Левират: почему чукчи обязаны были жениться на вдове старшего брата

Смысл обычая заключался в следующем: если умирал мужчина, то на его вдове должен был жениться один из его братьев или кто-нибудь из близких родственников покойного. В свое время этот обычай подробно описали ученые Ибрай Алтынсарин, Халел Аргынбаев, Шайзада Тохтабаева и др.

Как выглядел этот обычай?

В степи, где выживал сильнейший, одной вдове прожить с малолетними детьми было практически невозможно. О возвращении женщины, оставшейся без мужа, к своим родичам не могло быть и речи — она уже считалась человеком рода своего мужа.

И, чтобы осиротевшие дети не остались без кормильца и защиты своих родственников, а вдова без крепкого мужского плеча, наши предками был и придуман этот обычай.

В казахской степи, где подавляющее большинство промышляло скотоводством, постоянно перекочевывая с одной местности в другую, мужская сила играла решающую роль. С другой стороны родственники умершего не желали отдавать на сторону имущество родича, унаследованного вдовой.

То есть обычай имел как в морально-этический, так и экономический аспект. Притязания на руку вдовы человека из другого рода были почти невозможны.

Поэтому появилась пословица: «Аға өлсе, жеңге мұра, іні өлсе, келін мұра» («если умирает старший брат, то его жена переходит младшему, если умирает младший — жена переходит к старшему»). Если же вдова не желала выходить еще раз замуж, а у покойного остались взрослые сыновья, решившие взять на себя заботу о матери, они объявляли о своем решении, пригласив родичей на беседу за дастарханом.

Бывало и так, что вдову, нежелавшую выходить за деверя, вынуждали разными способами. И она соглашалась так, как у нее другого выхода просто не было. Но вместе с тем имели место неординарные случаи, когда обычай нарушался в пользу вдовы. В таком случае, она брала с собой только свое приданое, а тот, кто брал ее в жены, должен был заплатить за нее калым.

Если увещевания не помогали, и вдова ни в какую не соглашалась стать женой родственника мужа, проводили старинный обряд для того, чтобы все прошло без ущерба для семьи.

Братья мужа, не допуская вдову к двери юрты, разрешали ей покинуть помещение. Тогда вдова приподнимала край юрты, и проползала наружу. После чего она могла выйти замуж за своего избранника.

Естественно, она не брала ничего из имущества, и уходила только в той одежде, которая была на ней.

Это краткое описание аменгерства — левирата в казахской степи. На первый взгляд, все просто. Однако за каждым случаем — человеческие судьбы.

Примеры из истории

Левират: почему чукчи обязаны были жениться на вдове старшего брата

Этот степной закон описан в казахском эпосе «Кыз Жибек». После гибели Толегена, его брат Санзызбай приехал и забрал вдову брата.

Правда, в одноименном фильме, снятом в прошлом веке, Жибек бросается в реку Жайык. К закону левиратства в разное время относились по-разному.

Габит Мусрепов в одном из своих рассказов упоминает, что ранее в эпосе было написано, что Кыз Жибек была против этого закона, и там были такие строки:

  • «Что случилось с тобой несчастный парень,
  • Что лезешь в постель, которая принадлежала твоему брату?»
  • Это, конечно, художественное произведение.

Обряд аменгерства практиковался и среди известных казахов. Из трудов ученого Алькея Маргулана известно, что Шокан Валиханов, ушедший из жизни в неполные тридцать лет, перед смертью жил у родственников жены, и написал своим родным письмо, чтобы они забрали его жену Айсару. И брат Шокана Жакып привез вдову брата в свой аул.

У Жакыпа было две жены — Ману и Гакия. На вдове брата он женился по настоянию отца султана Чингиза Уалиханова. У них с Айсарой было трое детей: Мариям, Малик и Рабига. Сын Жакыпа, Кулыш, рассказал Маргулану, что его отец женился на вдове брата, поскольку на то была воля отца.

Мать великого казахского просветителя Ибрая Алтынсарина после кончины мужа Алтынсары по обычаю аменгерства вышла замуж за брата мужа, Кошана. Поэтесса Мариям Хакимжанова и ученый Шабден Балгожин являются потомками Кошана и матери Ибрая Алтынсарина Айман Шегенкызы.

Кто не знает известного государственного деятеля Узбекали Жанибекова, который внес большой вклад в развитие культуры Казахстана? Он рано осиротел, после кончины отца его сородичи решили, что его мать должна выйти за родственника мужа — Серима.

У мальчика была несладкая жизнь, о чем он вспоминал неоднократно.

Обычай в 20-м веке

Аменгерство имело место и в ХХ веке. В этом году исполняется 110 лет великому художнику Абильхану Кастееву. Обычай аменгерства имел место и в его семье. Его мать, после смерти отца, вышла замуж за брата Кастея по имени Масим.

Известный писатель и исследователь казахской культуры Акселеу Сейдимбек в своем дневнике написал: «…оказывается, на следующий день после моего рождения мой отец ушел на фронт. Через некоторое время пришла похоронка.

Тогда 18-летнюю мать соединили с вернувшимся с фронта раненым родственником, а меня к себе взял родной брат отца Аманбек».

Аменгерство сохранилось и среди казахов, по разным обстоятельствам вынужденных покинуть родину.

Свидетельство тому судьба поэта Акыта Улимжиулы, который погиб в прошлом веке в застенках гоминдановского правительства Китая. Первая жена поэта умерла в первый год их совместной жизни.

Вторая жена Кампит родила ему пятерых детей. Но и она скончалась. Умирает и третья жена Бокай. А когда умер двоюродный брат, он женился на его вдове Малике.

Писатель Мухтар Ауезов описал случай левиратства в романе-эпопее «Путь Абая». Умирает Оспан, брат Абая. После него остаются три его жены — Зейнеп, Торымбала и Еркежан.

Братья Оспана, Такежан и Искак, поднимают вопрос о левиратстве. Еркежан, одна из трех жен, наотрез отказывается от предложения братьев покойного мужа.

Она сообщает, что не ищет нового мужа, что у нее есть дети, и она дала клятву, что сделает все, чтобы не погас огонь в шаныраке Оспана.

Против аменгерства выступает и поэт Абай. На вопрос Такежана: «Разве не ты первый, кто должен жениться на вдове брата?» — поэт твердо отвечает: «Нет, я первый, кто не женится на вдове брата».

Однако сегодня этот древний обычай предков не имеет той актульности, которая была в те далекие времена. Сегодня женщина, даже оставшись одна с малолетними детьми, может самостоятельно воспитать своих детей. Они находятся под защитой государства и получают всю необходимую помощь.

Предки говорили «Елу жылда – ел жаңа» (за пятьдесят лет страна обновляется), значит, должны обновляться обычаи и традиции народа. Кроме того, наши предки говорили, что традиции и обычаи народа должны соответствовать своей эпохе. Значит, сегодня можно сказать, что древний обычай предков, каким бы гуманным он не был, утратил свое первоначальное значение, и нет необходимости возрождать его.

Источник: https://365info.kz/2015/03/zhena-po-nasledstvu-drevnij-obychaj-kazaxov-pronizannyj-ideej-gumanizma

Левират: почему чукчи обязаны были жениться на вдове старшего брата

Патриархально-родовой обычай, по которому ближайший по родству мужчина (обычно – младший брат) обязан был жениться на вдове старшего брата, сохранялся у чукчей вплоть до середины XX века. Выдающийся исследователь Сибири академик Г.

Миллер первым из отечественных ученых описал левират и попытался разобраться в причинах столь длительного сохранения «странного для цивилизованных европейцев» обычая. По формулировке Миллера, «закон Левитов» являлся общим для Древнего Востока и был описан впервые еще в библейском Пятикнижии.

Семейный обычай чукчей не был обязательным, а носил рекомендательный характер. И хотя за его нарушение следовало лишь общественное порицание, чукчи четко соблюдали правила левирата в силу ряда причин.

Мелкие шалости

В «Описании сибирских народов» Миллер пишет, что даже при жизни супруга женщина могла вступить в интимные отношения с его братьями и другими родственниками. Это не считалось преступлением. Скорее – шалостью, за которой не следовало сурового наказания вроде изгнания из общины или перевода в статус рабыни (как за связь с русским у якутов, например).

При бездетности пары сожительство женщины с двумя или даже тремя братьями и вовсе приветствовалось, ведь это повышало шансы на зачатие ребенка и продолжение родовой линии.

В этом смысле левират сближался с индусской нийогой – обычаю, по которому потомство бездетному мужчине обеспечивал его брат или даже посторонний человек.

При этом рожденный ребенок (желательно – мальчик) автоматически считался потомком того, кто страдал мужским бесплодием.

За все уплачено

По мнению социолога Э.Вестермарка, причина длительного бытования левирата заключалась в том, что женщина рассматривалась как собственность рода, представители которого уплатили за нее калым. Вдова не наследовала состояние умершего мужа, а сама являлась наследством, которым родственники супруга могли распоряжаться по своему усмотрению.

Как пишет Миллер, «как никто не бросит купленную плодородную землю и не продаст ее другому, если хочет пользоваться сам», так никто не захочет терять женщину, за которую заплатил.

Поэтому-то чукчи и старались, чтобы приобретенная «собственность» осталась в пределах одной семьи.

Правда, они могли «благословить» брак вдовы с представителем другого рода, но лишь по одной из причин – либо женщина имела репутацию плохой хозяйки или семье хотелось пополнить стадо новыми оленями.

Сохранение рода

Шотландский этнограф Мак-Леннан считал, что левират – прямое следствие норм экзогамии, когда одна женщина считалась потенциальной женой для всех мужчин одного рода. Отсюда вытекает второй секрет «странного поведения» чукчей – стремление сохранить родовую линию и не потерять вековые знания о происхождении.

Левират обязывал брата умершего мужчины воспитывать его детей как своих, поэтому ребенок не покидал племя и фактически рос в полноценной семье биологического отца.

Сироты легко и быстро адаптировались к кровным братьям и сестрам, которые могли быть у «нового папы» от прежнего брака или рождались в новом.

Чукотские дети одного рода имели общего предка, что служило одной из основ для формирования национального самосознания.

Нет кровосмешению!

Левират снижал вероятность кровосмешения. Оставляя детей в пределах своего рода, чукчи сводили к минимуму вероятность, что в будущем встретят в другом племени кровного родственника.

А значит, брак будет «чистым», и при выборе невесты или жениха не придется тратить долгие часы на выяснение: не являются ли кандидаты на создание семьи хоть и дальними, но родственниками.

По замечанию Миллера, ни один чукча не женится на девушке из того рода, к которому сам себя причисляет, даже если племя и очень большое. В этом вопросе, пишет Миллер, чукчи-язычники «очень щепетильны».

Практичные чукчи

Понятно, что гибель мужчины на охоте, из-за болезней или полученных травм была не редкостью. Оставшаяся с детьми вдова нуждалась в защите и пропитании, а обычай левирата давал женщине гарантии и отличную возможность. Ей не приходилось тратить время на поиски нового мужа.

Фактически сразу она автоматически получала защиту и опеку хорошо известного мужчины – родного или двоюродного брата погибшего мужа, реже – его племянника. В статье «Великая Отечественная война и народы Дальнего Востока» этнограф В.

Тураев пишет, что сохранявшийся после войны обычай левирата помог малочисленным коренным народам выжить и предотвратить угрозу исчезновения.

Источник: https://news.myseldon.com/ru/news/index/216613579

Почему предписано жениться на вдове брата, если тот умер бездетным?

Здравствуйте!

Заповедь о левиратном браке нам сегодня действительно трудно понять. Похоже, она из тех, что были полностью понятны людям эпохи дарования Торы, обладавшим наиболее близким к ее идеалу мышлением.

Тогда как для людей более поздних поколений подобные заповеди ближе по типу к хуким: они не понятны до конца и их надо выполнять потому, что мы евреи, служители Б-га, и так Он заповедал нам служить Себе.

Но в случае женитьбы речь идет об установлении близких отношений между людьми, где все-таки большую роль играют чувства и намерения, а не просто готовность исполнить приказ.

Поэтому сегодня в случае возникновении такой ситуации у ашкеназов принято проделывать церемонию халица, освобождая вдову и брата умершего от обязанности вступить в левиратный брак, т. к.

нет уверенности, что они вступили бы в него с правильными намерениями и во имя Небес. А ведь без этого связь с женой брата запрещена.

Мы можем как-то понять логику заповеди с помощью объяснений мудрецов, но полностью проникнуться ею так, чтобы самим быть в состоянии выполнить заповедь с необходимой искренностью, вряд ли сумеем. Но понять все-таки попытаемся.

  • Память об умершем — связь с ним
  • По Торе цель левиратного брака — «восстановить имя умершего», сделать так, чтобы оно не «стерлось».
  • Что это значит?
Читайте также:  Почему эскимосы любят сильных женщин

Человек должен жить так, чтобы после него в мире что-то осталось. Какой-то след, какая-то память. Чтобы после его ухода не получилось так, как будто его никогда и не было. Он и сам чувствует эту необходимость оставить наследие, и стремится к этому.

Разумеется, главное — правильные действия, от которых всегда что-то в мире изменится. Но даже если он совершал такие действия, его имя может и не запомниться: много в мире делается добра, а имена добродетелей забываются.

А человеку нужно, чтобы осталась память и о нем самом, чтобы сохранилось его имя.

И не просто память о том, что было — или кто был. Тора определяет «память» о ком-то как реальную связь с ним. Нечто, существующее здесь и сейчас, связанное с ним и напоминающее о нем, как бы некоторая степень его присутствия.

  1. Это люди тоже ощущают, поэтому во многих случаях ставят памятники: вот он, стоит здесь и сейчас, напоминая нам о человеке, который был.
  2. Но у евреев памятников (кроме надгробий) не ставят — точнее, ставят иного рода памятники.
  3. Какие же?

Прежде всего — потомство. Ведь и сегодня фамилии людей могут напоминать о предках. Например, видя человека по фамилии «Пушкин» или «Кеннеди», мы автоматически вспоминаем о конкретных людях прошлого, носивших эту фамилию. Но не все так знамениты, и фамилия «Иванов» вряд ли напомнит о безвестном прадеде носителя.

Изначально фамилий не было, но человека представляли, упоминая его довольно длинную родословную. Например, «Мордехай, сын Яира, сына Шими, сына Киша, из колена Биньямина» (Эстер 2:5). Так имена Яира, Шими и Киша сохранялись в качестве звеньев цепочки родословной живущего ныне Мордехая. Своей жизнью здесь и сейчас Мордехай напоминал о них и связывал их с настоящим. Был их «живым памятником».

Поэтому Яаков сказал, что не хочет, чтобы в будущем его имя упоминалось в родословной таких грешников, как Корах (Раши к Берешит 49:6), и Тора представила последнего так: «Корах, сын Ицхара, сына Кеата, сына Леви» — но не «сына Яакова» (Бемидбар 16:1). Такого «памятника» себе Яаков не хотел, не желал упоминания о том, что породил такое потомство.

Такое понимание «памяти», кстати, помогает понять и заповедь в конце той же главы Ки Теце: «Сотри память об Амалеке». Здесь известный вопрос: как можно стереть память о нем, если о нем постоянно напоминает сама Тора?

Но на основании сказанного ответ, похоже, такой: надо стремиться к тому, чтобы в нынешнем мире не осталось ничего, связанного с Амалеком: ни его потомства, ни его идей. Конечно, мы не забудем, что он был, но пусть останется исключительно в истории и ни в каком виде не присутствует сейчас.

(Аналогично объясняется и чтение отрывков Зихронот в праздник Рош а-Шана — «память», «напоминание» Б-гу о нас.

Как можно просить Б-га о чем-то «вспомнить», Он ведь ничего не забывает! Ответ: «память» означает не просто сохранение информации о ком-то, но и связи с ним.

Мы отдалились от Б-га и утратили связь с Ним, и Он в наказание тоже нас «не знает» — не связан с нами. Наши беды — не Его проблемы. А мы просим восстановить связь и Его присутствие в нашей жизни).

А о «памяти Амалека» мудрецы (Раши к Дварим 25:19) разъясняют: даже их скота не должно остаться, чтобы люди не могли указать: «Эта корова принадлежала Амалеку» — чтобы таким образом не «упоминалось его имя» в связи с чем-либо, существующим сейчас.

В противоположность этому, память об умершем еврее надо сохранить — обеспечить его связь с настоящим, упоминание его имени. И, если у него есть потомство, то его имя упоминается благодаря потомству.

«Дом» в пространстве и во времени

А вот как объясняет рав Гирш следующие слова Торы (там же 25:9): тот, кто отказался от левиратного брака, не «отстроил дом брата». Что значит «дом»?

Дом — это пространство, находящееся вне самого человека, но в котором он пребывает — и которое «заполняет собой». Это «расширенная одежда»: и защита от внешних угроз и дискомфорта, и «фасад» человека.

И дом, и одежду человек делает такими, чтобы они создавали его образ в глазах других, представляли его таким, каким он сам хочет выглядеть в их глазах: и снаружи (в глазах прохожих), и изнутри (в глазах гостей).

Как известно, время подобно пространству, внутри него мы тоже «движемся». И «дом» тоже может быть как в пространстве, так и во времени. Последнее — то «пространство» во времени, в котором самого человека уже нет, но в котором ощущается его присутствие.

Он «пребывает» в этом пространстве и «заполняет его собой». Как именно? Создав семью и произведя потомство. Оно представляет его после смерти, по потомкам судят и о предках. (Поэтому Яаков и не хотел, чтобы Корах служил его «представителем»).

Поэтому «домом» называют династию: дом Давида, дом Романовых.

И главное устремление человека в этой жизни — именно «строительство дома»: расширение своего присутствия и в пространстве и во времени. Создав людей, Б-г велел им (Берешит 1:28): «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю».

  • А если потомства нет?
  • Тогда в какой-то мере поможет левиратный брак.
  • Жена, земля и потомство

Как объясняют мудрецы (Абарбанель к Дварим 25), брат покойного не только женится на его вдове, но и наследует его земельный надел.

Ибо, как пишет Мальбим (Дварим 25), особая святость Земли Израиля проявляется, среди прочего, в том, что надел в ней называется именем получившего его человека.

В результате люди видят, что вдова этого человека продолжает жить в его уделе, «входить и выходить» из него, и говорят: «Эта женщина была женой такого-то».

То есть, и женщина, и земля носят его имя. Раньше эта женщина была его женой, а надел был его землей, и теперь тоже его жена продолжает жить на его земле. Один из конкретных примеров в Танахе — брак Рут с Боазом. Этот брак не был напрямую левиратным, т. к.

Боаз был не братом Махлона, а более дальним родственником. Но и он не просто женился на ней, а выкупил участок ее мужа, который иначе продали бы, и так Рут осталась на этой земле. И люди могли говорить: «Вот Рут, которая была женой Махлона» (Раши к Рут 4:10).

А если оперировать понятиями рава Гирша, жена — это часть «дома» во времени, дома, который человек строит: женится и производит потомство. Если он умер бездетным, он лишился возможности достроить дом, начав строительство женитьбой.

Поэтому его брат «заступает его место», принимает этот «дом» во времени и продолжает его «строить» — первый сын будет считаться потомком умершего. И дом в пространстве он тоже принимает — получает имущество умершего и продолжает его использовать в аналогичных целях. Ведь имущество человека дается ему как инструмент для его деятельности, выполнения его роли.

А брат, обладающий подобной душой, больше всего подходит для продолжения этой роли — пока ее не унаследует сын, еще больше похожий на умершего.

Кроме того, уже в понимании каббалистов, сын, родившийся от левиратного брака, будет обладать душой самого умершего — это ее гильгуль (реинкарнация). Тело и характер — тоже инструмент, который дается душе для выполнения ее предназначения в этом мире. Поэтому каждая душа получает тело и характер, которые подходят ей.

И, если душе нужно вернуться в этот мир, то лучше всего — в том теле и с тем характером, которые максимально схожи с изначальными. А здесь отец — брат умершего, а мать — бывшая жена умершего, «вторая половина» его души, ближе некуда.

Так левиратный брак создает наилучшие возможные условия для реинкарнации, если она должна произойти.

Возвращаясь к более житейским соображениям, Абарбанель пишет: левиратный брак — это милость не только умершему, но, обычно, и жене.

Ведь на протяжении большей части истории главным источником пропитания была собственная земля: денег в современном понимании практически не было, каждый выращивал свой урожай.

(Поэтому вместо налогов были десятины: самым практичным способом материальной поддержки других людей были не финансовые субсидии, а предоставление самих продуктов или зерна). В таких условиях не дать вдове остаться во владениях мужа — это, по сути, «пустить по миру».

А так ей в жизни есть на что опереться, во всех смыслах. Неслучайно в Торе вдова всегда упоминается вместе с сиротой — в те времена она оказывалась без защиты. Тогда женщине было трудно без мужа — и сейчас нелегко, но еще можно, тогда же было почти невыносимо.

Впрочем, рав Гирш замечает, что основную милость тут все-таки оказывается умершему: ведь заповедь остается в силе, даже если вдова богата и одна не пропадет, а если у человека осталось потомство, то заповеди ибума нет, даже если вдова бедна и ей некуда податься.

Особая самоотверженность ветви Йеуды

Наконец, в определенной мере левиратный брак действительно является особым видом милосердия, и это — удел даже не всех ветвей еврейского народа, а только колена Йеуды. Поэтому в конкретных примерах левиратного брака в Торе действуют сам Йеуда и его потомки, включая Боаза.

Каким особым качеством обладали эти люди?

Способностью отказаться от своего «я» и, полностью подчинив себя Воле Б-га, действовать как инструмент в Его руке. Именно это качество необходимо для левиратного брака.

Ведь в обычных условиях жена брата запрещена. Почему же, если брат умер бездетным, она разрешена?

Потому, что, вступая в этот брак, человек отказывается от своего «я» и выступает не как брат умершего, а как орудие в руках Б-га, которое выполняет то, что решил Б-г. Поэтому и потомство от левиратного брака считается потомством умершего, а не его брата — «не он» это сделал, а Б-г использовал его как инструмент для «восстановления имени умершего».

Так что тут речь идет не просто о милосердии, а о специфической форме отказа от своего «я». И такой способностью, по словам мудрецов, обладает только Йеуда и представители его колена — в отличие от Йосефа, другого ведущего сына Яакова.

Последний отличается способностью к изучению Торы и духовному росту, но ему трудно по-настоящему отказаться от своего «я»: он слишком хорошо осознает свои достоинства, способности и достижения, чтобы искренне считать, что сам по себе ничего не стоит.

Конечно, если он праведник, он не забывает, что все его таланты и достижения даны Б-гом. Но все-таки он — не Его рука, а Его представитель. Б-г дал Йосефу силы и ум, чтобы он сам решал и действовал, чтобы обретал чувство достижения. И эти достижения Йосефа вполне реальны.

Зато Йеуда отличался тем, что умел, в случае чего, признавать свою неправоту и каяться. Это тоже важное качество.

Настолько, что именно Йеуда и его потомки наделены властью и наследуют царство: царь должен уметь отказываться от своего «я» и жить не для себя, а для своего народа. А также, несмотря на природную решительность и лидерские качества, уметь признавать свою неправоту и миловать, как Йеуда в истории с Тамар. Только такой лидер будет и сильным, и справедливым.

И способным по-настоящему выполнить заповедь левиратного брака. Поэтому когда придет тот самый сильный и справедливый царь из колена Йеуды, которого мы ждем, тогда вместе с его царством мы удостоимся и полного понимания сути и правильности всех заповедей Торы.

С уважением, Меир Мучник

Источник: https://toldot.ru/urava/ask/urava_10229.html

Пережитки матриархата в семейно-брачных обычаях чукчей

Интересная информация сообщается в паблике Шестой Континент в статье «Браки чукчей».

«Наиболее распространённой формой брака у чукчей ХХ века был брак путём отработки. Жених поселялся в доме отца невесты и работал там иногда в продолжении нескольких лет.

Читайте также:  Какое будущее предсказал россии парацельс

В течение этого времени он выполнял самую тяжёлую работу, терпеливо снося обиды и оскорбления со стороны родственников невесты. Если жених нравился семье, то не было препятствий к заключению брака, если же он был нежелателен, то в любой момент мог получить отказ независимо от того, сколько времени он работал [1].

Последнее обстоятельство ие позволяет рассматривать отработку за жену как калым.

Это также подтверждается и другим свадебным обрядом «борьбы за невесту», названным С. Крашенинниковым «хватанием».

Он состоит в том, что после согласия родителей невесты на брак жених должен был коснуться её половых органов.

Это было сделать довольно трудно, принимая во внимание, что вся женская родня невесты усиленно её защищала [2]. Подобный обычай был описан у ительменов и коряков.

О существовании экзогамии у чукчей в прошлом свидетельствует широкое распространение особой формы левирата, а именно, предоставление супружеских прав только младшим братьям на вдову старшего, а не наоборот. Этот обычай зафиксирован источниками XVIII в. и имел силу ещё в первом четверти [3].

Матриархат чукоч.

О былом матриархате свидетельствует большая роль женщин в культовых обрядах. Женщина являлась хранительницей семейных пенатов (святынь), «хранительницей очага», она занимала почётное место почти во всех сезонных праздниках, наносила семейные знаки помазания и т. д.

Значение женских духов у чукчей хорошо известно. В связке охранителей особое место занимало женское изображение — «деревянная женщина» (утты-нэв), она называлась также «госпожой» (нев-эрмэчын). Эта фигурка считалась главной «госпожой дома» и покровительницей стада. Женщина играла роль и в хозяйственной жизни.

Девушки и молодые женщины вместе с мужчинами выпасали стада. Вдова являлась владетельницей стада до совершеннолетия сыновей. «Если нет старика в доме или он отсутствует, доминирующую роль занимает старуха мать». При отсутствии в семье мальчиков старшая дочь становилась главным наследником.

В этом случае женщина участвовала в праздниках не только как главный наследник, но и как хранительница очага.

Таким образом, в семейно-брачных обычаях чукчей ярко прослеживаются пережитки родовой организации в её матриархальной форме.

Несомненно, что у чукчей когда-то существовал род, основанный на материнском праве. В условиях большой изолированности отдельных родов, расселённых на громадных пространствах, межродовые связи стали нарушаться. В первую очередь нарушилась экзогамия из-за невозможности брать жён из других родов, находящихся на больших расстояниях один от другого.

Переход к пастушескому оленеводству вызвал смену матрилокального брака патрилокальным, а как следствие этого — изменение счёта родства. Когда это произошло — неизвестно, но причину следует искать, как и у других народов, в значении мужского труда для скотоводческого хозяйства, в стремлении сохранить в общине мужчин для ухода за стадом.

Рост оленьих стад привёл к экономической обособленности рода, а в дальнейшем и его подразделений, составлявших группу наиболее близких родственников. Процесс обособления и дробления рода повлёк за собой утрату родовой организации — ослабление родовых связей, забвение родовых названий и других характерных признаков рода.

————————————————————————————————————

[1] Это первостепенное и первостатейное отличие матриархальных браков от патриархальных — невеста (и, шире, род невесты) совершает выбор жениха. Таким образом происходит реальный отбор лучшего мужского «материала», своего рода «генная инженерия» или евгеника. При патриархате происходит всё наоборот. Как говорит Стриндберг, «когда между двумя племенами идёт борьба не на жизнь, а на смерть, то побеждают всегда пройдохи, а не те, кто честны.» Эти-то пройдохи силой забирают женщин побеждённого племени, подчиняют их себе, образуют гаремы (как, например, русы-варяги на покорённых славянских территориях) и оставляют после себя многочисленных отпрысков с генами папаши-пройдохи (ltraditionalist).

[2] Здесь можно усмотреть некий аналог детской игры в «кошки-мышки».

Выбираются двое водящих — «кошка» и «мышка». Все дети становятся в круг и берутся за руки, как в хороводе, а потом поднимают руки, образуя «ворота». Расстояние между игроками при этом должно быть достаточно большим, чтобы между ними можно было пробежать. Мышка распологается в кругу, а кошка — за кругом.

По сигналу погоня кошки за мышкой начинается. Задача «кошки» — прорваться внутрь круга и догнать «мышку». Для этого она может подлезать под руками, перепрыгивать через них или даже разрывать цепь.

Остальные игроки должны помогать «мышке» и мешать «кошке»: в нужный момент опускать руки, задерживая «кошку» и вновь поднимать их, пропуская «мышку».

В связи с этим любопытно было бы задаться вопросом: а не является ли детская игра в «кошки-мышки» своеобразным «реликтом» древнейших матриархальных брачных игр? «Мышка» — это невеста, «кошка» — потенциальный жених, а хоровод образуют представители рода невесты, помогая ей «отсеять» нелюбого ей жениха (ltraditionalist).

[3] Очевидно, левират — брачный обычай, по которому вдова была обязана вступить вторично в брак только с ближайшими родственниками своего умершего мужа, в первую очередь — с его братьями, — появился на изломе матриархата. В статье Матриархат у эвенков уже говорилось о том, что у эвенков «со временем матриархат сменился патриархатом, в начальном его развитии существовал левират, то есть после смерти старшего брата самый младший брат женился на его жене и воспитывал его детей как своих собственных. В таких браках получалось большое возрастное различие, часто жене было 50-55 лет, а мужу 16-17″. Я полагаю, что основная причина сего нововведения заключается в установлении своего рода «мужской диктатуры». Чтобы не возродился матриархат, было решено ни при каких обстоятельствах не оставлять женщин одних, без мужского присмотра и контроля, без «чёткого мужского руководства»(ltraditionalist).

Источник: https://holy-matriarchy.livejournal.com/237924.html

Левират — это… Что такое Левират?

Левира́т (от лат. levir — деверь, брат мужа), у́жичество[1], аменгерство (от каз. әмеңгерлік и каз.

әмеңгершілік) — брачный обычай, свойственный многим народам на стадии патриархально-родового строя, по которому вдова была обязана или имела право вступить вторично в брак только с ближайшими родственниками своего умершего мужа, в первую очередь — с его братьями. В представлении отдельных народов левират выступал одним из средств продолжения рода умершего ближайшими родственниками.

Левират, подобно сорорату, когда мужчина одновременно вступал в брак с двумя или более сёстрами, являлся прямым следствием норм группового брака и родовой экзогамии, в силу которых каждая женщина была естественной потенциальной женой для всех мужчин определённого рода.[источник не указан 1113 дней]

Происхождение его объясняют различно, и в разное время было озвучено исследователями по меньшей мере три точки зрения:[2]

Последствия полиандрии

Большое внимание вызвала попытка некоторых и социологов (особенно Мак-Леннана) рассматривать левират как переживание и последствие особой формы коллективного брака, полиандрии.

По мнению этих социологов, с исчезновением полиандрии и возникновением индивидуального брака, старое полиандрическое представление о принадлежности всех рожденных в семье детей старшему ее члену, как главе её, переходит мало-помалу в то, которое мы встречаем в левирате.[2]

Остаток старого обычая наследования

Другая точка зрения (особенно Спенсер и Вестермарк) видит в левирате остаток старого обычая наследования, вместе с имуществом, также и жён умершего — обычая, видоизмененного лишь тем, что, за невозможностью сожительства сына-наследника со своей матерью, последняя переходила к брату умершего, вместе с другими правами, которыми почему-либо (например, по малолетству) не могли воспользоваться сыновья (например, звание, должность). Но и это мнение едва ли основательно: левират имеет целью отнюдь не интересы наследников умершего, а, наоборот, интересы наследодателя. Рождённый левром сын, достигнув возраста, получает, в качестве наследника своего воображаемого отца, причитающуюся на долю последнего часть, и таким образом берёт у действительного отца доставшееся ему наследство. Такое противоречие цели и основания левирата едва ли может быть допущено.[2]

Чисто юридическое

Третье воззрение, выставленное Мэном, видоизмененное и сильно поддержанное Мэйном и особенно Штарке, сближает левират с аналогичным институтом индусской «нийоги», согласно которому искусственное потомство бездетному лицу может быть обеспечено не только после его смерти, но и при его жизни, путём передачи им своей жены родственнику, или даже постороннему лицу, для произведения сына, который считается его собственным сыном. Будучи более широким, чем левират, этот институт известен целому ряду народностей, между прочим — древним грекам. Явно указывая на сознательное установление искусственного потомства, с определённой целью продолжения рода, он, по мнению названных писателей, имеет чисто юридическую основу: признание принадлежности детей не их действительному родителю, а прежде всего тому, под чьей властью находится женщина, от которой происходит ребёнок.[2]

Распространение

В древности левират был широко распространён у многих народов.

У ряда народов (у древних евреев, индусов, народов Дагестана, туркмен, казахов, таджиков и других) левират сохранялся долгое время, чему способствовал обычай калыма (женщина, за которую заплачен калым, считалась собственностью рода или семьи, купивших её, что обязывало вдову остаться и после смерти мужа в пределах его семьи или рода). Вдова, нарушившая обычай левирата, обязана была возвратить родственникам калым.

Славянский термин

Термин этот в славянском языке обозначает лишь чужое правовое понятие, так как следов соответственного института в славянском праве не сохранилось.[3]

Законодательное закрепление

Этот обычай был закреплен на уровне закона в Пятикнижии (Втор.25:5-6) в следующем виде:

Если братья живут вместе и один из них умрёт, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить на сторону за человека чужого, но деверь её должен войти к ней и взять её себе в жену, и жить с нею, — и первенец, которого она родит, останется с именем брата его умершего, чтоб имя его не изгладилось в Израиле. Если же он не захочет взять невестку свою, то невестка его пойдет к воротам, к старейшинам, и скажет: «деверь мой отказывается восставить имя брата своего в Израиле, не хочет жениться на мне»; тогда старейшины города его должны призвать его и уговаривать его, и если он станет и скажет: «не хочу взять её», тогда невестка его пусть пойдёт к нему в глазах старейшин, и снимет сапог его с ноги его, и плюнет в лице его, и скажет: «так поступают с человеком, который не созидает дома брату своему». И нарекут ему имя в Израиле: «дом разутого».

В законах Ману содержится совершенно схожее постановление, по которому, в случае бездетной смерти мужа, принадлежащего к низшему, служащему классу, его вдова обязывается прижить сына с братом или другим родственником мужа, однако, не более чем одного (Ману, IX, 59—64).[2]

Интересные факты

Легендарный царь Израильский Давид был потомком левирата израильтянина Вооза и моавитянки Руфи (см. Книга Руфь).

По одной из версий, Иосиф Обручник был рожден в левирате, чем объясняются различия в двух родословиях Иисуса.

На примере левирата саддукеи пытаются показать в диспуте с Иисусом несостоятельность идеи воскресения в Евангелиях от Марка, от Матфея и от Луки.

Примечания

  • Большая советская энциклопедия
  • Косвен М. О., Очерки истории первобытной культуры, М., 1953, с. 111—112;
  • Штернберг Л. Я., Семья и род у народов северо-восточной Азии, Л., 1933.

Источник: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/286262

Зачем чукчи всегда делились с гостями своими женами — ZhambylNews.kz — ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО

В суровом Заполярье, вообще, никогда не было много людей, а холостых и незамужних среди них — поискать. Не говоря о том, чтобы встретить кого-то по сердцу. Так что даже просто подходящие по возрасту парни и девушки — большая ценность.

Именно поэтому жители Крайнего Севера заключали браки между родственниками, путем обмена женщинами, а также если зять отработал положенное время на будущего тестя и при усыновлении мальчика семьёй будущей жены. Об этом сообщает Рамблер. 

Обмен

Интересно, что обмен женщинами производился даже в случае похищения невесты. Рассерженные родственники девушки, выяснив личность коварного вора, могли потребовать взамен какую-то из его родственниц в качестве компенсации. Понять этих людей можно: рабочие руки всегда нужны, и потеря помощницы может серьёзно испортить и без того непростой быт людей, вот и требуется замена украденной девушке.

Так поступали и в том случае, если будущая невеста просто сбежала от суровых родителей, отказавших милому ей парню при сватовстве. Но обычно люди просто договаривались между собой, что поженят своих детей, когда они вырастут. Например, семья может отдать замуж в соседнее стойбище свою дочь и получить оттуда взамен невесту для сына.

Жена и олени

Бедный чукча, не имеющий возможности расположить к себе родственников невесты дорогими подарками, как правило, был вынужден буквально батрачить на будущего тестя, чтобы доказать, что он достоин руки его дочери. Время такой отработки могло затянуться на несколько лет, все зависело от отношения к парню потенциальных родственников.

Обычно после свадьбы молодой муж увозил жену к себе, в придачу получив оленей — как оплату за свой труд. Если работник не планировал переезд, он мог быть просто усыновлен будущим тестем, тогда он женился на приглянувшейся девушке без отработки.

Читайте также:  Почему казаки не считали себя «мужиками»

Чукчи, в основном, моногамны. Но в старину богатые оленеводы могли позволить себе двух и более жен из практических соображений: за каждым отдельным стадом следила конкретная женщина, руководя работниками и выполняя свои хозяйственные обязанности. Обычно первая супруга считалась хозяйкой, а вторая — ее помощницей.

У товарищей всё общее

Среди чукчей был распространен обычай так называемого группового брака, когда несколько родственников или просто друзей формировали подобие шведской семьи. Таких мужчин представители этого народа называли «товарищи по жене». Они буквально обменивались своими супругами, уступая место друг другу на брачном ложе.

Не исключено, что этот обычай также возник благодаря тяжёлым условиям жизни на Крайнем Севере, поскольку кочующий по тундре оленевод мог найти кров и домашний уют на соседнем стойбище, если там жил его товарищ по жене.

Групповой брак еще больше связывал между собой людей, поскольку рожденные в нем дети считались общими. Они могли рассчитывать на поддержку и внимание со стороны всех членов своей большой семьи.

Разумеется, бедные чукчи часто стремились к подобным отношениям с богатыми родственниками или соседями. К тому же, групповой брак был настоящим спасением для бездетных пар, поскольку бесплодие одного товарища по жене вполне могло быть компенсировано другим. А рождение ребенка всегда приветствовалось чукчами как радостное событие, независимо от того, кем был его отец.

Вдова покойного брата

Часто даже опытные оленеводы погибали в тундре от мороза, голода, при нападении хищников. В таких суровых условиях к летальному исходу может привести небольшая травма или несчастный случай. Тогда женщина, у которой несколько маленьких детей, становилась вдовой.

Она могла бы остаться без поддержки и средств к существованию, если бы у чукчей не был распространен обычай левирата, когда обязанность жениться на вдове и усыновить её детей возлагалась на брата почившего мужа. Причем, это обязательно должен быть младший родственник усопшего. При отсутствии у покойного родных братьев на вдове женился его племянник или кузен.

Обычай левирата распространен у многих народов Азии, Крайнего Севера и эскимосов Америки. Он обусловлен необходимостью обеспечить женщине и осиротевшим детям защиту и финансовую поддержку.

Примечательно, что старший брат покойного освобождался от обязанности жениться на его вдове, это был долг исключительно младшего родственника. 

Источник: http://ru.zhambylnews.kz/lentanews/64234-zachem-chukchi-vsegda-delilis-s-gostyami-svoimi-zhenami.html

левиратный брак и халица

ЛЕВИРА́ТНЫЙ БРАК И ХАЛИЦА́ (יִבּוּם וַחֲלִיצָה, иббум ва-халица; от иевама — `жена брата`, явам — `деверь`, латинское levir, и халица — буквально `снятие`, `разувание`), предписанный Библией брачный союз между бездетной вдовой и братом ее покойного мужа, и обряд, освобождающий от необходимости заключать этот брак. Обязательный характер левиратного брака, цель его, а также подробности обряда, который совершается над деверем в случае отказа выполнить наложенную на него обязанность, зафиксированы во Второзаконии 25:5–10.

Библейский рассказ о Иехуде и Тамар (Быт. 38; Руфь 4:12) свидетельствует о том, что левиратный брак практиковался еще во времена патриархов, с тем отличием, что эту обязанность, возложенную Моисеевым (см.

Моисей) законодательством на брата покойного, возможно, мог в то время исполнять и его отец; о возможности освобождения от левиратного брака в этом рассказе не упоминается. Из книги Руфь явствует, что в эпоху Судей (см.

Судей Израилевых книга) обязанность левиратного брака, уже тогда связанную с законом о сохранении личных земельных наделов в пределах колена (Чис. 36:7–9), мог исполнять и другой родственник (Руфь 3:12, 13: 4:1–10).

Таким образом, левиратный брак, который в эпоху, предшествовавшую завоеванию Ханаана и образованию наделов колен Израилевых, был рассчитан на сохранение памяти о покойном (буквально «семени» или «имени его» — Быт. 38:8, 9; Втор. 25:6), стал позднее и средством обеспечения несократимости коленных владений.

Талмуд, стремясь ограничить применение закона о левиратном браке и халице, толкует слово бен во Второзаконии 25:5 не только как `сын`, но также как `дитя` (ББ. 109а). Такое толкование получает этот библейский закон и у Иосифа Флавия (Др. 4:254) и в Септуагинте (см. Библия. Издания и переводы).

Из этого толкования Галаха выводит также правило, что левиратный брак или халица обязательны лишь в случае, если умерший не имел детей ни от одной из его жен (не только от данной вдовы), причем он не считался бездетным, даже если ребенок умер или же родился после смерти отца (Нид. 5:3; Майм. Яд., Хилхот иббум ва-халица 1:3, 5).

Выражение в том же библейском стихе «если братья живут вместе» толкуется как `в одно время`, то есть левиратный брак и халица распространяются лишь на братьев, родившихся до смерти покойного (Иев. 2:1–2). Если все братья покойного малолетние, то старший из них, когда ему исполнится 13 лет (см.

Бар-мицва), должен жениться на вдове или освободить ее от брака путем халицы. Сводный брат по матери не подлежит закону о левиратном браке и халице (Иев. 17б). Обязанность левиратного брака касается преимущественно старшего брата умершего, но ее может выполнить и младший (Иев. 2:8).

Если покойный имел несколько жен, лишь одна из них должна исполнить закон о левиратном браке и халице (Иев. 4:11, 44а).

Зависимость (зикка) между вдовой и деверем возникает сразу после смерти мужа, и до момента левиратного брака или халицы вдова считается шомерет-явам (`ожидающая деверя`); такое вдовство, как и обычное, должно длиться не менее трех месяцев (Иев. 4:10).

На протяжении этого периода вдова имеет право получать на прожитие из средств, оставленных покойным.

Однако если деверь пытается избежать возложенных на него обязанностей после того, как вдова подала на него в суд за отказ жениться или освободить ее обрядом халицы, суд обязывает его содержать вдову (Иев. 41б); то же в случае, если он болен или находится за границей (ТИ.

, Кт. 5:4, 29г; Майм. Яд., Хилхот ишут 18:16). В рамках дозволенных еврейской религией браков женщина, освобожденная обрядом халицы, может выйти замуж за любого мужчину, кроме кохена (Иев. 24а).

Из библейского закона не вытекает требований формального скрепления левиратного брака обрядом киддушин (см. Брак), так как зикка между сторонами возникает автоматически со смертью мужа.

Однако позднейшие авторитеты предписывают оформлять левиратный брак, как и всякий другой, указывая также, что брат, вступивший в него, наследует имущество покойного (Иев.

4:7), за исключением имущества, которым тот не владел к моменту смерти, а должен был получить в дальнейшем (например, пропорциональная доля в наследстве еще живого отца).

Если же деверь не наследовал ничего от покойного, вдова получала обеспечение согласно ктуббе от нового мужа, «чтобы он не считал легким делом развестись с ней» (Иев. 39а). Отдавший предпочтение халице наследует лишь то, что полагается ему как брату покойного (Иев. 4:7), а вдова — то, что ей причитается согласно ктуббе от умершего (Иев. 85а; Ш. Ар., ЭхЭ. 165:4).

Буквальное толкование библейского текста позволяет заключить, что халица предписана, лишь когда деверь по своей воле отказывается жениться на вдове брата, а не тогда, когда он не может или не имеет права сделать это, что в Талмуде сформулировано правилом «кто подлежит левиратному браку, подлежит халице, а тот, кто не подлежит левиратному браку, не подлежит халице» (Иев. 3а).

Так, например, когда левиратный брак явился бы кровосмесительным (если вдова является дочерью брата или сестрой его жены) и поэтому невозможен, не нужна и халица.

Однако халица была признана необходимой в отдельных случаях и тогда, когда левиратный брак запрещен, — например, между кохеном и разведенной, — так как при этом, как бывает всегда в таких случаях, связанных с запретительным законом, даже запрещенный брак признается действительным, если он уже заключен (Иев. 2:3, см. ком. Раши к этому месту; ТИ., Иев. 1:1, 2в; см. также Брак.

Запрещенные браки). В случае серьезной болезни деверя или значительной разницы в возрасте сторон, а также, когда деверь считался «неподходящим» (эйно хагун) для данной вдовы и т. п., раввины старались убедить его подвергнуться халице.

Вопрос о предпочтении левиратного брака или халицы всесторонне рассматривается в Талмуде. Поздние таннаи обычно предпочитали левиратный брак (Иев. 109а), но амораи Вавилонии склонялись к предоставлению деверю выбора (Иев. 39а–б).

Расхождение во мнениях, по-видимому, возникло вследствие очевидного противоречия между обязательностью левиратного брака (Втор. 25:5) и запретом половой связи с женой брата, которая рассматривается Библией как кровосмешение (Лев. 18:16; 20:21).

Вавилонский Талмуд устраняет это противоречие извлечением из сказанного в книге Левит закона, который разрешает деверю жениться на вдове брата, если у нее нет детей от предыдущего брака, и запрещает, если у нее есть дети (Иев.

55а и 111б), в то время как для Иерусалимского Талмуда такое толкование неприемлемо (ТИ., Иев. 1:1, 2б).

Споры по этому вопросу продолжались и в послеталмудическую эпоху. По мнению большинства гаонов Суры, следовало предпочитать левиратный брак, а ученые Пумбедиты склонялись к противоположному мнению. Позднее среди раввинистических авторитетов ученые Испании, — в частности, Ицхак Алфаси (комментарии к Иев.

39б), Маймонид (Майм. Яд., Хилхот иббум ва-халица 1:2) и Иосеф Каро (Ш. Ар., ЭхЭ. 165:1) — отдавали преимущество левиратному браку, и до последнего времени их установлениям следовали выходцы из Испании в общинах Северной Африки, а также общины Йемена, Ирака и Ирана и их представители в Израиле (до конца 1940-х гг. — см.

ниже). Авторитеты Северной Франции и Германии, — в частности, Раши, раббену Я‘аков бен Моше Там, Ашер бен Иехиэль и Моше Иссерлес — в основном предпочитали халицу. Принятие ашкеназскими (см. Ашкеназы) евреями запрета полигамии (см.

Моногамия и полигамия) в значительной мере способствовало постепенному вытеснению в их общинах левиратного брака.

Много внимания уделялось в эпоху гаонов вопросу деверя-отступника, который находился «в стране берберов, среди иноверцев» или «не может прибыть в страну», что ставило вдову в положение агуны. И по этому вопросу расходились мнения: ученые Суры склонялись к облегчительным решениям, а гаоны Пумбедиты были сторонниками более строгих постановлений.

С середины 20 в. обострился вопрос о халице и в случае, если ее должен дать деверь, находящийся за границей, в частности, в странах Восточной Европы или в арабских государствах.

Некоторые галахические авторитеты разрешают вдове быть представленной посредником при церемонии халицы; многие другие, в том числе и раввины Израиля, возражают против этого.

Данная проблема, а также вопрос о положении вдовы, пока деверь не достигнет установленного Галахой возраста, ожидает своего решения, возможно, в свете уже отмеченных тенденций.

В 1944 г. Верховный раввинат Эрец-Исраэль придал силу религиозно-юридического постановления галахическому решению, обязывающему деверя содержать вдову брата, пока не освободит ее халицой. Следующее постановление раввината в 1950 г.

полностью запретило левиратный брак в Государстве Израиль, заменив его обязательной халицой. Это постановление, принявшее за основу нормы, установившиеся у ашкеназского еврейства, но действительное и для сефардских (см.

Сефарды) и восточных общин Израиля, было введено с целью «поддержать мир и гармонию в Государстве Израиль, сделав соблюдение законов Торы одинаковым для всех».

Главная часть обряда халицы — разувание вдовой отказывающегося взять ее в жены деверя — рассматривается библейским законодательством как унизительное для последнего следствие его отказа (Втор. 25:9) и представляет собой измененный акт принятого в древности скрепления юридической сделки (Руфь 4:7).

Издревле установленные Галахой детали сохранены также и в специально для халицы изготовляемой сандалии: ее форма, материал, из которого она шьется, завязывание ее ремешков и т. п. (Иев. 102б; Майм. Яд., Хилхот иббум ва-халица 4:6; Ш. Ар. ЭхЭ. 169:15–21).

Обряд халицы проводится бет-дином, состоящим (в отличие от его состава при других религиозно-судебных процедурах) из трех раввинов и еще двух лиц, часто даже не сведущих в законе (см. Ам ха-арец; Майм. Яд., Хилхот иббум ва-халица 4:5; Ш. Ар. ЭхЭ. 169:1, 3). Ни один из пяти членов бет-дина не должен быть родственником сторон, подвергающихся халице.

Как правило, чрезвычайный бет-дин, проводящий халицу, заседает в синагоге. Следуя библейской традиции, председательствующий раввин задает деверю формальный вопрос: избирает ли он левиратный брак или халицу, — и тот подтверждает выбор халицы.

Опершись спиной о стену (обычай опираться о доску для омовения покойников, долгое время существовавший среди восточноевропейских евреев, ныне почти всюду отменен), деверь выставляет вперед правую ногу в зашнурованной сандалии; вдова, а затем и он произносят на иврите предписанные Второзаконием 25:7, 8 формулы, после чего вдова нагибается, правой рукой развязывает ремешки его сандалии, снимает и отбрасывает ее через плечо, плюет перед ним на пол и произносит на иврите: «Так поступают с человеком, который не созидает дома брату своему, и нарекут ему имя в Израиле: дом разутого» (Втор. 25:9–10). Слова «дом разутого» все присутствующие повторяют трижды. По завершении обряда деверь возвращает сандалию членам бет-дина, а те произносят формулу: «Да будет на то Божья воля, чтобы дочери Израиля не нуждались ни в левиратном браке, ни в халице». С завершением обряда халицы бет-дин вручает вдове так называемый гет халица, который установил танна Иехуда бен Бтера II (Иев. 39б) и сформулировал Маймонид (Майм. Яд., Хилхот иббум ва-халица 4:30), — документ, разрешающий ей «вступать в брак, с кем пожелает».

Из законов, существовавших у народов древности, наиболее близок к библейскому левиратному браку древнеиндийский закон Ману, предписывающий брату умершего бездетным сожительствовать с его вдовой, чтобы рожденным от этой связи ребенком восстановить имя покойного (9:70), но запрещающий ему жениться на ней. Согласно законам хеттов, вдову берет в жены деверь, а если такового нет, то свекор, брат свекра или его племянник (п. 193). Сходство с библейским повествованием о Иехуде и Тамар обнаруживается в древнеассирийском законодательстве, предоставляющем отцу покойного право выдать вдову за другого сына (пп. 30, 33, 43). Сохранению левиратного брака у ряда восточных народов в эпоху распада родового строя способствовал обычай калыма, в силу которого женщина, за которую уплачен калым, считалась собственностью рода или семьи, купивших ее.

Источник: https://eleven.co.il/judaism/family-life-cycle/12384/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector