Как наполеон упустил верный шанс победить россию

Бой у одного городка привёл Наполеона к величайшему поражению: он так и не смог занять Малороссию, куда так стремился. И это несмотря на старание Кутузова не слишком переусердствовать в истреблении французов! Как получилось, что великому полководцу не удалось опередить нарочито медлительного русского фельдмаршала? И кто настоящий «виновник» русской победы под Малоярославцем?

Двести пять лет назад, 24 октября 1812 года, французский император бросил на чашу весов судьбы всё, что у него было.

Блистательным манёвром он обошёл Кутузова и уже готовился прорваться на Украину, где тепло и изобилие продовольствия позволили бы пережить зиму и весной снова ударить в сердце России.

На его пути стояли немногочисленные русские войска, да и те оказались там случайно, без каких-либо приказов со стороны Кутузова. И всё же этих немногих хватило, чтобы превратить победный манёвр французов в тяжёлое поражение.

Катастрофа Бородина

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

В массовом сознании нашего современника благодаря известной книге Льва Толстого Бородино — это стратегическая победа Кутузова в войне 1812 года. Увы, в самом 1812 году о такой победе никто ничего не знал. Зато знали то, что не вполне представляет наш современник: под Бородином русская армия понесла большие потери (45,6 тысячи по Военно-учётному архиву Главного штаба). И то, что, «получивши обстоятельное донесение, что II корпус отброшен и левое наше крыло открыто совершенно, князь Кутузов отменил намерение [продолжать бой], и приступлено к составлению диспозиции об отступлении». Степень бардака, наступившего после этих событий, прекрасно характеризует письмо императора Александра I Кутузову от 7 сентября:

«Князь Михаилъ Ларіоновичъ! Съ 29 августа не имѣю я никакихъ донесеній отъ Васъ. 1 сентября получилъ я чрезъ Ярославль отъ московскаго главнокомандующаго печальное извѣстіе, что вы рѣшились съ арміею оставить Москву. Вы сами можете вообразить дѣйствіе, какое произвело сіе извѣстіе, а молчаніе ваше усугубляетъ мое удивленіе».

Кутузов был в ситуации такой тяжести, что то ли не решался, то ли просто забыл уведомить руководство страны о такой безделице, как сдача Москвы.

Что ещё хуже, забыл он полностью ввести в курс дела и московского градоначальника Ростопчина, не пригласив его на совет в Филях.

В итоге Кутузов отправил в Москву 22 из 30 тысяч раненых, а эвакуировать их оттуда Ростопчин не успел — в силу недостаточной информированности о планах армии оставить старую столицу. В пожаре от двух до 15 тысяч из них сгорело заживо. Вот одна из таких сцен:

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

«Как только огонь охватил здания, где были скучены раненые, послышались раздирающие душу крики, восходящие как бы из громадной печи. Вскоре несчастные показались в окнах и на лестницах, напрасно силясь унести своё полуобгоревшее тело от огня, который их обгонял… Силы им изменяли; задыхаясь от дыма, они не могли уже более ни двигаться, ни кричать… Несчастные умирали в страшных мучениях».

Украина: тёплая, хлебная, не твоя

Иными словами, никакой победой России в сентябре — октябре 1812 года (до Малоярославца) и не пахло.

Сами участники Бородинского сражения с русской стороны так и писали: «Неприятель одержал победу», — хотя и «не соответствующую его ожиданиям».

Наполеон взял Москву и, подождав с месяц русских парламентёров, понял, что мириться с ним никто не будет. Продовольственные склады в городе сгорели, отчего французский император принял решение идти либо на Украину, либо в Петербург.

Последний вариант был заметно хуже: стотысячная армия Кутузова в его рамках оставалась бы в тылу и грозила отрезать французов от снабжения.

Кстати, о том, что он якобы планировал отступать на запад по Новой Калужской дороге — как пишут в наших учебниках истории — сам Наполеон ничего не знал.

Он прямо говорил в 1816 году: «Я хотел двинуться из Москвы в Петербург или же вернуться по юго-западному пути; я никогда не думал выбирать для этой цели дороги на Смоленск». (То же самое о его планах писал и Кутузов.)

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

Русское командование ждало движения Наполеона на юг, для чего армию и расположило в Тарутине, по Старой Калужской дороге. Одного взгляда на карту достаточно, чтобы понять: это была очень рискованная позиция.

Наполеон мог двинуться по Новой Калужской и через Малоярославец обойти русскую армию. Кстати, русской службы «генерал Беннигсен предполагал расположиться у Боровска или в укреплённом при Малоярославце лагере».

Из карты видно: отсюда можно было быстро перерезать путь Наполеону по любой из двух дорог. Но решения принимал Кутузов, и он выбрал прикрыть лишь одну из них.

Наполеон тоже видел карту и сделал из неё тот же вывод. Поэтому 18 октября 1812 года он оставил Москву, отослав самую медленную часть армии — тяжёлую артиллерию — по Смоленской дороге на запад. Основными силами двинулся на юго-запад. Чтобы запутать русских, сперва он шёл на Тарутино по более южной Старой Калужской дороге.

Однако затем внезапным манёвром свернул с неё (у нынешнего Троицка) севернее — на Новую Калужскую дорогу (нынешнее Киевское шоссе). По ней он обошёл Тарутино и двинул авангард к Малоярославцу.

Возьми он город — и ничто не мешало бы ему завершить обход тарутинского лагеря и через Калугу попасть на Украину с её мягким климатом и запасами продовольствия.

Малоярославец: случайное сражение

Манёвр французского императора пришёлся на крайне неудачный момент. В начале войны Александр I повелел Ермолову, начальнику штаба 1-й Западной армии, вести записки о происходящем в войсках, включая оценку ошибок командующих. Ермолов почему-то честно выполнил задание, чего делать было нельзя.

Неизвестно зачем Александр показал эти записки Кутузову. От этого во взаимодействии начштаба и Кутузова наступил паралич подозрительности: нормально относиться к излишне наблюдательному штабисту Михаил Илларионович не мог.

Тот так точно оценивал ошибки в деятельности его предшественников, что Кутузов с его Бородином ожидал неприятных характеристик и для себя лично.

Что бывает, когда штабист слабо взаимодействует с командиром, известно. В итоге на пост дежурного генерала при штабе назначили Коновницына, храброго человека, который боялся только одного — штабной работы.

Тот сам писал: «Я жив, но замучен должностью, готов идти под пули и картечь, лишь бы здесь не оставаться. Если меня бумажными делами не уморят, то по крайней мере совсем мой разум и память обессилят».

Нормального штаба у армии в результате не было.

Чудом удалось обойтись и без него. Партизанский отряд Сеславина после случайной стычки от пленного узнал о выступлении Наполеона.

Съездив на указанную пленником дорогу, Сеславин лично убедился в движении Наполеона, взял ещё языка и с этим обратился к бывшему поблизости (у Аристова) своему приятелю Ермолову.

Тот именем главнокомандующего буквально заставил проходивший мимо 6-й корпус Дохтурова бросить выполнение приказа Кутузова об атаке второстепенного села. Войска корпуса были перенацелены на Малоярославец, значение которого Ермолов понимал не хуже Беннигсена и Наполеона, но лучше Кутузова.

Если бы Сеславин донёс бы свои сведения Кутузову, который был в Тарутине, а не Ермолову в Аристове, то определённо не успел бы вернуться с приказом для Дохтурова. Случайность сыграла на стороне русской армии, но у этой случайности было две фамилии — Сеславин и Ермолов.

Даже убыстрённое принятие решения на выдвижение к Малоярославцу почти запоздало. Несколько сот французов из 13-й дивизии Дельзона вошли в небольшой городок в полторы тысячи населения в ночь на 24 октября 1812 года.

Из дохтуровских частей первым к городу подошёл 33-й егерский полк Бистрома — тот же полк, который под Бородином сражался за передовую позицию, Шевардинский редут, прикрывая развёртывание главных русских сил.

13-я дивизия Дельзона, кстати, под Бородином наступала на тот же редут. Здесь Шевардинским редутом выступил весь Малоярославец.

Наполеон ошибается

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

Тысяча русских егерей штыковым ударом выбросила из города французов, те ответили контратакой, выбили из города егерей. Подошедшие части Дохтурова добавили егерям не только числа, но и 24 пушки — а артиллерии у Дельзона не было. К французам медленно подтягивались 14-я и 15-я дивизии, к русским — весь 6-й корпус. В очередной контратаке Дельзон получил три пули, одну — в лоб.

Ермолов получил от Дохтурова разрешение командовать семью русскими полками на правом фланге сражения за Малоярославец и раз за разом контратаковал французов после очередной их атаки на город. Бои были крайне ожесточёнными. Узкие улицы не давали эффективно вести ружейный огонь.

Поэтому, как описывал это Ермолов, «каждый полк приказал я построить в колонны, лично подтвердил нижним чинам не заряжать ружей и без крику ура ударить в штыки». Раскалённые ядра подожгли деревянный Малоярославец, и он заполыхал. «Здесь раненые и умирали, или задохнувшись в дыму, или сгорев в головнях.

Вскоре их скелеты, почерневшие и скорченные, представляли ужасный вид, в котором глаз едва мог найти остатки человеческой формы».

Наполеон, получив сведения об этом инциденте, ошибочно посчитал, что несколько тысяч солдат Дохтурова, подоспевших в то утро к Малоярославцу, являются лишь небольшой частью главных русских сил, каким-то образом быстро сманеврировавших от Старой Калужской дороги к Новой Калужской дороге. Исходя из этой неверной предпосылки, чтобы избежать разгрома основных сил французского авангарда во главе с Богарне, утром император приказал последнему замедлить движение на Малоярославец, выслав вперёд одну лишь 13-ю дивизию генерала Дельзон.

Это было половинчатое решение: чтобы не рисковать всем корпусом Богарне и в то же время «наудачу» попробовать захватить этот городок, если крупных сил русских там вдруг не окажется.

По мнению ряда историографов, эта ключевая ошибка во многом определила судьбу всего сражения.

Ударь французы на Дохтурова в первой половине 24 октября всеми силами Богарне, они могли бы, пользуясь превосходством в численности, выбить его из города до подхода русских подкреплений.

Увидишь принца — плюнь ему в лицо

Однако ошибки в тот день делал не только Наполеон. Как отмечал в мемуарах герой войны 1812 года Денис Давыдов, Кутузов, подойдя к Спасскому (близко к Малоярославцу), зачем-то приказал войскам остановиться и отдохнуть.

Ермолов отправил в Спасское генерал-адъютанта Орлова-Денисова с просьбой о скорейшем прибытии подкреплений, но Кутузов вернул Орлова-Денисова без ответа. Ермолов вторично отправил посланца «одного германского принца, находившегося в это время при наших войсках, с настоятельнейшей просьбой о скорейшем прибытии армии.

Фельдмаршал, недовольный этою настойчивостью, плюнул!», отчего принцу пришлось вытирать лицо платочком.

Почему фельдмаршал так «торопился» к месту событий — это вопрос. Возможно, он не горел желанием отвечать Ермолову, которого откровенно невзлюбил. Не исключено, что Кутузов не хотел рисковать ещё одним генеральным сражением, памятуя о страшных потерях Бородина.

Есть и третье — самое вероятное — объяснение. Если верить дневникам английского посланника, Кутузов вообще не желал губить ни Наполеона, ни его армию.

Полководец, по посланнику, говорил: «Я не уверен, что полное изничтожение императора Наполеона и его армии будет таким уж благодеянием для всего света.

Его место займёт не Россия и не какая-нибудь другая континентальная держава, но та, которая уже господствует на морях, и в таковом случае владычество её будет нетерпимо». Кутузов прямо добавлял: он желает построить Наполеону золотой мост из России.

Идея на первый взгляд здравая: Туманный Альбион регулярно пакостил стране, чего ж ему помогать. Одна беда — Англия вторгнуться в Россию не могла по слабости армии, а Наполеон мог и делал это, нанося стране страшное разорение. И мир он подписал бы лишь на своих условиях. Если позиция Михаила Илларионовича и в самом деле была такой, то она была ошибочной.

Увы, солдаты, умиравшие на улицах Малоярославца, были немного в курсе того, что Кутузов так радел за выживание Наполеона. Поэтому сражались они не так, как фельдмаршал маршировал от Тарутина, а в полную силу.

Русский участник боев вспоминал о том дне: «Артиллерия мчалась рысью по грудам тел; раненые, умирающие раздавлены были колесами или, не имея силы отползти, сгорали среди развалин».

То же самое описывают и французы: «Изрытая поверхность земли, окровавленные развалины; [выгоревшие до фундаментов] улицы, которые можно различить только по длинной веренице трупов и человеческих голов, раздавленных лафетами; раненые, выползавшие ещё из развалин и испускавшие жалобные стоны».

К двум часам дня силы сторон на поле боя возросли до 24 тысяч человек с обеих сторон, и больше в маленьком городишке просто уже не помещалось. Штыковые лоб в лоб продолжились до десяти вечера. Четыре раза французы выкидывали русских из города, четырежды те возвращались. В два часа дня Ермолова сменил Раевский (по приказу сверху), под вечер силы Дохтурова были выбиты из города.

Читайте также:  Какие сцены были вырезаны из фильма «кин-дза-дза» при михаиле горбачеве

Французам это уже не могло помочь. Завладей они городком до обеда — и вышли бы на цепь высот за ним готовиться к сражению с главными русскими силами. К вечеру на этих высотах сидели эти самые силы и ожидали наступления французов. Наполеон, однако, осознавал, что позиция у него довольно плохая.

Его войска были бы вынуждены разворачиваться из малоярославской теснины, не имея выгодных высот. К тому же в его армии оставалось лишь 360 орудий против 600 русских и всего один зарядный ящик на орудие. У французов под боком не было своих заводов, пополнить боеприпасы было негде. Бой сулил быть крайне кровопролитным для них.

Героическое сопротивление дохтуровцев сделало своё дело.

Как казаки в очередной раз судьбу войны не решили

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

На следующий день Платов и его казаки обошли Малоярославец с тыла и ударили. Они напоролись на Наполеона с немногочисленной охраной. Как вспоминали французы: «Если бы эти негодяи не закричали, по своему обыкновению, при атаке… Наполеону, быть может, не удалось бы вырваться из их рук… в тот самый момент, когда император, спокойный среди своей армии, в оврагах извилистой реки продвигался, не допуская даже мысли о таком дерзком проекте, казаки приводили его в исполнение!» Увы, у императора нашлась защита посильнее его солдат: бывший поблизости обоз. Казаки бросились к обозникам и стали угонять упряжки. Итог был закономерен: прискакала французская гвардейская кавалерия, и казаки, бросая добычу, отошли — практически без потерь.

Бесспорно, если бы они не увлеклись обозом, война 1812–1814 годов закончилась бы в тот же день. Однако на деле она не могла так закончиться: при виде обоза казаки традиционно теряли волю. Он всегда был первой целью дончан, за что Кутузов был зол на них ещё с Бородина, где они также упустили шанс атаковать императора Франции.

Малоярославец — главное сражение войны 1812 года

Если Бородино было победой французов — пусть и неполной — то Малоярославец стал их полным поражением. И это даже несмотря на то, что русские потеряли там семь тысяч, а французы, решительнее наращивавшие силы (без кутузовского «отдыха в Спасске»), — пять тысяч.

Ведь после этого боя Наполеон вынужденно повернул на Старую Смоленскую дорогу и шёл по ней, теряя людей от голода (окрестности дороги были опустошены при марше на Москву) и холода. Русская армия шла параллельно ему по неразорённой Новой Смоленской дороге, откуда всё время посылала партизан на Старую дорогу.

Итоги известны: император вернулся из России с пятидесятикратно меньшей армией, чем та, с которой он туда вошёл.

Пробейся он через Малоярославец утром, пройди по Калужской дороге на Украину — и всё было бы совсем иначе. Зима там много теплее, обилие продовольствия усилило бы его армию, а малолесистость затруднила бы действия русских партизанских отрядов.

Что совсем плохо — русским пришлось бы наступать вслед за Бонапартом, по единственной в этих местах главной дороге. Голодали бы в этих условиях солдаты Кутузова, а не Наполеона.

Французы могли бы зазимовать под Киевом, а весной с подкреплением из Европы двинуться обратно на восток.

Нельзя сказать, что после этого сражения война развивалась для России оптимальным образом. Кутузов своей неторопливостью — может, природной, а может, и наигранной — всё же построил Наполеону мост отступления к границе.

Император сумел сколотить из подкреплений новые армии, а вот замиряться с Александром I и не думал. Отчего русской армии пришлось пускаться в заграничный поход 1813–1814 годов. Там она потеряла многие десятки тысяч человек.

Всего это можно было избежать без кутузовских мостов или без той же казачьей страсти к движимому имуществу, не давшей платовцам пленить Бонапарта.

Однако это не значит, что нам следует воспринимать действия русской стороны как неудачные. Во-первых, Наполеон в ту компанию наломал дров побольше, чем Кутузов. Во-вторых, трудно действовать оптимальным образом, когда глава государства и армия хотят уничтожить Наполеона, а её главнокомандующий — построить ему золотой мост.

Пожалуй, в таких условиях лучше и быть не могло.

Источник: https://life.ru/1054086

Кто все-таки победил Наполеона?

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию Двухсотлетие Отечественной войны 1812 года — это подлинное, можно сказать, экологически чистое торжество в бесконечной череде искусственных, ни ум, ни сердце не трогающих праздников. Даже военную форму той эпохи и сейчас мы воспринимаем как нечто родное, из детских игр. Лермонтовское «Бородино», «Война и мир» Толстого — для многих самые любимые, сокровенные произведения русской литературы. В них тоже есть дух триумфа, золотое сечение.

Сюжет хрестоматийный, и всё же остаются вопросы. Могла ли Россия избежать войны? От какого дня отсчитывать победу над Наполеоном? Какая сила сплотила страну в схватке с непобедимым революционным императором и его Великой армией?

На вопросы «Эхо планеты» отвечает Михаил Быков, историк, журналист.

— Думаю, столкновение двух лучших европейских армий — французской и русской — было предопределено. Таков закон природы. Кому ещё Наполеон мог бросить перчатку? И кто мог бросить перчатку ему?

— Для современного полководца всё это, наверное, звучит наивно, но в те годы действительно был жив рыцарский дух. И Наполеон искал случая, чтобы помериться силой с достойным противником. Чтобы доказать своё превосходство — как на рыцарском турнире. Искал славы — и не мог на этом пути не столкнуться с Российской империей.

— И в русской армии проявлялись схожие настроения.

— В ту пору военный человек кардинально отличался от обывателя. Война не имела тотального характера, она почти не соприкасалась с мирными, невоенными людьми.

Воюющие стороны не располагали ресурсами для полноценной оккупации, как это происходило в ХХ веке, когда вермахт, например, контролировал захваченную территорию.

А пресловутые 640 тысяч Наполеона включали в себя всё, вплоть до фельдшеров и нестроевых. Колоссальная по тем временам армия. 

Воин — это была профессия на всю жизнь, и никто не думал о пенсии

Воин — это была профессия на всю жизнь, и никто не думал о пенсии. Тут прослеживается чёткая этика взаимоотношений с друзьями и врагами. Принцип такой: если ты такой сильный, красивый, умелый, тебе хочется сразиться с таким же противником, с самым опасным и бесстрашным.

— Какие различия и сходства можно проследить в русском и французском офицерстве того времени?

— Франция потеряла значительную часть кадрового офицерства, которое, разумеется, традиционно состояло из дворянства. Если посмотреть список маршалов Наполеона, среди них трудно найти родовитых людей, чьи династии по военной стезе уходят в глубь Средневековья.

Всё это люди, оказавшиеся в нужное время в нужном месте, талантливые выскочки. Кроме Бонапарта — Массена, Ланн, Ней, Бертье… Люди нового формата. Подъём на волне событий сказывался на психологии: привычка к высоким рискам, комплекс победителей, жажда побед, добычи.

..

Наверное, Мюрату в 1812 году уже было что терять, но где-то в глубине его души ещё жил паренёк, младший сын трактирщика, который не имел ничего и собирался рискнуть. Да, это пиратская психология. В России всё было иначе. Костяк армии — потомственные офицеры, по меньшей мере начиная с эпохи Петра Великого.

— Со второй половины XVIII века и во Франции, и в России успешно развивается военное дело…

— Но суть разная! Знаменитое наполеоновское «Пушки вперёд!» — это не просто красивая фраза. Это тактическая новация, которую он с успехом применял в сражениях локального характера, где не участвовала огромная масса войск.

Великое решение погибшего на Бородинском поле генерала Александра Кутайсова, командовавшего артиллерией, полностью повторяло идею Наполеона, но оно имело иную природу. Для Наполеона это было просто открытие, а для Кутайсова — ломка стереотипов, сформировавшихся в русской армии.

Французский корпус в тот период был более свободен, ему было легче реагировать на новации.

— Какой рубеж в истории той войны мы можем считать Победой? Под Рождество 1813 года вся Россия читала царский манифест «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского». Это и есть окончание Отечественной войны?

— В манифесте речь шла об изгнании неприятеля из Российской империи. И об окончании кампании 1812 года. Не войны, а именно кампании, которая, как правило, охватывала время с весны до осени.

В ту пору ни одна армия мира не имела желания воевать поздней осенью и зимой — в холод, в короткий световой день, в ситуации, когда дороги занесены снегом, когда практически нечем кормить лошадей.

Правда, бывали и исключения: знаменитая и триумфальная для Наполеона битва под Аустерлицем произошла в ноябре. 

В ту пору ни одна армия мира не имела желания воевать поздней осенью и зимой — в холод, в короткий световой день, в ситуации, когда дороги занесены снегом, когда практически нечем кормить лошадей

— Значит, имеет смысл говорить и о кампании 1812 года, и о войне 1812-1814 или 1812-1815 годов?

— Конечно. Закончилась кампания, а война продолжалась. По большому счёту она началась сразу после Французской революции. Но, конечно, Отечественная война для России началась позже — летом 1812-го, когда армия императора Наполеона вторглась в пределы Российской империи.

Когда же она закончилась? Догадка, которая заставила меня поменять школьное отношение к этой теме, такова: попробуем относиться к Великой Отечественной войне таким же образом, давайте считать, что она окончилась летом 1944 года, когда мы восстановили пограничные столбы, когда изгнали противника за пределы СССР. Работает такая аналогия?

— А дальше, если продолжать ироническую аналогию, — заграничные походы…

— В результате которых мы снова с боями заняли вражескую столицу, а потом меняли политическую карту Европы, как и при Александре Благословенном.

— Рассказывают, что Гарриман на Потсдамской конференции спросил у Сталина: «После того как немцы в 1941 году оказались в предместьях Москвы, наверное, вам сейчас приятно делить поверженный Берлин?» «Царь Александр дошел до Парижа», — ответил Сталин. Он держал в голове историю кампаний 1813-1814 годов.

— Аналогия очевидная, но её сознательно заштриховали, замуровали от широкой публики…

И наша память об Отечественной войне — я имею в виду массовые представления об истории — нередко ограничивается пределами Бородинского поля.

Оценка войны как кампании 1812 года и только — это яркий пример политической конъюнктуры, которая вмешивается в историографию. Лев Толстой создал очень удачную формулировку: «Дубина народной войны».

После 1917-го тезис Толстого пригодился, его развернули в школьных программах. И нас убедили, что война с Наполеоном длилась полгода, с лета по декабрь. Мы всем народом изгнали захватчиков, победили — и всё успокоилось. А дальнейшие успехи — это захватнические походы царя-батюшки Александра Благословенного.

Ведь в результате Россия установила в Европе ряд монархических режимов и по советской трактовке стала держимордой Европы. Этим не могли гордиться, да и вспоминать не любили.

Между тем крупнейшие битвы войны состоялись в 1813 году, а в 1814-м было взятие Парижа! Французская столица не знала тех разрушений и страданий, которые пришлись на долю Москвы в 1812 году. 

Французская столица не знала тех разрушений и страданий, которые пришлись на долю Москвы в 1812 году

Однако то сражение не стало увеселительной прогулкой для русской армии. Да, мы не трогали Лувр и улицу Риволи, не трогали храмов…

— В отличие от Наполеона, который не удержался от разграбления храмов и варварского приказа взорвать святыни Кремля…

— Русский император на такое пойти не мог хотя бы потому, что у нас тогда не было и не могло быть опыта революционного безбожия… Но бои в Париже и под Парижем шли, по Монмартру постреляли будь здоров. Если бы мы этого не сделали, гарнизон не сдался бы, а кровопролитие продолжилось.

Давайте судить по потерям: 2/3 потерь союзников — это русские солдаты и офицеры. Их погибло около семи тысяч. Ясно, кто шёл первым, кто взял на себя бремя лидерства в решающем сражении войны. К сожалению, мы с 1917 года и до сих пор живём в убеждении, что война продолжалась полгода.

Читайте также:  Как целуются на руси

— То есть мы предаём память о павших героях кампаний 1813-1814 годов… А вспоминаем только про одно великое сражение — Бородинское…

— Упаси Боже умалять этот великий подвиг русских солдат.

Но это сражение — да, крупнейшее по масштабу в кампании 1812-го, да, крупнейшее из состоявшихся на территории России — не было ни единственным, ни ключевым! Была оборона Смоленска, был Малоярославец, Вязьма, а что творилось на берегах Березины и особенно Немана? Кстати, Россия ведь участвовала и в кампании 1815 года! Об этом мы уж совсем редко вспоминаем… Да, русские полки не задействовались в боевых действиях, но в войне Россия участвовала. Корпуса двигались, государство несло военные затраты. Во время походов, которые совершались пешим и конным порядком, случались, как водится, болезни, смерти.

— И перемещение российских войск влияло как на тактические, так и на политические расклады. А были в русской армии награждения за кампанию 1815 года?

— Знаменательной наградой считался в те времена торжественный парад. На сентябрь 1814 года намечался парад в Лондоне, к которому должны были привлечь русские гвардейские части. Некоторые из них перебросили в британскую столицу.

Сохранились воспоминания — в том числе и о том, как они замечательно выпивали, борясь с морской болезнью. Главной фигурой этого мероприятия должен был стать император Александр, которого в Лондоне встречали восторженно.

В Дувре, когда Александр прибыл на остров, британцы вместо лошадей сами впряглись в карету русского императора — великая честь!  

В Дувре, когда Александр прибыл на остров, британцы вместо лошадей сами впряглись в карету русского императора

В результате король Георг приревновал, излишне разнервничался и дезавуировал своё обещание о параде. Но через год мы взяли реванш — в Вертю, в ста двадцати верстах от Парижа. И произвели неизгладимое впечатление на всю аристократическую верхушку Европы. Состоялся один из красивейших парадов в истории русской армии.

— Когда всё же закончилась война? Когда будем отмечать день Победы?

— Наиболее подходящая дата, если воспользоваться привычной аналогией с 1945 годом, — взятие Парижа, капитуляция наполеоновской Франции. Русская и прусская гвардия во главе с императором Александром триумфально вошла в Париж. Значит, день Победы — 19 марта 1814 года по старому стилю. По новому стилю — 31-е.

К сожалению, эта великая дата мало кому известна, она не на слуху. Да, в 1815 году состоялся эпилог к наполеоновским войнам — Сто дней и Ватерлоо. Но это был уже жест обречённого. За ним не стояла держава. Держава Наполеона исчезла 31 марта 1814-го.

Именно после этой даты, а не после Ватерлоо, союзники во главе с Россией стали по праву считаться державами-победительницами. Вот тогда Россия и завершила Отечественную войну.

— Теперь вместе с Англией и Германией — союзниками России по той войне — нам предстоит отмечать славные юбилеи… Так, чтобы не было стыдно перед памятью победителей. Надеюсь, что и на официальном уровне международных отношений Россия не забудет ключевые сражения…

— Есть опасения, что 8 сентября отгрохочет Бородинская годовщина — и всё. На главные юбилеи запала не хватит.

Кстати, почему мы отмечаем годовщину 8-го, а не 7-го? Это классическая ошибка, уже хрестоматийная: все дни воинской славы, связанные с дореволюционным временем, мы отмечаем не вовремя.

Механически к старым датам присовокупили 13 дней, не делая разницу между веками. Постыдная небрежность.

— Удастся ли нам прожить эти юбилейные годы с пользой для народного просвещения?

— Возьмём ситуацию с юбилейными торжествами. Создана государственная комиссия, учреждённая президентом. Насколько я знаю, собиралась комиссия то ли один, то ли два раза. Все решения приняты, все бюджеты осмыслены.

Но формулируется это так: «Празднование 200-летия победы в Отечественной войне 1812 года».

Если современный школьник задаст мне резонный вопрос: «А что наши деды делали в 1813 и 1814 годах? Мы же в 1812-м уже победу отметили!» — затруднительно будет выкрутиться из этой ситуации. К юбилеям 1814-го и 1815-го Россия не готовится.

И есть серьёзная опасность: нам это аукнется, когда в 2015 году будут отмечать двухсотлетие битвы при Ватерлоо. Без участия России! Весь мир будет знать, что этого антихриста Наполеона победила в деревушке Ватерлоо Англия с помощью Пруссии и Австрии… 

Весь мир будет знать, что этого антихриста Наполеона победила в деревушке Ватерлоо Англия с помощью Пруссии и Австрии

— Помочь могли бы кинематографисты, если бы сняли красочный фильм, например, о взятии Парижа…

— Это же богатейший кладезь историй, героических эпизодов, ярких личностей. Море сюжетов, рассказанных будущими декабристами, которые тогда были молодыми офицерами.

На каждом шагу, что называется, сюжеты для небольшого рассказа. И время ещё есть, если учитывать современные кинематографические темпы.

Будем надеяться, что юбилеи помогут нам достойно почтить память победителей в Отечественной войны 1812-1814 годов.

— Отдаём ли мы по большому счёту должное личности победителя Наполеона императора Александра I?

— Его недооценивают. А ведь Александр I реформировал Россию — достаточно вспомнить его соратников, от Чарторыйского до Сперанского. Он кардинально изменил историю Европы — своей волей. Когда пошёл против мнения Кутузова, чьё влияние на армию и общество было тогда колоссальным, и решил перейти границы империи, продолжить войну, дойти до Парижа. И решение оказалось верным.

— И даже заметных памятников ему практически не осталось, за исключением таганрогского. Ни в Москве, ни в Бородине…

— Он, один из истинных главных героев нашей истории, заслуживает большего.

30%-dək olan cashback-dən indi yararlanın

Источник: https://news.day.az/unusual/323636.html

Мог ли Наполеон победить Россию в 1812 году | Хомад.ру — Лучший выбор для Вашего дома

Меньше всего анализу событий войны 1812 года способствуют утверждения о том, что никогда завоевателю не удалось бы сломить упорство русских воинов, бившихся за своё Отечество. Как мы прекрасно знаем из опыта всей мировой истории, многие страны (и наша не исключение) даже при самом героическом сопротивлении оказывались завоёванными неприятелем, если тот оказывался сильнее.

Как Наполеон упустил верный шанс победить Россию

Итак, вопрос для нас заключается в разборе политических и стратегических альтернатив кампании 1812 года в России.

Отмена крепостного права

На одну политическую альтернативу было указано довольно давно. Речь идёт о прокламации об освобождении русских крестьян из крепостного рабства, которую многие приближённые советовали издать Наполеону, пока тот сидел в Москве, не зная, что предпринять дальше.

В 1812 году при приближении наполеоновских войск многие крепостные крестьяне волновались, ожидали воли, думая, что обретут ее, если запишутся в ополчение против «двунадесяти языцев», а не получая ожидаемого, бунтовали и жгли помещичьи усадьбы. В стране, где меньше сорока лет назад бушевала Пугачёвщина, крестьяне, чувствуя ослабление власти, повсеместно устраивали беспорядки.[С-BLOCK]

Кутузову после оставления Москвы в тяжелейшей ситуации приходилось выделять по многочисленным просьбам помещиков военные команды для подавления крестьянских выступлений. Это в Центральной России. В Белоруссии же во многих местах крестьяне сами оказывали восторженный приём армии Бонапарта, добровольно предоставляя ей провиант и фураж.

Известные высказывания самого Наполеона на счёт отмены крепостного права в России достаточно прозрачны. «Если я это сделаю, мне не с кем будет заключать мир», «я не хочу быть королём Жакерии».

Бывший якобинец, поклонник Руссо, став императором французов, чувствовал себя гораздо ближе к монаршим дворам феодальной Европы, чем к стихии народного бунта. Данная альтернатива даже не рассматривалась Наполеоном всерьёз. Кроме того, ещё неизвестно, вела ли она к победе.

Несомненно, таким путём Бонапарту удалось бы посеять сильную смуту в тылу противника. Но сам французский император всегда считал верной только ту победу, которая достигнута штыком в бою непосредственно с неприятельской армией.

Москва или Санкт-Петербург?

Следующая альтернатива касается главного направления наступления Бонапарта – на Москву или на Санкт-Петербург? Ведь Москва в тот период представляла собой скорее символический центр России.

Средоточием правительственного аппарата и воплощением нового имперского могущества России уже столетие являлся Петербург. Что если бы Наполеон выбрал движение на реальную столицу России? Попутно он мог объявить независимость прибалтийских земель от Российской империи.

Со стороны моря его действия мог поддерживать и снабжать флот союзной Дании. До Петербурга к тому же было ближе, чем до Москвы.

Однако данный план таил в себе больше опасностей, чем преимуществ. Оставляя у себя на правом фланге основные силы русской армии, Бонапарт ставил под удар свои главные коммуникации, которые пролегали через Польшу и Литву.

Флот Дании был слабее в сравнении с балтийскими флотами Швеции (противницы Наполеона) и России, которые соединили бы при необходимости свои силы, не говоря уже о том, что на помощь к ним могла прибыть часть английского флота.

Единственной политической силой в Прибалтике были немецкие бароны, но они всегда являлись верной опорой российского трона, и независимость из рук Наполеона им была не нужна.

Наконец, под угрозой неприятеля русское правительство и царский двор оставили бы Петербург и перебрались бы в ту же Москву, сохранявшую значение древней столицы. Заняв Петербург, Наполеон стал бы обладателем балтийского побережья России, но победу над всей Россией это бы ему не принесло.[С-BLOCK]

Итак, по всем параметрам направление наступления, избранное Наполеоном – на Москву – было для него единственно правильным. Тем более что перед Москвой, у Бородина, он выиграл генеральное сражение, хотя и не так стремительно, как привык. Почему же эта тактическая победа не привела к успеху всей кампании в целом?[С-BLOCK]

Что думают эксперты

Великий военный теоретик, служивший тогда в России, Карл Клаузевиц давно подверг разбору альтернативы.

«Поражение и разгром русской армии, завоевание Москвы – все эти цели могли быть достигнуты в одну кампанию; но мы полагаем, что эти цели должны были быть связаны с ещё одним существенным условием, а именно: нужно было и в Москве всё ещё оставаться грозным для неприятеля».

Проанализировав последовательные пополнения и потери «Великой армии», он пришёл к выводу: «В Москву он прибыл с 90 тысяч человек, а должен был бы привести с собою 200 тысяч».

Только в этом случае, по авторитетному мнению Клаузевица, у Наполеона было бы достаточно сил, чтобы и после взятия Москвы навязать русской армии генеральное сражение и принудить её к миру. Таким образом, Бонапарту элементарно не хватило военных сил для покорения России, а именно, примерно ещё 100 тысяч солдат в резерве.[С-BLOCK]

Анализируя, почему так произошло, Клаузевиц обращает внимание на некоторые субъективные факторы, связанные с личностью Наполеона. «Мы полагаем, что Наполеон упустил это из виду вследствие характерного для него высокомерного легкомыслия».

Кроме того, «потери в моральном воздействии его военных успехов он, вероятно, рассчитывал наверстать слабостью русского правительства и теми раздорами, которые ему, быть может, удастся посеять между правительством и русской знатью».

Это была, очевидно, политическая утопия, так как весь господствующий класс России был един со своим правительством в стремлении изгнать Наполеона любой ценой. Ко всему прочему сохранение сил по дороге на Москву было возможно для Бонапарта, «если бы он был бережливее и заботливо относился к своей армии.

Но этот вопрос всегда был чужд ему… При большей заботливости и лучшем устройстве продовольственного дела, при более обдуманной организации маршей… он мог бы предотвратить тот голод, который царил в его армии с самого начала кампании, и тем самым сохранил бы её в более полном составе».[С-BLOCK]

Но самой главной причиной, по которой Наполеону не хватило этих 100 тысяч солдат для победного завершения войны с Россией, стало продолжение войны в Испании. Наполеону просто неоткуда было брать эти лишние войска. Поставив на покорение России, он должен был отказаться от действий в Испании и вывести оттуда армию.

Таким образом, Наполеон мог в 1812 году принудить Россию к выгодному для него миру только при условии, если пожертвовал бы своими целями в Испании, а этого он допустить не мог. И в итоге проиграл.

Предыдущая записьНазадСледующая записьДалее

Источник: http://homad.ru/mog-li-napoleon-pobedit-rossiyu-v-1812-godu/

Если бы не Александр. А был ли у Наполеона шанс победить Россию?

Объятия императора Наполеона оказались слишком жёсткими как для Александра I, так и для России в целом. Что бы там ни твердили историки, какие продолжают уверять публику, будто все войны с Францией нашей стране и народу пришлось вести в интересах Англии.

Читайте также:  Что хорошего мазепа сделал для русских до предательства

Но, по крайней мере, в Отечественной брани 1812 года русские отстаивали отнюдь не английские интересы, а прежде всего собственную свободу. Пусть даже это была независимость не принимать французские социальные новации, какими бы прогрессивными они ни казались.

Бригадный генерал Роберт Томас Вильсон

Конечно, вряд ли стоит препираться с М. И.

Кутузовым, который ещё в Тарутинском лагере, в довольно горячем споре о роли союзников, словно нарочно во всеуслышание заявил одному из генералов: «Мы никогда, голубчик мой, с тобой не согласимся, ты размышляешь только о пользе Англии, а по мне, если этот остров сегодня пойдет на дно моря, я не охну». Фельдмаршал вполне мог рассчитывать на то, что об этом беседе станет известно английскому военному представителю при русской ставке генералу Вильсону, а тот не замедлит обо всё доложить в Лондон.

А чтобы это случилось наверняка, Кутузов под Малоярославцем разрешил пооткровенничать уже с самим английским генералом, которого вообще-то считал личным врагом. Фельдмаршал признался Вильсону, что усматривает задачу не в уничтожении противника, а лишь в выпроваживании его из русских пределов и в воздержании от дальнейших военных действий.

«Я вовсе не убеждён, будет ли великим благодеянием для вселенной совершенное уничтожение императора Наполеона и его армии. Наследство его придётся не России или какой-нибудь другой из держав материка, а той державе, которая уже теперь господствует на морях, и тогда преобладание её будет непереносимым».

Вроде бы Кутузова немного опередил Н. М. Карамзин, который писал впоследствии:«Никогда не забуду своих горестных предчувствий, – когда я, мучась в тяжелой болезни, услышал о походе нашего войска… Россия привела в движение все свои силы, чтобы помогать Англии и Вене, то кушать служить им орудием в их злобе на Францию, без всякой особенной для себя выгоды».

Но не стоит забывать, что это было написано уже после Крымской брани, в разгар противостояния и с Францией, и с Англией.

Но для тогдашнего русского императора Англия, по определению, ещё не стала главным геополитическим соперником.

Ведь Александр, не без оснований находивший себя настоящим наследником и последователем бабки, мыслил несколько иными категориями европейского концерта, в котором отнюдь не вечно присутствовал рефрен «правь Британия».

Так «правь морями», а на европейской суше, как и при Екатерине Великой, ни одна пушка не должна выпалить без ведома России.

Союзник поневоле

После Тильзита и Эрфурта сложилось так, что с Францией пока пришлось мириться, однако Александр отнюдь не разом дал понять Наполеону, как он ошибся в его отношении. Это произойдёт уже позже – в 1812 году, когда император французов считал, что его русский противник, так же, как после Аустерлица и Фридланда, не вынесет его напора. Но Александр выдержал.

Однако до этого России всё же пришлось всерьёз разыграть из себя «союзника». Вена, где в какой-то момент разрешили, что застрявшему в Испании Наполеону, наконец-то можно отомстить, ввела свою армию в Баварию. Наполеон не замедлил «бросить всё» в Испании и всерьёз заняться делами в центральной Европе. И тут же потребовал поддержки от новоиспеченного союзника.

Возможно, у России в 1809 году была альтернатива – пойти на разрыв с Францией и поддержать австрийского императора Франца в его авантюре. Но уж весьма сильно она в тот момент завязла сразу в двух войнах – с Турцией и Швецией. С точки зрения собственных интересов, победно завершить их было куда значительнее, чем снова совать нос в Европу.

Посоветовавшись с членами Негласного комитета, Александр решил, что пока можно просто, что называется, «отбыть номер». В этом императора разом поддержал адмирал Шишков, понимавший, что для новой схватки с французами у России сейчас не хватит сил.

Впрочем, войска в Польшу Александр всё же устремил, чем вызвал настоящий восторг у своего польского друга Адама Чарторыйского, откровенно вдохновлённого тем, что в одном строю против австрийцев смогут выступить русские полки и бойцы новоявленного герцогства Варшавского.

Они, в общем-то, и выступили, хотя генерал Голицын как раз «отбывал номер». После того, как австрийский эрцгерцог Фердинанд расшиб поляков под Рашином и занял Варшаву, основные действия развернулись вокруг Сандомира. Поляки отбили Варшаву, даже взяли Люблин и Львов, но Сандомир вырваны были оставить.

Русские так и не пришли им на помощь и даже помогали восстанавливать кое-где на местах австрийское управление. Возглавлявший польскую армию грядущий наполеоновский маршал Юзеф Понятовский просто передал Голицыну всё правобережье Вислы, но у стен Кракова, который австрийцы покинули, усердствуя приблизиться к главной армии, компания была фактически закончена.

Понятовский, после того как не получил поддержки от русских, в принципе, тоже готов был к тому, чтобы не идти на обострение. Тем немало что Наполеон и эрцгерцог Карл колотили друг друга под Регенсбургом, а затем под Асперном, но пока без результата.

В итоге всё, как известно, завершилось кровавым сражением у Ваграма, которое с огромным трудом выиграл Наполеон.

А некоторая пассивность Понятовского, похоже, не в последнюю очередь объяснялась тем, что армией эрцгерцога Фердинанда фактически возглавлял князь Шварценберг – его старый товарищ.

Заключив Шёнбруннский мир с Австрией, Наполеон отнял её выхода к Адриатике, превратив нынешние Словению и Хорватию в Иллирийские провинции своей империи. Александра же он, за «участие» в войне, отблагодарил Тарнопольским округом, в то пора как Варшавское герцогство пополнилось Западной Галицией, населённой в основном русинами, всегда считавшими себя просто русскими.

Тот, кто продолжает ратифицировать, будто Александр фактически вынудил Наполеона к прямому противостоянию, попросту недооценивает амбиции императора французов.

К тому же подобный взгляд не принимает в расчёт прямые интересы тогдашней французской элиты, как военно-политической, так и экономической. А эти интересы просто-таки требовали удара на восход.

Туда, где с этими интересами никто считаться не собирался.

Именно Наполеон, начиная уже со второй половины 1810 года готовится к брани с несговорчивым северным колоссом. И дело тут не только и столько в пресловутой Континентальной системе. Россия и без поддержки Англии, без того, чтобы из Лондона её толкали в горбу, подпитывая миллионами фунтов, не могла и не хотела опускаться на положение младшего партнёра великой французской империи.

В грозу 1812 года

Это лишь кажется, что после Тильзита, Эрфурта и странной войны 1809 года Россия могла бы спокойно накапливать хозяйственные и цивилизованные силы, совершенствовать армию, заняться ослабления внутренних противоречий, проведя давно назревшие реформы.

«Гроза 12 года» потому и повергла к народной, Отечественной войне, что народ вслед за своим государем и ещё не совсем оторвавшейся от него элитой, почувствовал, что речь может шагать о чём-то вроде нового ига или, скорее, польско-шведского нашествия в годы смуты.

Народ не просто так взял на свои плечи гнет борьбы с захватчиками, не просто так пошёл в ополчение и проливал кровь в боях и походах. Сам же русский царь не столько жаждал вмешательства в европейские дела, сколько влёкся через большую победу окончательно укрепится на троне, который не столь давно достался ему так неожиданно и странно.

Безусловно, со сторонки англичан были предприняты немалые усилия к тому, что втянуть Россию в очередную коалицию. Но и британская монархия, и британские политики первого линии даже не соизволили снизойти до личных встреч с Александром I.

А ему такое никак не могло понравиться.

Как бы кому-то ни хотелось выставить русского императора в роли этакого не совершенно, скажем, самостоятельного стратега, он, уже начиная с Тильзита и Эрфурта, безусловно действовал без всякой оглядки на кого бы то ни было.

Даже тот самый Негласный комитет – это для Александра Павловича, вылито, не более чем канцелярия, где можно придать лоск и легитимность любому собственному решению.

В том, что воевать против Наполеона ему всё равно придётся, Александр, скорее итого, понял как раз после соучастия в войне против империи Габсбургов – потенциального союзника.

И, наверное, он очень бы хотел вновь сразиться с французами на вражьей территории.

Не получилось, хотя в основном потому, что очень надо было хорошенько разделаться и с турками, и со шведами. Последних, в итоге, несмотря на утрату ими Финляндии, Александр ухитрился и вовсе затянуть в очередную антинаполеоновскую коалицию.

И это при наличии уже объявленного наследником шведского трона Бернадотта. Между метим, французского маршала и родственника самого Наполеона.

Как известно, гасконец Бернадотт и брат императора Жозеф были женаты на сёстрах Клари – дочерях торговца из Марселя.

К 1812 году Александр давно смирил собственный воинский пыл, предпочтя тихие победы в дипломатии. Но он успел зародить в своём французском оппоненте массу сомнений в дружбе и лояльности. А Наполеон уже видал в нём только врага, причём на тот момент и более опасного, и более доступного, чем Англия. Нашествие было неизбежно.

К тому поре, когда Наполеон уже стянул к российской границе свои 600 тысяч в Великой армии, русским удалось собрать за Неманом не вяще 220 тысяч. Усиления ждать можно было очень нескоро. С Дуная подтягивал свою армию адмирал Чичагов, переменивший очень вовремя разгромившего турецкую армию под Рущуком Кутузова, да на севере можно было ожидать подкреплений для 1-го корпуса Витгенштейна.

Александр, какой ещё под Аустерлицем трезво оценил собственные полководческие таланты, оставляет главнокомандующим Барклая-да-Толли.

Тот не принимает сражения в Дрисском лагере, пытается надвигаться под Смоленском, и постоянно ловко уклоняется от ударов Наполеона. Уже в Смоленске Наполеон ждёт от русских мирных предложений, но Александр к его изумлению, твёрд.

Как будет он твёрд и после оставления Москвы, когда и мать, и цесаревич Константин, и чуть ли не все ближайшие советники упрашивали его заключить мир.

Ряд исследователей не прочь и попенять Александру за эту твёрдость, и за то, что о бедствиях той войны он старался не вспоминать. «До какой степени государь не обожает вспоминать об Отечественной войне!», — замечает барон Толь в своих записках. «Сегодня годовщина Бородина», — напомнил он императору 26 августа 1815 года; Александр с неудовольствием отшатнулся от него.

Возможно, многое тут связано с тем, что в 1812 году Александру не пришлось блистать во главе союзных войск, как это было после в Заграничном походе.

И в действующей армии он не был ни разу, оставив её Кутузову, которого не любил, но то ли чутьём, то ли инстинктом понял, что заменить непопулярного Барклая сейчас может лишь он.

Пока война шла на территории России, император предпочёл находиться вдали от армии, в основном в Петербурге.

При этом нельзя произнести, чтобы кто-то заставлял его доверить командование людям, более опытным в военном деле.

И только когда неприятель был решительно разбит, а русская армия подошла к границам, император решил появиться в главной квартире, в Вильно.

Тут уже Александр всем своим поведением дал почувствовать даже Кутузову, что пришагало его время. Впрочем, до этого самодержцу пришлось пойти на совсем иное – обратиться за помощью к народу.

Как только французы перешли Неман, Александр отправился в Москву. И хотя прибытие православного государя в первопрестольную столицу обратилось в самый настоящий триумф, то, что он там испытал, скорее всего напомнило Александру унижение.

Он же фактически вынужден был что-то просить у своих неизменных подданных.

А ведь только народ, пойдя в ополчение, или уйдя в партизаны, и мог дать, а итоге и дал своему государю то самое подкрепление, какого так не хватало в момент наполеоновского вторжения.

Впоследствии в рескриптах и в официальной пропаганде Александр I не раз поблагодарил своих подданных, но с изгнанием французов разом постарался особо подчеркнуть роль Божественного провидения. Победу над Наполеоном просто объявили чудом, а главным слоганом даже на медалях сделалось «Не нам, не нам, а имени Твоему!»

Царь-мистик вполне недвусмысленно поспешил отделить от народа себя, императора, как помазанника Божьего. Власть государя всея Руси – она от Господа, и только! России же, как носительнице единственно верной православной веры, предстояло теперь идти освобождать Европу от супостата-безбожника.

Ключ

Источник: http://imperhans.ru/esli-by-ne-aleksandr-a-byl-li-u-napoleona-shans-pobedit-rossiyu/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector