духовной: «Если ты не любил и не знал страсти, то ты — один из камней пустыни» (аль-Ансари, XI век). С аль-Ансари был согласен и аль-Газали, известный толкователь священных текстов из Хорасана.

В своем труде «Счастливый мусульманский брак» он писал, что без соития любовь ущербна. Отказываясь от нее, мусульманин отказывается от дара, ниспосланного ему Всевышним, что означает его оскорбление.

Именно поэтому в исламской культуре, в отличие от европейской, не было культа платонической любви, равно как и узаконенной практики монашеского аскетизма — ведь сам Мухаммед запретил своему сподвижнику Усману ибн Мазуну идти по пути полового воздержания с целью полностью посвятить себя служению Аллаху.

И если по европейским средневековым представлениям при соитии рядом с любовным ложем всегда должны были крутиться бесы, дабы распалить воображение партнеров и тем самым ввести их в грех мысленного блуда, то в исламе любящие находились под благословением Всевышнего.

Если на Руси перед тем, как познать женщину, снимали нательный крест, то на Востоке произносили басмалу: «Бисмиллахир-рахманир-рахим» («Во имя Аллаха Милостивого ко всем на этом свете и лишь для верующих в День Суда»).

Тем, кто придерживался этого обычая, Мухаммед обещал, что ангелы, записывающие наши деяния, беспрерывно будут записывать им благие деяния до тех пор, пока они не совершат обязательное купание (посткоитальное омовение).

И если вследствие этого сближения произойдет зачатие и родится ребенок, то им запишется столько же добрых дел, сколько раз будет дышать этот ребенок и последний из числа его потомков. Именно это полноправие секса европейцы интерпретировали как разрешение интимной распущенности. На самом деле это было не так.

Напротив, в гаремах никогда не было и не могло быть тех оргий, в которые погрузилась европейская аристократическая богема в XVIII веке, уверенная, что в этом она подражает султанам Турции. Последние же никогда не сомневались в том, что хуже, чем отказаться от дара Аллаха, может быть только одно — осквернить этот дар.

Поэтому в стамбульском гареме соблюдались все ограничения, налагаемые Кораном на сексуальную сферу.

Это касалось анальной, групповой или однополой любви вместе с остальными формами сексуальных извращений. Не разрешалось даже смотреть на половые органы партнера во время соития (в остальное время это было можно), и султаны аккуратно укрывали свое достоинство парчовым покрывалом (иначе, по поверию, зачатый ребенок мог родиться слепым).

Именно из-за запрета на разглядывание гениталий в гаремах не изучалась Камасутра, вернее тот её раздел, который посвящен сексуальным позам (техническими приемами любви одалиски владели в совершенстве). Была и другая причина: турки считали, что ребенок, зачатый в неестественной позе, родится косым или горбатым.

Но надо сказать, что султаны не страдали сексуальным пресыщением — их вполне устраивали две-три традиционные позиции. Некоторые даже отказывались от позы, когда мужчина находится сзади: их смущало все, что могло ассоциироваться с анальным сексом. Правда, существует теория, что в гаремах процветала гомосексуальная педофилия.

Но это отдельный вопрос (отсылаем читателя к статье Акмаля Саидова «Гарем: При свете голубой Луны» в «Историческом журнале», 2005, №12). Сложнее обстояло дело с оральным сексом. Среди придворных философов и теологов в разные времена не было единства — считать ли мужскую жидкость грязной, как кровь и моча, или чистой, как слюна или молоко матери.

Те султаны, которые придерживались первой точки зрения, были вынуждены не доводить оральные ласки до семяизвержения. Некоторые даже боялись смотреть на свое семя, полагая, что от этого может помутиться рассудок.

Помимо уже упомянутых запретов, в османском гареме было запрещено подходить к женщине в период месячных, во время хаджа и в светлое время месяца Рамадан.

Читайте также:  Почему при екатерине ii крепостные крестьяне стали «рабами»

Нежелательным считалось и сближение в три ночи месяца по лунному календарю: первую, пятнадцатую и последнюю, иначе ребенок мог родиться слабоумным.

Это же могло произойти в случае, если после «первого акта соития не совершить омовения и не испустить мочу» (аль-Газали).

Наконец, нельзя не сказать и о галантности гаремного секса. Считалось недостойным султана оставить женщину неудовлетворенной или начать соитие без ласк. В течение всего процесса женщина должна была чувствовать, что она любима и защищена. Не даром исламские философы говорили, что «секс — это милосердие».

Большую часть ночей султан должен был проводить со своими женами, а не с икбал, причем каждой из кадин-эфенди он должен был оказать одинаковую долю внимания, никого не обижая.

А если у властителя половины мира в силу возраста или плохого самочувствия не было сил на любовные утехи, он должен был воспользоваться имитатором своего мужского достоинства.

Интимный механизм политики

Источник: https://www.BabyBlog.ru/community/post/muhtesem_yuzyil/1730576

Загадка Диляры-бикеч, любимой жены крымского хана

olga74ru — 22.06.2016 На юго-востоке крымского дворцового комплекса, за садовыми
террасами, высится восьмигранное, укрытое куполом с полумесяцем
наверху, здание дюрбе(мавзолея). Этот мавзолей, построенный в XVIII
в. (но по образцам османской архитектуры XV-XVI веков) — лебединая
песня средневекового бахчисарайского зодчества, каждая грань
украшена двойным рядом изящных арочек. По преданию, здесь
первоначально был установлен «Фонтан слёз». К приезду Екатерины II
он был перенесен на нынешнее место в Фонтанный дворик дворца. Быть
может, одна из декоративных арочек служила обрамлением плиты
фонтана.. Вся эта красота была возведена для той, самой любимой, женщины
крымского хана Кырым Гирея, рядом с которой этот жестокий воин
становился внимательным и нежным мужчиной. Для той, по кому хан так
безутешно горевал.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Дюрбе Диляры-бикеч, современный вид

Каких женщин брали в гарем крымские татары

«Хан Кырым Гирей». Иллюстрация В. Суреньянца, 1897     Исследователи до сих пор спорят — кем она была.
В Крыму бытует легенда, что Дилярой-бикеч стала, похищенная
крымскими татарами во время войны в Польше, княжна Мария Потоцкая.
Эту же версию воспел в своем «Бахчисарайском фонтане» Пушкин.
    Один из вариантов легенды:

    «Татары после очередного набега на Польшу
привезли Крым-Гирею (вообще-то хана звали Кырым из рода Гиреев,
прим.моё) во дворец необыкновенно красивую девушку.

Она была в его
полной власти, но чудо — хан влюбился! Повелитель кровавых
разбойников, один из самых воинственных за всю историю крымского
ханства, Крым-Гирей выжидал, надеялся, страдал и, наверное, вымещал
злобу на всех, кто подворачивался под руку.

    С пленницей Крым-Гирей обращался нежно и кротко,
оберегал ее покой, ублажал подарками. Он даже сочетался с нею
законным браком, но так и не смог тронуть раненое сердце девушки,
насильно оторванной от своего дома, от родины.

Печаль, тоска,
бессильная ненависть к завоевателю настолько измучила пленницу, что
она тихо угасла… Хотя, возможно, ее убила другая законная жена,
видя в юной полонянке непобедимую соперницу.


    Опечаленный хан приказал похоронить любимую
возле дворца, сложить мавзолей и построить такой фонтан, чтобы
«каждый, кто на него взглянет, почувствовал, как плачет моя душа».
Турецкий скульптор Омер в 1764 году создал именно такой
фонтан.

»

Каких женщин брали в гарем крымские татары

«Бахчисарайский фонтан» (Брюллов)     В варианте Пушкина, отравительницей Диляры-бикеч
(Марии Потоцкой) была наложница и бывшая любимица хана — Зарема.
Ревность внутри гарема — штука страшная. Кстати, когда написание
поэмы шло к концу, поэт уже очень сомневался в версии про Потоцкую.
Он даже запросил информацию у Потоцких, живущих в Москве, и они
вроде как, отрицали причастность.

   В 1820-м году в Бахчисарае побывал очередной
посетитель: Иван Муравьев-Апостол. Он, как и его предшественники,
тоже пишет о дюрбе (не упоминая ни словом о фонтане) и тоже
передает предание о ханской возлюбленной. Однако, в отличие от
предшественников, он пытается подробно разобрать и вопрос о
происхождении Диляры.

Муравьев-Апостол пишет: «Странно очень,
что все местные жители непременно хотят, чтобы эта красавица была
не грузинка, а полячка, именно – какая-то Потоцкая, будто бы
похищенная Керим-Гиреем.

Сколько я ни спорил, с ними, сколько ни
уверял их, что предание сие не имеет никакого исторического
основания, и что во второй половине 18 века не так легко было
татарам похищать полячек, все доводы мои оставались бесполезными;
они стоят на одном: красавица была Потоцкая
». Рассказывая об
этом своем споре, путешественник ссылается на слова «всех местных
жителей».

Можно было бы даже подумать, что он столкнулся с каким-то
местным крымскотатарским преданием о пленной польской девушке в
Бахчисарае. Но как раз местные жители из числа крымских татар, как
и сам Муравьев-Апостол, и не подтверждают достоверности легенды о
полячке.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Гарем хана. (Художник мне неизвестен)

   В 1823 г. начальник бахчисарайской полиции и,
одновременно, комендант Ханского дворца по фамилии Ананьич
специально разыскивал следы рода Потоцких в Бахчисарае. Выяснить
ему удалось лишь следующее: «Во дворце между служивых инвалидов
[т. е.

солдат-отставников ] переходит с давних лет предание, что
гробница над верхним садом стоящая, есть полагаемая, в коей
погребена Потоцкая, но ничем увериться в том нельзя… Ни в дворце,
ни в Бахчисарае насчет той Потоцкой никакого описания нет.

Я
расспрашивал стариков, имеющих теперь до ста лет, живших тогда при
разных ханах у дворца, но и они ничего не знают: они мне сказали,
что при тогдашнем правлении никто не смел о ханских женах ни
любопытствовать, ни говорить, опасаясь за то наказания
».

Из
этого сообщения можно видеть, что коренные бахчисарайцы
предпочитали вообще держаться подальше от дел ханского гарема, чем
вполне может объясняться отсутствие сколь-нибудь детальных сведений
о Диляре-бикеч в крымскотатарском фольклоре.

    По другой версии эта замечательная гробница
служила местом успокоения любимой жены Кырым-Гирея, грузинки по
происхождению, получившей в гареме имя Диляра-Бикеч. Именно она
якобы скончалась в 1764 году.     Эта загадочная женщина стала объектом для
огромного количества легенд. В них главная героиня выступает во
множестве разных обличий. Ее называют то женой, то наложницей хана.
Ей приписывают то польское, то грузинское, то греческое, то
черкесское происхождение; ей присваивают по меньшей мере три разных
имени, а в смерти ее винят то свирепость хана, то коварство
ревнивых соседок по гарему.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Балет «Бахчисарайский фонтан»     Можно ли отделить крупицы исторической истины от
цветастых фантазий и узнать нечто большее о личности главной
героини? Если обладать некоторыми познаниями о семейных порядках в
ханском доме, то на многие нюансы может пролить свет высеченное на
мраморе звание покойной: «бикеч».     Оно сразу опровергает версию о «любимой жене»
хана. Для ханских жен существовали различные титулы: среди них
встречаются, например, «бийим», «хани», «ханум» и даже просто
«кадын» в значении «ханская супруга», но «бикеч» («чарие») – это
низкое звание, принадлежавшее только наложницам. Как правило,
наложницы были одновременно и невольницами – хотя и не всегда: были
случаи, когда женщины «добровольно» попадали в услужение в ханский
гарем (известно, например, судебное дело 17 века, когда одна из них
даже судилась с ханской дочерью, неправомерно называвшей ее
«рабыней», и выиграла суд).     Зато статус бикеч почти наверняка подтверждает
иноземное происхождение. Брать невольниц и наложниц из числа
мусульманок не позволялось, потому ряды бикечей пополнялись
представительницами либо христианских народов, либо язычников
Северного Кавказа (такими считались, например, восточные черкесы –
кабардинцы, в отличие от западных – адыгов, среди которых к 18 веку
уже укоренился ислам).

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Наложницы хана (Художник мне неизвестен)     Итак, наложница иноземка. Что же ещё можно
сказать о происхождении Диляры-бикеч? Этот вопрос получит ответ
лишь при обнаружении документов, связанных с ее происхождением.
Пока их не найдено, наиболее велика вероятность того, что Диляра
была черкешенкой. Источники время от времени фиксируют среди женщин
ханского гарема абхазок, молдаванок, московиток, персиянок, полек,
украинок (причем в некоторых случаях эти иностранки выступают как
матери ханских сыновей, а в других источниках утверждается, что они
не имеют доступа в ханские спальни и лишь обслуживают ханский быт –
видимо, обычаи менялись в зависимости от эпохи и от личных вкусов
правителя).
    Однако все документы согласно свидетельствуют о
черкешенках, как о самом многочисленном и обычном контингенте в
«низшем звене» гаремной иерархии. Достоверно известно и то, что
черкешенки были матерями целого ряда крымских ханов.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Балет «Бахчисарайский фонтан»     Могила Диляры в мавзолее – не единственное
захоронение бикеч в Бахчисарае. На Ханском кладбище было похоронено
еще по меньшей мере три женщины с таким званием: Зейнеб, Хусни и
Тогушах (причем башташи двух последних 1750/51 г. стоят там до сих
пор). Почему именно эти три бикеч удостоились быть погребенными не
вместе с прочей гаремной прислугой, чьи кладбища давно разрушены, а
на родовом кладбище Гераев? Возможно, потому, что они могли быть
матерями членов ханского семейства.
    В еще большей степени это может относиться к
Диляре, в память которой в ханской столице было выстроено не только
дюрбе, но и великолепная Зеленая Мечеть. Чем она заслужила такое
подчеркнуто религиозное благоговение? Если бы оно объяснялось лишь
любовной страстью хана, то логичнее было бы ожидать, что Диляра
будет носить титул «хани» или «кадын», а не рабское звание «бикеч»
(как Роксолана, возвысившаяся от «чарие» до «хатун» и тоже
удостоившаяся особого мавзолея в Стамбуле). Не будет удивительным,
если при дальнейших исследованиях ханской генеалогии выяснится,
что… Диляра-бикеч была престарелой матерью Кырыма Герая (имя его
матери неизвестно), которую сын проводил в последний путь со всеми
возможными почестями. А вся эта романтика с любовными историями —
лишь способ привлечь любопытствующих.     К началу 20 века мавзолей совсем обветшал,
могилы вокруг и вовсе были уничтожены.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Каких женщин брали в гарем крымские татары

    Сейчас, после реставрации, купол дюрбе, как и
встарь, покрыт свинцом. Памятников внутри помещения не осталось, но
еще в начале 20 века в мавзолее стояло надгробие с датой 1177
(1763/64)г.

Ныне оно утрачено, полный текст надписи на нем
неизвестен.

Зато сохранилась надпись на мраморной плите,
вмурованной когда-то над входом в дюрбе: «Фатиха за душу
покойной и помилованной Диляры-бикеч
».

«Зарема и Мария». Иллюстрация В. Суреньянца, 1897

Архив записей в блогах:

Вроде мелочь, а неприятно

Путин возвратил Израилю танк «Магах», захваченный как трофей в 1982 году. Неприятно, что он разбазаривает трофеи чужих побед. Не он его брал, а ненавистный ему СССР. И так сдали все, что могли. Плюс не нужно забывать, что Израиль помогал продажей вооружения Грузии, которое она использо …

значит в танчики я точно играть не буду. Поэтому со всей остротой встает вопрос с о моорганизации. А именно — с выпуском последнего патч я , в коммуночках все чаще встречаются посты о вкусностях командного р о ндома. И мине тоже захотелось, тем более, что там до следующего патча …

Зеленский про погибшую женщину даже и не вспомнил

Зеленский рассказывает о нарушении бессрочного перемирия, которое началось сегодня с полуночи и рассказывает, что есть «одна проблема». Эта проблема в том, что погибло два человека. Двое ВСУшников подорвались на мине (подорвалось четверо, погибло двое). А вот проблему в гибели …

Оказывается, вирус Эбола является одним из самых крупных вирусов в мире, по своим размерам уступая разве что мегавирусам. И уж больно «красиво» он смотрится под микроскопом (на фото 3D модель вируса). Открытие вируса произошло еще в 1976 году в районе реки Эбо́лы в Заире, что собствен …

Источник: https://yablor.ru/blogs/zagadka-dilyari-bikech-lyubimoy-jen/5649307

Как женщины попадали в султанский гарем?

Многие люди осуждают Османскую империю и его султанов из-за огромных гаремов. Гаремы были не только у султана, но и у его подданных. А составляли эти гаремы невольницы-рабыни.

Вплоть до 19 века, и даже немного позднее, любой более-менее обеспеченный мусульманин в Османской империи мог приобрести себе на невольничьем рынке женщину. Он мог жениться на ней или не брать в жены, но так или иначе у нее не было свободы.

Официально свободу невольницы (не султанские!) получали в случае, если они рожали сына своему хозяину, после смерти последнего.

Почему османские султаны перестали жениться

Что же касается османских султанов, то на заре формирования Османской империи они брали себе в жёны благородных женщин из правящих семей государств, с которыми хотели наладить хорошие отношения. Но потом эта практика прекратилась, и султаны стали довольствоваться исключительно невольницами, которые и рожали им детей.

Читайте также:  Русский фотограф персидского шаха. уникальные фотографии начала xx века

Есть легенда, что султаны перестали жениться после произошедшего с султаном Баязидом I несчастья. Он был женат на Оливере Деспине — дочери сербского правителя. Сама же Сербия была вассальным государством Османской империи.

Баязид во время битвы был захвачен в плен Тамерланом вместе со своей женой Оливерой. В то время жён было принято брать с собой в военные походы.

Баязида Тамерлан заточил в клетку, а его супругу Оливеру заставил ему прислуживать, причем в непотребном виде.

Правда это или нет — не известно, но уже следующий правитель — Мехмед I организовал гарем в том виде, в котором он был еще много веков.

И, кстати, у Мехмеда I, его сына Мурада II и еще нескольких султанов после них, жёны, согласно официальным источникам, все же были. Просто султаны постепенно отказались от женитьбы на свободных женщинах.

Видимо для того, чтобы их семьи, да и они сами, не имели никакого влияния на политику государства.

Самая известная наложница гарема

Так как султанам для продолжения рода нужно было иметь несколько сыновей, а не все женщины рожали детей, да еще и существовало правило «одна наложница — один сын», в гаремах постоянно находилось множество красавиц-невольниц.

Попадали они в гарем с невольничьих рынков. Их покупали, как товар, евнухи султанского гарема. На невольничьи рынки, в свою очередь, девушки попадали из рук, в основном, крымских татар, которые насильно во время набегов отрывали их от своих семей. Крымские татары продавали несчастных рабовладельцам.

Таким образом попала во дворец самая известная женщина из османского гарема — Роксолана (Хюррем), о происхождении которой (все же украинка или русская?) до сих пор ведутся ожесточенные споры.

Девушку взяли в плен в городке Рогатин (ныне Ивано-Франковская область Украины) татары.

И султан Сулейман, к которому в гарем попала эта девушка, впоследствии на ней женился, что было немыслимо по тем временам.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Хюррем-султан из сериала «Великолепный век»

Традицию брать помимо невольниц благородных девиц в гарем продолжил после длительного перерыва Осман II (тот самый султан, которого жестоко убивают в сериале «Империя Кёсем»). Он был женат на внучке известного государственного деятеля Османской империи и дочери шейх-аль-ислама.

Гарем Махмуда II

У султана Махмуда II, чья история стала безумно популярной у российских зрительниц, благодаря сериалу «Султан моего сердца», была как минимум одна жена знатного происхождения — Ашубиджан (мать Салихи-султан), дочь имеретинского царя Соломона II.

Работорговля в Османской империи была отменена только в 1876 году, к тому времени Махмуда уже не было в живых, а потому, можно сделать вывод, что в его гареме было немало пленниц. И вполне возможно, что его жены (коих помимо Ашубиржан было шестеро) — являлись невольницами, обращенными в ислам.

Также девушек рабынь было принято дарить… Подданные таким образом пытались угодить султанской семье, преподнося самых красивых девушек «в дар».

Правда, дарили в основном не непосредственно султану, а валиде, матери султана, которая следила за порядком в гареме и воспитанием будущих наложниц (джарийе так называемых).

Кстати, некоторые историки считают, что султану Сулейману Хюррем подарил его друг и в будущем главный визирь Османской империи — Ибрагим-паша.

Однако во времена Махмуда в османском гареме жили и свободные девушки. Это были в основном грузинки, абхазки и черкешенки. Их родители специально, по договоренности, отправляли в гарем османского султана дочерей в надежде на то, что те станут его женами.

Могла ли учительница по типу Анны из «Султана моего сердца» оказаться в гареме? Вполне. Есть не проверенная информация о том, что у Махмуда, действительно, была некая возлюбленная — славянская женщина. Кто знает, быть может это и правда.

Это интересно

Девушки независимо от пути попадания в гарем, были совсем юными. В основном 10-13 лет. Им необходимо было минимум в течение 2 лет пройти воспитание в гареме, научиться всем премудростям, прежде чем получить возможность быть представленными султану.

В качестве потенциальных наложниц женщины могли пребывать в гареме в течение 9 лет. А потом они либо переходили на службу в гарем либо выдавались замуж.

Каких женщин брали в гарем крымские татары

Султан Махмуд и его женщины в сериале «Султан моего сердца»

Источник: https://bulavochki.ru/kak-zhenshhiny-popadali-v-sultanskij-garem/

Гарем крымских ханов

«Гарем» – буквально означает «сакральное» или «тот, границы которого нерушимы», другими словами, гарем – это место проживания прекрасной половины мусульманского общества.

Что же, в сущности, представлял собой ханский гарем, которому уделяли так мало внимания в истории Крыма? В отличие от знаменитого стамбульского сераля Топкапы здесь никогда не практиковали коллекционирование выдающихся красавиц со всего мира.

В отличие от султанов Османской империи, крымские ханы отдавали предпочтение благородному происхождению своих избранниц и были более разборчивы в выборе своих жён. Поэтому гарем крымских ханов можно было смело назвать институтом государственной власти, а также воплощением мужской мечты и школу женского обольщения.

Гарем крымских ханов значительно отличался от османского. Он был не большим, по той причине, что порой крымские ханы не имели даже и четырёх жен, довольствуясь одной или двумя.

В гареме проживала вся женская половина Ханского дворца: матери, тётки, незамужние сёстры, ханские жены, и дочери, а также целый штат придворных дам и женская прислуга. Кроме женщин в гареме жили и чернокожие евнухи, их было четыре, и они отвечали за сообщение гарема с внешним миром. Над евнухами стояли кызляр-агасы – их было два, они были начальниками чёрных евнухов.

Из немногих развлечений предпочтение отдавалось игре на музыкальных инструментах и рукоделию. Представительницы дома Гираев занимались благотворительной деятельностью, они не только раздавали милостыню, но и на свои деньги возводили мечети: к примеру, Тахталы Джами была построена по велению ханской дочери в 1707 году, а Ешиль Джами – возведена на средства всеми уважаемой Диляры Бикеч.

Многие жительницы гарема отличались образованностью, умом и дипломатией. Известны случаи, когда жёны крымских ханов вели дипломатическую переписку с европейскими дворами в поддержку политического курса своих супругов.

Таким образом, они время от времени появляются на страницах исторических источников, отображающих политическую жизнь Крымского ханства. А порой выступали в документах как путешественницы в Мекку в хадж или как поэтессы.

Помимо женщин, в ханском гареме до возраста 7 лет проживали и принцы — ханские сыновья. Выйдя из малолетнего возраста и покинув матерей и нянек, дети крымских ханов приступали к учёбе.

Иногда они получали образование в семье, но чаще всего их отсылались либо в Кабарду, либо в Черкесию, где они жили в доме своего наставника –аталыка, главы знатного княжеского рода, где юный член ханского рода получал прекрасную физическую и боевую подготовку.

Мужчины из ханского рода Гираев не женились на простолюдинках, они брали в супруги представительниц знатных крымско-татарских родов, или женились на родовитых черкешенках. Кроме этого существовал обычай, по которому жена умершего хана часто выходила замуж вторично за родственника своего покойного супруга.

Например, жена султана Мубарек Гирая, дочь главы бесленейского рода черкесов, подарив мужу несколько сыновей, среди которых был будущий хан Джанибек Гирай (1610-1622, 1629-1636), после смерти мужа вступила в брак с ханом Фетх Гираем (1597).

А после гибели второго супруга вышла замуж в третий раз за хана Селямет Гирай (1608-1610), и родила ему сына, будущего хана Мухаммед Гирая IV (1641-1644,1654-1666).

Но были случаи, когда некоторые ханы брали в жёны своих дальних родственниц. Так, жена хана Бахадир Гирая Ханзаде-ханым, была дочерью хана Бора Гази Гирая. Она обладала тонкой натурой и, как отец, писала стихи. О трепетной любви между ней и ханом слагали легенды.

Однажды хан, читая с ней вслух Коран дошёл до слов «… то женитесь на тех, что приятны вам, женщинах – и двух, и трёх, и четырёх…» и спросил: «Вы поняли смысл священного текста?» Ссылаясь на священное писание, как бы оправдывался перед любимой женой за то, что держит гарем.

На что Ханзаде-ханым ответила: «Да, мой падишах! Но я ваша рабыня, утешаю свое удручённое сердце последними словами: «…а если боитесь, что не будете справедливы, то – на одной…». Этим она тонко намекнула, что Коран предоставляет хану и другой выбор.

ГУЛЬНАРА АБДУЛАЕВА

Источник: https://torghay.livejournal.com/3313.html

Свобода последнего слова

(Начало. Продолжение читайте в следующем  выпуске страницы «История и Я»)

Многие путешественники, дипломаты и миссионеры, в разные времена посетившие Крымское ханство, обращали внимание на особое положение женщин в государстве Гераев. Об этом они красноречиво писали в своих мемуарах и записках.

Восторгаясь приветливостью, гостеприимством и красотой жительниц ханства, они подчеркивали, что здесь представительницы прекрасной половины человечества зачастую являлись главным, хотя порой и невидимым, стержнем патриархальной крымскотатарской семьи, где отношение к женщине всегда было почтительным.

Более того, письменные источники сообщали, что и в Средние века, и в Новое время глубокое уважение к матери, жене, сестре и дочери зачастую выражалось в заботе о ее материальной самостоятельности. Другими словами, экономическое обеспечение женщины в крымскотатарском мире было не только предоставлено главе семьи, но и оберегалось законом.

Женщина в Крымском ханстве всегда пользовалась свободой. Она была социально защищена и обладала правами и привилегиями больше, чем ее современницы во многих государствах запада, востока и севера. В ханстве в первую очередь преобладали тюркские обычаи, заложенные еще в далекой древности.

И если положение аристократок под влиянием соседней Османской империи со временем несколько изменилось и они стали вести более замкнутый образ жизни, то крымскотатарская женщина из народа не утратила своих прав и свобод. К ней продолжали относиться с почтением и уважением представители сильной половины человечества.

Безусловно, такое отношение было заслугой самих женщин.

Чтя обычаи и уважая законы предков, матери с раннего возраста воспитывали своих дочерей в любви и уважении к национальным традициям, развивали в них положительные черты и качества, прививали тонкое понимание прекрасного, учили преодолевать любые трудности и удары судьбы.

Ведь в будущем они должны были стать достойными подругами и спутницами жизни крымского татарина. Последний, в свою очередь, всегда помнил о своем долге защищать, обеспечивать и оберегать своих женщин.

Все эти традиционные достоинства крымских татар будущие поколения должны были впитывать буквально с молоком матери.

Женщина в первую очередь — это хранительница домашнего очага, именно она создает благодатную атмосферу в доме и семье. Поэтому и институту брака в крымскотатарском обществе всегда уделяли особое внимание.

В ханский период сложился обычай не выдавать девушку замуж в другие деревни и города. Конечно же, в редких случаях исключения из правил случались, но они были весьма редки.

Объясняется эта традиция прежде всего тем, что крымские татары дорожили чистотой своего клана и бережно относились к вековым традициям семьи. Девушка не должна была отрываться от своих корней.

Ведь по тюркским обычаям большое значение происхождению рода придавали именно по женской линии. Это еще раз подчеркивает роль крымской татарки в обществе.

Крымскотатарские девушки славились своим умом, красотой, учтивостью, воспитанием и высокой нравственностью, они зарекомендовали себя как верные и преданные супруги.

Однако в выборе своего избранника юная особа не совсем была вольна. Согласно правилам института кудалык или сватовства, к созданию новой семьи подходили с большой ответственностью, и главную роль здесь играли не столько родители, сколько старейшины рода.

Они прекрасно были осведомлены об истории семей всех молодых людей джемаата или общины, об особых заслугах, достоинствах и недостатках их предков, о физическом и нравственном здоровье близких и дальних родственников кандидатов на вступление в брак.

И лишь с учетом этих факторов старейшины, безусловно желавшие добра, здоровья и процветания своей общине, давали согласие на брак. На основе такого тщательно продуманного и обоснованного выбора начиналось сватовство.

Крымскотатарским девушкам, воспитанным в строгих правилах этикета, приходилось уступать решению родителей. Однако следует заметить, что перед сватовством родители спрашивали девушку о желании вступить в брак с тем или иным кандидатом.

Важно отметить, что именно за девушкой оставалось последнее слово. Против ее воли родители старались не идти. Ведь счастье дочери — это в первую очередь крепкая и надежная семья.

Читайте также:  С кем раньше начинал жить русский мужчина после 40 лет

Очевидно, что тюркские законы в этом отношении были более либеральными.

И только после согласия невесты готовились к свадьбе. Такие браки, одобренные старейшинами и родителями, в абсолютном большинстве случаев оказывались удачными, супруги — преданными друг другу, а их союзы — прочными. Ну и, конечно, после вступления в брак молодая женщина получала свободу и была вольна принимать самостоятельные решения. 

Традиционно женщины в тюркском мире пользовались теми же правами, что и мужчины. Подобное положение в несколько измененном виде сохранилось и в крымскотатарской, мусульманской среде ханского периода. Свободолюбивые крымские татарки, бесспорно, оказывали влияние на патриархальный уклад своей семьи, и прислушиваться к мудрым советам женщины не считалось зазорным.

Конечно же, в первую очередь женщина в Крыму была женой и матерью. Она была освобождена от тяжелого физического труда. Этого не дозволил бы ни один уважающий себя мусульманин — будь он ей отец или муж. На ней был только дом, и ни о какой другой работе, пусть даже необременительной, не было и речи. 

Когда крымскотатарская женщина достигала старости, то и уважение к ней оказывалось на совершенно особом уровне. Она становилась абсолютно независимой в своих поступках и суждениях, а когда приходила куда-нибудь в гости, то хозяин-мужчина неизменно предоставлял ей самое почетное место.

Истоком крымской традиции были господствовавшие местные обычаи крымских татар и, конечно же, шариат. 

Историки отмечают, что крымские татарки были весьма образованными и воспитанными. Соответственно эти качества они стремились передать своим детям. Более того, в Крыму издавна были известны женщины-мудеррисы — преподавательницы.

Как правило, эту почетную обязанность брали на себя жены имамов, мулл и хатипов. Можно сказать, что это было почти семейным занятием: муж преподавал мальчикам, а супруга в том же мектебе учила девочек.

Кроме этого, не редкостью в крымскотатарском обществе были женщины-поэтессы и женщины-суфии и даже встречались женщины-муллы.

Грамотность была приоритетом, и даже после аннексии Крымского ханства Россией в 1783 году, когда российские власти всячески пытались подавить образование, те же российские исследователи посетившие Крым, в частности историк, публицист Ливанов не мог не отметить, что «женский татарский род был весь грамотный».

К слову знатные и состоятельные крымскотатарские женщины на свои средства открывали учебные заведения для девушек.

Правда это относилось к более позднему периоду, и все же первая крымскотатарская просветительская газета «Терджиман» писала, что в 1893 году княжна Пемпе-ханым Балатукова открыла в Бахчисарае новометодный мектеб для девочек и руководила им до самой смерти.

Все в той же газете «Терджиман» за 21 мая 1884 год «читающая, грамотная девочка в десять лет полезнее такового мальчика, ибо девочка — будущая мать и естественный, первый учитель своих детей».

Как писал П. Сумароков, крымскотатарские женщины — не пассивный инструмент в руках своих супругов. Напротив, они руководят всеми домашними и семейными делами. По своему усмотрению они принимают у себя гостей и не имеют отказа в своих уборах и удовольствиях.

Наравне с аристократками, состоятельные дамы из народа занимались благотворительностью. Распространенным явлением было брать к себе на воспитание сирот и в дальнейшем принимать участие в их судьбах: если это была девушка-сирота, то ее покровительница заботилась о выборе супруга и о достойном приданом.

Такой обычай был распространен в абсолютно всех селах и городах Крыма.

Что же касается принятия самых серьезных решений в семейной жизни, то, конечно же, этим правом, бесспорно, обладал глава семьи. Но и он принимал решения с одобрения старшей женщины в семье, обычно матери.

Причем это практиковалось не только в семейных, но и во всех остальных делах, на всех уровнях, включая государственный. Известно, что и в правящей семье Гераев порой последнее решение оставалось за анабеим или ханшей валиде.

Этот порядок не представлял особой тайны, его не стыдились.

Что касается традиции многоженства, которая казалось бы, должна была быть в Крымском ханстве, то она действительно имела место, но была делом вполне добровольным. В обществе были случаи многоженства. Однако жены, следовавшие за первой, не имели равных с ней прав. Их дети также не могли иметь права на управление.

Поэтому в Крыму большинство семей было моногамным. Здесь редко кто даже из богатых крымских татар имел двух жен, а уж трех — это исключительный случай. Свобода крымскотатарской женщины, с которой не обращались как с рабыней, попросту не могла не принести своих плодов.

Мудрое и доброе отношение крымского татарина к спутнице жизни воздавалось сторицей. 

В быту крымской татарки главным домашним ремеслом и одновременно развлечением, а также широким полем применения своих творческих и художественных возможностей было рукоделье.

Эта народная отрасль играла существенную роль и в семейной экономике.

Полотенца и салфетки, украшавшие стены, как богатых особняков, так и простых домов пользовались популярностью, а по стилю узора или орнамента можно было без труда узнать мастерицу.

О каком-то действительном ограничении свободы женщины и речи не было. Вообще крымскотатарские женщины отличались общительностью. Они выходили из домов, куда бы ни пожелали, ничего не говоря об этом мужьям, которых в течение почти всего дня не бывало дома.

Чаще всего дамы отлучались в хамам — баню, или зимними вечерами — к соседкам, а иногда на народные празднества. Это была свобода, причем для всей женской половины крымскотатарского дома.

Ведь жены мурз и простых зажиточных горожан обычно, нанося друг другу визит, забирали с собой всех родственниц и даже служанок, так что удовольствие было всеобщим.

В крымскотатарских городах особенно, в таких, как столичный Бахчисарай, Кезлев, Кефе и других, несмотря на замкнутость кварталов, высокие глухие заборы, отсутствие уличных окон — это никак не влияло на общение горожанок в повседневной жизни.

Дворы, несмотря на внешнюю изолированность один от другого, между собой были соединены калитками, что позволяло женщинам одного квартала — маалле — ходить  друг к другу в гости, не выходя на улицу. Наличие и частое использование таких калиток еще раз говорит о крайней общительности крымскотатарских женщин.

Более того, посредством таких калиток через дворы можно было обойти целый квартал.

Положение женщин в крымскотатарской семье не изменилось и после болезненных перемен, связанных с аннексией Крыма 1783 года и колонизацией, когда искусственно увеличивали население на землях бывшего ханства за счет переселенцев с других регионов. Напротив, коренные жительницы Крыма не замкнулись, они продолжали вести прежний уклад жизни.

В этот период к ним проявляли большой интерес многие путешественники, у которых было весьма противоречивое представление о крымских татарках. Так, Анатолий Демидов посетивший дом крымского татарина в Евпатории в своем «Путешествии по Крыму» писал: «Кезлевские женщины заслуживают всяческую похвалу, потому что та, которую нам удалось видеть, была настоящая красавица.

Ее черные густые волосы были перевязаны шелковым платком; глаза у нее были чрезвычайно светлые, взор кроткий, головка миловидная, шея отличалась чрезвычайной белизною. На ней было платье, сшитое в виде шлафрока, и плотно прилегавшее к телу, узенький галстучек, покрытый золотом серебряным шитьем, шальвары и серебряные туфли.

Хотя мы вошли к ней невзначай, однако ж она не смутилась; но, к величайшему нашему неудовольствию, очень скоро ушла в другие комнаты».

Говоря о крымскотатарских женщинах ханского периода, очень сложно обойти тему гарема.

Буквально — «гарем» означает «сакральное» или «то, границы которого нерушимы», иными словами, гарем — это место, где проживала прекрасная половина мусульманского общества, находившаяся под мужской защитой.

Как и положено, гарем всегда оставался закрытым от посторонних глаз, скрывая и охраняя за плотной завесой частную жизнь его обитательниц. Поэтому не удивительно, что в представлениях европейцев жизнь в гареме до сих пор основана на вымыслах и легендах.

Богатые жители ханства, родовитые вельможи, государственные мужи — у всех них был гарем, то есть отдельные покои в доме, где проживала женская половина.

Что же касается гарема крымских ханов, то он по сей день остается одним из самых интригующих и малоизученных объектов в истории Крымского ханства, но, тем не менее, благодаря отрывочным сведениям о женской половине в доме Гераев, можно с уверенностью сказать, что крымский гарем нельзя сравнивать с гаремами других правителей.

Так, в отличие от знаменитого стамбульского сераля Топкапы, в бахчисарайском гареме никогда не практиковали коллекционирование выдающихся красавиц со всего мира. Гераи были более разборчивы в выборе жен, отдавая предпочтение благородному происхождению своих избранниц.

Крымский гарем можно было смело назвать своеобразным институтом государственной власти. Здесь ханские родственницы с юных лет обучались не только музыке, литературе, толкованию Корана, придворному этикету, но и азам правоведения, точным наукам и философии, так как любая из них могла впоследствии удостоиться высокого титула анабеим.

Еще меньше известно о том, каким был гарем до того, как Бахчисарай стал третьей столицей Крымского ханства. Но, исходя из письменных источников, можно сделать предположение, что его обитательницы вели демократичный образ жизни, свойственный свободолюбивым тюркским женщинам.

Другими словами, первые ханши не были ограничены в своих действиях и не изолированы от внешнего мира. Они активно принимали участие не только в жизни супругов, но и нередко играли значительную роль в государственных делах своей страны. Пример тому крымская ханша Нур-Султан.

Она участвовала во внешней политике своего супруга Менгли Герая, вела переписку с иноземными государями и князьями. Одним словом, женщины из рода Гераев не были затворницами, не прятали своих лиц и, что немаловажно, воспитывали своих сыновей в уважении и любви к прекрасной половине человечества.

А к совету мудрой женщины, пользующейся непререкаемым авторитетом в обществе, всегда прислушивались. К слову, не забывали о ханских матерях, женах, сестрах и дочерях правители вассальных княжеств, знавшие их поименно и присылавшие каждой в отдельности дорогие подарки.

Со временем положение представительниц рода Гераев несколько изменилось.

Размеренная жизнь прекрасной половины ханской фамилии отныне стала протекать в замкнутом и обособленном мирке гарема, о которой известно очень мало по той причине, что сюда, в частные покои ханов, не было доступа посторонним лицам. И все же к советам и мнениям их обитательниц всегда прислушивались мужья, сыновья, братья, племянники, а иногда даже и пасынки.

Как видно на старинном плане бахчисарайского дворца, женская половина состояла из четырех гаремных корпусов, общей численностью — более семидесяти комнат.

Но все это великолепие было варварски уничтожено в 20-х годах XIX века по причине якобы их ветхости.

И сегодня до нас дошли лишь остатки некогда роскошного ханского гарема из небольшого корпуса в три комнаты, где приблизительно восстановлен интерьер некогда богатого жилища властительниц Крымского ханства.

В гареме проживала вся женская половина ханского дворца: матери, тетки, сестры, жены и дочери, а также целый штат придворных дам и прислуга. Кроме женщин, в гареме жили два кизляр-агъа — главные смотрители, отвечающие за сообщение гарема с внешним миром, и их помощники — евнухи.

Фактически гаремом управляла анабеим, или валиде, после хана — самая влиятельная фигура в Крымском государстве. Это звание присваивалось матерям, старшим сестрам или женам правящих ханов и сопровождалось пышной церемонией. Правда, официально анабеим уступала иерархически только калге — наследнику.

Эта женщина пользовалась большим уважением и влиянием, как во дворце, так и за его пределами, активно принимала участие во внутренних и внешних делах государства. Она имела свой доход с ханских земель, владела загородными поместьями, а также получала подарки от крымской знати и иностранных государств.

Представитель главной дамы Крымского ханства присутствовал на заседаниях Дивана — Государственного совета. Он был ее ушами и глазами. Обладая правом голоса, анабеим через своего же представителя могла оказать существенное влияние на то или иное решение хана.

Кроме этого, она вела дипломатическую переписку с европейскими монархами в поддержку политического курса своего сына, брата или супруга, находившегося у кормила власти. В официальную посольскую делегацию крымского хана к иностранным дворам так же обязательно входил личный секретарь валиде султан, который и вез письма от своих ханш. Иногда титул анабеим присваивался сразу двум уважаемым дамам.

Источник: https://day.kyiv.ua/ru/article/istoriya-i-ya/svoboda-poslednego-slova

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector