Как поляки принимали ислам, чтобы воевать против россии

В прошлом году я посетил древний, красивый город польских королей — Краков. Все в городе дышит культурой и историей, христианством и западной цивилизацией.

И поэтому во время моих прогулок по древним улицам я никак не мог отделаться от мысли о том, что становится уделом других крупных западных городов.

И когда на телеэкране мелькали кадры, сделанные во время теракта на Рамбле в Барселоне, я думал о том, что беззащитные пешеходы в Кракове тоже могли бы стать вполне очевидной целью для еще какого-то джихадиста, захотевшего вести священную войну с неверными.

Тем не менее, ни один турист или житель Кракова не кажется напуганным тем, что на центральной площади старого города Rynek Główny вдруг появится переживший травму ребенок-беженец без сопровождения, который примется наносить людям ножевые удары.

Да, на тесной пешеходной Флорианской улице не видно ни единого бетонного блока, которые должны помешать теракту.

А почему их нет? Неужели польские власти настолько же легкомысленные, как и власти Франции, Швеции и Испании? Неужели они наступают на те же грабли?

Разумеется, никто не может утверждать, что ножи, топоры, бомбы и огнестрельное оружие в руках получившего отказ в предоставлении убежища человека так же, как когда-то в Швеции и в Финляндии, не потребуют и польской крови. Но риск очень невелик — он практически невероятен.

  • Так же невероятно и то, что уличные банды молодых парней из мусульманских семей лишат государства его власти в районах польских городов, где они на деньги, выплачивающиеся в качестве пособий, могут вести межплеменную войну в духе своих предков и сделать жизнь законопослушных граждан небезопасной.
  • В Кракове уличная банда в духе «Loyal to Familia» едва ли была бы встречена факельным шествием с призывами к диалогу, усилению интеграции и прекрасными мольбами жителей о том, чтобы «вернуть наш Краков».

Как поляки принимали ислам, чтобы воевать против РоссииИноСМИ17.07.2017Rzeczpospolita23.06.2017Atlantico04.04.2017World Economic Forum23.01.2017Berlingske24.12.2016Нет, в Кракове Loyal to Familia, Black Army и Black Cobra (датские уличные банды, состоящие преимущественно из иммигрантов, — прим. ред.) вряд ли смогли бы увидеть рассвет следующего дня, поскольку стихийная инициатива низов безо всякого выкручивающего руки общего песнопения «вернула бы Краков». Владельца магазинов, шоферы такси, дорожные рабочие, дворники, футбольные фанаты, студенты, гиды и туристы из других польских городов превратили бы банды в польское национальное блюдо из капусты и сосисок, даже без помощи полиции, и так быстро, что активисты правозащитного движения и адвокаты — завсегдатаи кофеен даже не успели бы прийти бандитам на выручку.

В Польше на улицах не видно ни паранджи, ни никабов, в детских садах нет халяльной пищи, тут нет разделенных на зоны для мужчин и зоны для женщин плавательных бассейнов, в школах нет рамадана, нет мечетей, таких, как мечеть в Гримхёй, и ни единого вернувшегося с войны в Сирии джихадиста, который бы получал пособие, жилищную субсидию и лечение от посттравматического стресса, вызванного перенесенными страданиями. Почему? Потому что в Польше нет Йеллерупа (Gjellerup), Воллмусе (Vollsmose), Русенгордена (Rosengården), Брэдфорда (Bradford) или les banlieus de I'islam (исламских пригородов). Польша не направила ни одного мусульманина, имеющего польское гражданство, в черные исламские бригады в Сирии. В Польше ни одному журнальному карикатуристу, служащему тюрьмы, школьному учителю, социальному работнику или избранному народом политику не приходится опасаться за свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы просить государство предоставить ему защиту полиции.

Разве это не похоже на ту Данию, знакомую когда-то датчанам? То есть Данию до появления закона об иностранцах 1983 года, когда каждый политик, даже сам премьер-министр, мог еще ездить на работу в Кристиансборге (здание датского парламента, — прим.ред.) на велосипеде?

Суд ЕС хочет сейчас наказать Польшу за то, что она не принимает 6000 мусульманских просителей убежища, которым хватило средств добраться до Италии и Греции.

Поляки спрашивают, почему их сегодня заставляют очертя голову бросаться в ту же историческую катастрофу, которая, как они могут слышать и видеть, разрушает Европу? Почему такие исторические жемчужины, как Краков, должны превращаться в то, что мы знаем на примере больших городов Западной Европы?

Поляки — один из тех народов в Европе, кто больше всех любит ЕС. Но всему есть предел, говорят поляки.

Никто не говорил им, что они после 500-летней борьбы с монголами, мусульманами и марксистами вдруг должны будут платить за войну племен и религиозный хаос, к которым они не имеют никакого отношения, поскольку происходят они в тысячах километров от их собственной страны, так много испытавшей.

71% поляков отказываются принимать мусульманских просителей убежища мигрантов. 51,2 % (против 37,6%) говорят, что готовы выйти из ЕС, если аппарат ЕС попытается принудить их к этому. Цифры говорят сами за себя, и даже самым не склонных к компромиссам бюрократам ЕС следовало бы заставить это понять.

Источник: https://inosmi.ru/social/20170924/240355936.html

Польские восстания против России: за кого были белорусы?

Разделы Речи Посполитой и присоединение ее восточных земель к России сопровождались чередой бунтов и восстаний, которые устраивала польская и ополяченная шляхта западнорусского края, стремившаяся восстановить свою утраченную империю. Однако в мифологии белорусского национализма эти восстания именуются…борьбой белорусов против «русских оккупантов». Аналитический портал RuBaltic.Ru разобрал, на чьей стороне на самом деле были белорусы в восстаниях польских панов.

Политика Российской империи в отношении православных территорий бывшего Великого княжества Литовского была противоречивой. Поначалу ставка делалась на лояльность местной польской элиты и ее интеграцию в правящий класс империи, подобно тому, как это происходило с немецкой аристократией Остзейского края.

Когда эта тактика не сработала (это стало ясно после восстания 1830 года), империя наконец обратила внимание на крестьянское «русское» большинство края, сделав именно его опорой своей власти.

Это было непросто в условиях сохранявшихся сословных предрассудков: значительной части русского дворянства и чиновничества в социальном и культурном плане были ближе польско-литовские аристократы, нежели русские крестьяне.

Окончательный перелом произошел после последнего восстания 1863 года, когда польское социальное и культурное доминирование в западных губерниях было окончательно осознано российским обществом как угроза.

Основной миссией имперской политики после этого стало укрепление «русского элемента», в качестве которого рассматривались местные православные крестьяне.

Польский характер восстаний не вызывал сомнений ни в имперский, ни в советский периоды. Однако в современной Беларуси ситуация иная. Продвигаемая белорусскими националистами мифология, в соответствии с которой антироссийские восстания XIX века носили не только и даже не столько польский, сколько белорусский характер, получает все более широкое признание.

Эта легенда является частью другого, более широкого мифа о том, что Речь Посполитая была польско-белорусским государством, и после ее разделов белорусы вместе с поляками сражались за свою свободу и независимость против «российских захватчиков».

Восстание Тадеуша Костюшко

Тадеуш Костюшко, уроженец фольварка Меречевщина на территории современной Брестской области, давно просится в «белорусские герои». С его именем связано первое крупное восстание против России в попытке спасти агонизирующую Речь Посполитую.

Образ отважного «литвина», сражающегося за «нашу и вашу свободу» против агрессора с востока, выглядит настолько пленительным, что даже не требует особых доказательств.

Белорусские национал-романтики готовы верить в него безоговорочно, не обращая внимания на разного рода «мелочи», способные поставить под сомнение эту героическую картину великой битвы за национальную свободу и европейскую будущность «Беларуси — Литвы».

  • Например, упорно забывается, что защищал Костюшко в том числе конституцию 3 мая 1791 года, в соответствии с которой Великое княжество Литовское лишалось остатков своей призрачной государственности, а ведь именно с ВКЛ принято ассоциировать белорусскую политическую субъектность в рамках Речи Посполитой.
  • Как поляки принимали ислам, чтобы воевать против РоссииЯн Матейко. «Битва под Рацлавицами»
  • Конституция 3 мая становилась завершающим аккордом долгого процесса слияния «политических народов» (то есть аристократий) Польши и Литвы в единую общность, которая по языку, религии и самосознанию была, безусловно, польской.

Тадеуш Костюшко был ярым польским унитаристом, у которого не осталось даже рудиментарного регионального патриотизма.

Он осознавал, что далеко не все население Речи Посполитой является польским, однако видел в нем лишь этнографический материал для продвижения польской идентичности и языка.

По сути, Костюшко выступал с программой окончательной ассимиляции «русинов», то есть восточных славян Речи Посполитой: «Приучать их [русинов] надо к польскому языку, пусть по-польски все их службы будут. Со временем дух польский в них войдет. За врага будем потом считать того, кто бы не знал языка народного. Начнет ненавидеть москаля, пруссака и австрияка так, как француз ненавидит англичанина».

Война 1812 года

Войну 1812 года в России принято называть Отечественной. До недавнего времени была она таковой и для белорусов. Будучи частью общего Отечества, поколения белорусов привыкли отождествлять себя с победами русского оружия, в сознание прочно вошел образ той войны, сформированный классической русской литературой.

Кроме того, на территории Беларуси есть значимые памятные места, связанные с войной 1812 года — в первую очередь, переправа через Березину в районе деревни Студенка, ставшая символом окончательного краха наполеоновской авантюры.

Однако с распадом СССР отечества у русских и белорусов разделились, а значит, начал пересматриваться и характер событий 1812 года.

Постепенно в Минске стала брать верх точка зрения, что война эта была для Беларуси чужой, а белорусская территория стала ареной противоборства одинаково чуждых местному населению сил.

Стала вбрасываться идея, что война на территории Беларуси носила гражданский характер, так как разные группы населения воевали как на стороне России, так и на стороне Наполеона.

Затем стал продвигаться и откровенно «пронаполеоновский» дискурс, обусловленный тем, что Наполеона поддержала большая часть местной аристократии, связывавшая с ним надежды на восстановление Речи Посполитой и Великого княжества Литовского.

Наполеон, таким образом, превращался чуть ли не в освободителя.

Пересмотр оценок событий 1812 года спровоцировал и миниатюрную войну памятников. Когда в Полоцке было решено восстановить монумент событиям 1812 года, снесенный большевиками, это вызвало весьма негативную реакцию «свядомой» интеллигенции, которую, очевидно, смутило наличие на памятнике российских двуглавых орлов. Тем не менее памятник все-таки был восстановлен.

Источник: https://www.rubaltic.ru/article/kultura-i-istoriya/15072019-polskie-vosstaniya-protiv-rossii-za-kogo-byli-belorusy/

Какие польские патриоты принимали ислам, чтобы воевать против России

Как поляки принимали ислам, чтобы воевать против России

Некоторые польские эмигранты в 19 веке хотели использовать частые русско-турецкие войны для борьбы за освобождение Польши от русского господства. Некоторые из них при этом, для более тесного сотрудничества с турецкими властями, не гнушались отрекаться от католичества и переходить в ислам.

Михаил Садык-паша

Наибольшую известность среди них получил Михаил Станиславович Чайковский, принявший на османской службе имя Садык-паши. Он родился в 1804 году на территории Российской империи, под Бердичевом, в шляхетско-казацкой семье.

«Странный был человек этот Михаил Чайковский, – писал про него Евгений Тарле в монографии «Крымская война».

– Фантазёр, дилетант в политике и в беллетристической литературе…, временами увлекающийся польский патриот, временами совсем особого, оригинального типа украинофил, мечтавший о какой-то фантастической польско-украинской казацкой республике, человек с порывами благородства и вместе с тем способный иногда на неожиданные и очень некрасивые поступки… Чайковский очень любил вспоминать, что если по отцу он – польский шляхтич из западнорусского края, то по матери – прямой потомок украинского гетмана Ивана Брюховецкого».

В 1830-1831 гг. Чайковский принял участие в польском восстании и ушёл вместе с разбитой армией повстанцев за границу. В изгнании он стал одним из наиболее заметных деятелей и одно время был самым доверенным лицом признанного лидера польских эмигрантов Адама Чарторыжского.

Этот Чарторыжский был при Александре I министром иностранных дел Российской империи, заботясь, однако, не столько о российских интересах, сколько о восстановлении независимости Польши. Получив незадолго до вторжения Наполеона отставку, он копил раздражение против русских и в дни восстания возглавил польское Временное правительство, каковым продолжал формально руководить и в изгнании.

С одобрения Чарторыжского Чайковский направился в 1841 году в Турцию с целью склонить султанское правительство к поддержке «казацкого восстания» на Украине. Чайковский мечтал набрать, вооружить и заслать в Россию легион из потомков эмигрировавших в разное время в Турцию запорожцев и донских казаков-некрасовцев.

Про деятельность Чайковского узнали в России. После нескольких дипломатических представлений в 1849 году французский посол в Стамбуле отобрал у Чайковского французский паспорт. Чайковскому грозила высылка в Россию и царский суд. Тогда он прибег к отчаянному средству самозащиты: принял ислам и стал турецким подданным под именем Садык-паши.

Во время Крымской войны 1853-1856 гг. Чайковский попытался осуществить свою мечту и вступить на Украину во главе освободительного «Славянского легиона» под историческими знамёнами Войска Запорожского. Но затея обернулась полным крахом.

Легион, едва превышавший 1500 человек (по некоторым сведениям, однако, его штатная численность достигала 15 000), так и не принял участия в боевых действиях против русских войск. Турки использовали его как полицейскую часть против недовольных османской властью румын, болгар и греков.

Читайте также:  Кого в царской армии награждали георгиевской медалью

Легион состоял на службе в турецкой армии до 1870 года.

Турки не доверяли Чайковскому, а он, в свою очередь, имел основания быть недовольным той жалкой ролью, которую отвели ему его нынешние хозяева. Когда же в 1869 году турецкое правительство возымело желание обратить в ислам солдат Славянского легиона, то Садык-паша содействовать этому не стал.

Он совершил ещё один неожиданный ход: обратился с личной просьбой о помиловании к российскому императору Александру II.

В своём прошении Садык-паша обращал внимание, что он не примкнул к последнему польскому восстанию 1863-1864 гг. и не отправил туда ни одного своего солдата.

Причина этого поступка Чайковского была в том, что ещё раньше, чем в турках, он разочаровался в политических способностях своих соотечественников.

В 1872 году русское правительство разрешило Садык-паше приехать в Россию.

Потомок гетмана поселился в Киеве, беззастенчиво принял богатую пенсию от правительства столь поносимой  им доселе «туранской Московии» и в том же году отрёкся от Мухаммеда, совершил епитимью и принял православие. Дважды вероотступник, так и не выбравший себе отечество, Михаил Чайковский покончил жизнь самоубийством на 82-м году жизни.

Юзеф Амурат-паша

Почти столь же известным польским мусульманином стал Юзеф Захариаш Бем. Он был родом из коренной Малопольши, из города Тарнува, в 18 лет участвовал в нашествии Наполеона на Россию и был награждён орденом Почётного легиона за храбрость в бою.

Польские войска, служившие Наполеону, были приняты Александром I, возжелавшим создать из них армию автономного Царства Польского под скипетром русского монарха.

В 1830 году затея обернулась выступлением этой польской армии против России, но Бема к тому времени в армии уже не было.

Однако вскоре после начала восстания он примкнул к нему в звании майора и в возрасте 36-37 лет принял участие во всех основных сражениях той польско-русской войны. Незадолго до окончательного разгрома повстанцев он успел получить чин бригадного генерала.

Революция в Австрии в 1848 году снова пробудила активность Бема. Он установил связь с вождём восставшей против австрийского владычества Венгрии Лайошем Кошутом и вскоре получил высокое назначение в его армии. В 1849 году в Венгрию на подавление революции по просьбе австрийского правительства были двинуты русские войска, и Бем уже в третий раз в своей жизни померился силами с россиянами.

Как и две предыдущие попытки, эта тоже оказалась для поляка неудачной. Несколько раз разбитый армией генерала Александра Лидерса, Бем бежал в Турцию. Здесь, чтобы избежать выдачи австрийскому суду, он принял ислам и турецкое подданство, став Амурат-пашой.

Амурат-паша мечтал, что когда-нибудь снова сразится с Россией за свободу Польши, но надеждам его не суждено было сбыться.

Из-за настойчивых требований австрийского и русского правительств Порта отправила Бема подальше из Европы, губернатором в Сирию.

Там этот борец за свободу успел отличиться на жандармской службе, кроваво подавив восстание местных арабов, прежде чем в декабре 1850 года умер от лихорадки, обычной для тамошнего климата.

Источник: https://news-life.ru/215528275/

Свои или чужие: как живут мусульмане в Европе

/ТАСС/. 16 декабря в Лондоне завершается XI Международный мусульманский форум «Религия, идентичность и политика в условиях ценностных трансформаций».

  • Участники саммита обсуждают проблему радикализации мусульманской молодежи в свете распространяющейся идеологии террористической группировки ИГ («Исламское государство», запрещена в РФ).
  • Корреспонденты ТАСС в Берлине, Белграде и Варшаве выяснили, изменилось ли отношение к мусульманам в Европе после парижских терактов.
  • Мирная жизнь христиан и мусульман в Берлине

В немецком обществе мусульмане уже на протяжении десятилетий занимают прочное место.

В настоящее время в Германии проживают от 3,8 до 4,3 млн последователей ислама, что составляет примерно 5% от общей численности населения.

Основную часть составляют сунниты, шииты и алавиты — приверженцы толерантного течения в исламе. Число салафитов — сторонников крайне консервативного толкования ислама — составляет около 7 тыс.

Вопрос о месте мусульман в германском обществе следует рассматривать с разных углов.

Год назад, после атак на редакцию сатирического журнала Charlie Hebdo в Париже, канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что ислам является такой же неотъемлемой частью страны, как и христианство.

Таким образом она направила однозначный сигнал и местным мусульманам, и правым радикалам. Первых она поддержала, вторых — посрамила.

В то же время на конец 2014 — начало 2015 года пришелся пик популярности движения «Европейцы-патриоты против исламизации старого света» (ПЕГИДА).

Однако отношения немецких христиан с мусульманами на бытовом уровне вряд ли можно назвать параллельными обществами. В Берлине как нельзя лучше мирное сосуществование представителей обоих «лагерей» ощущается в районе Кройцберг, треть населения которого не является коренными немцами.

Еще в конце 90-х годов Кройцберг слыл неблагополучным местом, однако сейчас район поменялся до неузнаваемости.

Турецкие и арабские забегаловки с халяльной пищей, пахлавой и кальянами соседствуют там с культовыми барами, кофейнями и так называемыми сквотами — заброшенными зданиями, в которых обитают сторонники различных левых течений. При этом ночная жизнь в том виде, в котором ислам ее не приемлет, кипит там круглогодично.

Нужно признать, что из культурного кода большинства немцев надолго, если не навсегда, вычеркнуто все, так или иначе связанное с ксенофобией. Корнями это уходит к национал-социализму, после падения которого страна оказалась в руинах. Напрашивается вывод, что немцы более терпимы к чужой культуре и религии. Однако в крайних ситуациях местное общество не молчит.

Так, широкую огласку в местных СМИ и осуждение общественности получила недавняя акция салафитов под названием «Читай». Они распространяли на улицах копии Корана. Цель акции, по словам организаторов, заключалась в том, чтобы обратить немцев «в истинную веру». Немцы эти действия однозначно осудили. Большинство из 25 млн копий Корана так и не были распространены.

Другой пример — «Полиция шариата», которая осенью 2014 года без согласования с властями начала патрулировать улицы Вупперталя. Молодые люди пытались вести разъяснительные беседы с посетителями баров и казино, призывали отказаться от табака и принять ислам.

Провокацией такое поведение посчитало не только общество, но и представители правительства, которые дали понять, что за соблюдением закона в ФРГ следит лишь полиция и никакой параллельной юстиции они не потерпят.

Впоследствии суд отказался рассматривать заявление против лидеров «Полиции шариата», посчитав, что их настоятельные беседы с посетителями увеселительных заведений не противоречили закону.

Из всего этого можно сделать вывод, что христиане в ФРГ мирно сосуществуют с мусульманами до тех пор, пока последние не предпринимают попыток изменить образ жизни коренного населения.

Гостеприимные сербы

Отношение к мусульманам в Сербии существенно не изменилось после терактов в Париже. Не оказал на него серьезного влияния и продолжающийся в Европе миграционный кризис.

Одной из причин может служить то, что мусульмане и представители других вероисповеданий не проживают здесь бок о бок. В Сербии мусульмане-албанцы живут в самопровозглашенной Республике Косово и прилегающих к ней южных сербских регионах, которые граничат с Македонией.

Сербы живут в северной части Косова, в основном отдельно от мусульман, в своеобразном анклаве. Город Косовска-Митровица разделяет на сербскую и албанскую части река Ибар, мост через которую долгое время был забаррикадирован, так что попасть из одной части в другую по нему было невозможно.

Здесь отношения между сербами и албанцами и так исторически сложные.

В целом, по данным переписи населения 2002 года, в Сербии, не считая Косова, проживают около 280 тыс. мусульман, что составляет 3,6% населения страны.

В Белграде, который долгое время находился под османским владычеством, мусульмане когда-то составляли большинство. В настоящее время в сербской столице только одна действующая мечеть Байракли в центре города.

Никаких притеснений или неприязненного отношения в мусульманам, каких-либо инцидентов на религиозной или этнической почве здесь не отмечено.

Миграционный кризис, напрямую затронувший Сербию, через которую в этом году прошло более полумиллиона беженцев, в первую очередь мусульман, также не изменил отношения к ним со стороны как властей, так и простых граждан.

Премьер-министр Сербии Александар Вучич неоднократно заявлял, что Сербия никогда не закроет свои границы для мигрантов и будет оказывать им «гостеприимство, которого они нигде не встречали».

Вучич не раз подчеркивал, что сербы в отношении кризиса с мигрантами ведут себя более по-европейски, чем жители стран ЕС.

Местные жители демонстрируют солидарность и милосердие даже несмотря на то, что парки Белграда превратились в стихийные лагеря для мигрантов. Представители благотворительных организаций, волонтеры и сердобольные жители сербской столицы снабжают их продуктами и предметами личной гигиены, а компании мобильной связи организуют бесплатный доступ к беспроводному интернету.

Правда, радушие демонстрируют не все. В сербской столице проходили мирные митинги как против приема мигрантов, так и в их поддержку. Однако ни разу здесь не происходило инцидентов, связанных с агрессией в отношении мигрантов, как это бывало в других странах Западной Европы.

Мусульманам в Польше стало страшно жить

В Польше ситуация другая. С начала миграционного кризиса в Европе польское общество разделилось на два лагеря — выступающих за и против приезда в республику мусульман. Это положение усугубилось после серии терактов в Париже.

Польша — одна из самых мононациональных стран в Европейском союзе. Беженцы неохотно остаются в республике, предпочитая ехать дальше на запад, где социальные пособия гораздо выше.

Многие поляки с опаской и подозрительностью относятся к представителям других рас и религий. В стране сильно националистическое движение.

Зачастую в СМИ появляются сообщения о нападениях на иностранцев с темным цветом кожи.

Тем не менее, по разным данным, в Польше проживают около 15-35 тыс. мусульман. Самые крупные национальные группы — египтяне, палестинцы и турки. «Я живу в Польше уже 20 лет и никогда не сталкивался с неприятностями, но в последнее время мне страшно.

Меня ассоциируют с иммигрантом, который приехал в Польшу, чтобы забрать у поляков работу, мусульманином, который будет подкладывать какие-то бомбы и насиловать польских женщин. Я боюсь, что это пойдет дальше и выйдет на улицу.

Сейчас я серьезно думаю о том, чтобы уехать из Польши, хотя раньше мне это даже в голову бы не пришло», — отметил беженец из Сомали Элми Абди.

Такие же страхи преследуют и 29-летнего Карима из Египта, которого за несколько лет проживания в Польше серьезно избили как минимум четыре раза. Часто ему приходится слышать в свой адрес: «Террорист», «Возвращайся к себе!». За десять лет жизни в Польше у него практически не появилось друзей-поляков.

В то же время секретарь Мусульманского религиозного союза в Польше Ахмед Измаэль утверждает, что уже очень давно не слышал о случаях насилия.

«Но бывает и так, что людям просто стыдно признаться», — указал он, добавив, что как-то и сам получил послание о том, что в Польше нет места для ислама.

По его словам, каждый проживающий в республике иностранец с мусульманской внешностью соблюдает неписаное правило — никогда не гулять в темное время суток по улицам, где можно встретить плохие компании.

По оценке общественных организаций, в текущей международной обстановке развивать в жителях Польши толерантность и терпимость становится все труднее.

Во многих городах республики в последние несколько месяцев проходят акции протеста против размещения в стране мусульманских беженцев с использованием лозунгов, которые содержат прямые призывы к разжиганию межнациональной розни.

Проходят и манифестации в поддержку живущих в Польше мусульман, но чаще всего в это же время организуются и контрдемонстрации.

Источник: https://tass.ru/obschestvo/2532336

Поляки наши братья? Нет, спасибо

Поколение постарше по привычке довольно благожелательно относится к Польше. Понятно, что её населяют в подавляющем большинстве славяне, вроде близкие нам по духу…

История доказывает как раз обратное. Когда-то давно Польша была православной страной, затем иезуиты мягко перевели население в католицизм. Кстати, именно тогда, много веков назад был использован метод т.н. „мягкой силы”, когда окатоличивание населения проводилось через систему образования и гуманитарную помощь.

Читайте также:  Почему чеченцы поддержали красных в гражданскую войну

Так чем же отличается нравственность поляков от тех же либеральных западноевропейцев? Да и должна ли она отличаться? Должна, учитывая полувековой социалистический период в истории Польши, но не более того. Принципиальной разницы в мировоззрении между поляками и теми же французами или англичанами нет.

Как и первые, поляки не прочь поживиться за счёт соседей. Как и последние, население Польши всегда считало Россию своим лютым врагом. И ничего в этом удивительного нету. Посмотрите, кто только не правил поляками, французы да шведы, немцы да литовцы.

И со всеми иноземцами у власти поляки прекрасно уживались, сами норовя оттяпать то кусок России, то Словакии, то Пруссии, а то Белорусии или Украины.

Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь» рассматривает лишь один аспект польской истории: роль польских легионеров в освободительном движении народов различных стран. Неприглядная роль.

***

Польское легионерское движение – явление весьма самобытное, прочно вошедшее в антологию польского патриотизма. Размах этого движения был довольно внушительным. Например, введённым при Пилсудском орден «Крестом польских легионеров из Америки» за 7 лет были награждены 25 000 добровольцев-поляков, прибывших в Польшу из Канады и США..

Легионерское движение имеет долгую историю, и впервые зародилось в 1770-е гг., когда в Турции появились польские военные отряды. География деятельности польских легионов обширна – от Португалии, где они намеревались выступить на стороне претендента на португальский престол Педру I до Гаити, где с помощью польских союзников Наполеон пытался подавить восстание чернокожих рабов..

Наплыв польских «диких гусей» в иностранные армии совпадал с неудачными выступлениями поляков против Российской Империи..

В 1796-1797 гг., сразу после неудачного восстания Костюшко в 1794 году польские легионы вливаются в армию Ломбардской республики, появившейся на карте в результате Итальянского похода Бонапарта..

1799-начало 1800-х – участие польских легионеров в боевых действиях в Италии и Германии на стороне Наполеона..

1801 г. – участие в подавлении восстания чернокожих невольников на Гаити, куда польские легионы были посланы Наполеоном в помощь французским колониальным войскам..

1805-1807 гг. – польские легионы снова на стороне Бонапарта сражаются в Италии..

1806-1807 гг. – легионы сражаются на стороне Бонапарта против Пруссии и России..

1808 г. – кровавое подавление поляками и французами освободительной войны испанского народа против Наполеона..

1812 г. – известна степень участия польских легионеров в походе «корсиканского чудовища» в Россию.

Венгерская революция 1848-1849 гг. – на стороне венгров воюют польские легионы под командованием Юзефа Бема и Юзефа Высоцкого. Большинство легионеров – участники Ноябрьского восстания 1830 г. в Польше и те, кто готовил несостоявшееся восстание в 1846 г.

Романтическое название «Венгерская революция» не совсем уместно, так как свобода венгров оборачивалась закабалением иных народов – словаков, румын, сербов, угрорусов..

Национальный поэт Венгрии и пламенный её патриот Шандор Петёфи был наполовину сербом, наполовину словаком, но ему приписывают сравнение национальных меньшинств Венгрии с язвами на теле государства..

Правитель революционной Венгрии в 1848-1849 гг. Лайош Кошут был наполовину словаком, наполовину немцем.

Его дядя был словацким патриотом, но Лайош не только не считал себя словаком, но даже отрицал существование отдельного словацкого народа.

Известно и о венгерских репрессиях против угрорусского населения, вплоть до попыток убийства угрорусских активистов, как это случилось с Адольфом Ивановичем Добрянским..

1853-1856 гг. – участие польских легионов из т.н. Славянского легиона под командованием Михала Чайковского, принявшего ислам и имя Садык-паша, в Крымской войне. Тогда сербы и болгары, изнывая под турецким игом, желали победы единоверной России, а в рядах русской армии было множество добровольцев из балканских стран (одних только болгар – более 3 тысяч)..

Польские легионеры Чайковского укрепляли турецкое владычество в сербском Косово, в Болгарии, Румынии и Греции. Более того, Чайковский предлагал султану Абдул-Меджиду захватить христианские Армению и Грузию..

1866 г. – в Прибайкалье вспыхивает Кругобайкальское восстание. Около 700 ссыльных поляков организовали т.н. Сибирский легион вольных поляков и провозгласили лозунг «За нашу и вашу свободу!». Цель-минимум: бежать через Монголию и Китай в Европу.

Цель-максимум: спровоцировать отделение части Сибири от России с опорой на местных бурят.

Но именно с помощью конных бурят казачьи отряды уничтожили Сибирский легион вольных поляков у деревни Мишиха, и неуклюжая попытка столкнуть лбами русских и местные сибирские народы провалилась..

1877 г. – Россия объявляет войну Османской империи после жестокого подавления турками Апрельского восстания в Болгарии. Болгары называют эту войну освободительной, а Апрельское восстание – одно из центральных событий болгарской истории, очередной кровавый этап на пути к освобождению от мусульманского ига.

В восстании погиб национальный герой Болгарии поэт Христо Ботев – болгарский Адам Мицкевич. Тогда же формируется Польский легион в Турции, который состоял из европейского и азиатского отрядов. Азиатский отряд воевал на Кавказе, европейский, состоял из 65 бойцов, участников польских восстаний 1830 и 1863 г.

, и участвовал в боях на Балканах.

.Параллельно польская эмиграция в Константинополе контактировала с английской резидентурой, получая от неё деньги для антироссийского восстания в Польше. Получивший от англичан деньги Адам Сапега решил использовать средства для проведения диверсий в тылу российской Дунайской армии: поход отряда венгерских и польских добровольцев (1400 венгров и 450 поляков) в Сербию по тылам российских войск. План не удался, но обращает на себя внимание готовность польских диверсантов пожертвовать свободой сербов ради мечты Великой Польши «от моря до моря».

.

С началом русско-турецкой войны 1877-1878 гг. на службе у турок оказались диктатор Январского восстания 1863 года Мариан Лангевич (Ланги-бей), активные легионеры Теофил Лапинский (Теффик-бей), подстрекавший кавказских горцев к войне с Россией, Владислав Костельский (Сефер-паша), организатор турецкой кавалерии, и Константин Божецкий (после принятие ислама – Мустафа Джелаледдин-паша, прадед турецкого поэта-коммуниста Назима Хикмета, похороненного в Москве) и погибший в боях с черногорцами, инженер Кароль Бжозовский, в интересах турецкого султана исследовавший земли Курдистана, врач Владислав Яблоновский, осевший в Багдаде при турецком гарнизоне, и добровольцем отправившийся с турецкой армией воевать против армян..

Польская политическая эмиграция, состоящая из участников неудавшихся антироссийских восстаний, пыталась содействовать сближению болгар с Ватиканом – вплоть до унии – то есть работала над изменением духовного облика болгарского Православия..

Польская эмиграция грезила конфедерацией южнославянских народов с опорой на Речь Посполитую, подталкивая болгар и сербов к соглашательству с турками, пытаясь сформировать в среде сербской и болгарской интеллигенции прослойку протурецких коллаборационистов..

Задолго до 1870-х гг.

в составе турецкой армии было немало выходцев из Лехистана (так турки называли Польшу) – командир польского отряда, участвовавшего в оккупации Македонии и Ливана Михал Чайковский (уже упоминавшийся), погибший в сирийском Алеппо в бою с арабами ветеран Польских легионов в Венгрии тоже уже упоминавшийся Юзеф Бем (Амурат-паша), а также бывший адъютант Бема в Венгерскую революцию 1848 г., участник походов персидской армии и участник боевых действий турецкой армии против черногорцев, грузин и в качестве губернатора Багдада против арабов Ирака, Антоний Линский (Мехмет Искендер-паша), который начинал карьеру командиром полка турецких жандармов и др..

В польской историографии польские восстания и польские легионы увязываются в единую идеологическую связку. Сюда эффектно наслаивается лозунг польских повстанцев 1794, 1830, 1863 годов «За нашу и вашу свободу!», придающий деятельности легионеров облагораживающий тон..

Но:

1) Намеренно игнорируется тот факт, что польские легионы пытались добыть свободу Польше через порабощение иных народов.

Само желание сконструировать Речь Посполитую от Балтики до Чёрного моря уже предполагало уход под польскую власть народов и территорий, никогда этническим полякам не принадлежавших..

Кроме того, исторические факты свидетельствуют о соучастии польских повстанцев, сбивавшихся в легионы, в подавлении освободительных выступлений христианских народов (армян, грузин, болгар, румын, сербов, черногорцев), а также народов других вероисповеданий (курдов, арабов, гаитян)..

Легионерство напоминает тактику современных исламистов, курсирующих от войны к войне. И цель у них была общая: и те, и другие в России и Православии видели врага.

Но если мотивом исламистов, по крайней мере, декларируемым, являются религиозные соображения (война за торжество ислама), то для польских легионеров религиозный фактор не был решающим, и часто легионеры помогали мусульманам подавлять христиан, и наоборот..

2) Иногда доходит до своеобразного исторического подлога, когда, например, факт перехода на сторону гаитянских рабов нескольких десятков поляков, из более чем 5-тысячного польского легиона, выдаётся за основу деятельности польских солдат в составе французской колониальной армии в заморских владениях Парижа..

Это всё облекается в мифологическую формулировку, будто поляки генетически неспособны безучастно наблюдать за подавлением свободы других народов, и лозунг «За нашу и вашу свободу!» не имеет географической ограниченности.

Факт участия подавляющего большинства легионеров (более 95%, так как считается, что на сторону гаитян перешло не более 200 поляков) в расправах над рабами пропускается..

Это не более чем миф. Тот же классик польской литературы Адам Мицкевич в «Пане Тадеуше» посвятил генералу Владиславу Яблоновскому, командовавшему поляками на Гаити, следующие строки: «… с легионом Дуная там вождь негров громит, и вздыхает об отчизне». («… z legiją Dunaju tam wódz Murzyny gromi, a wzdycha do kraju»). И, писал, не особо терзаемый внутренними противоречиями..

3) В государственном гимне Польши есть такие слова: «Перейдём Вислу и Варту, будем поляками! Дал нам Бонапарт пример, как надо побеждать»..

Напомню, что это песня польских легионеров, сражавшихся в Италии, т.н. «Мазурка Домбровского», позже – государственный гимн Польши. Поэтому припев польского гимна следующий: «Марш, марш Домбровский с земли итальянской в Польшу. Под твоим началом соединимся с народом»..

«Мазурка Домбровского» была гимном польских повстанцев в 1830 и 1863 гг., и борцы за независимость Речи Посполитой чувствовали духовное родство с генералом-колониалистом, каковым был Домбровский..

4) Легионерство – польское национальное явление колониального характера, властвовавшее над умами польской интеллектуальной элиты самого высокого ранга.

«Человек, написавший на революционных польских знамёнах «За нашу и вашу свободу!», и слово «вашей» поместивший перед словом «нашей» вопреки давней дипломатической логике, был носителем польского духа», — так отзывался о миссии польских легионов национальный герой Польши Адам Мицкевич..

Но в отличие от А. Мицкевича, будители других народов, например, тот же Христо Ботев, путь к свободе своей родины не пролагали через порабощение других народов..

Вывод: польское легионерское движение представляло собой вспомогательный военный инструментарий, используемый для усмирения народов, восстававших против колониального ига, будь то иго французское, венгерское, персидское или турецкое.

Сегодня, когда часть польской политической элиты, используя импульс 150-летнего юбилея восстания 1863 года, адресует народам Украины, Белоруссии, российского Северного Кавказа, а также Грузии, Армении, Азербайджана тезисы о благородной роли Польши в борьбе «за нашу и вашу свободу», необходимо придавать огласке внутренние механизмы такого явления, как польское легионерство. Нужно говорить о нелицеприятных фактах уничтожения польскими легионами независимости других народов от Гаити и Испании до Ирака и Бурятии.

Источник

Источник: https://kolencev.livejournal.com/357292.html

Какие славянские народы воевали против СССР на Второй мировой

Несмотря на то, что нацистская политика провозглашала восточноевропейские народы расово «неполноценными», значительное количество славян приняло участие в «крестовом походе против коммунизма», начатом Гитлером в 1941 году. Как же воевали в СССР славянские союзники Третьего Рейха?

Оккупировав Чехословакию в 1939 году, немцы признали независимость Словацкой республики, президентом которой стал католический священник Йозеф Тисо. Через 4 дня после нападения Германии на Советский Союз Братислава сформировала Словацкий экспедиционный корпус в составе двух пехотных дивизий и бригады. Инициатива его отправки на Восточный фронт принадлежала самому Йозефу Тисо. Для него было важно «отличиться» перед Гитлером, чтобы в дальнейшем вернуть Словакии её южные земли, занятые Венгрией. Не без колебаний фюрер согласился.
В Россию было направлено 45 тысяч словаков, которыми командовал генерал Фердинанд Чатлош, зарекомендовавший себя ранее успешными действиями против поляков.
Во время блицкрига на Украине словаки понесли большие потери. Особенно эффективным подразделением оказалась так называемая бригада Пилфусека, созданная из моторизированных частей и включавшая танковый батальон. Начав бои под Львовом, бригада дошла до Киева, пройдя через Винницу, Бердичев и Житомир.

Читайте также:  Какими смертельными болезнями не болеют цыгане

Как отдельная единица Словацкий экспедиционный корпус просуществовал недолго — до августа 1941 года. После его расформирования двумя словацкими дивизиями стали распоряжаться командующие немецких армий.

1-я словацкая моторизованная дивизия воевала на юге России и понесла большие потери при отступлении с Волги и Дона зимой 1943 года. Впоследствии словаки были разбиты Красной Армией под Мелитополем. Две тысячи граждан славянской республики попали в плен к русским.

2-я словацкой охранной дивизии было поручено противостоять партизанам в Белоруссии, но с этой задачей словаки не справились, начав массово дезертировать. Опасения Гитлера подтвердились — многие словаки стали «брататься» с врагами. В 1943 году их разоружили и отправили строить военные объекты в Италии.

Хорватия

Хорватов наряду с другими южнославянскими народами Гитлер причислял к динарской расе, однако симпатизировал хорватским националистам — усташам. После оккупации Югославии было создано Независимое государство Хорватия, которым фактически управлял лидер усташей Анте Павелич. Как и Тисо, после объявления войны СССР он предложил Гитлеру свои услуги.

Уже 24 июня по всей Хорватии были развешаны объявления о наборе солдат для войны в России. Этот призыв, вопреки ожиданиям властей, вызвал энтузиазм у населения. Всего заявки подали 9 тысяч добровольцев (католиков и мусульман по вероисповеданию), больше половины которых в итоге было забраковано. Окончательный состав хорватского воинского формирования, отправленного на восток, насчитывал 3900 человек. Официально оно носило название 369-го усиленного хорватского пехотного полка. Наряду с этим южнославянских бойцов называли Хорватским легионом и Дьявольской дивизией. Последнее название можно считать символическим — югославские историки, в частности, Александр Йованович, свидетельствуют о многочисленных военных преступлениях хорватов на оккупированных территориях.

До Украины полк добрался осенью 1941 года. Как и словаки, хорваты воевали преимущественно на юге России.

Полк был задействован командованием Вермахта при наступлении на Сталинград, что воспринималось бойцами как признание их заслуг. В боях за город Красная Армия почти полностью уничтожила хорватов.

Из оставшихся 10% хорватских добровольцев немцы сформировали 369-ю пехотную дивизию, которая вскоре была отправлена на территорию Югославии.

Как пишет историк Олег Романько, немцы высоко ценили боеспособность Хорватского легиона. Никто из солдат не дезертировал из него за всё время существования подразделения. В местных жителях хорваты видели братьев ненавистных им православных сербов.

Помимо сухопутного существовал также Хорватский авиационный легион, состоявший из двух эскадрилий — бомбардировочной и истребительной. На счету первой из них с 1941 по 1943 годы — 1332 боевых вылета. Истребители же в 1941-44 годах совершили больше 5 тысяч вылетов, сбив 259 советских самолёта (при этом хорваты потеряли лишь 16 самолётов).

В общей сложности, по подсчетам исследователей, на Восточном фронте воевало 7640 граждан НГХ, больше половины из них погибли.

Болгария

Третье Болгарское царство, будучи союзником Германии, не стало объявлять войну СССР. Более того, официальные дипломатические отношения с Советским Союзом София поддерживала вплоть до сентября 1944 года, когда Красная Армия вступила на территорию Болгарии.

Царь Борис III, опасаясь, что его прорусски настроенные подданные поднимут мятеж, всячески уклонялся от требований Гитлера выделить войска для отправки на Восточный фронт, ограничиваясь помощью немцам на Балканах. Не согласился он и с последующим предложением Гиммлера предоставить добровольцев для Ваффен-СС.

В Рунете встречаются утверждения, что несколько сотен бойцов из Болгарии, преимущественно члены ультраправых организаций, пополнили ряды эсэсовцев уже в 1943 году. Однако большинство историографов упоминает лишь о сформированной в конце 1944 года Болгарской противотанковой бригаде войск СС. На территории СССР по понятным причинам она воевать уже не могла.

Впрочем, болгарские военнослужащие все же участвовали в оккупации Советского Союза — в качестве охранников санитарных поездов Болгарского Красного Креста, оказывавших медицинскую помощь раненым немцам. Сохранилось немало фотоснимков, на которых болгарские военные с поездов прогуливаются по улицам захваченных фашистами городов и отмечают праздники вместе с оккупантами.

Видео дня. 90-летний ученый оказался рецидивистом: ловил на коноплю

Источник: https://news.rambler.ru/other/42419883-kakie-slavyanskie-narody-voevali-protiv-sssr-na-vtoroy-mirovoy/

Россия против мусульман

Поводом стало календарное совпадение: 1 сентября празднуют светский праздник День знаний и один из важнейших исламских праздников – Курбан-байрам, пишет Олег Панфилов для Крым.Реалии .

Совпадение, конечно, случайное, иногда так бывает. Как и Пасху в этом году одновременно отмечали православные, католики и иудеи.

В конце концов, религиозные праздники не имеют никакого отношения к современным. Днем знаний 1 сентября стал только в 1984 году Указом Президиума Верховного Совета СССР № 373-11.

И не во всех, кстати, странах. В Грузии, например, начало учебного года начинается всегда 15 сентября.

Истерика связана не просто с религиозным праздником, а именно с мусульманским: кажется, что если бы произошло совпадение с каким-либо христианским праздником, то те же россияне выступили бы в защиту православия и вполне спокойно отнеслись бы к переносу Дня знаний и даже повели бы детей в церкви.

На радиостанции «Говорит Москва» прозвучало такое мнение: «Мне родители других учеников сказали, что перенесли (торжественную линейку) из-за Курбана этого. Безобразие, конечно, – портить детям праздник из-за этого. Что там творится во время праздников – это просто кошмар. Как можно было в центре Москвы поставить эту мечеть?».

Возмущавшаяся женщина, нисколько не сомневаясь в своей правоте, предложила «соломоново» решение – перенести мусульманский праздник.

Для обычного россиянина, выросшего в условиях тотальной коммунистической идеологии, знания о любой религии – «темный лес». По каким-то лишь им понятным причинам и признакам люди из серой советской массы поделились на мусульман и христиан, хотя знаний о той или другой религии им по-прежнему не достает.

Это весьма поверхностное отношение российская власть по-прежнему пытается контролировать, умело направляя общественное мнение в нужное русло.

Как и в 1930-х годах, когда тысячи комиссаров, направленных из России в Центральную Азию для борьбы с исламом, уничтожали в кострах все, что было написано арабской графикой, – в огне сгорело огромное количество литературных произведений и научных трактатов.

Тогда большевики полагали, что уничтожили религии, и теперь можно верить только марксизм-ленинизм. Так и сейчас пропагандисты не объясняют особенности ислама, но делают все, чтобы немусульмане воспринимали соотечественников другой веры как неприятелей, а часто – и как врагов.

Когда был оккупирован Крым, я с ужасом ждал, когда и там появятся эти идеологи от прокуратур, МВД и ФСБ, которые начнут бороться с мусульманами – даже не из-за того, что они верующие, а только потому, что крымские татары. Оккупационные власти четко поделили население на две части, в одной из которых – мусульмане.

Оттуда вытаскивали предателей и коллаборационистов, готовых услужить, стать «своим» мусульманином. Запрет на деятельность Меджлиса крымскотатарского народа – лишь первый шаг, преследования и аресты стали обычным делом. Это уже было в Советском Союзе – каждый крымский татарин автоматически становится мусульманским активистом, которого могут обвинить в экстремизме и антигосударственной деятельности.

Ислам и мусульмане оказались удобной мишенью и для пропаганды, и для репрессивного аппарата

Несколько лет назад, когда Крым еще не был оккупирован, мои друзья выражали тревогу только из-за активности сторонников «русского мира». Тогда на полуострове не было никаких проблем ни с обычными мусульманами, ни с сектантами вроде нетрадиционных для той местности «салафитов».

Вряд ли они создавали какую-либо угрозу, как не создают угроз в нормальном обществе лютеране или протестанты, католики или баптисты. Но Россия имеет огромный опыт религиозной нетерпимости – ненависть и ксенофобия становятся обычными для пропаганды своей идеологии и взглядов.

На смену антисемитизму начала 20 века пришла исламофобия, опасность которой общество уже ощущает. Но в ближайшем будущем, судя по всему, ожидаются более серьезные проблемы.

В России, по разным данным, от 12 до 25 процентов населения называют себя мусульманами: кто-то потомственный – из семей, сохраняющих не уничтоженные коммунистами традиции, для кого-то ислам стал привлекательным, когда религиозная причастность помогает выжить людям, находя поддержку в умме, в общине, поддержку и сочувствие.

Российские чиновники «бьют тревогу», но похоже, что они беспокоятся не столько о государственной безопасности, сколько из-за разрушения мифа о государственной идеологии православия.

Президента Путина можно увидеть неистово крестящимся на пасхальных и рождественских службах, иногда зажигающим ханукальную свечу, но никогда – присутствующим в мечети на празднике Курбан-байрам или окончания месяца Рамадан.

Россиян понять можно: они и христиане никакие, откуда им знать об исламе, когда все советское время кинематограф снимал огромное количество фильмов о плохих мусульманах – «басмачах», которые отчаянно боролись с советской властью.

Образ мусульманина отпугивал, даже если это памятник Авиценне, Абу Али ибн Сино, основоположнику современной медицины. Для воспитанных советской пропагандой людей чалма, халат, борода – отрицательные признаки чего-то непонятного и страшного.

Оккупация в Афганистане добавила неприятия и ненависти – ведь «они покалечили столько наших ребят».

Современная пропаганда ретранслирует новости из западных источников о терактах «исламистов», но не рассказывает о том, как эти проблемы обсуждает французское или британское общество, как там ищут пути взаимопонимания, как мусульмане публично осуждают терроризм и как люди отличают религии не по количеству терактов, а по преступлениям против демократии и свобод.

Крым всего за три года превратился в обычную российскую провинцию со всеми российскими прелестями – гонениями неугодных священников, репрессиями против верующих, арестами, судами, обысками и похищениями людей.

Крымский татарин быстро превратился для обычного россиянина в «чужого» – как чеченцы в начале первой чеченской войны. Можно не сомневаться, что если бы католиков было бы в России столько, сколько и мусульман, пропаганда нашла бы слова ненависти в том же объеме, чтобы обвинить их во всех грехах.

Для незнающих христианских канонов россиян важнее не знания, а информация, навязанная пропагандой.

Ислам и мусульмане оказались удобной мишенью и для пропаганды, и для репрессивного аппарата, который должен быть натренирован на борьбу с антигосударственными элементами. А поскольку российское общество – пассивное и политикой занимается неохотно, то мусульмане оказались кстати.

Не понятно, что должно произойти, чтобы в Кремле наконец поняли: мусульмане – это значительная часть населения, а «нужные» или «удобные» мусульмане – только ширма, которая не сможет прикрыть неумение руководить обществом.

Кремль повторяет свои же ошибки, разделяя население на «красных» и «белых».

Много веков страны, которые существовали и развивались на стыке религий, находили возможность для взаимопонимания и сосуществования.

В центре Тбилиси на нескольких квадратных километрах находится территория толерантности: рядом с мечетью расположена армянская церковь, поодаль – две синагоги, недалеко от них – католическая церковь, вокруг – десятки грузинских храмов.

Как в стамбульском районе Пера, как в Бейруте, как в Тегеране, где только армянских церквей семнадцать, и много других. Люди научились жить рядом, вместе, не выяснять, какая религия лучше. Для любопытного человека проще ознакомиться с Библией и Кораном, чтобы понять общее, но российская пропаганда этого делать не будет – не выгодно

У России есть только два пути: или найти взаимопонимание с мусульманами, или потерять возможность влияния на них.

Российская власть не умеет общаться с мусульманскими общинами – только с избранными в номенклатурные списки, государственная пропаганда поднимает уровень исламофобии все выше и выше – неприятие людей, идущих на молитву вызывает негодование и ненависть.

Кремль не хочет видеть, что неприятие в обществе перерастает в противостояние. Пока на ментальном уровне, но ситуация может обостриться – этому способствует ксенофобия.

Вся эта ментальная зараза перекинулась и на Крым, где крымские татары оказались в меньшинстве не только численном, национальном – но и религиозном.

Теперь представители «русского мира» мстят за все те годы, когда они бегали по улицам Симферополя и Севастополя с российскими флагами под презрительные взгляды коренных жителей.

Кого они, с колен вечно встающие, ненавидели и ненавидят сейчас? Крымских татар, которые для них, представителей «русского мира», прежде всего мусульмане. Повод всегда можно найти, как нашли и сейчас, превращая 1 сентября не в День знаний, а в день негодования, когда злость – от незнания.

Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Источник: https://nv.ua/opinion/antimusulmanskaja-rossija-1774924.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector