Почему наполеон сжёг свои архивы при отступлении из россии

 Очень много нестыковок связанных с этим периодом в официальной истории и очень многие альтернативные историки их находят одну за другой. Мне понравилась точка зрения одного такого мыслителя.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Ну вот представьте половина города миллионника, 600 тысяч человек плюсом 150 тысяч лошадей идет по лесу в Западной России, дорога одна, больше дорог нет, только заросший лес с кустарником, нет параллельных дорог и параллельного водопровода тоже нет.

Как обеспечить лошадей и людей питанием и водой? Обоз должен двигаться параллельно, только так, но дорога одна.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России А лошадь кушает 30 кг травы минимально, но поесть должна не только лошадь. И выпивает от 20 до 40 литров воды в сутки и при этом лошади в плане питья очень привередливы и грязную воду не пьют. И человек без воды не проживет и трех дней.

Чтобы обеспечить армию Наполеона нужно 70 тысяч телег, это 700 км в одну сторону и 700 км в другую.

Причем выстроившись цепочкой по этой дороге, она не очень широкая — два метра десять, то это все растянется на тысячи километров.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Главное в армии — логистика. Учитано должно быть все, вплоть до иголок и ниток, самые мелкие детали.

Тут еще вопрос про белые штаны.

Если допустить, что нашествие Наполеона — правда, то вопрос о тыле встает остро. И опять официальная версия истории летит, а точнее пролетает как фанера над Парижем.

Все также забывают еще об одном проколе — впереди идущие тысячи лошадей столько насрут на ходу, что следующие просто утонут в этом говне. Против природы не попрёшь.

Какое дает объяснение официальная история по поводу обеспечение такого войса:

Наполеон к 1812 году давно отказался от армейских обозов, замедляющих передвижение армии. Так что маркитантов и магазинов он, в отличие от прочих армий, практически не имел.

Существовали специальные команды, занятые реквизицией/скупкой потребных для армии припасов у местного населения.

Для оплаты использовались фальшивые ассигнации, напечатанные во Франции в большом количестве — на несколько миллионов рублей.

  • Если честно то не очень убедительно, так как нужно всего лишь представить масштаб, половина вашего города куда-то пошла и нужно обеспечить эту араву народа минимальным каким-то провиантом, а то они просто не смогут идти. 
  • И тут же комментарий : —
  • Владимир Уфимцев

Интересный взгляд, но и только. Лучше бы вы, батенька, сделали бы хороший копипаст этой статьи, это раз.

Ну и добавили бы свои вопросы по логистике, про 600-тысячное войско, про дерьмо лошадиное, провиант и прочее, прочее — в общую копилку-вопрос: а что же там было на просторах великой России в 1812 году? Почему Наполеон, «лучший друг» Александра 1, пошёл именно на Москву? Что за столица она была в ТО время, каких таких земель? Ведь император Всея (?) Руси, Александр 1, его лучший друг, сидел в это время в СВОЕЙ столице, в Санкт-Петербурге… И почему войску наполеоновому, как мне представляется, было ОКАЗАНО СОПРОВОЖДЕНИЕ силами войск Александра 1, чтобы он, не дай Бог, не заблудился, чтобы его не обидел никто в этой экспедиции (аборигены, наверное, кто проживал в ЭТИХ местах) и чтобы он дошёл, наконец, ПОЧТИ без боёв, до этого города Москву (чья столица то это была?). И её, эту Москву, войска Александра 1 (во главе с фельдмаршалом, ай-яй-яй, Кутузовым) — просто сдадут этот город, как… девку придорожную, «плечевую»… Ну, и спалили её, Москву эту, а вы что ожидали то? Про какие-то архивы бормотали потом, рукописи древни, которые много лет собирали по всей ЭТОЙ (?) стране — пожары то начались именно с мест хранения архивов, библиотек, амбаров… Ну, а про Бородинское сражение — тоже история тёмная… Никак не могут найти наши доблестные ученые это гигантское захоронение, судя по описаниям «очевидцев». О писателях великих — молчу-молчу (сам читал-восторгался), они ведь люди творческие, ради «красивости» могли вдохновиться и …приврать. Что же касается 600 тысяч — ерунда это. Была, скорее всего, спец.операция под прикрытием, сопровождением или контролем русских сил, небольшого и хорошо обученного воинского подразделения французов (этакий ОМОН 19 века). Вот почему и не могут найти следов этого «крупного» Бородинского сражения…Ну, а дальше, как всегда на Руси: сели трое историков-немцев (евреев, французов, китайцев — выбирайте сами по вкусу) и написали «изТорию» нам… Как то так…

ДРУГОЙ ВЗГЛЯД

Источник: https://newsland.com/community/129/content/poddelka-istorikov-pochemu-pokhod-napoleona-na-moskvu-vydumka/6772495

Изгнание Наполеона из России

Источник: Русская историческая библиотека Ещё прежде поражения Мюрата при Тарутино (Винково) Наполеон, видя изнурение своей армии и уже сомневаясь в успехе мирных переговоров, начал готовиться к оставлению Москвы, чтобы сблизиться с огромными запасными магазинами, устроенными в Минске, Витебске и Вильне, и с отдельными корпусами своими, стоявшими в окрестностях Смоленска, Полоцка, Риги и Бреста. Наступательное движение Кутузова уничтожило в нем последнюю надежду на мир и ускорило поход. Избранный им путь пролегал через Боровск, Малоярославец, Калугу, Ельню и Смоленск к Витебску. Кратчайшей дорогой, столбовой Смоленской, идти он не решился, потому что здесь, в краю, опустошенном на обширное пространство по обеим сторонам дороги, невозможно было найти средств к продовольствию армии.

Так началось изгнание Наполеона из России. Неприятель выступил из Москвы 7 (19) октября 1812, имея под ружьем более 100 000 человек.

За армией следовали многочисленные толпы лиц разного звания, и тянулся бесконечный обоз в четыре ряда повозок, фур и телег на пространстве 30 верст, с небольшим запасом продовольствия, с огромным количеством военных снарядов, с несметным множеством золота, серебра и разных драгоценных вещей, похищенных в Москве.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Изгнание французов из Москвы. Художник Я. Суходольский, 1844

Но, ещё недовольный беспощадным разграблением древней столицы нашей, Наполеон, в бессильной злобе на императора Александра и Россию, дал маршалу Мортье повеление взорвать Кремль со всеми церквями и соборами, сжечь царский дворец и разрушить все остальные здания, уцелевшие от пожара, кроме одного Воспитательного дома.

Варварское намерение его, достойное времен гуннов и Аттилы, было исполнено: Мортье зажег дворец, подвел мины под Кремль и под святые храмы и, оставив в них зажженные фитили, удалился с остатками войска. В полночь на 11 октября взлетели кремлевские стены в пяти местах, дворец сгорел, но соборы уцелели.

Казаки Иловайского, тотчас после ухода французов из Москвы, заняли ее пепелище.

В то самое время Наполеон был уже в окрестностях Боровска; главной заботой его было скрыть от Кутузова путь своего отступления, обойти грозные твердыни Тарутинского лагеря и прежде русской армии достигнуть Калуги, откуда ему легко было бы ускользнуть от мести русских движением на Смоленск местами, ещё не разоренными войною.

При первом известии о появлении врагов близ Боровска дальновидный фельдмаршал проник в замысел хитрого неприятеля и принял свои меры: вся русская армия немедленно поднялась с берегов Нары и быстро двинулась к Малоярославцу, чтобы здесь, заслонив Калугу, преградить французам путь в край неразоренный и заставить их выйти из России тою же дорогою, которою они пришли – столбовою Смоленскою.

В одно время подходили войска обеих сторон к Малоярославцу, французские из Боровска, русские из Тарутина, и по мере сближения корпусов разгоралось 12 (24) октября 1812 сражение, которое должно было решить участь войны.

Первый бой завязался между Дохтуровым и вице-королем Евгением Богарне; вскоре вступили в дело Раевский и Даву; наконец, и остальные корпуса.

Шесть или даже восемь раз Малоярославец переходил из рук в руки; в стенах его кипел кровавый бой, ознаменованный равным ожесточением с той и другой стороны.

Когда темная ночь прекратила битву, Кутузов отодвинулся от Малоярославца за несколько верст, чтобы занять более выгодную позицию, с твердым намерением отстоять Калугу; но неприятель не решился возобновить сражения и отступил к Боровску, чтобы оттуда через Верею и Борисов выйти при Можайске на Смоленскую дорогу.

Для выхода из обширной России Наполеону не оставалось иного пути, кроме дороги, им самим опустошенной и усеянной трупами. Начался второй период войны – преследование и истребление врагов. «Потушим кровью неприятельскою пожар московский», – сказал Кутузов, повторяя слова Александра, и погнался за Наполеоном.

Сам он с главной армией взял направление, параллельное к Смоленской дороге; Милорадовичу с отдельным отрядом приказал не упускать врагов из виду и нападать на них беспрестанно слева; Платову и Паскевичу идти вслед за ними по пятам; казакам и партизанам тревожить оба фланга.

Милорадович напал на растянутую армию неприятеля близ Вязьмы 22 октября (3 ноября), отрезал корпус маршала Даву, составлявший арьергард, и нанес ему жестокое поражение, убедившее французов, что их преследует не партия казаков, как уверял Наполеон, а вся русская армия. Они дрогнули и ускорили шаг.

За Вязьмой настигли их два новых бедствия: голод и холод. Немногие запасы продовольствия, взятые из Москвы, истощились; на дороге все было разорено; по обеим сторонам ее, рядом с армией, шли партизаны, казаки, вооруженные крестьяне, истребляя отряды, отделявшиеся для собрания съестных припасов.

В то же время за Вязьмою выпал первый снег, забушевала вьюга, настали русские морозы, правда ещё несильные, но уже нестерпимые для обитателей полуденной Европы, особенно во время ночлегов на снегу, под открытым небом. Лошади падали. Орудия и обозы отставали от бегущей армии и были подбираемы казаками.

Тем дружнее и решительнее было преследование русских. За Дорогобужем, вправо от Смоленской дороги, атаман Платов нагнал вице-короля Евгения и разбил его на берегах Вопи, близ Духовщины.

При Красном Кутузов настиг самого Наполеона 3-6 (15-18) ноября; Милорадович истребил целый корпус Нея.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Французские солдаты маршала Нея загнаны в лес во время боя при Красном. Художник А. Ивон

Отсюда отступление французской армии обратилось в бегство.

Одна гвардия сохраняла воинственный вид; прочие войска, изнуренные голодом и стужею, в беспорядочных толпах бежали от грозных казаков, гибли в снежных пустынях от изнеможения или под ударами озлобленного народа, который вышел из лесов с неумолимой местью.

Титул князя Смоленского был достойной наградой Кутузову за истребление большей части сил Наполеона в окрестностях Смоленска; но главный, окончательный удар по плану, составленному самим Александром, готовился впереди, на берегах Березины.

Здесь предполагалось уничтожить французскую армию до последнего человека. Этот план начертан был ещё до занятия неприятелем Москвы, тотчас после Бородинской битвы, и получен Кутузовым во время движения его с Рязанской дороги на старую Калужскую.

Не сомневаясь в неизбежном изгнании Наполеона из России, государь хотел преградить им путь на Березине, в окрестностях Борисова.

Для этой цели предназначались с юга две армии: молдавская адмирала Чичагова и обсервационная генерала Тормасова, слитые в одну на Волыни; с севера корпус графа Витгенштейна, оберегавший пространство между Псковом и Полоцком.

Государь дал повеление: Чичагову отбросить противопоставленные ему войска австрийские и саксонские под начальством князя Шварценберга к пределам Галиции, а графу Витгенштейну вытеснить французов из занятого ими Полоцка, отодвинуть их в Литву, и на берегах Березины соединиться с Чичаговым для воспрепятствования Наполеону вырваться из России, в то время когда главная армия погонит его назад. После сражения при Малоярославце Кутузов подтвердил обоим генералам волю государя, известив их, что враг бежит из пределов отечества. Все шло как нельзя лучше. Чичагов отвлек Шварценберга корпусом генерала Сакена, без большого труда успел прибыть на Березину и занять Борисов сильной армией молдавской, испытанной в боях, кипевшей мщением и не изнуренной битвами. Граф Витгенштейн, со своей стороны, ещё в начале августа поразив маршала Удино при Клястицах, впоследствии выбил из Полоцка другого маршала Сен-Сира, принудил к бездействию третьего маршала Виктора, утвердился на берегах Улы и вступил в связь с Чичаговым.

Приближаясь к Березине с армией голодной, расстроенной, уменьшенной до половины, почти без конницы, Наполеон шел на явную гибель.

Впереди его в Борисове и за Березиною стояла боевая армия молдавская; с тыла неутомимо преследовали его Платов, Милорадович и Ермолов; слева теснил и гнал его сам Кутузов; справа стоял Витгенштейн, ознаменованный поражением двух маршалов.

К довершению отчаяния неприятеля, после сильных морозов вдруг наступила оттепель; тронулся лед на Березине, и переправа сделалась невозможной. Всевышний явно карал врагов России за пролитую ими кровь, за лютый грабеж, за осквернение святых храмов.

Дальновидные меры Александра и мудрые распоряжения Кутузова не увенчались, однако, полным успехом.

Остатки великой армии французской, соединившись с корпусами Виктора и Удино, успели сверх всякого чаяния, хотя и с большою потерею, переправиться через Березину и выбраться на дорогу к Вильне. Виною тому был Чичагов.

Он дал вытеснить себя из Борисова и потянулся вниз по Березине, оставив без внимания броды, находившиеся в противоположной стороне, при деревне Студянке.

Наполеон незаметно построил здесь мосты и 14-15 (26-27) ноября 1812 перевел значительную часть оставшихся у него войск, с потерею 20000 пленными, многих тысяч убитыми, почти всей артиллерии и обозов. Сокровища, похищенные в Москве, остались у русских. Прискорбно было Кутузову слышать об уходе врагов из расставленных им с таким искусством сетей, но провидение довершило его дело.

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Переход армии Наполеона через Березину. Картина П. фон Гесса, 1844

На другой день после Березинской переправы за оттепелью наступил жестокий мороз, который с каждым днем усиливался и дошел до того, что он стал нестерпим даже для русских солдат. Стужа была постоянная от 25 до 30 градусов.

Изгоняемые из России неприятели костенели от холода, гибли тысячами и устилали своими трупами пространство от Березины до Вильны. Тщетно Наполеон хотел здесь остановиться и привести в порядок свои рассеянные войска; армия его более не существовала.

Не доходя Вильны, в местечке Сморгонь, он покинул 23 ноября (5 декабря) своих злосчастных сподвижников и с двумя любимцами своими, Коленкуром и Дюроком, поспешил в Париж – собирать новое войско.

Из приведенных им в Россию 700 000 человек, вооруженных и нестроевых, не возвратилось за Неман и десятой части. Уцелели только отдельные корпуса Австрийский и Прусский, действовавшие на Волыни и в Курляндии. От главной же, или так называемой Великой армии не осталось и 20 000 человек, убежавших беспорядочною толпою за Неман при Ковно.

Наполеон потерял в России 200 000 пленными, более 400 000 погибшими на полях битвы или от ран, изнеможения, голода и стужи, более 1000 орудий, до 100 знамен и штандартов и несметное количество всякого рода запасов и снарядов.

Читайте также:  Какой была численность русской армии в средние века

В день Рождества Христова русский народ торжествовал свое избавление от нашествия галлов и с ними двунадесяти язык: уже ни единого неприятельского воина не осталось в империи Александра.

Россия искупила свою независимость, честь и прежнюю славу жертвою достойною: при нашествии неприятеля число войск ее, стоявших по западным границам от Финляндии до Дуная, простиралось до 400 000 человек; во время войны составились сильные резервы из вновь набранных рекрут; образовалось многочисленное ополчение; вооружились донские казаки. Все эти войска, постепенно принимая участие в Отечественной войне, к концу её слились в одну массу под знаменем Кутузова; но Кутузов привел на берега Немана не более 100 000 человек. В главной армии его, составленной из войск Барклая де Толли и Багратиона, впоследствии усиленной резервами, ополчениями и казаками, не было и 40 000 человек. Много пало сынов России на полях битв; немало погибло их и безоружных в городах и селах, истребленных врагами, в пламени жилищ, от меча неприятельского, от голода, холода и заразных болезней. В Смоленской губернии, в одном податном состоянии, ещё в 1816 году оказывался недочет до 60 000 душ против исчисления 1811 года. Несметны также были потери движимого и недвижимого имущества. Все города и села от Вильны до Москвы на обширное пространство были разорены огнем и мечом, как всепожирающею лавою: исчисленные убытки одних частных лиц в Московской губернии простирались до 280 млн. рублей. А кто может оценить потерю памятников отечественной старины и ее истории?

По материалам работ выдающегося дореволюционного историка Н. Г. Устрялова.

Источник: nstarikov.ru

Источник: https://pandoraopen.ru/2016-12-14/izgnanie-napoleona-iz-rossii/comment-page-1/

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

«23 ноября [1812 г.], – писал приближённый к Наполеону в его русском походе Арман де Коленкур, – государственная канцелярия сожгла свои бумаги. [Маршал] Дарю настаивал на этом с Гжатска, где мы начали уничтожать свои обозы».
Казалось бы, понятная мера в преддверии перехода через реку Березину, который мог закончиться пленением или гибелью самого Наполеона. Тем не менее, этот шаг императора не даёт покоя некоторым исследователям. Во-первых, о нём следует просто сожалеть: ведь из-за этого история лишилась очень многих и важных документальных свидетельств войны 1812 года. Во-вторых, уничтожение архива Наполеона позволяет выстраивать разные, порой фантастические, версии о том, что в нём такого было, если император ни при каких обстоятельствах не желал, чтобы этот архив попал в руки русских.

Непонятная мера

«Надо заранее подготовиться на тот случай, если придётся уничтожить всё, чтобы не оставлять трофеев неприятелю, – сказал тогда же Наполеон Коленкуру. – Я лучше буду до конца кампании есть руками, чем оставлю русским хоть одну вилку с моей монограммой».

Казалось бы, понятный мотив: надо лишить противника удовольствия хвастаться, что он сумел захватить личные вещи самого императора Наполеона. Понятно и стремление облегчить обоз при отступлении или, вернее сказать, при бегстве.

Но неужели эти бумаги весили так много, что отягощали обоз сильнее, чем множество награбленного добра, которое вначале чуть ли не каждый наполеоновский солдат тащил из Москвы? Сомнительно.

Если так, то почему было бы не уничтожить их только в крайности? Неужели их пришлось бы долго зажигать и ждать, пока они сгорят? А преследующие казаки, видя горящую фуру с папками документов, бросились бы, вместо добычи, прежде всего на неё – спасать от огня? Не слишком ли это надуманно?

Это и позволяет предполагать, что в архиве Наполеона в русском походе находились какие-то бумаги, обнародования которых император сильно опасался.

Были ли там списки тайных агентов Наполеона в России?

Первое, что приходит на ум – там могли быть списки шпионов Наполеона, продолжавших действовать в России, или просто донесения от них, которые могли навести русских жандармов на их след.

Историк Евгений Тарле утверждал в книге «Нашествие Наполеона на Россию»: «Россия полна была наполеоновскими шпионами обоего пола и всех мастей, и эти шпионы преспокойно сидели в Петербурге, в Москве, в Одессе, в Риге, в Кронштадте вплоть до нашествия, а многие остались и после нашествия и служили верой и правдой Наполеону, когда он был в Москве».
Вот только имён этих агентов Тарле не называет. А без этого его утверждения выглядят образчиком обычной шпиономании. Напомню, что эту свою книгу он написал в 1941 году, при соответствующей обстановке.
Между тем, есть свидетельство того же Коленкура, относящееся к периоду пребывания Наполеона в Москве: «Император всё время жаловался, что не может раздобыть сведения о происходящем в России. И в самом деле, до нас не доходило оттуда ничего; ни один секретный агент не решался пробраться туда».

Конечно, Коленкур мог и лукавить. Но в данном случае его слова явно подтверждаются общей манерой поведения Наполеона в это время. Он действительно находился в полном заблуждении насчёт настроений и петербургского двора, и командования русской армии, о чём говорит несколько его безуспешных попыток отправить парламентёров и завязать мирные переговоры с Александром I или Кутузовым.

Черновик революционной прокламации об отмене крепостного права?

Историки, наверное, никогда не прекратят спорить о том, почему Наполеон, находясь в Москве, не попытался шантажировать Александра I, издав указ об освобождении русских крепостных крестьян. Император, вознесённый на трон революцией, мог вызвать в сознании русских дворян и самого царя призрак Пугачёвщины. Это не абстрактное предположение.

Судя по множеству свидетельств современников, и сам Наполеон неоднократно рассматривал возможность такой меры, и многие приближённые советовали ему сделать это.

Тот же Коленкур, явно хваля, что Наполеон даже в отчаянной ситуации не стал прибегать к такой «игре без правил», мотивировал его отказ от данной меры так: «Провозглашение освобождения крестьян… не принесло бы пользы делу, так как осталось бы безрезультатным и придало войне революционный характер, отнюдь не подходящий для государя, который с полным основанием хвалился тем, что он восстановил общественный порядок в Европе. Составление этой прокламации было только угрозой, и люди, знавшие императора, с самого начала не обманывались на этот счёт».
Насчёт безрезультатности с Коленкуром можно было поспорить. Его утверждение бездоказательно, как, впрочем, и противное. А вот не старается ли Коленкур тут выгородить Наполеона перед историей, уверяя, будто тот прекрасно понимал несоответствие такого поступка своему имиджу?
Не допустил ли Наполеон, пребывая в Москве, минутную слабость и подписал хотя бы черновик манифеста об освобождении русских крестьян, с тем, чтобы провозгласить его в какой-нибудь подходящий момент? Такой момент так и не наступил, а в дальнейшем черновик манифеста действительно затерялся где-то в бумагах государственной канцелярии. И чтобы такой «постыдный» документ не попал впоследствии на публику, император повелел скопом уничтожить все улики, дабы остаться «чистым» перед судом истории?
В возражение можно, конечно, вспомнить, немало действительно постыдных поступков Наполеона в России, в частности – приказ о взрыве Московского Кремля. Но понятия о «стыде» и «чести» у Бонапарта были свои. Не сработавший декрет об освобождении «рабов», как в Западной Европе называли русских крепостных, мог быть сочтён признаком слабости, а подозрений в слабости грозный завоеватель боялся больше всего. Он и вернувшись в Париж, первым делом предварил в Сенате возможные недоумения по поводу того, почему он не использовал в России это своё крайнее средство одержать победу, заявив, что его якобы остановили моральные соображения.
Впрочем, черновик манифеста, который сам Наполеон впоследствии сравнивал, по части бесполезности, с «папской буллой против кометы», может быть лишь одним из объяснений сожжения архива при отступлении из России. Простор для предположений широк, но ни одно из них проверить уже не удастся.

Однако кажется ясным, что Наполеон не просто облегчал обоз, а уничтожал какие-то документы, которые могли бы скомпрометировать его перед историей (в его, конечно, понимании) либо оказаться полезными в той ситуации для его противников.

Источник: https://news-life.ru/220456875/

"Шумел, горел пожар московский"

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

18 октября 1812 года (6 октября по старому стилю) Наполеон приказал своей армии оставить Москву. На следующий день войска пришли в движение.

Отступление, вскоре превратившееся в беспорядочное бегство, стало началом конца наполеоновской армии и империи.

22 октября в Москву вступил русский кавалерийский авангард под командованием будущего шефа жандармов Александра Бенкендорфа и застал там толпы крестьян, явившихся с подводами грабить покинутый город.

Неман перешла Великая армия, насчитывавшая 610 тысяч человек. Из Москвы Наполеон вывел около 100 тысяч. До границ Европы добрались примерно 21 тысяча.

Оккупация Москвы, куда французы вошли без боя, длилась 34 дня.

За всю историю нынешней российской столицы иноземные завоеватели вступали в нее три раза: хан Золотой Орды Тохтамыш в 1382 году, поляки в 1611-1612 годах и Наполеон.

По мнению историков, Наполеона привели в Москву политические резоны. Они же вынудили императора через месяц оставить ее.

В поисках мира

Наполеон руководствовался привычной для него логикой европейских войн, согласно которой захват неприятельской столицы означал безусловную победу и вынуждал проигравшую сторону если не капитулировать, то, по крайней мере, немедленно начинать мирные переговоры.

Находясь в Москве, он трижды обращался к Александру I с соответствующим предложением: 18 сентября через начальника московского Воспитательного дома генерал-майора Ивана Тутолмина, 20 сентября через помещика Ивана Яковлева (отца Герцена), и 4 октября через бывшего французского посла в Петербурге Батиста Лористона, направленного им в ставку Кутузова в Тарутино.

Едва могли мы проложить себе дорогу через трупы людей и животных. Развалины и пепел загромождали все улицы. Одни только разграбленные и совершенно почерневшие от дыму церкви служили печальными путеводными точками среди этого необъятного опустошения. Заблудившиеся французы бродили по Москве и делались жертвами толпы крестьян, которые со всех сторон стекались в несчастный город. Моей первой заботой было поспешить в Кремль. Огромная толпа старалась туда проникнуть. Потребовались неоднократные усилия гвардейского казачьего полка, чтобы заставить ее отойти назадАлександр Бенкендорф, российский генерал

Первые письма еще содержали требование отдать Литву и возобновить Тильзитский мир и участие России в континентальной блокаде Англии. Напутствуя Лористона и уже понимая, что дело плохо, Наполеон сказал: «Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно, во что бы то ни стало, спасите только честь».

  • 5 октября состоялось получасовое свидание Лористона с Кутузовым, после чего князь Волконский был отправлен в Петербург с посланием Наполеона, ответа на которое он, как и в первых двух случаях, не дождался.
  • Иван Крылов написал об этом знаменитую басню «Волк на псарне».
  • Александр, со своей стороны, твердо придерживался избранной им задолго до войны тактики «заманивания» и «вымаривания» французов и не считал потерю Москвы непоправимой катастрофой.

Сразу после Бородинской битвы он заявил генералам из Главного штаба, что считает отступление Наполеона из России неизбежным и приказал готовить удар по французской армии в районе Минска. С севера должен был наступать прикрывавший Петербург 40-тысячный корпус генерала Витгенштейна, с юга — 45-тысячная Украинская армия генерала Тормасова (вскоре в командование ею вступил адмирал Чичагов).

Гигантский замысел не удался, главным образом из-за низкой мобильности армий начала XIX века и суровой зимы, от которой русские страдали не меньше, чем французы. Но в целом расчет оправдался.

«Скифская хитрость» Александра приводила Наполеона в бешенство. Покидая Москву, он совершил варварский и, в общем, нетипичный для него поступок: приказал взорвать Кремль и храм Василия Блаженного. К счастью, начавшийся проливной дождь затушил большую часть фитилей.

Кто сжег Москву?

В первую же ночь после вступления французов в Москву начался пожар, который на следующий день усилился настолько, что Наполеону пришлось перебраться из Кремля в загородный Петровский дворец из-за угрозы взрыва пороховых складов. К 18 сентября город — преимущественно деревянный — выгорел на две трети.

Шумел, горел пожар московский, дым расстилался по реке. А на стенах высот кремлевских стоял он в сером сюртуке. И призадумался великий, скрестивши руки на груди, он видит огненное море, он видит гибель впереди слова Николая Соколова, музыка народная

Сгорели 6496 из 9591 дома и 122 из 329 церквей. Пострадали десятки исторических памятников и дворцов, погибли ценнейшие библиотеки Московского университета и аристократов Мусина-Пушкина и Бутурлина, в том числе рукопись «Слова о полку Игореве» и подлинник Троицкой летописи.

Наполеон лично руководил тушением, опалив при этом волосы и брови.

«Сначала он [пожар] не казался опасным. На следующее утро поднялся сильный ветер, и пожар распространился с огромной быстротой. Сотни бродяг, нанятые для этой цели, рассеялись по разным частям города и спрятанными под полами головешками поджигали дома. Кто бы подумал, что народ может сжечь свою столицу?» — вспоминал он.

  1. Существуют три гипотезы возникновения пожара: диверсия русских лазутчиков (в пользу ее говорит тот факт, что градоначальник граф Федор Ростопчин приказал перед отступлением вывезти из Москвы весь противопожарный инструмент и выпустил из тюрем около тысячи колодников, которые, по французской версии, в основном и занимались поджогами); стихийные действия москвичей, желавших насолить оккупантам; неосторожность французских солдат, в массовом порядке разводивших на улицах костры.
  2. Поскольку очагов возгорания было много, большинство исследователей находит, что все три причины могли действовать в совокупности.
  3. Документальных свидетельств проведения российскими властями спланированной операции по уничтожению Москвы нет.

Французы расстреляли по подозрению в поджогах около 400 крестьян и мещан. Российских военнослужащих среди них не было, впрочем, и следствия толком не велось.

По свидетельствам офицеров ставки Кутузова, в Тарутино являлись штатские лица, хваставшиеся участием в поджогах и ждавшие за это поощрения.

Image caption Расстрел французами предполагаемых поджигателей (художник Василий Верещагин, 1898 год)

Ростопчин, узнав, что в огне погибли около двух тысяч (по другим данным, 10 тысяч) оставленных в городе раненых и столкнувшись с претензиями владельцев недвижимости, отверг предположения о своей причастности к пожару («Бонапарт, чтобы свалить на другого свою гнусность, наградил меня титулом поджигателя»), а выйдя в отставку, уехал жить в многократно обруганный им Париж.

Читайте также:  Бессмертие и телепортация: какой магией обладали казаки-характерники

Автор исторических романов Михаил Загоскин восклицал: «Мы никому не уступим чести московского пожара!».

Современный биограф Наполеона Александр Никонов, склоняющийся к предположению, что Москву подожгли русские, считает подобное отношение к собственной столице, пусть временно оказавшейся в неприятельских руках, «азиатской дикостью».

Впрочем, менее чем за 10 лет Москва была отстроена заново. По словам грибоедовского Скалозуба, «пожар способствовал ей много к украшенью».

Изменники или граждане?

По имеющимся данным, в Москве при Наполеоне остались около 215 тысяч из 270 тысяч жителей.

Малоизвестной страницей истории остается деятельность сформированного французами русского городского самоуправления.

Наполеон назначил губернатором Москвы маршала Мортье, военным комендантом генерала Дюронеля, гражданским интендантом — бывшего торгового представителя в Петербурге Жана-Батиста Лессепса, считавшегося крупным экспертом по России. Лессепс образовал муниципальный совет в составе 22 человек, в основном купцов, и предложил оставшимся в городе чиновникам и полицейским вернуться к своим обязанностям.

Протоиерей Михаил Грацианский принял предложение заняться возобновлением служб в московских храмах с условием, что священники будут по-прежнему поминать в молитвах Александра I.

На первом заседании председатель совета Петр Находкин обратился к Лессепсу: «Ваше превосходительство! Прежде чем вступить в исполнение своих обязанностей, я должен официально объявить, что ничего не стану делать против веры и моего государя».

«Вас, господа, нисколько не касается борьба императора Наполеона с императором Александром. От вас ожидают только восстановления порядка и обеспечения частной собственности; таковы ваши единственные обязанности, господа», — ответил Лессепс.

Своими главными задачами новая администрация считала оказание помощи погорельцам и борьбу с преступностью, но из-за кратковременности оккупации к работе фактически не приступила.

После отступления французов при Государственном Совете была создана комиссия для расследования обвинений в коллаборационизме, выдвинутых, в общей сложности, против 143 человек. 17 мая 1815 года все они были оправданы.

По данным историка Николая Свечина, известный взяточник — следственный пристав Яковлев, занимавшийся этим и при французах, — благополучно служил до 1828 года.

Деятельность русской администрации в занятой Наполеоном Москве в России долго не афишировались. Соответствующие документы, список совета и воспоминания его членов Григория Кольчугина и Алексея Бестужева-Рюмина были опубликованы только в царствование Александра II.

Дореволюционные историки Василий Уланов и Павел Гронский, работавшие с материалами сенатского архива, пришли к выводу, что эти люди были не преступниками, а порядочными гражданами, стремившимися спасти соотечественников от голода и насилия.

Трудный выбор Наполеона

Image caption На старой Смоленской дороге Великая армия нашла свой конец (художник Илларион Прянишников, 1874 год)

Командующий французской кавалерией маршал Мюрат предлагал Наполеону двинуться зимовать на Украину, пасынок императора и вице-король Италии Евгений Богарне — к Риге, чтобы весной предпринять наступление на Петербург. Маршал Ней вообще советовал не задерживаться в Москве дольше 7-8 дней, а «отдохнуть, набрать съестных припасов и пуститься в обратный путь на Смоленск, пока не наступили холода».

Если бы Наполеон раньше прислушался к Нею, это могло бы иметь успех, что понимали и в русском лагере.

«Я держусь того мнения, что Бонапарт уйдет от него [Кутузова] в то время, как он будет всего менее ожидать того, и снова очутится в Белоруссии, не встретив никакого препятствия. Там он, может быть, останется на зимних квартирах, возвратится в Париж властителем Смоленска и разрушителем Москвы и приготовится к другому походу на будущий год», — писал Ростопчин царю 20 сентября.

Видный российский наполеоновед профессор Алексей Дживелегов считает «самой крупной ошибкой» Наполеона то, что он задержался в Москве дольше месяца.

В конце концов император согласился с Мюратом. Но путь на юг ему преградила армия Кутузова, успевшая восстановиться после Бородинской битвы, тогда как французы остались почти без кавалерии и артиллерии.

  • Сражение под Малоярославцем в Калужской губернии 24 октября протекало по схеме Бородина: в течение дня город восемь раз переходил из рук в руки, в конце концов, был взят французами, но победа оказалась пирровой, поскольку русская армия сохранила боеспособность и отошла на хорошо укрепленные позиции.
  • В результате Наполеону пришлось пуститься в оказавшийся гибельным путь по старой Смоленской дороге.
  • Имелся и еще один вариант: остаться зимовать в Москве.
  • В определенный момент император серьезно думал об этом и даже приказал подготовить список актеров труппы «Комеди франсэз», которых можно было бы без ущерба для парижской сцены вызвать в Москву для организации придворного театра.
  • Принято считать, что Наполеон не смог этого сделать из-за отсутствия снабжения и падения дисциплины в войсках.
  • Однако такая версия опровергается рядом фактов.

Если бы он решился остаться в Москве, не случилось бы ничего хуже того, что случилосьЛуи Боссе,
дворцовый префект Наполеона

  1. По данным французского интендантства, несмотря на пожар, овса в Москве оставалось достаточно, чтобы кормить 20 тысяч лошадей в течение полугода.
  2. «Сколько ни увозили из Москвы, сколько ни зарывали в землю, в столице оставалось достаточно и жизненных припасов, и всякого рода имущества», — утверждала свидетельница событий княжна Екатерина Оболенская.
  3. По воспоминаниям дворцового префекта Наполеона Луи Боссе, «мы собрали массу запасов всякого рода, которые ежедневно увеличивались благодаря открытиям солдат в погребах сгоревших домов: муки, сена, вина, водки и кучи всяких вещей».
  4. «Несмотря на пожар, мы находим огромные ресурсы для продовольствования войск», — писал 30 сентября жене маршал Даву.

«Более трети города осталась цела и была полна всем, в чем нуждалась армия. Последнее, что я видел, уезжая из Москвы, был магазин необъятной длины, доверху полный лучшей мукой», — писал в мемуарах генерал Дедем.

Примечательно, что единственным французским генералом, настаивавшим на зимовке в Москве, был главный интендант армии Дарю. «Это совет льва», — похвалил Наполеон, но последовать ему не решился.

Продовольствия было столько, что французы жгли его перед отступлением, и тем не менее русская армия, вступив в Москву, обнаружила там нетронутые лабазы с хлебом.

Грабили и пьянствовали в основном солдаты из германских княжеств, что подтверждается многочисленными свидетельствами жителей. Французских частей разложение коснулось позднее, во время отступления.

По мнению многих исследователей, Наполеона вытолкнули из Москвы политические соображения.

«С военной точки зрения зимовка в Москве едва ли представляла опасность. Наполеон не остался, в конце концов, не по военным соображениям, а по политическим. Он боялся зимовать так далеко от Германии, так далеко от Парижа, когда никаких решительных успехов за ним не было.

Он боялся, что какая-нибудь роковая случайность отрежет его среди зимы от Германии и Франции и в случае какой-нибудь неожиданности он не сможет вовремя поспеть куда нужно.

Если принять во внимание всю совокупность политических условий, нужно признаться, что предосторожность не была излишней», — писал Алексей Дживелегов.

Через три дня после начала отступления из Москвы тайные республиканцы во главе с генералом Клодом Мале распустили в Париже слух о гибели Наполеона и устроили путч.

Наполеон добился того, чего хотел: находился в столице России. Стремительное наступление, и вот мы здесь! Интересно, о чем он думал светлыми от пожаров ночами, под шелест огня и мелких осенних дождичков? Он ведь не мог не понимать, что на самом деле полностью и безнадежно проигралАндрей Буровский, историк

Когда пришло опровержение, порядок восстановился, заговорщики были арестованы и впоследствии расстреляны. Однако Наполеона глубоко поразил тот факт, что верные люди при известии об его смерти совершенно растерялись.

  • Посаженный в кресло министра полиции лично преданный Бонапарту, но недалекий армейский генерал Савари сдался без сопротивления, а остальные сановники вступили в переговоры с путчистами и принялись судить и рядить о государственном устройстве, даже не вспомнив о существовании его годовалого сына и наследника.
  • Тогда Наполеон произнес знаменитые фразы: «Французы верят в императора, но не верят в империю» и «Европой можно управлять только из дворца Тюильри».
  • «Началось паническое бегство неорганизованной, дичающей на глазах, все сильнее голодающей толпы», — пишет историк Андрей Буровский.

«Нужно отдать должное Наполеону, — полагает Алексей Дживелегов. — Он сделал все, чтобы обеспечить успешное выполнение своего нового плана. Для него это был обыкновенный стратегический марш, ибо армия не была разбита. И она не должна была быть разбита, если принять во внимание соотношение сил Кутузова и Наполеона, если бы не ранние морозы».

«Таким образом, Наполеона толкали на ошибку политические причины, а довершили его сокрушение стихийные обстоятельства, которые трудно было предвидеть», — замечает исследователь.

Источник: https://www.bbc.com/russian/russia/2012/10/121016_napoleon_moscow_retreat

1812: самосожжение

Почему Наполеон сжёг свои архивы при отступлении из России

Что общего между императором Александром I и советским диктатором Сталиным? Казалось бы, дикий вопрос, достаточно сравнить их внешность: ангелоподобный просвещенный государь и конопатый злобный упырь с желтыми глазами. Однако не стоит спешить с выводами.

Три года назад мы с другом посетили село Тарутино в Калужской области.

Напомню, во время войны 1812 года в Тарутино был лагерь российской армии, которая, совершив свой знаменитый маневр, сумела оторваться от преследовавшего ее маршала Мюрата и занять выгодное стратегическое положение.

Здесь же 18 октября 1812 года состоялось сражение между армией Кутузова и войсками Мюрата. Тогда Кутузову не удалось достичь решающего успеха из-за плохого взаимодействия российских войск.

Пообщавшись с сотрудницей местного музея, мы выяснили, что российская армия во время стояния в Тарутино разобрала на бани, мосты и топливо 199 жилых крестьянских домов – почти все село.

Это ж сколько бань и мостов понастроили славные воины! Вероятно, поэтому Тарутино – когда-то богатейшее – больше так и не поднялось в прежнюю силу.

Что стоит за таким отношением к собственному населению? Только ли на бани и мосты разбирали бравые кутузовские солдатики крестьянские жилища? Может быть, просто разметали избы по бревнышку впрок на дрова, чтобы Бонапарту не досталось для постоя большое, богатое село? Если уж Москву не пощадили поджигатели графа Растопчина, то что говорить о каком-то селе? Может быть, Сталин с его приказом № 0428 – о выжженной земле – всего лишь подражал Александру Благословенному? Заметим, дело происходило осенью, в канун зимы. Как же зимовали-то тарутинские крестьяне, оставшиеся без крова?

Еще тогда, три года назад, я поделился этими соображениями в Сети и получил отклик в виде ссылки на статью «Государственная измена фельдмаршала Кутузова». Этот текст показался мне интересным и обстоятельным. Предлагаю вниманию читателей фрагмент из этого материала.

***

..Еще задолго до войны император Александр принял твердое решение о том, что в случае необходимости отступить при вторжении Наполеона, армия будет не просто отступать, но по возможности выгонять при этом из оставляемых городов и деревень население, а самые города и деревни – целиком сжигать со всеми имеющимися там запасами.

Смысл этой акции заключался в том, что таким образом победоносный враг не смог бы воспользоваться в занятых населенных пунктах ни целыми квартирами, ни продовольствием. Осуществлять сожжение городов и деревень в полосе отступления должны были главным образом казачьи части.

В начале февраля 1812 Александр говорил австрийскому послу: «Предполагаю, что в начале войны нас ждут поражения, но я к этому готов; отступая, я оставлю за собой пустыню; мужчин, женщин, детей, скот, лошадей – всех и вся я уведу с собой, а русская легкая кавалерия не имеет себе равных при проведении подобных операций».

Пока русская армия отступала по Литве и Белоруссии, эта стратегия не применялась, так как наступающий неприятель имел в своем распоряжении множество дорог и двигался, как правило, не теми же самыми путями, по каким отступали русские.

Опустошать всю Литву и Белоруссию у отступающих войск не было ни времени, ни сил – а разорять районы, лежащие вдоль маршрута отступления непосредственно, оказывалось не особенно осмысленным делом, так как их запустение не принесло бы неприятелю никакого ущерба: он шел по другим и неизвестным заранее дорогам.

В то время ограничивались в основном частичным разгоном населения из тех районов, откуда его могли разогнать, а сожжением населенных пунктов занимались лишь спорадически.

Однако с того момента, как армия прибыла к Смоленску, она шла по той же самой дороге, по которой ее преследовал неприятель – в его распоряжении уже не было других путей для преследования. Теперь стратегия «выжженной земли» приобрела больший смысл и была немедленно применена в полном объеме.

Сжигались все города и деревни, через которые отступала армия, сжигались все деревни по сторонам, до которых успевали дотянуться разъезды.

Французы не сразу поняли, с чем они столкнулись – уничтожение военных складов или мостов при отступлении было обычным делом на любой войне, при переходе из рук в руки населенные пункты часто загорались от стрельбы или небрежности войск, а иной раз отдельные дома и кварталы поджигались, чтобы непосредственно прикрыть отступление — но идея систематически сжигать целиком собственные села и города просто для того, чтобы неприятель не нашел в них удобств и продовольствия, когда займет их — эта идея казалась французам настолько самоочевидно дикой, что некоторое время они не могли допустить, что русские именно ее и осуществляют.

Поверить, однако, пришлось. Окончательное озарение настигло французов в Вязьме. Здесь, по словам Коленкура, «на основе показаний жителей города мы убедились, что все меры для поджога и распространения пожара были приняты казачьим отрядом арьергарда задолго до нашего прихода, и поджог был сделан, как только показались наши войска.

Действительно, в разных домах, особенно в тех, где имелось продовольствие, оказались горючие материалы, методически приготовленные и разложенные для поджога. Словом, мы получили доказательство того, что в данном случае имело место выполнение мер, предписанных свыше и подготовленных заранее – доказательство, подобное тем, какие мы уже имели раньше и получали впоследствии.

Эти факты, о которых сообщали уже раньше некоторые жители других городов и местечек, но которым мы отказывались верить, подтверждались затем на каждом шагу. Все были потрясены этим, и император в такой же мере, как и армия, хотя он и делал вид, что смеется над этим новым типом войны».

Читайте также:  Главная загадка чукчей: зачем их мужчины притворяются женщинами

Сожжение Москвы, подготовленное Ростопчиным и осуществленное по его приказу (в основном, подчиненными ему полицейскими служителями) было просто очередным актом исполнения этой стратегии. Потом при встрече с Кутузовым парламентер Наполеона, Лористон, пространно оправдывал перед ним французскую армию, уверяя, что Москву сожгла не она, что она, напротив, пыталась потушить пожар.

«Французы не осквернили бы себя такими действиями, даже если бы заняли Лондон». Кутузов совершенно спокойно ответил, что он это хорошо знает, что Москву сожгли сами русские, которые ценят Москву не менее и не более всякого другого города империи.

Ростопчин еще задолго до сдачи Москвы извещал сановников, с которыми вел корреспонденцию, о том, что если город все же будет оставлен, то он, Ростопчин, выжжет его, и что им все приуготовлено к этому.

В письме Багратиону от 12 августа, судя по всему, пропагандистскому и предназначенному для распространения в армии, Ростопчин писал: «…Народ здешний /московский/ по верности к Государю и любви к Отечеству решительно умрет у стен Московских и если Бог ему не поможет в его благом предприятии, то, следуя русскому правилу _не доставайся злодею_, обратит град в пепел и Наполеон получит вместо добычи место, где была столица. О сем не худо и ему /Наполеону/ дать знать, чтобы он не считал на миллионы и магазейны хлеба, ибо он найдет уголь и золу». О том же Ростопчин писал 13 августа и Балашову и (по свидетельству Вяземского) говорил незадолго до оставления Москвы с обер-полицмейстером Кавериным и Карамзиным. Утром 1 сентября, после встречи с Кутузовым, Ростопчин сказал Ермолову, согласно запискам последнего: «Если без боя оставите Москву, то вслед за собою увидите ее пылающею!»

Об этом применении стратегии «выжженной земли» к собственной стране Наполеон писал Александру (в обычном для него тоне наигранно-благожелательного поучения в адрес неприятельского правителя) 8/20 сентября 1812 года: «Красивый, великолепный город Москва не существует: Ростопчин ее сжег.

400 зажигателейи пойманы на месте преступления, все они объявили, что жгли по приказанию губернатора и полицмейстер; их расстреляли. ..Хотели отнять некоторые средства? …

Как бы там ни было, как решиться уничтожить город, один из самых красивых в мире и произведение веков, для достижения такой ничтожной цели? Так поступали, начиная со Смоленска, и пустили шестьсот тысяч семейств по миру…

Если б я предполагал, что подобные вещи могли быть сделаны по приказанию Вашего Величества, я бы не писал Вам этого письма, но я считаю невозможным, чтобы Вы, со своими принципами, со своим сердцем, с справедливостью своих идей, могли уполномочить на такие крайности» и т.д.

Император французов был неправ, да едва ли и обманывался в душе на этот счет. Стратегия «выжженной земли», включая сожжение Москвы, применялась, конечно, с ведома и по приказу Александра.

Мыслимо ли, чтобы Барклай и Ростопчин на свой страх и риск систематически сжигали города Российской империи, вплоть до второй ее столицы, на собственный страх и риск, не заручившись согласием самодержца, и не понеся за это никакой ответственности, даже устных выговоров? Мыслимо ли, чтобы император, узнавая о сожжении отступающей армией населенных пунктов по всей полосе отступления и о сожжении Москвы, не уяснил себе и не пресек этой системы и даже не сделал ни единого замечания проводившим ее военным и гражданским сановникам, если это делалось иначе, чем с его ведома? Разумеется, именно Александр предписал армии и Ростопчину этот способ ведения войны; как мы помним, он еще за полгода предупреждал австрийцев, что при отступлении будет оставлять за собой «пустыню». Как писал в своих воспоминаниях Рунич, известный деятель времени Александра, «для всякого здравомыслящего человека есть один только исход, чтобы выйти из того лабиринта, в котором он очутился, прислушиваясь к разноречивым мнениям, которые были высказаны по поводу пожара Москвы. Несомненно, только император Александр мог остановиться на этой мере… Ростопчину остается только слава, что он искусно обдумал и выполнил один из самых великих планов, возникавших в человеческом уме».

Любопытно оценить эффект всех этих мер. Россия в 1812 году потеряла вымершими и убитыми 2 млн. человек; из них на долю армии приходится около 300 000. Остальные 1,7 млн. – это гражданское население.

Вражеские войска в ходе всех мыслимых эксцессов убили по всей стране не более нескольких сотен или тысяч гражданских; подавляющее большинство жертв – это те, кто умер от голода, болезней и холода осенью и зимой в результате эффективного проведения стратегии «выжженной земли» в собственных губерниях. (В работе исследователя А.

Клепова «Почему историки снова обращаются к теме войны 1812 года?» названы следующие цифры: «Во время войны с Наполеоном в России погибло около трех миллионов жителей при её численности населения в начале XIX века около 36 миллионов человек, что составило 10% процентов населения страны.

(Потери практически такие же, как в СССР в Отечественной войне 1941-1945гг.) Конечно, в дальнейшем это сыграло огромную роль в препятствовании экономическому и научно-техническому развитию России, отбросив её на много лет назад» — А.Ш.).

Сколько потерял от этой стратегии Наполеон? От Смоленска (включая битву при Смоленске) до Москвы потери его армии и ранеными, и убитыми, и больными, и отставшими, и пленными (статистика русских потерь, приведенная выше, учитывает, в отличие от этого, только безвозвратные потери – то есть убитых, умерших от ран и вымерших от болезней, голода и холода) составили ок. 85 тыс.

чел. Больше половины этих потерь (в том числе 28 тыс. при Бородине, 5 тыс. при Шевардино, ок. 15 тыс. при Смоленске и Валутиной горе) падают на бои; большая доля оставшейся части составляет обычные для любой войны того времени, развивающейся быстрыми темпами (то есть не вызванные специально стратегией «выжженной земли») санитарные потери.

При отступлении от Москвы до Березины (исключая саму битву при Березине) Наполеон потерял (здесь тоже учитываются все виды потерь) – 40-45 тыс. чел.

; из них подавляющее большинство можно относить на счет стратегии «выжженной земли», так как без нее армия Наполеона при отступлении не голодала бы и самые сражения проходили бы для нее совершенно по-иному (не говоря о том, что, к примеру, битвы при Малоярославце не было бы вовсе).

В общем, можно считать, что русская стратегия «выжженной земли» обошлась Наполеону примерно в 50 тысяч человек, выбывших из строя, из 610 тыс. чел., сосредоточенных им против России (без обоза, не учитываемого, впрочем, и вышеприведенной статистике состава и потерь частей).

Заметим, что за первый же месяц войны, от границы до Витебска (где, повторю, «выжженная земля» не применялась), войска Наполеона потеряли в общей сложности более  150 тыс. чел. — почти исключительно от дезертирства и болезней.

А за три недели декабря, от невероятных морозов (боевых потерь в это время практически не было), потери этих войск при отступлении из Литвы за Неман составили примерно  85 тыс. чел. (это были практически сплошь безвозвратные потери, так как раненые и пленные этого времени погибали почти стопроцентно).

Русские потери гражданского населения от голода, болезней и холода, — отнести их надо в подавляющей части именно на счет стратегии «выжженной земли», — составили, как уже говорилось, более полутора миллионов человекТаким образом, «выжженная земля» покупала выведение из строя одного вражеского солдата ценой смерти 20-30 человек своего же гражданского населения — и купила в общем итоге этого размена потерю неприятелем 7-8 процентов его войск . Чисел этих, конечно, Александр и его военачальники знать заранее не могли; но что означает обращение собственной земли «в пустыню», ясно было и так, и что население, чьи жилища и запасы уничтожены, обречено зимовать на подножном корму в землянках и вымирать массами — это было тоже понятно без всяких чисел и заранее разочтено императором.

Наполеон именовал этот способ войны «новым». На деле, однако, он не совсем уж беспрецедентен для того времени, и не слишком стар для нашего. В 334 году до Р.Х. грек Мемнон, наемный командир на персидской службе, перед лицом вторжения Александра предложил персидским наместникам Малой Азии: «Надо отступать, вытаптывать подножный корм конницей, жечь урожай и не щадить даже своих городов; Александр не сможет остаться в стране, где нет провианта». Персидские наместники единодушно отказали, ссылаясь на то, что это «недостойно душевного величия персов»; один из них заявил, что  «не допустит, чтобы у его подданных сгорел хоть один дом», остальные к нему присоединились (так сообщают Арриан и Диодор). По мерке Ахеменидов, как видим, стратегия имп. Александра была слишком преступной низостью по отношению к собственному населению, чтобы ее допустимо было применять; но христианская Петербургская империя относилась к бедствиям своего населения куда легче, чем правительство всеазиатского деспота двумя с небольшим тысячелетиями ранее…

Полностью здесь:

http://wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=histn;action=display;num=1110670808;start=0

***Еще пару слов от себя, вместо эпилога. В 1829 году граф Румянцев, которому принадлежало Тарутино, решил отблагодарить своих мужиков за их вклад в победу над супостатом. Он дал им вольную, но с одним маленьким условием.

В обмен на волю граф обязал мужиков скинуться на памятник воинской славы 1812 года. Так, мелочь: 44 тысячи рублей. Чтобы понять, о какой сумме идет речь, скажу лишь, что корова в те времена стоила рублей двенадцать.

Вот так: сначала домов лишили, на мороз бросили, а потом еще и карманы вывернули…

Но зато патриотический монумент в виде столпа, увенчанного орлом, стоит и поныне.

Источник: https://shiropaev.livejournal.com/121759.html

Почему Наполеон сжег архив при бегстве из России

«23 ноября [1812 г.], — писал приближённый к Наполеону в его русском походе Арман де Коленкур, — государственная канцелярия сожгла свои бумаги. [Маршал] Дарю настаивал на этом с Гжатска, где мы начали уничтожать свои обозы».

Казалось бы, понятная мера в преддверии перехода через реку Березину, который мог закончиться пленением или гибелью самого Наполеона. Тем не менее, этот шаг императора не даёт покоя некоторым исследователям.

Во-первых, о нём следует просто сожалеть: ведь из-за этого история лишилась очень многих и важных документальных свидетельств войны 1812 года. Во-вторых, уничтожение архива Наполеона позволяет выстраивать разные, порой фантастические, версии о том, что в нём такого было, если император ни при каких обстоятельствах не желал, чтобы этот архив попал в руки русских.

Непонятная мера

«Надо заранее подготовиться на тот случай, если придётся уничтожить всё, чтобы не оставлять трофеев неприятелю, — сказал тогда же Наполеон Коленкуру. — Я лучше буду до конца кампании есть руками, чем оставлю русским хоть одну вилку с моей монограммой».

Казалось бы, понятный мотив: надо лишить противника удовольствия хвастаться, что он сумел захватить личные вещи самого императора Наполеона. Понятно и стремление облегчить обоз при отступлении или, вернее сказать, при бегстве.

Но неужели эти бумаги весили так много, что отягощали обоз сильнее, чем множество награбленного добра, которое вначале чуть ли не каждый наполеоновский солдат тащил из Москвы? Сомнительно.

Если так, то почему было бы не уничтожить их только в крайности? Неужели их пришлось бы долго зажигать и ждать, пока они сгорят? А преследующие казаки, видя горящую фуру с папками документов, бросились бы, вместо добычи, прежде всего на неё — спасать от огня? Не слишком ли это надуманно? Это и позволяет предполагать, что в архиве Наполеона в русском походе находились какие-то бумаги, обнародования которых император сильно опасался.

Были ли там списки тайных агентов Наполеона в России?

Первое, что приходит на ум — там могли быть списки шпионов Наполеона, продолжавших действовать в России, или просто донесения от них, которые могли навести русских жандармов на их след. Историк Евгений Тарле утверждал в книге «Нашествие Наполеона на Россию»:

«Россия полна была наполеоновскими шпионами обоего пола и всех мастей, и эти шпионы преспокойно сидели в Петербурге, в Москве, в Одессе, в Риге, в Кронштадте вплоть до нашествия, а многие остались и после нашествия и служили верой и правдой Наполеону, когда он был в Москве».

Вот только имён этих агентов Тарле не называет. А без этого его утверждения выглядят образчиком обычной шпиономании. Напомню, что эту свою книгу он написал в 1941 году, при соответствующей обстановке. Между тем, есть свидетельство того же Коленкура, относящееся к периоду пребывания Наполеона в Москве:

«Император всё время жаловался, что не может раздобыть сведения о происходящем в России. И в самом деле, до нас не доходило оттуда ничего; ни один секретный агент не решался пробраться туда».

Конечно, Коленкур мог и лукавить. Но в данном случае его слова явно подтверждаются общей манерой поведения Наполеона в это время. Он действительно находился в полном заблуждении насчёт настроений и петербургского двора, и командования русской армии, о чём говорит несколько его безуспешных попыток отправить парламентёров и завязать мирные переговоры с Александром I или Кутузовым.

Черновик революционной прокламации об отмене крепостного права?

Историки, наверное, никогда не прекратят спорить о том, почему Наполеон, находясь в Москве, не попытался шантажировать Александра I, издав указ об освобождении русских крепостных крестьян. Император, вознесённый на трон революцией, мог вызвать в сознании русских дворян и самого царя призрак Пугачёвщины. Это не абстрактное предположение.

Судя по множеству свидетельств современников, и сам Наполеон неоднократно рассматривал возможность такой меры, и многие приближённые советовали ему сделать это.

Тот же Коленкур, явно хваля, что Наполеон даже в отчаянной ситуации не стал прибегать к такой «игре без правил», мотивировал его отказ от данной меры так:

«Провозглашение освобождения крестьян… не принесло бы пользы делу, так как осталось бы безрезультатным и придало войне революционный характер, отнюдь не подходящий для государя, который с полным основанием хвалился тем, что он восстановил общественный порядок в Европе. Составление этой прокламации было только угрозой, и люди, знавшие императора, с самого начала не обманывались на этот счёт».

Насчёт безрезультатности с Коленкуром можно было поспорить. Его утверждение бездоказательно, как, впрочем, и противное.

А вот не старается ли Коленкур тут выгородить Наполеона перед историей, уверяя, будто тот прекрасно понимал несоответствие такого поступка своему имиджу? Не допустил ли Наполеон, пребывая в Москве, минутную слабость и подписал хотя бы черновик манифеста об освобождении русских крестьян, с тем, чтобы провозгласить его в какой-нибудь подходящий момент?

Такой момент так и не наступил, а в дальнейшем черновик манифеста действительно затерялся где-то в бумагах государственной канцелярии.

И чтобы такой «постыдный» документ не попал впоследствии на публику, император повелел скопом уничтожить все улики, дабы остаться «чистым» перед судом истории? В возражение можно, конечно, вспомнить, немало действительно постыдных поступков Наполеона в России, в частности — приказ о взрыве Московского Кремля.

Но понятия о «стыде» и «чести» у Бонапарта были свои. Не сработавший декрет об освобождении «рабов», как в Западной Европе называли русских крепостных, мог быть сочтён признаком слабости, а подозрений в слабости грозный завоеватель боялся больше всего.

Он и вернувшись в Париж, первым делом предварил в Сенате возможные недоумения по поводу того, почему он не использовал в России это своё крайнее средство одержать победу, заявив, что его якобы остановили моральные соображения.

Впрочем, черновик манифеста, который сам Наполеон впоследствии сравнивал, по части бесполезности, с «папской буллой против кометы», может быть лишь одним из объяснений сожжения архива при отступлении из России.

Простор для предположений широк, но ни одно из них проверить уже не удастся. Однако кажется ясным, что Наполеон не просто облегчал обоз, а уничтожал какие-то документы, которые могли бы скомпрометировать его перед историей (в его, конечно, понимании) либо оказаться полезными в той ситуации для его противников.

Источник: https://weekend.rambler.ru/people/43012635-pochemu-napoleon-szheg-svoi-arhivy-pri-otstuplenii-iz-rossii/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector