Русские пиджины: как наши купцы вели дела с иностранцами

А какой же видели Русь простые путешественники, оказавшиеся в средневековой Руси? Не ангажированные, и беспристрастные? Их свидетельства есть в открытом доступе, не все бумаги удалось сжечь «святой попской церкви». Итак, Русь глазами иностранцев в 15-17 веках.

Амброджо Контарини 1477 г

  • Русские очень красивы, как мужчины, так и женщины, но вообще это народ грубый. Упомянутому государю Ивану III от роду лет 35; он высок, но худощав; вообще он очень красивый человек.

Жак Маржере

  • Это те, кого некогда называли скифами, а с некоторых пор ошибочно называют московитами, поскольку московитами могут называться жители всего лишь одного города; все равно как если бы всех французов стали называть парижанами по той причине, что Париж – столица королевства Франции, да и то с большим основанием, поскольку Париж – столица с незапамятных времен, а Москва является ею всего лишь сто или двести лет.

Император дарует каждому свободу совести при отправлении обрядов и верований, за исключением римских католиков. Они не допускают у себя ни одного еврея с тех пор, как Иван Васильевич, прозванный Грозным, приказал собрать всех их, сколько было в стране, и, связав им руки и ноги, привести на мост, велел им отречься от своей веры и заставил сказать, что они хотят окреститься и веровать в Бога Отца, Сына и Святого духа, и в тот же момент приказал всех их побросать в воду.

Среди них много людей пожилых, 80-, 100- либо 120-летних. Только в этом возрасте они подвержены болезням. Они не знают, что такое врач, разве только император и некоторые главные вельможи.

Они также считают нечистым многое из того, что используется в медицине, среди прочего неохотно принимают пилюли.

Что касается промывательных средств, то они их ненавидят, как и мускус, цибет и тому подобное.

Но если простолюдины заболевают, они берут обычно водки на хороший глоток и засыпают туда заряд аркебузного пороха или же головку толченого чеснока, размешивают это, выпивают и тотчас идут в парильню, столь жаркую, что почти невозможно вытерпеть, и остаются там, пока не попотеют час или два, и так поступают при всякой болезни.

Дон Хуан персидский 1600 г

  • Страна эта очень холодна, и поэтому все ходят в одежде из меха куниц, которых здесь очень много… Жители хорошо сложены: мужчины очень белы, полны и высоки; женщины вообще весьма красивы; одежда и шапочки из куньего меха, которые они носят, придают им еще больше красоты.

Яков Рейтенфельс 1673 г

  • Мосхи весьма способны переносить всякого рода трудности, так как их тела закалены от рождения холодом. Они спокойно переносят суровость климата и нисколько не страшатся выходить с открытою головою под снег или дождь, равно как и на зной, словом, в какую бы то ни было погоду. Дети трех-четырех лет от роду, зачастую, в жесточайшие морозы, ходят босые, еле прикрытые полотняною одеждою и играют на дворе, бегая взапуски.

Последствием сего являются знаменитые закаленные тела, и мужчины, хоть и не великаны по росту, но хорошо и крепко сложенные, из которых иные, совершенно безоружные, иногда вступают в борьбу с медведями и, схватив за уши, держат их, пока те не выбьются из сил; тогда они им, вполне подчиненным и лежащим у ног, надевают намордник. Калек или возбуждающих жалость несчастных, обладающих каким-либо природным недостатком, меж них встречается крайне мало.

Боярин                           Чиновник                        Стрелец                   Казак

Русские морские казаки (варяги)

Посол в Москве Георгий Перкамота 1486 г

  • Русь обильно населена и имеет множество больших городов, сел и деревень, и что он проехал верхом более тысячи двухсот миль по заселенным местам, направляясь в Италию, и что при других случаях он объехал верхом более тысячи пятисот миль и всюду она населена настолько, что одно село или деревня так близко расположены от другого, что ходят за огнем из одного в другое. И он говорил, что вся страна Российская придерживается христианской веры, все жители крещены и соблюдают в своих обрядах греческий обычай, что его государь владеет несколькими новыми провинциями, приобретенными его покойным славнейшим отцом и им самим, причем эти провинции по большей части языческие.
  • в России есть большие города, среди прочих Володимир. Город весьма населенный и имеющий около шестидесяти тысяч очагов (fochi); он назвал и другие, имеющие каждый около тридцати тысяч очагов, а именно Новогродия, Пасковия и Моска, которая по латыни называется Московия. И последняя одна окружена стенами, построенными названным государем, живущим здесь большую часть времени, держащим здесь двор, и здесь же находится его архиепископ.
  • некоторые провинции, в частности языческие, платят в качестве дани (tribute) каждый год большое число соболей, горностаев и спинок, другие платят полотнами и другими предметами, необходимыми для потребления и жизни двора, и что все вплоть до мяса, меда, пива, зерна и сена, потребляемых Государем и другими принадлежащими ко двору.
  • одеваются зимой они обычно в лисьи меха, особенно в их белые горла, и что этих мехов у них великое количество. В средние сезоны они употребляют более легкие меха, летом же льняные ткани, из которых делают рубахи и другие одежды. Дворяне употребляют соболя и другие ценные меха, а в теплое время горностаев и спинки (dossi) мехом наружу, а кожей меха (cartha de la pelle) к рубашке, что дает возможность сохранять свежесть.
  • в этой стране имеется громадное количество скота крупного и мелкого, что есть в ней очень большие пастбища и в продаже много дешевого мяса, а также кур и что есть большие реки и озера, производящие много хорошей рыбы, что у них есть громадное изобилие зерна, так что в ряде мест из-за излишнего количества его собраны удивительные и поражающие запасы пшеницы и другого зерна, особенно в тех местностях, которые удалены от моря, так как там нет никого, кто мог бы взять его и отправить в другое место. Из напитков они употребляют пиво, сделанное чаще всего из ячменя, и мед с, что дает хороший напиток.
  • когда Господин Герцог (Царь Иван III) хочет выступить с конницей в какой-нибудь поход, через 15 дней в его распоряжение предоставляются в каждом городе и деревне намеченные и выделенные для него люди, по каждой провинции, так что всего вместе собираются двести и триста тысяч коней и что оплачиваются они общинами, городами и деревнями в течение всего времени, на которое названный их господин хочет их занять.

Татары, живущие у границы, дают ему еще множество конных. [Говорил он], что во время войны они пользуются легкими панцирями, такими, какие употребляют мамелюки султана, и наступательным оружием у них являются по большей части секира и лук; некоторые пользуются копьем для нанесения удара;

  • арбалеты, самострелы и мушкеты введены там и широко применяются. Государь очень любим и почитаем своими и со своими придворными он обращается с большой простотой и щедростью и иногда принимает вместе с ними пищу и развлекается.

Cоветник-камергер и начальник Австрийского государственного казначейства Сигизмунд барон Герберштейн-Нейперг-Гюттентаг.Вена, 1 марта 1549 года

Главная ударная сила Руской армии — ужас Европы. Во время лавы, они ритмично выкрикивали с нарастающей громкостью и частотой «ВАР-ВАР-ВАР-ВАР!» А когда обезумивший враг драпал, разносилось победное: «УРАААА!»

  • все ее народы, употребляющие язык славянский и следующие обрядам и вере христианской по греческому закону, по народному прозвищу руссы (по-латыни рутены) размножились до того, что или вытеснили народы, жившие между ними, или принудили их принять свой образ жизни, так что теперь все называются одним общим именем руссов. Все они признают себя славянами, однако германцы, взяв название от одних вандалов, всех, у кого в употреблении славянский язык, без разбора называют вендами, виндами и виндишами.
  • Из государей, которые ныне владеют Руссией, главный есть великий князь московский, который имеет под своей властью большую ее часть; второй — великий князь литовский, третий — король польский, который теперь правит и в Польше и в Литве.
  • Одни прозвались моравами от реки, другие очехами, т. е. богемцами; таким же образом прозвались хорваты, белы, серблы (сербы) и хоронтаны, которые остались жить на Дунае, но, выгнанные валахами и пришедши к Висле, получили имя лехов, от некоего Леха, польского князя, от которого поляки и теперь называются также лехами.
  •  Другие назвались литвинами, мазовами, померанами;
  • третьи, живущие по Борисфену, где нынче Киев, полянами;
  • четвертые — древляне, живущие в рощах, поселившиеся между Двиной и Припятью, названы дреговичами, другие — полочане, по реке Полоте, которая впадает в Двину;
  • другие около озера Ильменя, которые заняли Новгород и поставили у себя князя по имени Гостомысл;
  • другие по рекам Десне и Суде названы северами или северскими;
  • другие же около истоков Волги и Борисфена прозваны кривичами; их столица и крепость — Смоленск.

Источник http://kadykchanskiy.livejournal.com/15944.html

Источник: https://xn--e1adcaacuhnujm.xn--p1ai/rus-glazami-inostrancev-15-17-vek.html

Как калужский купец с англичанами торговал

00:00, 25 июня 2009

В фондах Российской государственной библиотеки (г. Москва) хранится очень старая, но интересная книга. Называется она «Наши деды – купцы». Автор ее, некий Г.Т.

Полилов, еще в конце позапрошлого века сумел собрать и опубликовать немало преданий из деловой жизни русского купечества.

Одно из этих преданий рассказывает об истории, приключившейся в самом начале XIX века с богатейшим калужским купцом Андреем Макаровичем Черновым, который вел торговлю льном и пенькою с англичанами.

Пенька, столь необходимая для изготовления оснастки парусной флотилии, в первой половине XIX века была одним из самых главных экспортных товаров России. Калужские, тульские, орловские, курские и другие купцы вели торговлю через портовые города – Ригу и Петербург.

В 1804 году калужский купец первой гильдии Чернов по весне через Гжатскую пристань (ныне г. Гагарин Смоленской области) привез в Ригу большую партию пеньки и оказался в неудобном положении. Экспортные конторы не давали ему за товар той цены, которую он планировал выручить.

Справился Андрей Макарович о петербургских ценах, но оказалось, что и там немцы и англичане ту же неприемлемую цену держат.

Как человек настойчивый и расчетливый, калужский купец решил больше не иметь дела с посредниками-иностранцами, а отправился сам со своим товаром к покупателям-англичанам: зафрахтовал два корабля в Риге, нагрузил их пенькой и отправился с ними в столицу Англии, а позже из Петербурга следом пошел тем же путем и третий корабль купца Чернова.

Как только вошли корабли с пенькой в Темзу, из Лондона прибыли к русскому купцу английские маклеры, чтобы весь груз скупить. Знали, что купец Чернов всегда имел пеньку первосортную.

Торговались, торговались, а по рукам не ударили — дают цену англичане такую же, как и в Риге. Дали понять: мол, никуда ты не денешься, продашь задешево, не везти же тебе пеньку назад в Россию.

Но не таков был калужский купец!

Прежде чем отправиться в морское путешествие, он дал приказ своим приказчикам в Калугу и другие города, где были места сбора пеньки, скупать ее, не жалея средств, и до возвращения хозяина из-за моря не сметь продавать пеньку.

Стоят два русских корабля с отборной пенькой в лондонском порту, а английские маклеры каждый день к Чернову шастают и убеждают его, что товар нехорош: волос, мол, у пеньки слабый.

А тут еще два капитана зафрахтованных кораблей подошли к Андрею Макаровичу и говорят: «Заплатите нам, милейший, простойные деньги!» А сумма-то набежала уже немалая.

Задумался калужский купец да и решился на такой поступок, от которого англичане в изумление пришли: пригласил он к себе двух капитанов и предложил продать ему их суда. Удивились хозяева кораблей, но согласились. Цену купец предложил немалую и расплатился золотыми русскими рублями.

Прошла неделя, другая… Прибыл из Петербурга в Лондон третий корабль купца с пенькой. И его купил Чернов, чтобы за простой не платить. А англичане ходят, посмеиваются, глядя на русского купца, иные пальцем у виска покручивают.

Но Чернов ждал своего часа и дождался: получил Андрей Макарович письма от своих приказчиков и понял, что не зря рисковал — львиная доля российской экспортной пеньки у него на складах лежит, а виды на новый урожай неважные. Не уродилась пенька в том году…

Читайте также:  Какие территории могла получить россия, оказавшись в числе победителей первой мировой войны

Позвал тогда Чернов к себе переводчика и велел ему написать письмо на английском языке в Лондонское адмиралтейство. Но не предлагал новых цен за свой товар, а просил разрешить ему вывести один из кораблей с пенькой в открытое море, «дабы предать его и погруженную на нем пеньку уничтожению огнем».

Не часто появлялись в лондонском порту такие чудаки, поэтому адмиралтейские лорды решили посоветоваться с самим королем. «Не верится, чтобы этот русский сжег своей собственности на сто тысяч соверенов, – сказал Георг III, – наверняка бахвалится». И разрешил русскому кораблю покинуть порт.

А ночью весь Лондон мог видеть, как недалеко от устья Темзы долго горела русская пенька вместе с кораблем.

Прошел еще месяц. Снова позвал калужский купец к себе переводчика и снова написал письмо в адмиралтейство, чтобы разрешили ему вывести второй корабль в открытое море.

Забеспокоились на этот раз лорды и заслали посла похитрее. Но теперь уже купец сам не хотел той цены, которой просил вначале, требовал больше. И добился-таки разрешения и второй корабль с пенькой вывести из порта, и еще раз устроил лондонцам «иллюминацию».

Наступило английское Рождество, приблизилось русское, православное… И дошли до Лондона слухи, что новоиспеченный император Франции Наполеон заключил союз с Испанией и готовит свой флот для вторжения в английские пределы. Встрепенулась владычица морей.

Сам король стал контролировать все мероприятия для отражения неприятеля. Немалый флот у англичан, и весь надо в лучший порядок привести.

Израсходовали адмиралтейские лорды все запасы своей пеньки и стали писать в экспортные конторы Риги и Петербурга, чтобы там срочно закупили русскую пеньку для флота.

Ответы, пришедшие оттуда, поразили английских лордов: ни в Риге, ни в Петербурге нет ни горсти продажной пеньки. Послали англичане своих курьеров в глубь России, а те отвечают: «Ни в одной губернии, ни в одном уезде нет пеньки. Неурожай был…»

И до того разгорячился король Великобритании, узнав про это, что назвал своих лордов адмиралтейских ослами вислоухими и приказал во что бы то ни стало добыть пеньку…

Вот так и продал купец Чернов свой товар англичанам. Только цена ему была уже в десять раз больше первоначальной. И продал вместе с кораблем, за который тоже взял немало. А потом подрядил Андрей Макарович небольшое суденышко в Ригу, закупил у англичан кемпешного дерева, сахарного тростника и деревянного масла да и отправился к берегам российским.

С немалым барышом вернулся купец в родную Калугу. Но и о душе подумал: немало денег пожертвовал он в этот год в пользу вдов и сирот купеческих, немало колоколов на его деньги было отлито для калужских храмов…

А что касается дорогой русской пеньки, которая пошла на ремонт и оснастку английского флота, то этот продукт не подкачал. В 1805 году в Трафальгарском морском сражении великий английский флотоводец Горацио Нельсон наголову разгромил франко-испанскую флотилию.

Подготовил Юрий ХОЛОПОВ.

Источник: http://www.vest-news.ru/article/9766

Печальная судьба инициативных русских предпринимателей | Независимый альманах ЛЕБЕДЬ

Виктор Вольский 12 февраля 2015 года в журнале «Мастерская» написал: «Трудно отвернуться от факта: Россия, подобно слаборазвитой стране, существует почти исключительно на доходы от продажи продукции добывающей промышленности — в основном нефти и природного газа. При этом ни для кого не секрет, что монокультурный характер экономики делает страну чрезвычайно уязвимой к неизбежным цикличным колебаниям мирового рынка сырья.

Отчего же Россия не диверсифицирует свою экономику подобно Китаю, Индии или Бразилии? Почему не переориентирует ее на более надежную и устойчивую обрабатывающую промышленность, на развитие высокотехнологичных отраслей? Неужели у россиян не возникает чувство зависти при виде компьютеров, сделанных в Китае, жестких дисков таиландского производства или корейских автомобилей — ведь все эти страны прозябали в средних веках, когда Россия в ипостаси Советского Союза считалась великой промышленно развитой державой? И почему хвастливые обещания правительства создать отечественную «Кремниевую долину» в Сколково не вызывают ничего, кроме иронической усмешки?

Нельзя не отдать должное выдающимся достижениям российских ученых. Но почему их успехи не претворяются в реальную промышленную продукцию, не обогащают страну, а остаются втуне.

Александр Прохоров и Николай Басов вместе с американцем Чарльзом Таунсом получили Нобелевскую премию за открытие лазера, но на международном рынке нет ни одного, заслуживающего упоминания, лазерного устройства российского производства; что принцип гидроразрыва пласта на нефтегазовых месторождениях — фрекинг — был предложен в России еще в пятидесятых годах прошлого столетия, но реализован спустя 30 лет в Америке; что российские ученые постоянно сетуют на то, что их идеи крадут иностранцы (хотя правильнее будет сказать, что на Западе их претворяют в реальность и доводят до рынка).

Извечная ошибка россиян заключается в том, что технология для них самоцель, они видят ключ к модернизации в самих технологиях и направляют все усилия на их развитие, не думая о том, как реализовать коммерческий потенциал своих изобретений.

Но им невдомек, что сама по себе технология мало чего стоит, пока она не реализована, а довести ее до рынка в России практически невозможно ввиду полного отсутствия необходимых условий для коммерческого успеха — социальных, политических, правовых и экономических.

Не говоря уже о том, что политическое руководство страны, мягко говоря, не поощряет независимое предпринимательство. Кроме того, русской культуре исторически присуще отталкивание от бизнеса, убеждение в том, что это — неблаговидное и грязное занятие, что порядочные люди должны чураться коммерции, что бизнесмен — это символ коррупции, бессовестности и даже преступности.

Российская научная среда полностью разделяет это предубеждение, закодированное в ДНК русской культуры.

Гоголь пытался во второй книге «Мертвых душ» изобразить положительного героя — передового помещика Костанжогло, но ничего у него не вышло: безжизненный, картонный персонаж никак не укладывался в русло литературной традиции.

Впрочем, стоит ли винить только литературу? Ведь писатель лишь отображает реальность, роман, по определению Стендаля, это «зеркало, с которым писатель идет по большой дороге жизни».

Стереотипы национальной психологии закладываются с детства. В конце XIX — начале XX века американские дети и юноши зачитывались произведениями Горацио Олджера, все книги которого были построены по единому шаблону: бедный мальчик, обычно сирота, талантом и трудолюбием прокладывает себе путь наверх и успешно поднимается со дна общества к его вершинам.

Успешные предприниматели, индустриальные пионеры, изобретатели рассматриваются в Америке как благодетели общества, становятся культовыми фигурами.

Нет такого школьника в США, который не знал бы о Дейле Карнеги, Генри Форде, Томасе Эдисоне, Билле Гейтсе, Стиве Джобсе и других титанах бизнеса, создавших многомиллиардные компании, обеспечивших работой миллионы людей, облагодетельствовавших все человечество. Именно они — истинные народные герои.

А кто герой классической русской литературы? Мятущийся, разочаровавшийся в жизни «лишний человек», которому все опостылело, но который, тем не менее, ничего не делает для улучшения своей доли, а только бесконечно ноет, жалуется на свою горькую судьбу и, на чем свет стоит, ругает «немытую Россию». Ему лень сообразить, что Россия потому и немытая, что никто не пытается ее отмыть, и если в ней кардинально не изменится общественный климат, так ей и оставаться немытой на многие века.

Российские ученые часто жалуются, что Запад крадет у них все их лучшие идеи, однако ничего не делают для того, чтобы положить конец этой пагубной практике. Яркий пример — уже упомянутый лазер.

Русские ученые Басов и Прохоров и не подумали, что у их открытия есть коммерческий потенциал, а вот их американскому коллеге Таунсу такая мысль в голову пришла.

И хотя он был типичный кабинетный ученый, не имевший ни задатков бизнесмена, ни желания заниматься коммерцией, он все же взял патент на свое изобретение и впоследствии продал его фирме, которая нашла лазеру практическое применение.

Таунс не собирался сам заниматься бизнесом, но он прекрасно понимал, насколько перспективно в коммерческом смысле его изобретение. Впрочем, даже если в российских ученых и пробудился бы деловой инстинкт, он никуда бы их не привел.

Система не позволила бы им расправить крылья, потому что в ней отсутствуют элементы, обеспечивающие экономический успех.

В частности, в России нет инвестиционного капитала, нет крупных инвесторов, готовых рисковать своими деньгами, вкладывая их в перспективные разработки.

Источник: http://lebed.com/2015/art6657.htm

Читать

Павел Бурышкин

Москва купеческая

Фотоколлаж на переплете Ф. Барбышева

В фотоколлаже на переплете использована репродукция картины Б.М. Кустодиева «Купец, считающий деньги», 1918 г.

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

От автора

Эта книга – прежде всего мои воспоминания. Мне пришлось быть свидетелем и участником жизни торгово-промышленной Москвы в самые «ответственные» годы, с 1912 по 1918-й.

Свидетелем я был и ранее, в сущности говоря, с тех пор, как себя помню, а с 1904 года я уже мог систематически следить за московской общественной жизнью, исполняя как бы обязанности секретаря моего отца по общественным делам.

Общественная деятельность меня интересовала с самых детских лет; можно сказать, я к ней готовился, внимательно прочитывая бумаги и документы, которые посылались моему отцу, а их было немало. Это мне помогло самому вступить в общественную жизнь подготовленным.

Выше я назвал годы войны и годы Февральской революции «ответственными». По отношению к представителям торгово-промышленной Москвы это не подлежит сомнению.

Для них эти годы, в особенности период Февральской революции, были временем чрезвычайного оживления их общественной работы, и они несут несомненную ответственность за ход и исход событий. В силу этого мне казалось целесообразным выйти за рамки описания того, «что глаза мои видели».

Чтобы по-настоящему понять, почему случилось так, а не иначе, нужно знать историю и ту атмосферу, в которой за последнее время складывалась жизнь торгово-промышленной Москвы. Нужно знать и ее «личный состав», чтобы оценить, почему те, а не другие оказались во главе движения.

Обо всем этом никаких общих трудов пока нет. Зато очень много материалов. Даже за рубежом их более чем достаточно. Конечно, кое-чего не хватает, но все-таки в Париже, где имеются прекрасные русские книгохранилища, работать можно.

Думаю, что писать таковую историю мне, как говорится, сам Бог велел. Не знаю, кто бы теперь мог за эту работу взяться. Нас, «свидетелей истории», осталось немного, и все в больших годах. Мне 66 лет, а я один из самых молодых.

Должен прибавить также, что с молодых лет я мечтал написать историю московского купечества. Первый, кто мне посоветовал это сделать, – Ал. Апол. Мануйлов, мой учитель экономики. Советовал и А. А. Кизеветтер, с которым вместе готовили мы юбилейное издание по истории Нижегородской ярмарки.

Я и начал готовиться: собирал материалы и по истории Москвы, и по истории русской торговли. По истории Москвы мне уже удалось собрать изрядную коллекцию, которая, как слышал, составляет базу музея города Москвы, находившегося одно время в помещении Английского клуба, на Тверской.

В моей коллекции были весьма ценные вещи.

Из моих близких мне всегда советовала написать эту книгу моя дочь, почему я и посвящаю этот труд ей.

Введение

Сколько их? Куда их гонят?

  • И к чему весь этот шум?
  • Мельпомены труп хоронит
  • Наш московский толстосум.

Так приветствовал один из известных московских адвокатов создание Художественного театра. Незадачливый поэт оказался, правда, плохим пророком: Художественный театр Мельпомену не похоронил, муза сценического искусства, вероятно, считала его одним из лучших своих детищ, прославивших ее по всему свету, но не это беспокоило автора шутливой пародии.

Он хотел высмеять то обстоятельство, что одним из создателей нового театра был «толстосум», московский купец. В самом деле, Константин Сергеевич Алексеев, по сцене Станиславский, принадлежал к одной из самых почтенных и самых культурных московских купеческих фамилий.

Такое отношение «интеллигентских» кругов к людям купеческого происхождения и к купечеству вообще было характерным для Москвы дореволюционного времени.

С одной стороны, Москва считалась купеческим городом, где представители торговли и промышленности занимали руководящие места, в частности в Московском городском общественном управлении, с другой стороны – во всех некупеческих слоях московского общества – и в дворянстве, и в чиновничестве, и в кругах интеллигенции, как правой, так и левой, – отношение к «толстосумам» было, в общем, малодружелюбным, насмешливым и немного свысока. Во всяком случае, «торгово-промышленники» отнюдь не пользовались тем значением и не имели того удельного веса, которые они должны были иметь благодаря своему руководящему участию в русской хозяйственной жизни и которыми пользовались их западные, европейские и особливо заокеанские коллеги в своих странах.

Это на вид парадоксальное явление станет совершенно понятным, если мы проследим историю русского народного хозяйства, ход русской торговли и развитие русской промышленности. Идея, вернее предрассудок, что Россия – страна чисто земледельческая, и только земледельческая, существовала до Первой мировой войны.

Читайте также:  Какие фразы распятого иисуса вспоминают во время богослужений

Петр Великий своими мероприятиями в области создания фабричного производства свел Россию с ее естественного пути и искусственно изменил в ней структуру ее экономики.

Если к этому прибавить, что, как это люди думали, занятие земледельческим трудом – близость к земле – способствует охранению здоровых начал в человеке, а «амбары» и фабрика пробуждают в людях самые дурные инстинкты, то станет ясно, какое зло причинил Российской земле великий преобразователь, сведя ее с ее исконного пути.

Поэтому как «торгаши», так и «фабричные» не пользовались симпатией у населения, и это находило постоянное отражение в литературе. К этому надо прибавить, что в писаниях иностранных авторов о России российская действительность и, в частности, торговый быт постоянно изображались в весьма непривлекательных красках.

Из описаний иностранных путешественников по Московии создалась легенда о какой-то «нарочитой бесчестности» русских людей торгового сословия. В России недавнего времени часто наблюдался обычай бранить все русское и преклоняться перед всем иностранным.

И писателям, и свидетельствам западных соседей о России часто придавали слишком большое значение и принимали на веру то, что ее не заслуживало.

Таким образом, обоснования недоброжелательного или пренебрежительного отношения к купеческому классу можно свести к трем моментам: во-первых, иностранцы создали легенду о том, что характерной особенностью торговых людей в России является их бесчестность и плутовство, во-вторых, русская литература, изображавшая лишь теневые стороны русского купечества, создавала ему характеристику «темного царства», и, наконец, существовали пережитки настроений русских «аграрников», продолжавших считать, что Россия должна оставаться страной земледельческой.

Можно еще указать на постоянный спор Москвы с Петербургом. Чиновный Петербург противопоставляли купеческой Москве. Но Петербург недолюбливал не только купеческую Москву. Он не любил и грибоедовскую Москву, и Москву «Войны и мира», и даже Москву славянофилов.

* * *

Иностранная легенда о русской бесчестности появилась весьма давно. Рассказывая о торговых людях Москвы, Герберштейн говорит, что они «ведут торговлю с величайшим лукавством и обманом.

Покупая иностранные товары, они всегда понижают цену их наполовину и этим поставляют иностранных купцов в затруднение и недоумение, а некоторых доводят до отчаяния, но кто, зная их обычаи и любовь к проволочке, не теряет присутствия духа и умеет выждать время, тот сбывает свой товар без убытка.

Иностранцам они все продают дороже, так что иная вещь стоит им самим 1 дукат, а они продают ее за 5, 10, даже за 20 дукатов, хотя случается, что и сами покупают у иностранцев за 10 или 15 флоринов какую-нибудь редкую вещь, которая не стоит и одного флорина.

Если при сделке неосторожно обмолвиться, обещать что-нибудь, они в точности припомнят это и настойчиво будут требовать исполнения обещания, а сами очень редко исполняют, что обещают. Если они начнут клясться и божиться, знай, что здесь скрывается обман, ибо они клянутся с целью обмануть»[1].

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=49147&p=2

Наши за границей. Юмористическое описание поездки супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых в Париж и обратно

  1. Книга о путешествии русского купца и его супруги по Европе. Не зная немецкого и едва зная «табуреточный» французский, супруга служит переводчиком супругу. Парочка попадает не раз впросак и в массу комических ситуаций. Ценность книги в том, что и сегодня видится прямая параллель с новыми русскими за границей. Однако, ….

    из других произведений русской литературы, например из «Взбаламученного моря» Писемского, предстает совсем иной образ русского купца за границей. Практичный, говорящий по немецки, ничуть не нуждающийся в чьей-либо помощи.

    Герой Лейкина дает в долг в Париже несколько сот франков первому встречному русскому, не может отличить иностранные банкноты и.т.п. Насколько я могу судить по остальной литературе 19-го века, это совсем не было свойственно купцам. А вот если бы путешествующие были, скажем, парочка помещиков, все выглядело бы вполне правдоподобно.

    Все таки купцы зарабатывали свои деньги, выбивались «наверх» из самых низов, а не получали состояние как наследство, которое затем прогуливали.

  2. а я читала эту книгу — и видела себя. Не сразу. Сначала я видела своих соотечественников. Это легко через призму сатиры смотреть на других — а примерить её мощные лекала на себя? Каково?Всё началось с того, что Глафира Семеновна начала замечать в Париже места, знакомые по книгам.

    Ну я тоже в свой первый день в Париже поперлась в Люксембургский сад, ибо там — встреча двух звезд, Козетты и Мариуса, из Les Misérables. Если Лейкин и иронизирует над склонностью Г.С. к бульварным романам, то это выходит, хотя бы, по-доброму.Поверхностное знание иностранных языков? О да.

    Тут героям не повезло: им пришлось столкнуться и с неметчиной, и с французщиной. Целых два языка. И они не живут в современном мире! Сейчас достаточно английского языка. Почти всегда. И в этом вся беда. Я достаточно хорошо знаю английский язык, и мне его практически везде хватало.

    И я умудрилась прожить несколько месяцев в Германии, даже не удосужившись начать изучать немецкий язык (о чем я сейчас дико жалею — и жалела в процессе чтения этой книги). Г.С. поначалу испытывала робость и неуверенность, когда ей приходилось говорить на немецком. Но она пыталась и, хоть и коряво, говорила.

    По-моему, это достойно, как минимум, не порицания.Знание только комнатных и питейных слов? О да, знакомо… Я как-то укатила в Мексику на неделю со словами «из испанского знаю только Tacos и Tequila — не пропаду».

    А что, не стыдно — это только, когда человек в первый раз в языковой среде легко на данном языке о философии Канта размышляет?Мнительность и недоверие к иностранцам. Ну да, это вообще в природе человека, не только русского. Оборотная сторона медали — доверие к соотечественникам.

    Николай Иванович тут, конечно, показал русского человека во всей красе! И в этой черте я тоже узнавала себя: недоверие, как вцепляюсь в людных местах в сумку, ибо страшно заграницей остаться без денег и без паспорта.Путаница с поездами.

    Конечно, в век интернета легко критиковать и относиться пренебрежительно к людям конца 19-го века, которые в первый раз за рубеж поехали. Ни тебе программ по телевидению, ни блогов, говорящих о «подводных камнях» той или иной страны. Ну и откуда же простой купеческой семье знать, что там, в заграницах, да и то не во всех, нужно обед на станции по телеграмме заказывать?Ой, поезда — это еще что. Вот сколько раз меня в моей карьере путешественника ставила в тупик сантехника!..

    Лезть со своим уставом в чужой монастырь всегда плохо. Но именно через сравнение себя и их (как у нас и как у них) идет познание разных культур. Именно так: сначала «Эй, это не так делается», а потом «ааа, можно и так, оказывается».

Было, конечно, много моментов, когда я дистанцировала себя от героев. Истерика со змеей в еде (правда, я как-то тоже отказалась есть крокодила), жадность при оплате счета (хотя, в современном мире, это неплохая черта — когда в туристических местах тебя пытаются надуть и раскрутить на деньги).

Но в целом, я, с опытом жизни в трех странах, помимо России, и с багажом самостоятельного (не по турпутевке) посещения около 20 стран, не могу сказать, что я лучше Николая Ивановича и Глафиры Семеновны.

Наверное, в этом особый посыл хорошей литературы — заставить читателя поставить себя на место героя, пусть даже и нелицеприятного. Спасибо, Николай Лейкин!

  • С супругами Ивановыми я познакомилась в Италии, куда они ездили смотреть как зреют апельсины. Я смеялась над курьезными случаями в которые попадали Николай Иванович и Глафира Семеновна из за нежелания понять чужую культуру и незнания итальянского языка.

    Плохой немецкий и французский не спасали положение так как никто из итальянцев его не знал, а если и знал то не лучше Ивановых. Понятно, что итогом такого общения было полное непонимание коренных жителей и туристов. В том путешествии по «сапогу» супруги упоминали о своем посещении всемирной парижской выставки.

    Мне стало интересно и я решила ознакомиться с их путешествием в Париж.

    Ох……… краснею… закрываю лицо руками… и готова провалиться со стыда. Я подозревала, что первое их путешествии прошло не без приключений, но я не думала что было все так «плохо».

    Во-первых, они отправились за границу не зная толком ни одного иностранного языка, только хвастались друг другу в «учености». А во-вторых, им даже в головы не пришло, что Европа не Россия и у каждой страны своя культура, быт и традиции.

    От этого многие их неприятности, из за которых они выглядели то смешно,то глупо. Читая я улыбалась и радовалась, что к путешествию в Италию Ивановы хоть немного подготовились и подучили языки.

    Любителям хочу рекомендовать и аудиокнигу «Наши за границей». Станислав Федосов читает профессионально, озорно и интересно.

    1. – Да уж само собой, не нашим рязанским олухам чета! А только, Глаша, ты вот что… Не зови меня теперь Николаем Иванычем, а просто мусье Николя… Париж… ничего не поделаешь. Въехали в такой знаменитый французский город, так надо и самим французиться. С волками жить – по-волчьи выть. Все по-французски. Я даже думаю, потом в каком-нибудь ресторане на французский манер лягушку съесть.
    2. И ведь что обидно: не можешь даже обругать его, мерзавца, не зная по-французски ругательных слов. Глаша! – обратился он к жене. – Ты бы мне хоть три-четыре ругательных слова по-французски сказала, чтоб я мог выругаться при случае.
      – Как я скажу, ежели я сама не знаю… Нас ругательным словам в пансионе не учили. У нас пансион был такой, что даже две генеральские дочки учились. Все было на деликатной ноге, так как же тут ругательствам-то учить!
    3. Шаг за шагом добрались супруги среди толпы до спускной машины, которая уже сразу спускала из второго этажа вниз, и встали в хвост, дабы ждать своей очереди. Здесь Николай Иванович опять увидал столик с продающимися почтовыми карточками, не утерпел, купил еще одну карточку и тотчас же написал в Петербург самое хвастливое письмо одному из своих знакомых – Терентьеву. Он писал:
      «Сидя на вершине Эйфелевой башни, пьем за ваше здоровье. Вокруг нас летают орлы и дикие коршуны и стараются заклевать нас. Ветер ревет и качает башню из стороны в сторону. Сейчас один орел вцепился в шляпку Глафиры Семеновны и хотел сорвать, но я убил его зонтиком. Находимся на такой ужасной высоте, что даже днем звезды на небе видны, хотя теперь солнце. Каждая маленькая звезда кажется здесь аршина в три величины, а луна так больше Гостиного двора, и на ней видны люди и разные звери. Спускаемся вниз, потому что уж больше невтерпеж сидеть. Прощайте. Будьте здоровы».
      Письмо это Николай Иванович не прочел жене и сразу опустил его в почтовый ящик.
      Через четверть часа супруги сидели в карете спускной машины и катились по отвесным рельсам вниз.

    Источник: https://MyBook.ru/author/nikolaj-lejkin/nashi-za-granicej-yumoristicheskoe-opisanie-poezdk/

    Россия в XVI веке глазами иностранцев

    В истории долгое время существовал любопытный парадокс. Большинство европейских стран не имело представления о том, что на их континенте находится огромная страна – Россия.

    Дипломатические отношения с Россией поддерживали только граничившие с ней страны, например Польша. Первой из крупных европейских стран, начавших сотрудничать с Россией, стала Англия. Произошло это по чистой случайности. Англичане решили найти северный морской путь в Китай.

    В апреле 1553 года экспедиция из трех кораблей во главе с Хью Уиллоби отправилась в путь.

    3 августа 1553 года корабли достигли севера Норвегии. Там на них обрушился шторм. Когда буря прошла, Уиллоби и команда заметили, что один из их кораблей исчез с горизонта. Моряки решили, что он затонул, и продолжили свой путь. Позже они остановились на зимовку на Кольском полуострове. Там всех их настигла смерть от голода и холода.

    Капитану отставшего судна Ричарду Ченслеру повезло куда больше. 24 августа он достиг устья Северной Двины. Этой реки не было на английских картах. Капитан решил обследовать местность. На берегу англичане встретили каких-то людей. Это были русские рыбаки. Они бросились бежать, но моряки догнали их и объяснили, что пришли с миром.

    Читайте также:  Императрица бортэ: что стало с главной женой чингисхана

    Англичане думали, что находятся неподалеку от Китая. Останавливаться здесь надолго они не намеревались. Им надо было всего лишь закупить провизии. Но слухи о людях, говорящих на странном языке, быстро распространились по окрестностям. На побережье прибыли ученые дьяки и бояре из города Холмогоры (сейчас это село в Архангельской области).

    От них англичане узнали, что находятся не на подступах к Китаю, а во владениях великого князя Московского, царя всея Руси Ивана IV Васильевича. Ченслер попросил у бояр разрешения на торговлю с местными жителями. Но бояре побоялись самовольно помогать иностранцам и отправили гонцов в Москву, к царю. Ответ пришел только через несколько месяцев.

    Иван IV написал, что желал бы видеть путешественников при своем дворе. 23 ноября Ченслер и его спутники отправились в Москву.

    Столица Руси очень заинтересовала путешественника. Он провел в ней почти год и все это время записывал в дневник свои впечатления. Одна из первых записей посвящена впечатлениям от города: «Сама Москва очень велика. Я считаю, что город в целом больше, чем Лондон с предместьями.

    Но она построена очень грубо и стоит без всякого порядка. Все дома деревянные, что очень опасно в пожарном отношении. Есть в Москве прекрасный замок, высокие стены которого выстроены из кирпича. Царь живет в замке, в котором есть девять прекрасных церквей и при них духовенство».

    Иностранца впечатлила роскошь, с какой царь принимает гостей, как проходят званые обеды, как одевается сам государь и его бояре. Заинтересовался Ченслер и российской армией.

    «Этот князь, – писал он об Иване Грозном, – повелитель и царь над многими странами.

    Он в состоянии выставить в поле 200 или 300 тысяч человек» (в те времена в Европе крупными считались армии численностью в 20–30 тысяч человек).

    Ченслер не только изучал местные нравы, но и вел деловые переговоры. Весной он отплыл домой; Иван Грозный вручил ему грамоту, предлагая английским властям сотрудничество. Английская королева заинтересовалась предложением русского царя.

    Она приказала организовать Московскую компанию, которая должна была развивать торговлю Англии с Россией. В 1555 году Ричард Ченслер снова отправился в Россию – уже по делам Московской компании.

    В пути его сопровождали королевские послы, которым предстояло поселиться при российском дворе.

    Переговоры длились почти всю зиму. В результате Иван Грозный дал англичанам большие привилегии. Купцам Московской компании разрешалась торговля на всей территории Руси.

    Для них построили палаты в Китай-городе, рядом с Кремлем. На территории этих палат действовали только английские законы.

    Обратно в Англию вместе с Ченслером отправился посол русского царя Осип Непея, приближенный Ивана Грозного, «муж ученый и весьма разумный».

    Почти все иностранцы, писавшие о Московском государстве, дают нам более или менее подробные сведения о его столице. По словам Герберштейна, город Москва лежит далеко на восток, если не в Азии, то, по крайней мере, на краю Европы.

    Город широко раскидывался в основном по ровной местности, не сдерживаясь никакими пределами, ни рвом, ни стенами, ни какими-то другими укреплениями.

    Среди города стояла крепость, омываемая с одной стороны рекой Москвой, а с другой – Неглинной. Крепость была очень велика.

    По известиям конца XVI века, к главной крепости, называющейся Большим городом, примыкал Китай-город, также обнесенный стенами, в которых Поссевин видел новые лавки, расположенные улицами, по родам товаров. Барбаро и Контарини говорят, что все здания в Москве были деревянные.

    К.

    де Бруин замечает интересную подробность: «Относительно зданий, ничто мне не показалось здесь так удивительным, как постройка домов, которые продаются на торгу совершенно готовые, так же как и покои, и отдельные комнаты. Дома эти строятся из бревен или древесных стволов, сложенных и сплоченных вместе так, что их можно разобрать, перенести по частям куда угодно и потом опять сложить в очень короткое время».

    Дома были не очень велики и внутри довольно просторными, отделялись друг от друга длинными заборами и плетнями, за которыми жители держали весь домашний скарб, что, говорит Поссевин, дает вид наших сельских домиков.

    Длинная ночь, при плохом устройстве городской полиции, давало широкий простор для промысла лихим людям.

    Ни один домохозяин, говорит Олеарий, не решается высунуть голову из окна, а тем более выйти из дома на помощь человеку, подвергнувшемуся нападению ночных разбойников, боясь, что последние сделают с ним то же.

    Ночные убийства, воровство и пожары – вот обычные явления московской жизни, отмеченные иностранцами.

    Иностранцы в России посещали не только столицу, они побывали и в других городах, в том числе в Новгороде. Иностранцы говорят об огромных богатствах независимого Новгорода, бывших следствием его обширной торговли.

    Англичане, не без основания, называли его лучшим городом государства. По словам Иовия, Новгород славился бесчисленным множеством зданий.

    Англичане доносили, что, уступая Москве в достоинстве, он значительно превосходил ее обширность.

    Герберштейн замечает, что жители его отличались прежде большой мягкостью нравов и прямотой характера, но что с тех пор, как поселились в нем более грубые и криводушные жители из московских областей, нравы города сильно испортились.

    В конце XVI века иностранцам стал хорошо известен Псков. Герберштейн замечает, что Псков – единственный город в государстве, который весь окружен стенами. По описанию Вундерера, город был очень многолюден и делился на четыре части.

    Здесь жило много иностранных купцов и ремесленников.

    По словам Герберштейна, псковитяне отличались прежде обходительностью, торговые дела вели добросовестно, без хитрости и обмана; но со времени поселения между ними московитян нравы в Пскове, как и в Новгороде, изменились к худшему.

    К менее значительным по величине городам причисляются Вологда и Ярославль; последний Флетчер называет самым красивым по местоположению.

    Посетив Вологду, К. де Бруин дает некоторое описание русских церквей. Он восхищен внешним их обликом: «… у большей части главы покрыты жестью, с позолоченными крестами, что производит прекрасное впечатление, когда солнце играет на этих главах и крестах».

    Иностранцев удивляет некоторое неудобство в дорогах: «Когда дороги сделаются удобными для езды по снегу на санях, и лед окрепнет до того, что можно переезжать по нем реки». К. де Бруин, побывавший в Архангельске в, пишет о повсеместном использовании дерева при постройках зданий и улиц: «Кремль окружен бревенчатой стеною, простирающеюся одной частью до самой реки.

    К.

    де Бруин пишет также о власти в городе, о ее распределении, сравнивая с прошлым веком. Если раньше в городе было единогласие, то впоследствии власть военная и гражданская разделилась.

    Также иностранец описывает таможню, что, конечно, немаловажно для иностранных гостей: «Сюда ежедневно приезжает главный таможенный смотритель ко времени прибытия товаров для охранения доходов, извлекаемых Его царским Величеством из торговли, а также для закупки вещей, приобретенных для двора его».

    Когда-то на Севере России было очень много и животных, и птиц, которые сегодня стали редкостью. Все богатство края не может не оставить яркого впечатления у иностранных гостей. В заметках К. де Бруина мы встречаем такие строки: «Что до предметов жизненной необходимости, то они находятся здесь в изобилии.

    Там много живности, и чрезвычайно дешевой… Много там и уток, и между прочим одна порода их, называемая гагарой, имеющая весьма быстрый полет и залетающая весьма высоко. Реки там богаты рыбой. Излишне было бы говорить о лососи, которая, как всякому известно, высылается отсюда соленая и копченая к нам и в чужие страны.

    Мясо также изобильно… Здесь всякий имеет индеек в своем дворе».

    Об алкогольных напитках К. де Бруин пишет, проводя параллель с другими странами: «Сюда привозят вино и водку из Франции морем, но последняя очень дорога по причине большой пошлины, которою она обложена. Но в этой стране гонится своя водка из хлеба, которая очень хороша и цены умеренной. Иностранцы не пьют, кроме последней, никакой другой водки».

    Также приводятся примеры товаров, экспортируемых за границу. Из России вывозили в другие страны поташ, вайду, юфту, пеньку, сало, лосиную кожу и многие другие виды пушных товаров.

    Путешествие по Северу России было несколько утомительно зимой. Нужно было заранее приобретать сани. Сани покрывались оленьими шкурами и, со слов К. де Бруина, лежа на такой постели, не чувствуешь ни малейшего холода.

    Необычна для иностранца и продолжительность зимы русской: «Обыкновенно на Байкале лед бывает с сентября, но в этом месяце он весьма редко замерзает, а в январе наибольше держится даже до последних чисел апреля».

    Ловля рыбы здесь также нова для иностранца: существует «особый род рыбных заводей, коими подымающуюся к камышам рыбу весною ловят… Таким образом, рыба, пришед к плетню, пробирается по нем в глубину и, дошед до сих углов, входит в отверстие, надеясь пройти насквозь, однако и назад не может, потому что проход так, как у верши, внутрь сужен и опущен».

    Иностранцы, посещавшие средневековую Русь, единодушно отмечали, что особенной популярностью в народе пользовался Николай Чудотворец. Так, австрийский посланник С.

    Герберштейн, приехавший в Москву в начале XVI века, сообщал о русских: «Среди святых они особенно чтят Николая и ежедневно рассказывают о его многочисленных чудесах». Англичанин Д.

    Флетчер, побывавший в России в конце XVI века, также свидетельствовал, что русские в своих верованиях «отдают преимущество» Богоматери и святому Николаю: «Они говорят, что Бог назначил ему для служения триста главных ангелов».

    Большая часть новых городов и городков Московского государства возникала не вследствие экономических потребностей страны, но вследствие государственных соображений, по распоряжениям правительства.

    Иностранцы о России

    У них существует немного законов, и даже почти только один — почитать волю князя законом.

    О князе у них сложилось понятие, укреплению которого особенно помогали митрополиты, что через князя, как бы посредника, с ними вступает в единение сам Бог, — и, смотря по заслугам их перед Богом, князь их бывает или милостивым, или жестоким.

    Вследствие этого они считают за долг, предписываемый верою, повиноваться его воле, как воле божественной, во всех делах, прикажет ли он постыдное или честное, хорошее или дурное; князь имеет относительно своих власть жизни и смерти и неограниченное право на их имущество.

    Гейденштейн Р. Записки о Московской войне 1578-1582. В 5-ти кн. — СПб. 1889. — Кн. 1. С. 25

    Русские или московиты, по большей части, народ рослый и дородный с большими головами и толстыми руками и ногами. Священники их носят длинные волосы на голове, иногда спускающиеся ниже плеч; у прочих, однако, волосы коротко острижены, у некоторых вельмож даже сбриты.

    Женщины среднего роста, миловидны лицами и крепкого телосложения. Те, что живут в городах, румянятся до такой степени, что лица их кажутся будто осыпанными мукою, а румяна как будто кисточкою размазаны по щекам.

    Замужние женщины свертывают свои косы и носят их под шапкою, девушки же вплетают в косы алые ленты, с кисточками на концах, и носят их открыто. Детям, моложе десяти лет, одинаково как девочкам, так и мальчикам, остригают волосы и оставляют лишь локоны с обеих сторон.

    Девочки, в отличие от мальчиков, носят в ушах большие серебряные и медные кольца.

    К.

    фан-Кленк. // Сказания иностранцев о России в XVI-XVII вв.

    Народ этот в обращении чрезвычайно как церемонен; встретясь на улице, хотя бы шли за делом, тотчас снимают шапки, и в несколько приемов кланяются друг другу, строжайше соблюдая, чтобы отдать поклон за поклон, да и снова поклониться, делая знак головой и рукою, что это для них безделица. Здесь разумеется о равных между собою; потому что, если кто стоит выше другого, всячески старается не прежде того снять шапку, и прибегает тут к хитрости.

    Имеют еще обыкновение при встрече, если долгое время не виделись, целоваться.

    Барберини Р. Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 г. // Сказания иностранцев о России в XVI-XVII вв.

    Что касается ремесел, то Мосхи обладают, наследственным умением строить чрезвычайно изящные деревянные дома, вытачивать из дерева разного рода утварь, искусно ткать полотно, идущее на исподнее платье, и некоторыми другими, требующими усидчивости. Живопись у них обращена на священные предметы, кроме некоторых цветочков и животных, они пишут исключительно одних, давно умерших, святых, по Греческим образцам.

    

    Источник: http://biofile.ru/his/32668.html

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector