Почему ломоносов выдал польскую идеологическую концепцию за российскую

6 марта в Москве на Историческом факультете МГУ имени М.В. Ломоносова прошёл международный круглый стол «Осмысление альтернативных концепций российско-белорусской истории», организованный Фондом развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия», при участии Федеральной национально-культурной автономии Белорусов России и информационно-аналитического агентства «Вестник Кавказа».

Кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ Оксана Вячеславовна Солопова во вступительном слове отметила, что стремление к теснейшему единению после распада СССР происходило не только в недрах политических элит России и Беларуси, но и в кругах учёных-историков, несмотря на многочисленные проблемы того времени: «Стремление к объединению в новых политических рамках, в рамках евразийской идеологии, происходило и в 1990-е годы, когда новые геополитические реалии и дезинтеграционные процессы поставили советскую историческую школу в совершенно новые условия — разрозненности, оторванности, отсутствия финансирования. Научное сообщество не ждало, когда начнётся финансирование или поступит отмашка сверху, не ждало специальных программ Постоянного комитета Союзного государства, оно само осуществляла интеграционные проекты и впоследствии само предлагала их Союзному государству».

Президент Фонда «Народная дипломатия» Алексей Владимирович Кочетков заявил: «Историческая наука выполняет важную функцию в условиях противодействия, с которым сталкиваются наше общество и наше государство.

Сейчас речь идёт о цивилизационном противостоянии, и перед обществом возникают вопросы, на которые нам самим ответить очень сложно, необходимо обращаться именно к специалистам, к историкам. И от ответов, которые общество получит, будет зависеть его дальнейший путь. Ярчайший, пусть и избитый пример, это Украина.

Я убежден, что главная причина сложившейся там на сегодняшний день ситуации — это то, что различие в подходах к истории легло в основу противостоящих друг другу идеологических концепций, которые в свою очередь стали инструментами при создании конфликтов. Очень не хотелось бы повторения у нас тех же проблем, что и у наших соседей.

Поэтому мы и обратились к историкам для того, чтобы услышать их мнения о проблемах в нашей исторической науке и донести его до широких масс и в Беларуси, и в России».

В своём выступлении директор Института истории НАН РБ Вячеслав Викторович Данилович затронул проблему изучения белорусской государственности.

Он отметил, что белорусская государственность имела как историческую форму (Киевская Русь, Полоцкое и Туровское княжества, Великое Княжество Литовское, Русское и Жемойтское, Речь Посполитая, Российская Империя), в рамках которой шло формирование белорусского народа, так и национальную (государственность титульной нации), куда он включил БНР, ССРБ, ЛитБел, БССР и Республику Беларусь.

Доктор философских наук, профессор Иван Иванович Антонович поднял проблему различий в трактовках белорусской истории, отметил пограничность Беларуси, которая находится на краю великого славянского разлома на Запад и Восток, мультирелигиозный и многонациональный состав населения.

При этом, по его мнению, белорусская государственность сформировалась в лоне русской государственной традиции, национальная религия белорусов — православие, принятое во времена Киевской Руси, «государства-праматери».

Древнерусская, русско-имперская, советская, союзная белорусско-российская традиции — это и есть традиции белорусской государственности. В своём выступлении И.И.

Антонович раскритиковал попытки отдельных историков подменить изучение белорусской государственности низкокачественной публицистикой, глорифицировать литовско-польский период белорусской истории и очернять русско-имперский.

«О последних десятилетиях существования Речи Посполитой можно говорить как о геноциде становящегося белорусского этноса. Движение белорусских православных масс к Просвещению, а через него к национальному самосознанию началось после присоединения белорусских территорий к России», — убеждён профессор.

Заведующий кафедрой истории России исторического факультета БГУ, профессор Олег Антонович Яновский остановился на проблемах высшей школы и учебных пособиях. Говоря об альтернативных концепциях истории, спикер подчеркнул, что разговор об альтернативности должен идти на основе того, что нас объединяет, без исторических разломов.

Доктор философских наук, главный редактор сайта ТЕЛЕСКОП Лев Евстафьевич Криштапович призвал учёных обратить самое пристальное внимание на попытки фальсификации общерусской истории Беларуси и России. «Давайте говорить откровенно. Сегодня идёт битва за историю наших народов.

Сознание подвергается массированному антиисторическому давлению. Вместо подлинных исторических фактов, нам навязываются антиисторические взгляды. Если мы этого не будем признавать, то наши выводы будут узко академическими. Если мы говорим об альтернативных концепциях, значит, мы говорим о ложных концепциях.

Посмотрите на прилавки белорусских книжных магазинов — они завалены литературой, которая представляет этот ложный взгляд на российско-белорусскую историю. Стоит ли обсуждать и дискутировать на счёт этого фальсификата? Это беспредметно.

Такие концепции преследуют чёткую цель — смену геополитического вектора нашей республики, разрыв связей с Россией и перечёркивание нашей общерусской истории».

Заведующий кафедрой истории России до начала XIX века, профессор Николай Сергеевич Борисов рассказал о едином учебнике истории России и о том, как эта идея, высказанная главой российского государства несколько лет назад, реализуется сегодня.

Кандидат исторических наук, доцент исторического факультета БГУ Василий Алексеевич Воронин рассказал об историографических проблемах древнерусского и литовского периодов, а также сделал акцент на преемственности этих двух периодов белорусской истории.

Заведующий кафедрой истории южных и западных славян исторического факультета МГУ Геннадий Филиппович Матвеев поведал о трёх волнах оформления государственности славянских народов и высказал своё мнение относительно того, на каком базисе должна строиться государственность стран «третьей волны». По его мнению, она должна зиждиться на основе личностей успеха, а не провала, на основе побед и достижений, а не «на кладбище», на проигравших.

Доцент кафедры истории России XIX – начала XX века Дмитрий Александрович Андреев презентовал участникам круглого стола научно-популярную книгу Всеслава Зинькевича «Несвядомая» история Белой Руси». По мнению Д.А. Андреева, данная книга, хоть и имеет некоторые недостатки, ставит весьма важные вопросы и даёт на них обоснованные ответы.

Декан историко-филологического факультета Могилёвского государственного университета им. А.А. Кулешова Владимир Васильевич Борисенко остановился на проблеме восприятия трёх разделов Речи Посполитой в российской, польской и белорусской историографиях. Он отметил существенную разницу в оценке данного исторического события учёными трёх стран. В ходе своего выступления В.В.

Борисенко, сославшись на белорусских историков, заявил, что многие жители России бежали в Речь Посполитую в поисках свободы от притеснений.

Ему оппонировал эксперт Фонда «Народная дипломатия» Кирилл Юрьевич Аверьянов-Минский, который напомнил об обратном движении – эмиграции образованных русских людей из польского государства в Россию, приведя в качестве примера Симеона Полоцкого.

Выступление К.Ю. Аверьянова-Минского было посвящено теме формирования героического пантеона Беларуси. Эксперт в общих чертах сформулировал, как, по его мнению, должен выглядеть перечь знаковых деятелей белорусской истории.

«В мою версию русского пантеона Белой Руси входят: древнерусские просветители Кирилл Туровский и Евфросиния Полоцкая, обрусевший литовец Ольгерд, русские уроженцы Великого княжества Литовского и Речи Посполитой – Франциск Скорина, Пётр Мстиславец и Симеон Полоцкий, белорусские герои 1812 и 1863 годов, генерал-губернатор Северо-Западного края граф М.Н.

Муравьёв-Виленский, ведущий представитель идеологии западнорусизма М.О. Коялович, публицист И.Л. Солоневич, офицер-белогвардеец М.А. Жебрак, белорусские партизаны периода Великой Отечественной войны и советский дипломат А.А. Громыко.

На основе этого героического пантеона, с моей точки зрения, должна воссоздаваться русская идентичность Беларуси, подорванная в советскую и постсоветскую эпоху», – заявил К.Ю. Аверьянов-Минский.

Также он отметил, что при составлении героического пантеона местечковыми националистами происходит «обелорушивание» польско-литовской истории (литовские князья и польские мятежники презентуются как белорусы), и это чревато конфликтами с поляками и литовцами, которые не захотят делиться с белорусами частью своей исторической памяти. В.В. Данилович заметил на это, что белорусских историков не должно интересовать, что подумают о них литовцы и поляки.

Ведущий научный сотрудник Центра постсоветских исследований Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН Александр Дмитриевич Гронский затронул вопрос о модернизации белорусской истории и рассказал о курьёзах с этим связанных.

«В книге «Гістарычны шлях беларускай нацыі і дзяржавы» сказано: «Корни белорусской нации простираются в глубокую древность. Белорусы принадлежат к древним народам Европы».

Какая глубокая древность может быть у нации, если концепция наций появилась после Французской революции? Но в книге, где рассказывается про исторический путь белорусской нации и государства, вслед за упоминанием белорусов как «древнего народа Европы» сказано, что «первые люди на современной территории нашей страны появились приблизительно 100 тысяч лет назад.

Это были неандертальцы…». Получается, что неандертальцы и есть начало белорусской нации и государства? Или всё же не стоит говорить о глубокой древности корней белорусской нации? Интересную информацию можно почерпнуть из учебника по истории туризма.

В параграфе «Возникновение туристского движения в Беларуси» можно узнать, что «отряды кривичей в составе дружин киевских князей ходили на Царьград». Хождение дружин на Царьград, получается, и есть отправная точка возникновения туристского движения в Беларуси. Сразу становится понятно, почему туристы из бывших республик СССР так ведут себя на курортах Турции – генетическая память о начале туристического движения», – сказал А.Д. Гронский.

Ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований Олег Борисович Неменский также остановился на проблеме модернизации истории.

По его мнению, самоназвание является важным фактором национальной идентичности, и если XV-XVI веках жители Западной Руси считали себя русскими, то и в сегодняшней научной литературе их следует называть русскими.

При этом в случае необходимости учёные могут проводить разграничение между западными русскими и восточными.

Доктор исторических наук, профессор Новосибирского педагогического университета Дмитрий Владимирович Карнаухов в своём выступлении подчеркнул важную роль зарубежных историографических нарративов в формировании восприятия российско-белорусских отношений, подробно остановившись на влиянии, оказываемом польскими авторами.

Это влияние проявилось в продвижении усилиями польской историографии дискриминационного для восточных славян «прочтения» общерусской истории, формировавшегося под влиянием гегемонистских устремлений польского государства.

По оценке исследователя, на протяжении многих столетий ведущие польские интеллектуалы трактовали Белую Русь не в качестве партнера, а как отсталую периферию «польского мира», что в корне противоречило концепции общерусской историографии, исходившей из восприятия белорусов как равноценного элемента триединого русского народа.

Столкновение этих двух нарративов отражалось и на политических взаимоотношениях Польского и Русского миров, способствовало созданию историографического обоснования для предъявления территориальных претензий или уничижительной трактовке восточного соседа в польской традиции.

В качестве примера, докладчик указал на широкое распространение в Польше как прежних эпох, так и нашего времени уничижительных для белорусов территориальных маркеров – таких как kresy и ziemie zabrane. «В то же время само исследование польского нарратива, как показывает практика, в наши дни становится крайне небезопасным делом.

В этом я смог убедиться на собственном опыте – в октябре прошлого года я был выслан из Польши по абсурдным и бездоказательным обвинениям в шпионаже «в пользу враждебного государства», – сообщил историк.

В завершение круглого стола О.В. Соловова поблагодарила его участников за продуктивную работу и выразила надежду, что обсуждение альтернативных концепций российско-белорусской истории продолжится в стенах МГУ в будущем.

Источник: Телескоп

Источник: http://www.cis-emo.net/ru/news/v-mgu-im-mv-lomonosova-sostoyalsya-kruglyy-stol-osmyslenie-alternativnyh-koncepciy-rossiysko

В мгу имени м.в. ломоносова прошёл международный круглый стол на тему «осмысление альтернативных концепций российско-белорусской истории»

6 марта в Москве на Историческом факультете МГУ имени М.В.

Ломоносова прошёл международный круглый стол «Осмысление альтернативных концепций российско-белорусской истории», организованный Фондом развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия», при участии Федеральной национально-культурной автономии Белорусов России и информационно-аналитического агентства «Вестник Кавказа».

Кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ Оксана Вячеславовна Соловова во вступительном слове отметила, что стремление к теснейшему единению после распада СССР происходило не только в недрах политических элит России и Беларуси, но и в кругах учёных-историков, несмотря на многочисленные проблемы того времени: «Стремление к объединению в новых политических рамках, в рамках евразийской идеологии, происходило и в 1990-е годы, когда новые геополитические реалии и дезинтеграционные процессы поставили советскую историческую школу в совершенно новые условия — разрозненности, оторванности, отсутствия финансирования. Научное сообщество не ждало, когда начнётся финансирование или поступит отмашка сверху, не ждало специальных программ Постоянного комитета Союзного государства, оно само осуществляла интеграционные проекты и впоследствии само предлагала их Союзному государству».

Президент Фонда «Народная дипломатия» Алексей Владимирович Кочетков заявил: «Историческая наука выполняет важную функцию в условиях противодействия, с которым сталкиваются наше общество и наше государство.

Сейчас речь идёт о цивилизационном противостоянии, и перед обществом возникают вопросы, на которые нам самим ответить очень сложно, необходимо обращаться именно к специалистам, к историкам. И от ответов, которые общество получит, будет зависеть его дальнейший путь. Ярчайший, пусть и избитый пример, это Украина.

Читайте также:  Что должно произойти, чтобы в россии родился антихрист

Я убежден, что главная причина сложившейся там на сегодняшний день ситуации — это то, что различие в подходах к истории легло в основу противостоящих друг другу идеологических концепций, которые в свою очередь стали инструментами при создании конфликтов. Очень не хотелось бы повторения у нас тех же проблем, что и у наших соседей.

Поэтому мы и обратились к историкам для того, чтобы услышать их мнения о проблемах в нашей исторической науке и донести его до широких масс и в Беларуси, и в России».

В своём выступлении директор Института истории НАН РБ Вячеслав Викторович Данилович затронул проблему изучения белорусской государственности.

Он отметил, что белорусская государственность имела как историческую форму (Киевская Русь, Полоцкое и Туровское княжества, Великое Княжество Литовское, Русское и Жемойтское, Речь Посполитая, Российская Империя), в рамках которой шло формирование белорусского народа, так и национальную (государственность титульной нации), куда он включил БНР, ССРБ, ЛитБел, БССР и Республику Беларусь.

Доктор философских наук, профессор Иван Иванович Антонович поднял проблему различий в трактовках белорусской истории, отметил пограничность Беларуси, которая находится на краю великого славянского разлома на Запад и Восток, мультирелигиозный и многонациональный состав населения.

При этом, по его мнению, белорусская государственность сформировалась в лоне русской государственной традиции, национальная религия белорусов — православие, принятое во времена Киевской Руси, «государства-праматери». Древнерусская, русско-имперская, советская, союзная белорусско-российская традиции — это и есть традиции белорусской государственности. В своём выступлении И.И.

Антонович раскритиковал попытки отдельных историков подменить изучение белорусской государственности низкокачественной публицистикой, глорифицировать литовско-польский период белорусской истории и очернять русско-имперский. «О последних десятилетиях существования Речи Посполитой можно говорить как о геноциде становящегося белорусского этноса.

Движение белорусских православных масс к Просвещению, а через него к национальному самосознанию началось после присоединения белорусских территорий к России», — убеждён профессор.

Заведующий кафедрой истории России исторического факультета БГУ, профессор Олег Антонович Яновский остановился на проблемах высшей школы и учебных пособиях. Говоря об альтернативных концепциях истории, спикер подчеркнул, что разговор об альтернативности должен идти на основе того, что нас объединяет, без исторических разломов.

Доктор философских наук, главный редактор сайта ТЕЛЕСКОП Лев Евстафьевич Криштапович призвал учёных обратить самое пристальное внимание на попытки фальсификации общерусской истории Беларуси и России. «Давайте говорить откровенно. Сегодня идёт битва за историю наших народов.

Сознание подвергается массированному антиисторическому давлению. Вместо подлинных исторических фактов, нам навязываются антиисторические взгляды. Если мы этого не будем признавать, то наши выводы будут узко академическими. Если мы говорим об альтернативных концепциях, значит, мы говорим о ложных концепциях.

Посмотрите на прилавки белорусских книжных магазинов — они завалены литературой, которая представляет этот ложный взгляд на российско-белорусскую историю. Стоит ли обсуждать и дискутировать на счёт этого фальсификата? Это беспредметно.

Такие концепции преследуют чёткую цель — смену геополитического вектора нашей республики, разрыв связей с Россией и перечёркивание нашей общерусской истории».

Заведующий кафедрой истории России до начала XIX века, профессор Николай Сергеевич Борисов рассказал о едином учебнике истории России и о том, как эта идея, высказанная главой российского государства несколько лет назад, реализуется сегодня.

Кандидат исторических наук, доцент исторического факультета БГУ Василий Алексеевич Воронин рассказал об историографических проблемах древнерусского и литовского периодов, а также сделал акцент на преемственности этих двух периодов белорусской истории.

Заведующий кафедрой истории южных и западных славян исторического факультета МГУ Геннадий Филиппович Матвеев поведал о трёх волнах оформления государственности славянских народов и высказал своё мнение относительно того, на каком базисе должна строиться государственность стран «третьей волны». По его мнению, она должна зиждиться на основе личностей успеха, а не провала, на основе побед и достижений, а не «на кладбище», на проигравших.

Доцент кафедры истории России XIX – начала XX века Дмитрий Александрович Андреев презентовал участникам круглого стола научно-популярную книгу Всеслава Зинькевича «Несвядомая» история Белой Руси». По мнению Д.А. Андреева, данная книга, хоть и имеет некоторые недостатки, ставит весьма важные вопросы и даёт на них обоснованные ответы.

Декан историко-филологического факультета Могилёвского государственного университета им. А.А. Кулешова Владимир Васильевич Борисенко остановился на проблеме восприятия трёх разделов Речи Посполитой в российской, польской и белорусской историографиях. Он отметил существенную разницу в оценке данного исторического события учёными трёх стран. В ходе своего выступления В.В.

Борисенко, сославшись на белорусских историков, заявил, что многие жители России бежали в Речь Посполитую в поисках свободы от притеснений.

Ему оппонировал эксперт Фонда «Народная дипломатия» Кирилл Юрьевич Аверьянов-Минский, который напомнил об обратном движении – эмиграции образованных русских людей из польского государства в Россию, приведя в качестве примера Симеона Полоцкого.

Выступление К.Ю. Аверьянова-Минского было посвящено теме формирования героического пантеона Беларуси. Эксперт в общих чертах сформулировал, как, по его мнению, должен выглядеть перечь знаковых деятелей белорусской истории.

«В мою версию русского пантеона Белой Руси входят: древнерусские просветители Кирилл Туровский и Евфросиния Полоцкая, обрусевший литовец Ольгерд, русские уроженцы Великого княжества Литовского и Речи Посполитой – Франциск Скорина, Пётр Мстиславец и Симеон Полоцкий, белорусские герои 1812 и 1863 годов, генерал-губернатор Северо-Западного края граф М.Н.

Муравьёв-Виленский, ведущий представитель идеологии западнорусизма М.О. Коялович, публицист И.Л. Солоневич, офицер-белогвардеец М.А. Жебрак, белорусские партизаны периода Великой Отечественной войны и советский дипломат А.А. Громыко.

На основе этого героического пантеона, с моей точки зрения, должна воссоздаваться русская идентичность Беларуси, подорванная в советскую и постсоветскую эпоху», – заявил К.Ю. Аверьянов-Минский.

Также он отметил, что при составлении героического пантеона местечковыми националистами происходит «обелорушивание» польско-литовской истории (литовские князья и польские мятежники презентуются как белорусы), и это чревато конфликтами с поляками и литовцами, которые не захотят делиться с белорусами частью своей исторической памяти. В.В. Данилович заметил на это, что белорусских историков не должно интересовать, что подумают о них литовцы и поляки.

Ведущий научный сотрудник Центра постсоветских исследований Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН Александр Дмитриевич Гронский затронул вопрос о модернизации белорусской истории и рассказал о курьёзах с этим связанных.

«В книге «Гістарычны шлях беларускай нацыі і дзяржавы» сказано: «Корни белорусской нации простираются в глубокую древность. Белорусы принадлежат к древним народам Европы».

Какая глубокая древность может быть у нации, если концепция наций появилась после Французской революции? Но в книге, где рассказывается про исторический путь белорусской нации и государства, вслед за упоминанием белорусов как «древнего народа Европы» сказано, что «первые люди на современной территории нашей страны появились приблизительно 100 тысяч лет назад.

Это были неандертальцы…». Получается, что неандертальцы и есть начало белорусской нации и государства? Или всё же не стоит говорить о глубокой древности корней белорусской нации? Интересную информацию можно почерпнуть из учебника по истории туризма.

В параграфе «Возникновение туристского движения в Беларуси» можно узнать, что «отряды кривичей в составе дружин киевских князей ходили на Царьград». Хождение дружин на Царьград, получается, и есть отправная точка возникновения туристского движения в Беларуси. Сразу становится понятно, почему туристы из бывших республик СССР так ведут себя на курортах Турции – генетическая память о начале туристического движения», – сказал А.Д. Гронский.

Ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований Олег Борисович Неменский также остановился на проблеме модернизации истории.

По его мнению, самоназвание является важным фактором национальной идентичности, и если XV-XVI веках жители Западной Руси считали себя русскими, то и в сегодняшней научной литературе их следует называть русскими.

При этом в случае необходимости учёные могут проводить разграничение между западными русскими и восточными.

Доктор исторических наук, профессор Новосибирского педагогического университета Дмитрий Владимирович Карнаухов в своём выступлении подчеркнул важную роль зарубежных историографических нарративов в формировании восприятия российско-белорусских отношений, подробно остановившись на влиянии, оказываемом польскими авторами.

Это влияние проявилось в продвижении усилиями польской историографии дискриминационного для восточных славян «прочтения» общерусской истории, формировавшегося под влиянием гегемонистских устремлений польского государства.

По оценке исследователя, на протяжении многих столетий ведущие польские интеллектуалы трактовали Белую Русь не в качестве партнера, а как отсталую периферию «польского мира», что в корне противоречило концепции общерусской историографии, исходившей из восприятия белорусов как равноценного элемента триединого русского народа.

Столкновение этих двух нарративов отражалось и на политических взаимоотношениях Польского и Русского миров, способствовало созданию историографического обоснования для предъявления территориальных претензий или уничижительной трактовке восточного соседа в польской традиции.

В качестве примера, докладчик указал на широкое распространение в Польше как прежних эпох, так и нашего времени уничижительных для белорусов территориальных маркеров – таких как kresy и ziemie zabrane. «В то же время само исследование польского нарратива, как показывает практика, в наши дни становится крайне небезопасным делом.

В этом я смог убедиться на собственном опыте – в октябре прошлого года я был выслан из Польши по абсурдным и бездоказательным обвинениям в шпионаже «в пользу враждебного государства», – сообщил историк.

В завершение круглого стола О.В. Соловова поблагодарила его участников за продуктивную работу и выразила надежду, что обсуждение альтернативных концепций российско-белорусской истории продолжится в стенах МГУ в будущем.

Источник: http://grodnodaily.net/2018/03/14/v-mgu-imeni-m-v-lomonosova-proshyol-mezhdunarodnyj-kruglyj-stol-na-temu-osmyslenie-alternativnyx-koncepcij-rossijsko-belorusskoj-istorii/

Ломоносов: ученый, поэт и придворный лоббист

Артем Кречетников Би-би-си, Москва

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Михаил Ломоносов мечтал догнать и перегнать Европу

300 лет назад, 19 ноября 1711 года, родился Михаил Ломоносов — первый русский академик, основатель Московского университета, человек энциклопедических познаний, который, по выражению Пушкина, «сам был нашим первым университетом».

По своим убеждениям Ломоносов был патриотом и адептом догоняющей модернизации. Его маяком являлась Европа, а главным лозунгом жизни — слова из собственного стихотворения: «Может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов [Ньютонов] российская земля рождать!».

В сталинскую эпоху сложился образ Ломоносова, имевший мало общего с действительностью. Его представляли, во-первых, угнетенным пролетарием, во-вторых, борцом против реакционной и антинациональной власти, в-третьих, гениальным исследователем.

Ломоносов был великий человек. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетомА.С. Пушкин

Репутация Ломоносова как великого ученого преувеличена. Ломоносова называют открывателем фундаментального закона сохранения массы, но вообще-то, его сформулировал и экспериментально доказал француз Лавуазье. Ломоносов лишь обмолвился в частном письме академику Эйлеру, что «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», что тянет лишь на блестящую догадку.

По специальности геолог и химик, самое значительное свое открытие Ломоносов совершил в области астрономии.

В мае 1761 года, наблюдая в телескоп за прохождением Венеры по диску Солнца, он заметил, что «солнечный край чаемого вступления стал неявственен и несколько будто стушеван, а прежде был весьма чист и везде ровен», и «рассудил», что ближайшая соседка Земли «окружена знатной воздушной атмосферой, таковой, какова обливается около нашего шара земного».

Однако этот факт, как указывают источники, «прошел незамеченным», в силу чего ряд авторов отдает приоритет обнаружения венерианской атмосферы английскому астроному Уильяму Гершелю.

Главная историческая роль Ломоносова в другом. Он был крупным организатором науки и просвещения, популяризатором знаний, успешным лоббистом исследовательских и образовательных проектов.

Михаил Васильевич никогда и не думал бороться с властями, а наоборот, не был чужд придворных интриг, политической конъюнктурности и лести. Однако, по мнению большинства историков, это вряд ли может быть поставлено ему в вину: иначе он и дела бы не сделал.

Дух свободы

  • Ломоносов родился через два года после
    Полтавской победы, на столетия вперед определившей будущее России как европейской державы.
  • По оценке биографов, ключевую роль в формировании его незаурядной личности сыграло происхождение с Русского Севера, населенного поморами и черносошными крестьянами, не знавшими крепостного права.
  • «В целой России в начале XVIII века едва ли была какая иная область, кроме Двинской земли, с более благоприятной историческою почвою и более счастливыми местными условиями», — писал историк Владимир Ламанский.
Читайте также:  Какой была древняя русь до 1237 года

Image caption Земляки Ломоносова ходили в море на таких кораблях

Северяне «избывали деньгами, развивая товарное хозяйство, торговлю и ремесла», умели за себя постоять, и грамотных среди них было больше, чем среди простых людей в центральной России. К тому же они задолго до Петра I отлично владели навигацией.

Отец будущего академика был, по меркам Холмогор, весьма не беден, имел много земли и хороший дом, но главным источником дохода являлся морской промысел. Михаил Васильевич впоследствии писал, что отец «довольство кровавым по́том нажил».

Мальчик ходил с отцом в море с 10 лет. По-видимому, не случайно он произнес впоследствии знаменитые слова: «российское могущество прирастать будет Сибирью», а среди его научных интересов важное место занимали морские льды, северные сияния, и прочие «арктические» темы.

От предков Ломоносов унаследовал отменную физическую стать. Однажды в Петербурге он, уже будучи академиком, в одиночку скрутил трех грабителей, напавших на него на улице.

Талантливый самородок

Ломоносов выучился у местного дьячка и к 14 годам превзошел наставника в умении писать и считать.

Image caption У 14-летнего Михаила был каллиграфический почерк

Овдовевший отец женился на другой женщине. Мачеха, по воспоминаниям Ломоносова, обращалась с ним плохо, что выражалось главным образом в постоянных насмешках над его любовью к книгам и тягой к какой-то иной жизни.

Когда Михайле сравнялось 20, отец и мачеха задумали его женить. Обзавестись семьей означало похоронить мечту о науке и большом мире. Юноша бежал в Москву с купеческим обозом, прихватив из дома только три книги: «Арифметику» Магницкого, «Грамматику» Смотрицкого и «Псалтырь» Полоцкого.

В Москве он поступил в Славяно-греко-латинскую академию — знаменитое учебное заведение, основанное еще при царе Федоре Алексеевиче выходцами из Киево-Могилянской академии, и проучился в ней пять лет.

О тяготах студенческой жизни Ломоносов впоследствии красочно поведал в известном письме своему покровителю Ивану Шувалову.

«Стипендия» составляла три копейки в день, из которых он покупал на «денежку» (полкопейки) хлеба, на денежку кваса, а остальное тратил на одежду и книги.

Товарищи, намного младше его годами, «кричали и перстами указывали: смотри-де, какой болван лет в 20 пришел латыни учиться!».

В академии определились интеллектуальные наклонности Ломоносова: математика и гуманитарные науки казались ему слишком абстрактными, а более всего нравились наблюдения над природой.

Науки юношей питают, отраду старым подают. В счастливой жизни украшают, в несчастный случай берегутМихаил Ломоносов

Вскоре после того как Ломоносов окончил академию, правительство озаботилось тем, что геологи-иностранцы не желают ехать в далекую Сибирь, и решило послать двенадцать юношей в Германию учиться горному делу. Чтобы оказаться в их числе, способный выпускник за шесть месяцев выучил немецкий язык, которым прежде не владел.

Он три года проучился в Марбургском университете, и еще два года прожил за границей на вольных хлебах. Будущий критик «немецкого засилья» в Российской академии наук не только получил образование в Германии, но и женился на немке, дочери своего квартирного хозяина.

В 1741 году Ломоносов вернулся в Петербург и приступил к работе в должности адъюнкта физического класса Академии наук.

«Министерство науки»

РАН с момента своего создания являлась и поныне является уникальным учреждением.

Image caption Славяно-греко-латинскую академию Ломоносов окончил в числе лучших выпускников

В Европе исследованиями занимались либо университетские преподаватели, либо богатые любители. Академии изначально возникли как дискуссионные клубы и были общественными организациями, куда признанные представители научного мира принимали коллег по совокупности заслуг.

Венцом карьеры ученого являлось звание профессора, а не академика, приносившее почет, но не деньги.

Петр I создал Академию наук, как государственное учреждение. Академики и адъюнкты состояли на службе, имели классные чины и получали жалованье не за преподавание и издание книг, а за исследовательскую работу.

Это позволяло ученым искать и творить, не беспокоясь о хлебе насущном, зато ставило их в полную зависимость от правительства.

Придворный пиит

Первые годы Ломоносов работал успешно, но ничем особенным среди коллег не выделялся.

Однако в 1748 году он сочинил хвалебную оду императрице Елизавете Петровне, которая вызвала высочайшее одобрение и принесла автору крупную денежную премию, выплаченную медными монетами, для доставки которых потребовались две телеги.

С тех пор Ломоносов сделался вхож в высшие круги. И в дальнейшем он воспевал Елизавету в выражениях наподобие: «Богиня, дщерь божеств, науки основавших и приращенье их тебе в наследство давших… Коль милосердна ты, коль счастлива Россия, что царствуют с тобой в ней времена златыя!».

В 1749 году Елизавета взяла в фавориты 22-летнего Ивана Шувалова. Это был европейски образованный и либерально настроенный вельможа, который переписывался с Гельвецием и Вольтером и даже предлагал государыне ввести конституцию.

Ломоносов стал вхож в придворные круги, стал читать воспевающие Елизавету вирши по праздникам, и хотя Елизавету, судя по всему, глубоко не уважал, многое от нее получилАндрей Буровский, историк

В отличие от мечтательного Ивана, его двоюродный брат Петр был крупным администратором и оборотистым дельцом.

Став, благодаря отношениям Ивана с Елизаветой, фактическим правителем империи, он оставил свой след во многих областях: в частности, принял на вооружение российской армии первую в мире длинноствольную гаубицу, знаменитый «шуваловский единорог», прослуживший около 100 лет, основал первый в России Дворянский банк, дававший помещикам долгосрочные кредиты под залог деревень и 6% годовых (отсюда часто встречающееся в русской классической литературе понятие «заложить имение»), а для себя получил монополию на рыбные и тюленьи промыслы, приносившую сказочные доходы.

С Иваном Шуваловым, покровительствовавшим наукам и искусствам, у Ломоносова возникла тесная дружба. Короткое шутливое стихотворение, в котором ученый благодарил графа за присланные в подарок ананасы и ящик шампанского, стало первым известным произведением русской литературы, в котором употреблялась ненормативная лексика.

Сама Елизавета была малообразованной женщиной, до конца жизни считавшей, что в Англию можно проехать посуху. Посетив созданную Ломоносовым химическую лабораторию, она не поняла его объяснений и милостиво махнула рукой: «Хватит, Михайла Васильевич, все равно ничего не разберу, делай свою лабораторию, а то лучше бы вирши писал».

Однако императрица позиционировала себя как «дщерь Петрова», поборница реформ и просвещения.

«Зловредный норманизм»

Оды сочинял не только Ломоносов, и одного этого, вероятно, было бы недостаточно, чтобы приобрести вес при дворе.

В биографии Ломоносова есть страница, по мнению многих современных исследователей, не делающая ему чести. При его непосредственном участии в российской науке впервые развернулась идеологическая дискуссия, весьма похожая на сталинские погромы кибернетики и генетики.

  1. В 1749 году академик Герхард Миллер опубликовал работу «О происхождении имени и народа российского», в которой рассказывал о призвании варягов на Русь.
  2. Его коллега Готлиб Байер на основании Ахенской хроники Карла Великого утверждал, что слово «русы» первоначально относилось к скандинавскому племени, а затем распространилось на всех жителей территории, завоеванной потомками Рюрика.
  3. Никаких политических выводов из своих изысканий Миллер и Байер не делали.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Императрица Елизавета в науке не разбиралась, но в споре о норманизме решительно поддержала Ломоносова

История прежде не входила в круг научных интересов Ломоносова. Но он уловил модный при дворе патриотический тренд: в российской Академии наук засели немцы, едят наш хлеб, да еще доказывают, что государственность России дали иностранцы!

Михаил Васильевич перевел труд Миллера с немецкого на русский язык, допустив при этом искажения и подтасовки (по нему, выходило, будто Миллер считает русских варварами, не способными к самостоятельному развитию), а затем написал на собственный перевод «Возражения», изобиловавшие политическими ярлыками и руганью.

Развернулась дискуссия, имевшая мало общего с поиском истины. Обе стороны апеллировали ко двору, Миллер, кроме того, жаловался европейским коллегам, обвиняя Ломоносова в интригах и недобросовестности.

В результате Миллера, виновного лишь в том, что он исправно читал и цитировал древнерусские летописи, понизили в должности с академика до адъюнкта и урезали ему годовое жалование с тысячи до 360 рублей.

Миллер еще легко отделался. При Сталине за приверженность «норманизму» можно было получить срок. «Возражения» Ломоносова переиздали и объявили непререкаемой истиной.

В настоящее время
роль варягов в формировании Киево-Новгородской Руси под сомнение не ставится. Портретная галерея выдающихся правителей в Большом Кремлевском дворце открывается условным изображением Рюрика.

Основатель университета

Самым значительным деянием Ломоносова является, несомненно, создание в 1755 году Московского университета, в чем его активно поддерживал Иван Шувалов.

Соответствующий указ был подписан императрицей 12 (25) января,
в день святой Татьяны, который с тех пор считается в России Днем студента.

Ломоносов разработал для него устав, настояв, чтобы получить высшее образование могли не только дворяне, но и простолюдины и чтобы университет обладал широкой автономией, не подчиняясь никому, кроме монарха, правительствующего сената и своего куратора. Первым куратором стал Шувалов.

Image caption МГУ носит имя своего основателя

При основании университет имел три факультета — философский, юридический и медицинский. Сейчас в нем 39 факультетов, на которых учатся около 40 тысяч студентов.

Свет университетского образования пришел в Россию позже, чем в другие страны. Первый в мире Болонский университет существует с 1088 года. Университет в Оксфорде был открыт в 1096 году, в Париже — в 1215 году, в Гарварде — в 1636 году, и даже в колониальной Гаване — в 1728 году.

Петр I придавал мало значения гуманитарным знаниям и за четверть века своей реформаторской деятельности университета не создал.

В умах основателей МГУ доминировала мысль: «Догнать Европу!».

Когда через некоторое время при университете открывали гимназию, ее первый директор, ученик Ломоносова Николай Поповский, держал перед учениками такую речь: «Если будет ваша охота и прилежание, то скоро вы сможете показать, что и вам от природы даны умы такие ж, какие и тем, которыми целые народы хвалятся; уверьте свет, что Россия больше за поздним начатием учения, нежели за бессилием, в число просвещенных народов войти не успела».

Московский университет около полувека оставался единственным в стране. Университеты в Петербурге, Казани, Харькове и Дерпте (Тарту) были открыты только при Александре I.

Разносторонние интересы

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Ломоносов преподнес Петру Шувалову его мозаичный портрет собственной работы

Еще один успешный проект Ломоносова — возрождение в России искусства мозаики, заброшенного после татаро-монгольского нашествия.

Первые мозаичные картины привез в Петербург из Италии граф Третьяков. Ломоносов увлекся этим делом, сочинил специальную оду «О пользе стекла» и организовал близ Ораниенбаума мозаичную мануфактуру, для чего получил от казны четыре деревни с крепостными.

Менее удачной оказалась экспедиция с целью поиска Северо-Западного прохода из Атлантического в Тихий океан (вдоль северных берегов Гренландии и Канадского архипелага).

Ломоносов предполагал, что севернее 80-й параллели арктические моря свободны ото льда, но надежда не оправдалась. Корабли под командой капитана Василия Чичагова дошли только до Шпицбергена и вынуждены были повернуть обратно.

Примерно в ту же пору и столь же безуспешно Северо-Западный проход пытались отыскать Кук и Лаперуз.

Оды Ломоносова по всей справедливости можно считать началом русской литературыВиссарион Белинский

Ломоносов заслуженно считается основоположником не только русской науки, но и русской литературы. Вместе с Антиохом Кантемиром, Александром Сумароковым и Василием Тредиаковским он входит в число родоначальников отечественной поэзии.

  • Сегодня их стихами, мягко говоря, никто не зачитывается, но важно, что они были первыми.
  • Одним из побочных последствий рыночных реформ в современной России стало падение престижа и поддержки науки, не дающей быстрой финансовой отдачи.
  • Критики такого положения указывают, что торговать газом и импортным ширпотребом — дело, конечно, нужное, но страна, не занимающая авангардных позиций в области фундаментальных исследований, не может претендовать на достойное место в мире.
  • По их мнению, российской науке сегодня не помешал бы человек с авторитетом и организаторскими способностями Ломоносова.

Источник: https://www.bbc.com/russian/russia/2011/11/111118_lomonosov_jubilee

Как Ломоносов миллеровской истории Руси противостоял, но не вышло

Принятая сегодня версия русской истории была создана в XVIII веке, причем исключительно ИНОСТРАНЦАМИ. А именно, немцами Миллером, Байером, Шлецером и др. Возникает естественный вопрос — куда же смотрели русские ученые?  История России Ломоносова вышла из печати вообще через несколько лет после его смерти!

Читайте также:  Чем российские вакцины отличаются от западных

Как русское образованное общество могло позволить столь бесцеремонное вмешательство в такую важнейшую область науки и культуры как отечественная история? Ведь ясно, что разобраться в отечественной истории иностранцу труднее, чем своему.

ПОЭТОМУ ПОЛЕЗНО ПРИПОДНЯТЬ ЗАВЕСУ НАД СЕГОДНЯ УЖЕ ПОЧТИ ЗАБЫТОЙ ИСТОРИЕЙ ЯРОСТНОЙ БОРЬБЫ, КОТОРАЯ ВЕЛАСЬ В XVIII ВЕКЕ В АКАДЕМИЧЕСКИХ КРУГАХ ВОКРУГ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ.

Воспользуемся уже редкой сегодня книгой М.Т.Белявского «М.В.Ломоносов и основание Московского университета», изданной Московским университетом в 1955 году к 200-летию его основания [215].

Оказывается, борьба за русскую историю была существенной частью борьбы русского общества XVIII века за право иметь отечественную науку. В ту эпоху это право было под большим вопросом. Во главе движения русских ученых стоял знаменитый М.В.Ломоносов.

Во главе иностранцев, желавших, — при нескрываемой поддержке романовского императорского двора, — подавить русскую национальную научную школу, стоял историк Миллер.

Начало открытого противостояния Ломоносова и новоиспеченных историков

В 1749-1750 годах Ломоносов выступил против новой в то время версии русской истории, создаваемой на его глазах Миллером и Байером. Он подверг критике только что появившуюся диссертацию Миллера «О происхождении имени и народа российского».

Ломоносов дал уничтожающую характеристику трудов Байера по русской истории: «Мне кажется, что он немало походит на некоторого идольского жреца, который, окурив себя беленою и дурманом и скорым на одной ноге вертением, закрутив свою голову, дает сумнительные, темные, непонятные и СОВСЕМ ДИКИЕ ОТВЕТЫ» . Так началась борьба за русскую историю.

C этого времени занятия вопросами истории становится для Ломоносова такой же необходимостью, как и занятия естественными науками. Более того, в 1750-х годах в центре занятий Ломоносова оказываются гуманитарные науки и в первую очередь история. Ради них он идет даже на то, чтобы отказаться от обязанностей профессора химии…

В переписке с Шуваловым он упоминал свои работы:

  • «Описание самозванцев и стрелецких бунтов»,
  • «О состоянии России во время царствования государя царя Михаила Федоровича»,
  • «Сокращенное описание дел государевых» (Петра Великого — М.Б.),
  • «Записки о трудах монарха».

Однако НИ ЭТИХ ТРУДОВ, НИ МНОГОЧИСЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, КОТОРЫЕ ЛОМОНОСОВ НАМЕРЕВАЛСЯ ОПУБЛИКОВАТЬ В ВИДЕ ПРИМЕЧАНИЙ, НИ ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ, НИ РУКОПИСИ II И III ЧАСТИ I ТОМА (имеется в виду труд Ломоносова «Древняя Российская История» — Авт.) ДО НАС НЕ ДОШЛО. ОНИ БЫЛИ КОНФИСКОВАНЫ И ИСЧЕЗЛИ БЕССЛЕДНО.

Правда, первая часть «Древней Российской Истории» Ломоносова была все же опубликована. Но история ее публикации чрезвычайно странная. «ИЗДАНИЕ ЕЕ ВСЯЧЕСКИ ТОРМОЗИЛОСЬ и, начав печататься в 1758 году, КНИГА ВЫШЛА ИЗ ПЕЧАТИ ЛИШЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ ЛОМОНОСОВА». То есть по крайней мере через семь лет. Напомним, что Ломоносов умер в 1765 году.

Что на самом деле напечатали после смерти Ломоносова?

В обстановке борьбы такого накала не исключено, что под именем Ломоносова на самом деле было издано нечто совсем другое. В лучшем случае его труд был урезан и ОТРЕДАКТИРОВАН. Если не переписан целиком заново.

Такая мысль тем более вероятна, что практически то же самое и в то же время происходит с трудами русского историка Татищева.  Их издает тот самый Миллер после смерти Татищева по каким-то «черновикам Татищева». А сам труд Татищева загадочно исчезает.

Кто мог помешать торжествовавшему Миллеру, — под полный контроль которого Романовы отдали русскую историю, — издать труды Ломоносова в искаженном виде? Надо сказать, что этот прием, — «заботливая» публикация трудов своего научного оппонента после его смерти, — показывает характер борьбы того времени вокруг русской истории.

Русская история была в ту эпоху предметом отнюдь не чисто академического интереса. Как Романовым, так и западно-европейским правителям была необходима искаженная русская история. Известные нам сегодня публикации трудов Татищева и Ломоносова по русской истории, скорее всего — подделки.

Как и ныне, давили со всех сторон, господа европейцы

Вернемся к началу борьбы Ломоносова с Миллером. Немецкие профессора-историки решили добиться удаления Ломоносова и его сторонников из Академии. Эта «научная деятельность» развернулась не только в России. Ломоносов был ученым с мировым именем. Его хорошо знали за границей. Были приложены все усилия, чтобы опорочить Ломоносова перед мировым научным сообществом.

При этом в ход были пущены все средства. Всячески старались принизить значение работ Ломоносова не только по истории, но и в области естественных наук, где его авторитет был очень высок. В частности, Ломоносов был членом нескольких иностранных Академий — Шведской Академии с 1756 года, Болонской Академии с 1764 года.

«В Германии Миллер инспирировал выступления против открытий Ломоносова и требовал его удаления из Академии». Этого сделать в то время не удалось.

Однако противникам Ломоносова удалось добиться назначения АКАДЕМИКОМ ПО РУССКОЙ ИСТОРИИ Шлецера.  Шлецер… называл Ломоносова «грубым невеждой, ничего не знавшим, кроме своих летописей».

Итак, как мы видим, Ломоносову ставили в вину ЗНАНИЕ РУССКИХ ЛЕТОПИСЕЙ.

Новый академик Шлейцер

Вопреки протестам Ломоносова, Екатерина II назначила Шлецера академиком. ПРИ ЭТОМ ОН НЕ ТОЛЬКО ПОЛУЧАЛ В БЕСКОНТРОЛЬНОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ВСЕ ДОКУМЕНТЫ, НАХОДЯЩИЕСЯ В АКАДЕМИИ, НО И ПРАВО ТРЕБОВАТЬ ВСЕ, ЧТО СЧИТАЛ НЕОБХОДИМЫМ, ИЗ ИМПЕРАТОРСКОЙ БИБЛИОТЕКИ И ДРУГИХ УЧРЕЖДЕНИЙ.

Шлецер получал право представлять свои сочинения непосредственно Екатерине… В черновой записке, составленной Ломоносовым «для памяти» и случайно избежавшей конфискации, ярко выражены чувства гнева и горечи, вызванной этим решением: «Беречь нечево. Все открыто Шлецеру сумасбродному. В российской библиотеке есть больше секретов».

Миллер и его соратники имели полную власть не только в самом университете в Петербурге, но и в гимназии, готовившей будущих студентов. Гимназией руководили Миллер, Байер и Фишер. В гимназии «УЧИТЕЛЯ НЕ ЗНАЛИ РУССКОГО ЯЗЫКА… УЧЕНИКИ ЖЕ НЕ ЗНАЛИ НЕМЕЦКОГО.

ВСЕ ПРЕПОДАВАНИЕ ШЛО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ЛАТИНСКОМ ЯЗЫКЕ… За тридцать лет (1726-1755) гимназия не подготовила ни одного человека для поступления в университет». Из этого был сделан следующий вывод.

Было заявлено, что «единственным выходом является выписывание студентов из Германии, так как из русских подготовить их будто бы все равно невозможно».

Попытка общественного протеста

Ломоносов оказался в самой гуще борьбы… Работавший в академии выдающийся русский машиностроитель А.К.Нартов подал в Сенат жалобу.

К жалобе Нартова присоединились русские студенты, переводчики и канцеляристы, а также астроном Делиль.

Смысл и цель их жалобы совершенно ясны… — превращение Академии Наук в русскую НЕ ТОЛЬКО ПО НАЗВАНИЮ… Во главе комиссии, созданной Сенатом для расследования обвинений, оказался князь Юсупов…

Комиссия увидела в выступлении А.Нартова, И.В.Горлицкого, Д.Грекова, П.Шишкарева, В.Носова,
А.Полякова, М.Коврина, Лебедева и др. … «бунт черни», поднявшейся против начальства.

Русские ученые, подавшие жалобу, писали в Сенат: «Мы доказали обвинения по первым 8 пунктам и докажем по остальным 30, если получим доступ к делам».

Но… за «упорство» и «оскорбление комиссии» были арестованы. Ряд из них (И.В.Горлицкий, А.Поляков и др.) БЫЛИ ЗАКОВАНЫ В КАНДАЛЫ И «ПОСАЖЕНЫ НА ЦЕПЬ».

Около двух лет пробыли они в таком положении, но их так и не смогли заставить отказаться от показаний.

  • Решение комиссии было поистине чудовищным: Шумахера и Тауберта наградить, ГОРЛИЦКОГО КАЗНИТЬ, ГРЕКОВА, ПОЛЯКОВА, НОСОВА ЖЕСТОКО НАКАЗАТЬ ПЛЕТЬМИ И СОСЛАТЬ В СИБИРЬ, ПОПОВА, ШИШКАРЕВА И ДРУГИХ ОСТАВИТЬ ПОД АРЕСТОМ ДО РЕШЕНИЯ ДЕЛА БУДУЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ АКАДЕМИИ.
  • Формально Ломоносов не был среди подавших жалобу на Шумахера, но все его поведение в период следствия показывает, что Миллер едва ли ошибался, когда утверждал: «господин адъюнкт Ломоносов был одним из тех, кто подавал жалобу на г-на советника Шумахера и вызвал тем назначение следственной комиссии».
  • Недалек был, вероятно, от истины и Ламанский, утверждающий, что заявление Нартова было написано большей частью Ломоносовым. В период работы комиссии Ломоносов активно поддерживал Нартова… Именно этим были вызваны его бурные столкновения с наиболее усердными клевретами Шумахера — Винцгеймом, Трускотом, Миллером и со всей академической конференцией…

Арест Ломоносова

Комиссия, приведенная в ярость поведением Ломоносова, АРЕСТОВАЛА ЕГО… В докладе комиссии, который был представлен Елизавете, о Шумахере почти ничего не говорится.

«Невежество и непригодность» Нартова и «оскорбительное поведение» Ломоносова — вот лейтмотив доклада.

Комиссия заявила, что Ломоносов «за неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки как по отношению к академии, так и к комиссии, И К НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛЕ» ПОДЛЕЖИТ СМЕРТНОЙ КАЗНИ, или, в крайнем случае, НАКАЗАНИЮ ПЛЕТЬМИ И ЛИШЕНИЮ ПРАВ И СОСТОЯНИЯ.

Почти семь месяцев Ломоносов просидел под арестом в ожидании утверждения приговора… Указом Елизаветы он был ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ, однако «для его довольного обучения» от наказания «освобожден». Но одновременно с этим ему вдвое уменьшилось жалование, и он должен был «за учиненные им предерзости» просить прощения у профессоров…

МИЛЛЕР СОСТАВИЛ ИЗДЕВАТЕЛЬСКОЕ «ПОКАЯНИЕ», КОТОРОЕ ЛОМОНОСОВ БЫЛ ОБЯЗАН ПУБЛИЧНО ПРОИЗНЕСТИ И ПОДПИСАТЬ… Это был первый и последний случай, когда Ломоносов вынужден был отказаться от своих взглядов.

Стандарты западного образования

Эта борьба продолжалась в течение всей жизни Ломоносова. «Благодаря стараниям Ломоносова в составе академии появилось несколько русских академиков и адъюнктов». Однако «в 1763 году по доносу Тауберта, Миллера, Штелина, Эпинусса и других Екатерина ДАЖЕ СОВСЕМ УВОЛИЛА ЛОМОНОСОВА ИЗ АКАДЕМИИ».

Но вскоре указ об его отставке был отменен. Причиной была популярность Ломоносова в России и признание его заслуг иностранными академиями. Тем не менее, Ломоносов был отстранен от руководства географическим департаментом, а вместо него туда был назначен Миллер. Была сделана попытка «ПЕРЕДАТЬ В РАСПОРЯЖЕНИЕ ШЛЕЦЕРА МАТЕРИАЛЫ ЛОМОНОСОВА ПО ЯЗЫКУ И ИСТОРИИ».

Последний факт очень многозначителен. Если даже еще при жизни Ломоносова были сделаны попытки добраться до его архива по русской истории, то что уж говорить о судьбе этого уникального архива после смерти Ломоносова.

Где архив Ломоносова? Какова на самом деле история Ломоносова?

Как и следовало ожидать, АРХИВ ЛОМОНОСОВА БЫЛ НЕМЕДЛЕННО КОНФИСКОВАН СРАЗУ ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ И БЕССЛЕДНО ПРОПАЛ.

Цитируем: «НАВСЕГДА УТРАЧЕН КОНФИСКОВАННЫЙ ЕКАТЕРИНОЙ II АРХИВ ЛОМОНОСОВА. НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ БИБЛИОТЕКА И ВСЕ БУМАГИ ЛОМОНОСОВА БЫЛИ ПО ПРИКАЗАНИЮ ЕКАТЕРИНЫ ОПЕЧАТАНЫ ГР.ОРЛОВЫМ, ПЕРЕВЕЗЕНЫ В ЕГО ДВОРЕЦ И ИСЧЕЗЛИ БЕССЛЕДНО».

Сохранилось письмо Тауберта к Миллеру. В этом письме не скрывая своей радости Тауберт сообщает о смерти Ломоносова и добавляет: «НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ граф Орлов велел приложить печати к его кабинету. Без сомнения в нем должны находиться бумаги, которые не желают выпустить в чужие руки».

Таким образом, «творцы русской истории» — Миллер и Шлецер — все-таки по-видимому добрались до архива Ломоносова. После чего эти архивы, естественно, исчезли. Зато, ПОСЛЕ СЕМИЛЕТНЕЙ ПРОВОЛОЧКИ был, наконец, издан — и совершенно ясно, что под полным контролем Миллера и Шлецера, — труд Ломоносова по русской истории. И то лишь первый том.

Скорее всего, переписанный Миллером в нужном ключе. А остальные тома попросту «исчезли». Наверное, с ними возиться не захотели. Так и получилось, что имеющийся сегодня в нашем распоряжении история Ломоносова странным и удивительным образом согласуется с миллеровской точкой зрения на историю.

Даже непонятно — зачем тогда Ломоносов так яростно и столько лет спорил с Миллером? Зачем обвинял Миллера в фальсификации русской истории, когда сам, в своей опубликованной «Истории» так ПОСЛУШНО СОГЛАШАЕТСЯ с Миллером по всем пунктам? Угодливо поддакивает ему в каждой своей строчке.

Наше мнение таково. ПОД ИМЕНЕМ ЛОМОНОСОВА БЫЛО НАПЕЧАТАНО СОВСЕМ НЕ ТО, ЧТО ЛОМОНОСОВ НА САМОМ ДЕЛЕ НАПИСАЛ. Надо полагать, Миллер с большим удовольствием ПЕРЕПИСАЛ первую часть труда Ломоносова после его смерти.

Так сказать, «заботливо подготовил к печати». Остальное уничтожил. Почти наверняка там было много интересного. Такого, чего ни Миллер, ни Шлецер, ни другие «русские историки» никак не могли выпустить в печать.

Г.В.НОСОВСКИЙ, А.Т.ФОМЕНКО. (С) Источник ATMA.ru: http://my.atma.ru/?id=184

Источник: https://xn--e1adcaacuhnujm.xn--p1ai/kak-lomonosov-millerovskoj-protivostoyal.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector