Почему православие запрещает древнюю книгу по астрономии «шестокрыл»

Судьба отреченной литературы

Церковными патриархами были составлены списки (индексы) запрещенных произведений. Отсюда и название — «отреченные», буквально отвергнутые церковью.

За распространение таких произведений священника могли лишить сана, а обычного человека – отлучить от церкви.

Но, как все запретное и таинственное, апокрифы обладали особой привлекательностью для самой широкой аудитории, манили, как запретный плод в Эдемском саду.

Апокрифы были очень распространены. Почти в каждом боярском доме можно было найти отреченные книги. Нередко в укромных местах они хранились и в домах служителей церкви.

Многие тексты из таких книг позднее вошли в разрешенные литературные произведения: жития святых, поучающие книги (измарагды), сборники похвальных речей для чтения во время церковных служб (торжественники).

Например, много апокрифических моментов в известной проповеди XII века «Поучение Владимира Мономаха».

Самые известные отреченные книги

Волховник

Одной из самых распространенных отреченных книг был Волховник. Название происходит от слова «волхв», что значит «провидец», «жрец». Волховник — самое явное литературное свидетельство языческого прошлого Руси.

В этой книге давался огромный свод народных примет, суеверий и способов гадания. Были описаны предсказания по полету птиц, пению петухов, встречным путникам, снам, необычным ощущениям в теле и пр.

Книга обладала колоссальной популярностью у всех, кто умел читать.

Рафли

Аналогичным содержанием отличались и рафли, гадательные тетради. Слово «рафли» обозначало обычные графы. Гадательные тетради были особым образом расчерчены, графы – пронумерованы. Содержание рафлей буквально представляло собой список разных примет и гаданий по порядку.

Позднее появились не только тетради, но и отдельные листы с подобным содержанием.

В XVI веке все они были запрещены, но спустя 3 века опять стали распространяться в виде так называемого гадания Соломона (нарисованный на листе круг с цифрами, по которому гадали ячменными зернами).

Шестокрыл

Еще одним примером популярной на Руси отреченной литературы является Шестокрыл. Уникальность произведения — в том, что оно отражает основные каноны распространившейся в XV веке ереси жидовствующих. Последователи этого учения отрицали троичность Бога и божественное происхождение Иисуса. Последнего считали простым человеком.

Шестокрыл являлся адаптированным переводом с иврита. В нем были представлены всевозможные таблицы, с помощью которых можно было вычислять фазы луны. Также в Шестокрыле давалось общее представление о знаках Зодиака, солнечном затмении и созвездиях, что для Киевской Руси было вообще чем-то из ряда вон выходящим.

Естественно, вся эта «магия» обладала колоссальной притягательностью для русичей.

Протоевангелие Иакова

Классическим примером апокрифа является Протоевангелие Иакова. Книга была написана еще во II веке и с тех пор постоянно пользовалась спросом. Эта известность объясняется просто: в Протоевангелии описываются события, о которых ничего не сказано в каноническом Евангелие.

Это детство Девы Марии, события, происходящие во время рождения ею младенца Иисуса в пещере, и пр. Протоевангелие Иакова, как и вся отреченная литература, давала любознательным людям пищу для размышления. Она вызывала сомнения в каноническом учении и провоцировала возникновение всевозможных ересей, что было неугодно официальной церкви.

Отсюда – строжайший церковный запрет и громадный интерес к «черным книгам» со стороны мирян.

via

Источник: https://taynikrus.ru/zagadki-istorii/zapreshhennye-knigi-rusi/

Наталья Иртенина. Cжигала ли Церковь книги? / Православие.Ru

Пять мифов про борьбу «церковников» с просвещением

Книгопечатание устроилось на Руси намного позднее, чем в большинстве европейских стран. По сравнению с Германией, родиной Гутенберга, — позже на целое столетие. Этот факт много раз использовался мифотворцами, провозглашавшими «вековую отсталость» России. Традиционно больше всего досталось Церкви.

    

По мнению таких мифотворцев, Церковь, «ненавистница просвещения», натравливала темный народ на заезжих европейских типографов, преследовала и изгоняла русских печатников, публично сжигала книги. И даже если вынуждена была в конце концов уступить требованиям времени, то лишь потому, что массовое тиражирование книг случайно совпало с ее собственными интересами.

Накануне Дня славянской письменности и культуры мы попробуем разобраться, как же было на самом деле.

Миф 1. Утопили немца

Однажды на лекции по истории книги нам, студентам Полиграфического университета, рассказывали о первой попытке европейского печатника создать на Руси типографию. Дело было в Новгороде в конце XV века.

Дама-лектор с иронией поведала о том, как горожанам не понравилось новшество и они утопили немецкого просветителя Бартоломея Готана в реке. Аудитория смеялась невежеству новгородцев. Миф этот, одно время бытовавший среди историков русской культуры, вырос из нескольких фраз немецкой хроники XVI века.

Ее автор настолько фантастически описывает попытку введения на Руси книгопечатания в 1490-х годах, что заставляет глубоко усомниться в своей осведомленности.

Бартоломей Готан, типограф из Любека, был одним из тех, кто действительно знакомил русских с западной печатной книгой. На Русь он приехал по приглашению Церкви, ко двору новгородского архиепископа Геннадия, развернувшего в те годы широкую просветительско-переводческую деятельность.

С собой Готан привез немало печатных книг, в том числе из своей любекской типографии. Среди них были Библия и богословско-полемические сочинения, в которых нуждался владыка Геннадий для борьбы с распространившейся тогда ересью. Были и светские книги, «научно-популярные».

Не исключено, что архиепископ Геннадий лелеял замысел с помощью Готана устроить в Новгороде типографию. Исполниться этому было не суждено. Однако смерть любекского печатника совершенно не связана с книгоизданием. Предполагают, что он мог погибнуть во время разгрома в Новгороде Ганзейского двора — торговой конторы немцев.

А этот разгром был произведен по причинам экономическим, ничуть не связанным с вопросами просвещения.

К концу XV века на Руси уже хорошо знали европейскую типографскую книгу. Печатные экземпляры привозили из стран Европы московские посольства, иностранные дипломаты, специалисты, во множестве приглашаемые на русскую службу.

Ученый афонский монах Максим Грек, поселившийся в Москве в 1518 году по просьбе великого князя Василия III, имел при себе книги, напечатанные в Италии знаменитым издателем Мануцием. Когда-то Максим жил в Венеции, был лично знаком с Мануцием и на Руси хвалебно отзывался о нем.

Но заводить собственную печатню в Москве не торопились.

Миф 2. Запретили «частный бизнес»

Максим Грек До устроения книгопечатания у правительства просто не доходили руки. Современники Готана и Максима Грека еще помнили относительно недавние времена, когда никакой России не существовало. Единое русское государство рождалось на их глазах, прирастая бывшими удельными княжествами. Последним из них стало Рязанское, павшее в 1521 году. Стремительное, можно сказать, взрывное явление сильной державы проходило в трудах и тяготах, в напряженной физической и умственной работе. Тяжелым бременем на страну ложилась внешняя политика: отвоевание исконно русских земель у соседней Литвы, изнурительное ратное противостояние с Казанским и Крымским ханствами. После смерти в 1533 году Василия III московскому правительству стало вовсе не до культурных нововведений. Между группировками знати разгорелась война за власть. В стране утвердилось недоброе «боярское царство», когда ничего не значили ни малолетний Иван IV, ни даже глава Церкви. Выбираться из этого неправедного боярского самовластия страна начала лишь во второй половине 1540-х годов. Возможно ли было появление в русских городах частных типографий, как в других странах Европы? На Западе собственные коммерческие печатни создавали купцы, ремесленники, образованные люди. Но в Московской Руси положение было иным. Для устроения печатни требовались иностранные инженеры. А их могло выписать и принять на службу только государство. В крайнем случае — Церковь. Частных инициатив со стороны иноземцев московские государи не терпели. Заграничных гостей жестко ограничивали в свободных перемещениях по стране.

Кроме того, книгоделание на Руси традиционно находилось по преимуществу в церковном ведении.

Основная масса церковных и светских книг испокон веку переписывалась в монастырях, при архиерейских подворьях и крупных храмах.

Иными словами, частная типография если и могла возникнуть, то лишь при дворе какого-нибудь достаточно энергичного и радеющего о христианском просвещении епископа. Например, новгородского.

Миф 3. Развели костры из книг

Франциск Скорина В соседнюю Литовскую Русь книгопечатание проникло на 30 лет раньше, чем на Русь Московскую. Доктор медицины Франциск Скорина, родом из Полоцка, основал печатню сперва в Праге, затем в литовском Вильно. В 1517–1525 годах он напечатал славянскую Псалтырь, 23 книги Ветхого Завета в собственном переводе на старобелорусский язык, Апостол и др.

А затем, как гласит черный миф, белорусский гуманист и просветитель поехал продавать свои издания в Москву, надеясь встретить там понимание. Ведь в предисловиях к своим книгам Скорина писал об общечеловеческих ценностях и нравственном совершенствовании общества («добром научении»), о любви к родине и пользе чтения, которое есть «лекарство душевное».

В 2013 году на российский экран вышел документальный фильм «Франциск Скорина». Начинается он такими словами: «На главной площади Москвы полыхал огромный костер. Пламя пожирало книги.

Глашатай громко зачитывал приказ великого князя московского: признать Библию, привезенную купцом Франциском Скориной в Московское княжество, ересью. Толпа восторженно загудела…» Откуда это взялось? Документальных или иных свидетельств приезда Скорины в Москву не существует.

Не известно ни единого факта публичного сожжения на Руси книг. Такие костры, бывало, полыхали в католической Европе. И толпы «восторженно гудели» там же, взирая на огненные казни.

Оказывается, миф родился из наивного доверия некоторых историков к письму польского короля Сигизмунда Августа, отправленному в середине XVI века римскому папе. Послание это выдержано в неприязненных к России тонах, традиционных для польской дипломатии.

В письме говорится: Москва не приемлет католичества до такой степени, что публично сожгла книги, напечатанные на русском языке подданным католического короля. Впрочем, даже там имя Скорины не названо. Но недобросовестные публицисты приписали Русской Церкви злобный выпад против белорусского просветителя…

А вот то, что Максим Грек имел в Москве знакомство с книгами Скорины, установлено точно. Несмотря на их полную неканоничность для того времени (перевод на белорусский, тексты «от издателя» и пр.), никто их публично не жег.

Более того, постановления церковного Стоглавого собора 1551 года ничего не говорят о необходимости уничтожения даже явно антихристианских книг, которых на Руси в те годы ходило немало. Тут мы подошли к основному мифу.

О том, что Церковь осуждала не просто книгопечатание, но само чтение книг христианами, опасаясь распространения знаний. Иными словами, держала народ во мраке невежества.

Миф 4. Народу читать запретили

«Библия руска» Франциска Скорины До нас дошли отголоски острой полемики в русском образованном обществе середины XVI столетия. Какая-то часть духовенства и мирян решительно утверждала, что от изучения книг приключается духовный вред для человека. «Нельзя читать много книг, от этого впадают в ересь и безумие!» — говорили они и показывали на тех, кого поразил этот гибельный недуг. Другие возражали: вред не от умственных упражнений и избытка знаний, а, напротив, от духовного невежества, неразумения «божественных писаний». Такие «неуки» легко верят разным «басням» и ложным идеям, вроде протестантизма (его называли «люторовой ересью»), лишаются истины и чистоты ума.Мнение первых, якобы отражающее всю полноту точки зрения Церкви, и было века спустя использовано в качестве свидетельства против нее.

При этом как-то упускалось из виду, что огромное число книг того времени не имело никакого отношения к просвещению, а тем более к христианству — «Звездочетьи», «Шестокрыл», «Воронограй» и тому подобная литература.

В этих книгах черпали свои познания приверженцы «тайных наук» — магии, астрологии и прочих, сторонники разнообразных учений, уводивших в язычество, отвергавших истины христианства. Любой христианин, что средневековый, что современный, настороженно отнесется к подобным учениям, которыми увлеклась Европа эпохи Возрождения.

Тем более что смута, посеянная таким чтением в душе верующего, вынуждает его искаженно толковать Священное Писание. Примеров подобного рода ложных умствований над Библией в XV–XVI веках предостаточно. Это и соблазнило некоторую часть русского общества на призывы не читать книг вообще.

Но здравый смысл многих церковных иерархов говорил обратное: читать надо, учить грамоте и образовывать людей надо, преумножать неложные книги необходимо. Книгопечатание и мыслилось средством противостояния темени антихристианских мудрований, «козням бесовским».

Печатный станок Гутенберга, на котором печатал Франциск Скорина Тот же Стоглавый собор вводил на Руси систему училищ для детей при домах церковных клириков, обязывал духовенство проводить редакторскую работу при переписке книг. То и другое требовало приведения церковных текстов к единой норме, что при рукописном производстве было затруднительно. За века переписывания книг в них накопилось море ошибок, которые сами по себе могли становиться источником ложных толкований, а значит, и ересей.

Читайте также:  В каких случаях русских баб должен был наказывать свёкор

Проблема неисправности («растленности») книжных рукописей стала прямым поводом для того, чтобы в Москве «начали изыскивать мастерство печатных книг».

Случилось это в 1550-х годах, когда обнаружилось, что для церквей Казанского края, только что присоединенного к России и «новокрещеного», невозможно найти нужное число исправных книг. В послесловии к Апостолу Иван Федоров коротко описал всю предысторию.

«И это стало известно царю, и он начал размышлять, как бы издать печатные книги, как у греков, и в Венеции, и в Италии, и у прочих народов, чтобы впредь святые книги излагались правильно. И так возвещает мысль свою преосвященному Макарию, митрополиту всея Руси.

Святитель же, услыхав, весьма обрадовался и, воздав благодарение Богу, сказал царю, что мысль эта ниспослана Богом и есть дар, нисходящий свыше».

В тот же год в Москве заработала типография, названная историками Анонимной. Узнать о ней удалось благодаря считанным единицам напечатанных там церковных книг, которые дошли до нашего времени. Где она находилась, кто в ней работал, кто ее «курировал», точно неизвестно. Даже датировать ее книги удалось только по косвенным признакам.

Все они были отпечатаны в 1550-х — начале 1560-х годов. По сравнению с федоровским Апостолом, шедевром древнего полиграфического исполнения, это очень несовершенные издания. Русские умельцы только учились новому для них делу, экспериментировали, пробовали различные способы печати.

Предполагают, что в этой типографии трудился и Иван Федоров, нарабатывая опыт.

Большинство историков согласно в том, что Анонимная типография была основана кем-то из правительственных кругов. Называют имя протопопа Благовещенского кремлевского собора Сильвестра, царского приближенного и большого книжника. Но и без участия митрополита Макария, мудрого, просвещенного владыки, это дело никак не могло обойтись.

В середине 1560-х годов первая русская типография сгорела. Но к тому времени на царские средства уже была создана новая, официальная московская печатня.

Миф 5. Ивана Федорова изгнали

Школа. Миниатюра из «Жития Сергия Радонежского», 1681 Редакторскую работу при подготовке первой русской точно датированной печатной книги, «Апостола», обеспечил митрополит Макарий. Тексты были выправлены, избавлены от ошибок переписчиков. «Апостол» — часть книг Нового Завета. По нему обычно училось духовенство. И выбор для печатания в первую очередь именно его показателен.

Редакторская правка книги, вероятно, вызвала недовольство части общества — клириков, знати, считавших себя ревнителями старины, пусть даже и бытующей в виде явных ошибок. В первую очередь это возмущение ощутили на себе печатники — дьякон храма Николы Гостунского Иван Федоров и Петр Мстиславец. Митрополит Макарий уже не мог их защитить — незадолго до того он умер.

Поэтому вторая книга, Часовник, отпечатанная в 1565 году, вышла без всяких правок, с прежними описками. Но уже через несколько месяцев, словно оправдываясь за некачественную работу, Федоров и Мстиславец выпустили второе издание «Часовника», полностью выправленное. По «Часовнику» на Руси учили грамоте детей. Для наших первопечатников это также был принципиальный выбор.

Митрополит Макарий В 1566 году оба мастера покинули Москву и направились в Литовское княжество. Долгое время считалось, что они сделали это под давлением и угрозами «невежественных церковников», устроивших даже поджог типографии. Основывалась эта версия на словах самого Федорова в послесловии к книге, изданной им позже во Львове, — о том, что его изгнало из Москвы озлобление «многих начальник и священноначальник». А о сожжении типографии упоминали много позднее иностранцы, притом беззастенчиво пользовавшиеся слухами, сплетнями как источником знания.

Пожар в Москве действительно был — сгорела старая, Анонимная типография, которую никто не поджигал. Что же касается печатников, то и тут все обстояло несколько иначе. В 1566 году к Ивану IV обратился литовский гетман Г. А.

Ходкевич с просьбой прислать к нему «друкаря и друкарню» — типографа с оборудованием. Ходкевич, покровитель православия в Литве, имел намерение просвещать соотечественников с помощью московских печатников. Время для православных людей Литовской Руси было тревожное.

Литва и Польша готовились слиться в единое государство Речь Посполитую (это произойдет через три года). Православие умалялось, силой утверждалось католичество, как огонь, распространялось учение «прескверных лютор» и другие течения протестантизма.

В Белоруссии уже работали печатники великого канцлера Литвы Н. Радзивилла, укоренявшие в этих краях протестантский соблазн.

Иван IV прекрасно понимал последствия окатоличивания и уклонения в протестантизм русского населения Литвы. Царь без промедления отправил Федорова и Мстиславца к Ходкевичу вместе с типографским оборудованием.

Вскоре в белорусском имении гетмана, Заблудове, московские мастера возобновили свои труды.

О том, что дело было именно так, свидетельствуют и книги, напечатанные позднее Федоровым на Украине: намек в послесловии к одной из них, включенная в другую молитва Манассии — покаянный плач царя древней Иудеи о своем отступлении от правой веры.

Типография XVI века     

Значит ли это, что слова Федорова об изгнании из Москвы неправда? По крайней мере, полуправда. Озлобление «многих начальник и священноначальник» действительно могло быть. Ну а бегство с Руси — это, надо полагать, «агентурная легенда».

Ведь, с точки зрения властей Речи Посполитой, Федоров и Мстиславец по указу русского царя вели в Литве «подрывную идеологическую деятельность». Им требовалось должное «прикрытие», чтобы не прослыть московскими диверсантами.

Но без прямого распоряжения московских властей они ни при каких обстоятельствах не смогли бы вывезти за рубеж тяжелое и громоздкое оборудование печатни.

В Москве же Печатный двор вновь заработал два года спустя, и трудились там уже другие мастера.

Источник: https://pravoslavie.ru/70922.html

Читать

ИСТОРИЯ РОССИИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАЧАЛА XVII ВЕКА

(Под редакцией академика РАН Л.В.Милова)

Предисловие

Автор этих строк, посвятивший немало лет изучению массовых источников по аграрной истории России, со временем обнаружил четкие контуры существенного влияния природноклиматического фактора на российский исторический процесс. С выходом ряда публикаций по этой проблеме появились и ученые, в свою очередь обнаружившие проявления этого фактора. В итоге был создан коллектив, предпринявший разработку нового курса российской истории.

В последние десятилетия в историографии отечественной истории наблюдается резкое повышение интереса к концептуальным построениям курса русской истории. Выходит огромное количество книг.

Однако многие из них по-прежнему создаются в традиционном плане, молчаливо исходя из отрицания какой-либо существенной роли в развитии российского социума природно-климатического фактора. В то же время современная публицистика с недавних пор довольно часто подчеркивает суровый, холодный климат нашей страны.

Правда, дальше констатации этого факта дело не идет. Да и в курсах отечественной истории фиксация суровых природных условий не сопряжена с выявлением особенностей российского исторического процесса.

В предлагаемой вниманию читателей «Истории России с древнейших времен до начала XXI века» в трех книгах предпринята попытка анализа как непосредственных, так и опосредованных проявлений воздействия природно-климатического фактора на исторический процесс в нашей стране.

Общеизвестно, что на заре человечества природа и климат сыграли громадную роль в становлении рас и народов.

Мыслители западного Средневековья отчетливо сознавали, что деятельность людей, их жизненные потребности обусловлены средой обитания, а условия географической среды во многом определяли психический склад народов и их исторические судьбы.

Влияние природно-климатического фактора ярко прослеживается не только в том случае, когда сопоставляются, с одной стороны, страны Двуречья и Нила, а с другой — страны севера Европы, но и в том случае, когда сравниваются исторические судьбы и темпы развития запада и востока Европы.

Важнейшей особенностью экономики Российского государства всегда был необычайно короткий по времени для земледельческих обществ рабочий полевой сезон. На западе же Европы, благодаря теплым течениям Атлантики и влиянию атлантических циклонов, этот сезон был примерно вдвое длиннее, а «мертвым сезоном», когда львиная доля работ на полях прекращалась, были лишь декабрь и январь.

Эта не бросающаяся горожанину в глаза деталь носит между тем фундаментальныйхарактер. так как столь кардинальное различие в производственных условиях функционирования земледельческих обществ радикальным образом влияло на экономическое, политическое и культурное развитие запада и востока Европы.

В основных европейских странах благоприятные природно-климатические условия способствовали не только росту совокупного прибавочного продукта в виде высоких урожаев, но и развитию широкого спектра неземледельческих занятий, росту городов, промышленности, культуры и т. д., создавали более комфортные условия быта.

При таком типе развития роль государства в создании так называемых всеобщих условий производства была всегда минимальна, а центр тяжести развития был «внизу»: в крестьянском хозяйстве, в хозяйстве горожанина ремесленника и купца. Феодальной сеньории и городской коммуне была свойственна максимальная активность их административной, социальной и социокультурной функций.

В конечном счете отсюда проистекало удивительное богатство и разнообразие форм индивидуальной деятельности, бурное развитие промышленности и торговли, культуры, науки, искусства.

На просторах Восточно-Европейской равнины с ее резко отличными от Запада природно-климатическими условиями ситуация была совсем иной.

Преобладание неплодородных почв и необычайная кратковременность рабочего цикла земледельческих работ делали индивидуальное крестьянское хозяйство не только малоэффективным, но и напрямую зависимым в критические моменты производства от помощи крестьянской общины Даже в этих условиях, требующих величайшего напряжения сил и мобилизации всех ресурсов семьи, — русский крестьянин не достигал необходимой степени концентрации труда. Отсюда невысокая агрикультура, низкая урожайность, скудная кормовая база скотоводства, отсутствие удобрений, что в конечном счете приводило к низкому объему совокупного прибавочного продукта в масштабах целостного социума. Подобная ситуация, казалось бы, должна была обречь нашу страну на многовековое существование лишь примитивного земледельческого общества. Однако потребности более или менее гармоничного развития общества вызывали к жизни и в конце концов порождали своего рола компенсационные механизмы, помогавшие преодолеть отрицательное воздействие неблагоприятных условий жизнедеятельности. Одним из таких механизмов была просуществовавшая целое тысячелетие община, выручавшая каждое индивидуальное крестьянское хозяйство в критические моменты производства. Другим механизмом явилось, по завершении объединения русских земель, создание жестких рычагов власти по изъятию необходимого обществу совокупного прибавочного продукта, обеспечивающего в первую очередь функционирование самого государства. Это выразилось в становлении российского самодержавия и неотделимого от него режима крепостного права. Созданное на востоке Европы Русское самодержавное государство, как показано в данном курсе, отличалось целым рядом институциональных особенностей, вызванных опосредованным влиянием окружающей среды. Самой трудной для него была задача создания крупной промышленности. Слабая продуктивность российского земледелия заставляла включаться в него практически весь социум. И только усилиями государства в XVII–XVIII вв. в России была создана крупная промышленность, правда, большей частью на основе подневольного крепостного труда. Но, тем не менее, она была создана. Были сооружены оборонительные системы, обеспечивающие освоение южных и юго-восточных пространств страны. Посредством подневольной мобилизации огромных масс народа была создана и необходимая инфраструктура (дороги, гавани, верфи, сама блистательная столица Российской империи). В итоге многовековых усилий держава достигла грандиозных успехов, став сильнейшим европейским государством. Однако итог такого развития был асимметричным, ибо подавляющее большинство населения страны попрежнему продолжало заниматься земледелием, экстенсивный характер которого и низкая урожайность постоянно требовали все новых рабочих рук и роста эксплуатации крестьянства. В XIX столетии европеизация дворянской элиты и разночинной интеллигенции достигла высокого уровня. Географическая близость России и Европы резко усиливала в обществе иллюзии близости путей развития. Между тем вопиющий контраст с Западом — отсталость деревни и огромного большинства населения — будоражил общественную мысль, заставлял ее искать выход из создавшегося положения, в том числе посредством радикальных левых идей. К середине этого века, когда промышленность России достигла внушительного развития, компенсационные механизмы общинного уклада жизни крестьянства и жесточайший режим крепостничества лишились энергии своего поступательного развития. Российское общество было обречено на мучительные поиски новых путей, средств и способов развития, которые дали бы мощный импульс аграрному развитию.

Реформа 1861 г., ликвидировав в основном крепостное право и положив начало буржуазным реформам, дала простор, хотя и ограниченный, капиталистическому развитию страны. Тем не менее аграрный вопрос тяжелейшими веригами лежал на плечах общества. Земля по-прежнему цепко держала огромнейшую часть населения.

Читайте также:  Почему считается, что у русских «женская душа»

Парадоксальное аграрное перенаселение старого земледельческого центра сдерживалось организацией массовых переселений на восток страны. В свою очередь, российская промышленность, пережив в 1890-е гг.

стремительный подъем, тем не менее, была не в силах поглотить этот «излишек» населения, поскольку по-прежнему общий объем реальной продукции земледелия был далек от необходимой нормы. Прогрессивные попытки П. А.

Столыпина создать крупное товарное крестьянское хозяйство за счет ликвидации общины в течение примерно 20 лет не учитывали повседневную острую актуальность архаичной общины в выживании российского крестьянства. Итог известен — три революции начала XX века.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=205773&p=113

Астрологи русских царей

Считается, что до XVIII века ни астрономии, ни астрологии в России практически не существовало. До выхода к морю, до появления точных картографических съемок, в астрономии, точнее в практических ее приложениях (навигации, геодезии и пр.) не было технической необходимости.

  • Что же касается весьма доходной на Западе астрологии (а астрономию от нее не отличали, да и не пытались отличить ни сами астрономы, ни их критики), то церковь и подлинно представляла ее наукой ненужной и вредной, поскольку астрологи пытались располагать судьбами человека, которые, как утверждали богословы, подвластны одному только Богу.
  • Звездные науки проклинали, проклинали и книги, «отрекали» их от церкви, и так их и именовали «Книги Отреченные»: «(Вот некоторые) Злыя ереси, кто знает их, и (их) держится… Рафли, Шестокрыл, Воронограй, Остромий, Зодей, Альманах, Звездочетьи, Аристотель, Аристотелевы Врата и иные коби («кобения», разные образцы) бесовские. (Чтобы) Тех всех еретических книг у себя бы не держали и не чли…»
  • «В Аристотелевы Врата и в Рафли смотрят и по звездам и по планетам гадают и смотрят дней и часов, и теми диавольскими действиями мир прельщают и от бога отлучают», – сокрушенно отмечалось, например, в «Стоглаве».
  • И книги астрологов и их самих жгли в срубах и попытки как-либо «внедрить» довольно «модное» в Западной Европе «звездочетничество» закономерно кончались крахом (показательный пример: «ересь жидовствующих» в 1504 году, хорошо известная историкам, да и современным астрологам, вероятно, тоже).

Науки, тем более точные («цифирные») были не нужны. Грамотных почитали за колдунов, книги с «цифирью» – за «Черные книги» (от нечистого, дьявольские). Дошло до того, что некому было даже вычислять церковные пасхалии и известному архиепископу Г. Гонзову пришлось по сей причине отрядить целую экспедицию в Средиземноморье, за консультациями.

Не последнюю роль сыграли последствия татаро-монгольского нашествия. «Татаро-монгольске иго почти на три века выключило большинство русских земель из сферы развития европейской цивилизации, – отмечает «История астрономии» (Еремеева А.

И., Цицин Ф.А. М.: Изд. МГУ, 1989). – Лишь с конца XV века вновь оживает интерес к естественным наукам – теперь уже в объединенном Москвой Русском государстве. Это выражалось в появлении книг по естествознанию, именно, по астрономии».

Впрочем, воззрения на устройство мира вплоть до XVII века было необычайно упрощенное, даже у самых передовых мыслителей России.

Например, такой известнейший «книгочей», как Максим Грек придерживался популярно «Христианской топографии» александрийского купца-путешественника Козьмы Индикоплова («плававшего в Индию»).

Земля, согласно Козьме, плоский прямоугольник, окруженный океаном. Небо «подобно скинии», которая «есть шатер».

Не менее красочные и искаженные воззрения приводили «Космография» и «Шестокрыл»: «Земля бо у самой середины неба, а не выходит неколе же из местьца своего». Или: «Усие же небеса один в одном, как цибуля».

Мировое устройство рассматривали как своеобразную колесную механику, где есть девять небес, причем девятое небо, свободное от звезд «…ходит на пятках своих от востока до запада» и тянет за собой иных неб около земли».

Естественнонаучные знания не представляли большого интереса. Преобладал чисто схоластический подход, тяготение к канонам, к незыблемости и неизменности «слова божия». Печальной известностью пользовались тексты, типа такого отрывка из рукописи 1643 года:

«Братие, не высокоумствуйте, но во смирении пребывайте. Аще кто ти речет (А если же кто тебе скажет – А.А.): Веси ли всю философию? И ты ему рцы: Эллинских борзостей не текох (греческим новинкам не следую – А.А.), ни риторских астронм не читал, ни с мудрыми философами не бывах – (зато) учуся книгами благодатного закона, аще бы мощно (было) моя грешная душа очистити от грех (а)».

Смирение и впрямь пытались соблюдать. Примерно в 1524 году старец (старший монах) ПсковоПечерского монастыря Филофей взялся вдруг критиковать астрологов. oн написал довольно известное впоследствии «Послание на звездочетцев» в письме дьяку Мисюрю Мунехину (где, в частности, упоминалось о Москве, как о «Третьем Риме»).

«Послание» было направлено против служившего при дворе Василия III, немецкого врача и астролога, католика («латинянина») Николу Булева. Булев распространял по России немецкий альманах с астрологическими предсказаниями будущего.

Против астрологии и Николы Немчина (Булева, Люева) в частности, и против ненавистного католичества вообще выступал и знаменитый книжник Максим Грек.

«Лже глоголет астроложье неистовство!» – восклицал он. – «Безумнии звездословцы мняти уга– дывати добродетельствование и злодействование житие человеком, в счастии и бесчестии; не мыслят же омрачены, яко не звездным движением, но промыслом божиим строится житие человеческое…» – писал он в другом месте на ту же тему.

«Не от звезд и планет, но свыше, от самого oтца Святогоисхо дит всякое деяние благое и всяк дар совершен на род человеческий!» – утверждал Максим.

В другом же месте, намекая на то, что астрология часто дерзает давать советы и указания правителям, Грек добавляет: «Одна нужнейшая астрономия для благочестивейших царей православная вера во святую и живоначальную троицу и созидание на сем твердом основании богоугодного жительства…»

И далее все тот же Максим Грек яро выступал против «соблазна бесовских звезд угадания» и писал, что «звездозрительное художество» ложно, поскольку оно «божественные законыразвращает и звездную силу и влияние выставляет против божественного законоположения…»

Меж тем астрологи не могли предсказать даже собственную судьбу. Об этом ярко говорит например, такой эпизод. Известно, что при дворе у Грозного был свой астролог. Под 1570 годом Псковская летопись скорбно сообщала: «Прислаше немцы к Иоанну немчина, лютого волхва (волшебника – А.А.

), нарицаемого Елисея, и бысть ему любим; а приближении – положи (л) на царя страхование… отвел царя от веры. На русских людей возложил царь свирепство, а к немцам – на любовь преложи: понеже без– божнии (ки) узнали своим гаданием, что было им до конца разогнанными быти.

Того ради такового злого еретика и прислаша к нему: понеже русские люди прелестены (поскольку крайне доверчивы – А.А.) и падки на волхование…»

И, действительно, умело и вовремя подосланный астролог Елисей Бомелий пользовался большим влиянием и уважением даже у крайне подозрительного Грозного, учил его астрологии и тайным наукам, составлял гороскопы и втихомолку приготовлял яды, которые царь испытывал на своих верноподданных.

Тем не менее, в конце концов, Бомелий запутался в интригах и попытался бежать в Польшу. Однако, хитростью и коварными посулами был зазван обратно, схвачен и заживо поджарен на огромном вертеле. Допросы его вел лично Грозный. Подобную незавидную свою судьбу астролог даже и не предвидел.

Между тем дела просвещения в естествознании развивались крайне медленно. Лишь в 1657 году украинский ученый Епифаний Славинецкий, работавший в Москве, издал переводной труд «Зерцало всей Вселенной», где впервые излагались основы гелиоцентрической системы Коперника.

Разумеется, нападки на «Звездозрение» и «Остронумею» не утихали. Они шли, при этом, минимум, с двух сторон. Люди передовые (например, те же составители «Зерцала») обличали и высмеивали потуги астрологических «предсказаний». Люди же строго религиозные, не без основания усматривали тут – подрыв веры, «первый шаг к нечестию».

Поэтому даже далекие от науки поэты были в своих «виршах» осторожны, высказываясь по этой теме крайне осмотрительно, придерживаясь «золотой середины». Симеон Полоцкий, «придворный» поэт царя Алексея Михайловича, писал, например, так:

  1. «Звезды в человецех воли не повреждают,
  2. Токмо страстьми плоти нечто преклоняют.
  3. Тем же на звезды вины нельзя возлагати,
  4. Егда кто зло некое привык деяти…»

И, все же, находясь под защитой царя, тот же Полоцкий, мало-помалу «протаскивал» в жизнь не только малоодобряемые веяния, но и достаточно «материальные» символики астрологии.

Так, в художественной красочной композиции «Орел российский», написанной по случаю объявления царевича Алексея наследником престола (01.09.1667 г), он представил великолепнуюживописную панораму звездного неба с солнцем посередине.

Солнце испускает 48 лучей, в каждый из которых вписана одна из добродетелй молодого царя Алексея: «правдолюбие», «правосудчество», «щедродаяние» и пр.

На фоне солнца – затемняющий его венценосный двуглавый орел со скипетром и державой в когтях. Солнце же двигалось по зодиаку, яркому «животному кругу», по тому самому зодиаку, за который еще несколько десятков лет назад могли попросту сжечь в бревенчатом срубе. Как колдуна.

Следующая глава

Источник: https://esoterics.wikireading.ru/34199

Стоит ли верить гороскопам? История астрологии с древних времен

Даже самый завзятый скептик, просматривая газету или интернет-сайт, читает свежие гороскопы.

Обычно он при этом ругает сочинителей, но порой удивляется точному попаданию и думает: «Все-таки что-то в этом есть!» Так что же уже много веков находят люди в предсказаниях, которые будто бы дают им бесконечно далекие звезды? Накануне празднования Всемирного дня астрологии (20 марта) «Телепарк» решил разобраться в истории вопроса.

Притяжение неба

Еще в глубокой древности наши предки заметили связь небесных явлений с событиями на Земле. Движение Луны управляло приливами и отливами, появление на небе тех или иных светил совпадало со сменой времен года или стихийными бедствиями. Легко было вообразить, что происходящее вверху, в небесах, влияет на то, что происходит внизу, — в том числе и на человеческие судьбы.

За тысячи лет до нашей эры жрецы, наблюдая с высоких башен за движением звезд, составили подробные таблицы их влияния на людей. Такие таблицы были найдены в глиняной библиотеке ассирийского царя Ашшурбанипала.

Вот отрывок из них: «Месяц нисану, первый день — принадлежит богу Энлилю; опасный, трудный для больного; врач не может возлагать руки на больного, пророк не может говорить. День непригоден для исполнения того, что хочешь… Нельзя есть рыбу».

В таких прогнозах на каждый день уже содержались зачатки будущих гороскопов.

Рождение зодиака

Только древнегреческие астрономы, пользуясь достижениями своих предшественников, навели на небе «порядок», разделив его на участки-созвездия.

Оказалось, что Солнце в течение года всегда проходит свой небесный путь — эклиптику — через 12 созвездий, задерживаясь в каждом примерно на месяц.

Этот маршрут назвали «животным кругом» (киклос зодиакос), поскольку в большинстве созвездий фантазеры-греки видели фигуры животных — мифических или реальных.

С этими тварями предсказатели вскоре начали связывать качества рожденных под тем или иным созвездием людей, соединяя их еще и с одной из четырех стихий. Свирепый Лев, к примеру, был приписан к огненной стихии, а Рыбы — конечно же, к водной. Зодиак начинался с 21 марта, дня весеннего равноденствия, когда Солнце оказывалось в созвездии Овна.

Греки научились рассчитывать положение светил в любой день года, определяя с их помощью не только время, но и свое положение в пространстве, что было жизненно важно для мореплавателей. Однако главной целью наблюдений за небом было предсказание его влияния на людей.

Астрономия, то есть «счет звезд», была на первых порах лишь служанкой астрологии — «звездознания».

Почти две тысячи лет эти науки были неразлучны: любой астроном был одновременно и астрологом, начиная с великого Птолемея, составившего во II веке нашей эры не только звездный каталог, но и «Четверокнижие», где речь шла о влиянии небесных явлений на людей — на их здоровье, плодовитость и даже благосостояние.

К тому времени любой царь или сановник имел при себе астролога, который давал прогнозы и, конечно, составлял гороскопы. Это греческое слово переводится как «наблюдение за временем» и означает схему взаимного положения светил на определенный момент времени.

Доходное место

Первый из дошедших до нас личных гороскопов был составлен в 62 году до нашей эры для античного царька Антиоха Коммагенского. В то время, как и много веков спустя, главным знаком (владыкой) человека считался асцендент — созвездие, в котором всходило Солнце в день его рождения.

Однако астрологи в своих предсказаниях учитывали также созвездия, в которых в этот день находились Солнце, Луна и семь известных тогда планет, — считалось, что все они по-разному влияют на судьбу.

Понятно, что составление гороскопа было делом трудным, требовавшим досконального знания астрономии, математики и других наук — но чрезвычайно доходным.

Понятно и то, что в античном мире расплодилось множество жуликов, выдававших себя за астрологов.

Потерявшие терпение заказчики боролись с ними радикально: например, римский император Тиберий предлагал гадателям предсказать их собственную судьбу, после чего сбрасывал их со скалы, доказав тем самым обман.

Читайте также:  Почему средневековые художники изображали иисуса христа голым

Выжил только некий Трасилл, который пролепетал, что светила предрекают ему скорую смерть, — Тиберий рассмеялся и сделал уже простившегося с жизнью бедолагу личным астрологом.

Императоры регулярно заказывали себе гороскопы, но это не спасало их ни от яда, ни от кинжалов убийц. Доверие к астрологии падало, а с приходом христианства она вообще была запрещена.

Отцы церкви считали, что небесные явления наподобие знаменитой «звезды волхвов» — это чудеса, явленные Богом, и использовать их для прогнозов не только бесполезно, но и кощунственно. Иудаизм тоже запрещал астрологию, как и ислам, считавший ее разновидностью колдовства.

Напротив, в индуизме и буддизме астрология окружалась почетом; без учета влияния светил человек буквально шагу не делал.

Эпоха возрождения

На Западе возрождение астрологии связано с эпохой Ренессанса, когда составлением гороскопов увлеченно занялись даже короли и римские папы.

Самыми известными астрологами того времени, как и прежде, были астрономы — составивший новую систему зодиакальных домов Региомонтан (Иоганн Мюллер), Тихо Браге, Иоганн Кеплер. Последний прославился гороскопом Альбрехта Валленштейна, составленным в 1608 году, когда будущий полководец был беден и безвестен.

Сбылось все, предсказанное Кеплером, — слава, почести и даже женитьба на некрасивой, но богатой вдове.

Много лет спустя заказчик явился к ученому за новым гороскопом, но был огорошен: звезды предостерегали его от участия в войнах, а после весны 1634 года, когда «светила сходились в причудливом кресте», и вовсе не видели его будущего. Валленштейн расстроился, но вскоре забыл о предсказании — а в феврале злосчастного «крестового» года был зарезан своими же приближенными.

Не довольствуясь живыми клиентами, астрологи составляли гороскопы покойных знаменитостей, например Иисуса, — Джироламо Кардано «предсказал» ему насильственную смерть в возрасте 33 лет… Поскольку точная дата рождения Христа была неизвестна, ученый (Кардано был известным механиком, изобретателем карданного вала) одним из первых прибег к ректификации — вычислению даты по свойствам характера человека. Он же стал жертвой собственных предсказаний: когда обозначенная в его гороскопе дата смерти благополучно миновала, Кардано решил подправить реальность и уморил себя голодом.

Похожий случай произошел с самозванцем, выдававшим себя за сына знаменитого Нострадамуса: предсказанный им по звездам пожар в городе Пузен так и не случился, и он сам поджег город, за что и был казнен.

Сам Мишель Нострадамус тоже считался выдающимся астрологом, хотя самые известные свои предсказания делал без гороскопов, по наитию, которое называл «пророческим духом».

При этом его пророчества изложены таким туманным языком, что допускают любое толкование, — впрочем, это особенность астрологических прогнозов всех времен.

Русский прогноз

В Россию интерес к гороскопам пришел из Европы, хотя здесь имелись и свои звездочеты — их книги «Шестокрыл» и «Воронов грай» были запрещены в 1551 году Иваном Грозным, который сам увлекался астрологией и держал при себе «волхва» Елисея Бомелия.

Царю Алексею Михайловичу астрологические услуги оказывал монах Симеон Полоцкий — он, в частности, рассчитал благоприятную дату зачатия царского сына, будущего Петра I, и составил его гороскоп.

В день рождения царевича он предсказывал: «Аще в первом получасе родится государь царевич, век его будет около 50 лет, аще во втором получасе — век его жития около 70 лет»; Петр родился вскоре после полуночи 30 мая и прожил 52 года.

При нем астрология обрела популярность, начал издаваться «Брюсов календарь» с астрологическими прогнозами, но только в XX веке гороскопы стали всерьез восприниматься в обществе. И тут же были запрещены советской властью вместе с прочей «мистикой».

Только в конце 80-х годов стала вновь издаваться литература по астрологии, появились первые профессионалы в этой области, которые, правда, быстро растворились среди легиона самозванцев. Сегодня, по данным СМИ, в России имеется несколько тысяч астрологов, а их прогнозам доверяют 65% наших соотечественников.

Впрочем, сегодня и «научное» составление гороскопа при помощи скачанной из Интернета программы доступно практически любому. Но вот интерпретация по-прежнему — удел немногих, а ведь именно она составляет 90% работы астролога.

Источник: https://altapress.ru/story/stoit-li-verit-goroskopam-istoriya-astrologii-s-drevnih-vremen-244903?rubricslug=afisha

ЖИДОВСТВУЮЩИЕ

ЖИДОВСТВУЮЩИЕ – наименование сторонников религиозного движения, распространявшегося в землях Великого Новгорода, а затем в Москве в последней трети 15 – начале 17 в. и заключавшего в себе элементы западноевропейского рационализма и религиозного реформизма (протестантизма и социнианства, то есть антитринитарной, отрицающей триединство Бога, доктрины на Западе).

Свою веру «жидовствующие» держали в тайне, поэтому письменных свидетельств, объяснявших их учение, не сохранилось. Наименование получили от идейных противников, представителей ортодоксальной русской церкви, полагавших, что учение «жидовствующих» продолжает традиции тайных иудейских сект и насаждает на Руси иудейство.

Первым распространителем учения на Руси был некий Схария (Захарья Евреин, Захарья-Скарья Жидовин), приехавший в Новгород в 1471 из Литвы в свите князя Михаила Олельковича.

Принадлежавший к иудейской секте караимов, имевших широкую сеть своих организаций в Европе и на Ближнем Востоке, он привез с собой «пособия по тайным наукам» – мистике, астрологии, кабалистике. По словам его идейных оппонентов, он был «изучен всякому злодейства изобретению, чародейству и чернокнижию, звездозаконению и колдовству».

Схария и приехавшие вслед за ним Йосеф Шмойло Скарявый и Моисей Хануш сумели повлиять на новгородских священников Дениса и Алексея (принявшего имя Авраама), а также протопопа Софийского собора Гавриилу.

После отъезда Схарии в Кафу (Феодосия) именно эти православные церковнослужители и стали первыми проповедниками нового учения в русских землях.

Сторонники ереси отвергали внешние проявления христианского культа, отрицали церковную иерархию, посты, праздники, храмы, иконопочитание, все священные предметы, службы и обряды; отрицали догмат Пресвятой Троицы, божественность Иисуса Христа и его воскресение из мертвых.

Они настаивали на том, что Иисус есть не Бог, но простой человек, призывали не верить в возможность второго пришествия Христа и его Страшного суда. Новое учение стремительно распространилось в новгородских землях в среде низшего духовенства и мирских людей – посадского населения, затронув скиты и монастыри Вологодского края.

В 1479 в. кн. московский Иван III Васильевичпобывал в Новгороде, познакомился с тайными религиозными диссидентами Алексием и Дионисием, отметил их образованность, мудрость, благочестивую жизнь, красноречие и предложил переехать в Москву.

В столице они были назначены протопопами: первый – Успенского, второй – Архангельского собора Кремля (главных храмов Русской церкви). Оба пользовались уважением как образованные книжники, что способствовало распространению ереси в Москве.

К середине 1480-х среди сторонников нового учения оказалось немало влиятельных людей, в том числе боярского звания.

Среди них были, например, крупный государственный чиновник, глава посольского приказа Федор Курицын – владевший немецким, польским, венгерским и греческим языками, человек европейской широты взглядов, ставший бесспорным лидером русских «жидовствующих», а также невестка самого великого князя и царя всея Руси Елена Волошанка (дочь молдавского или валашского господаря, жена сына московского правителя – Ивана Молодого). Сочувствующими новому учению оказалась и часть придворных, намеревавшихся использовать новую веру во внутренней борьбе за власть. Согласно более поздним данным, секта объединяла к концу 15 в. не менее полутора тысяч человек. Сам Иван III временно «склонил слух» к ней.

Первым активную борьбу православной церкви с «жидовствующими» начал в 1487 новгородский архиепископ Геннадий (Гонзов), которому донесли, что еретики совершили надругательство над иконами («бросали иконы в нечистые места, некоторые святые лики кусали они зубами, как бешеные псы, некоторые разбивали»). По приказу Геннадия группа жидовствующих за чинимые святотатства была «бита кнутом», но высокопоставленные покровители еретического учения не допустили его полного осуждения; часть жидовствующих нашла прибежище в столице, бежав из Новгорода.

В 1489 тот же Геннадий потребовал от нового митрополита Руси, Зосимы, созыва церковного собора. Целью его должно было стать обсуждение сложившейся идеологической ситуации.

Геннадий призывал поступить с еретиками, подобно «гишпанскому» (испанскому) королю, очистившему «веру и землю свою» огнем инквизиции, не зная, что сам митрополит Зосима был уже тайно склонен к ереси (впоследствии митрополита Зосиму назвали «вторым Иудой»).

На соборе 1490 ересь жидовствующих подверглась осуждению, а ее сторонники были названы «сущими прелестниками и отступниками веры Христовой». Для борьбы с еретиками были заново прочитаны основные церковные книги и из них изъято все чуждое православной традиции.

По инициативе архиепископа Геннадия была полностью переведена на русский язык Библия, а также некоторые полемические сочинения. Наиболее полно критика учения «жидовствующих» оказалась изложена в сочинении Просветителъ, написанном игуменом Волоцкого монастыря Иосифом. Свою роль в идейной борьбе с еретиками сыграл и составленный Нилом Сорскимсборник житий с изложением в них жития Феодора Студита и жития Иоанна Дамаскина, осуждавших иконоборчество.

По христианскому летосчислению в 1492 наступала седьмая тысяча лет от библейской даты сотворения мира. Православные христиане ожидали наступления Страшного суда и конца света.

«Жидовствующие» же объявляли, что апокалипсиса не настанет, не будет и второго пришествия Христа, и «если кто умер – значит умер, до той поры и жил». Именно в эти годы, на рубеже 15–16 вв., жидовствующие обрели особенно много сторонников.

В 1498, когда наследником престола был объявлен Дмитрий, внук Ивана III, их поддерживала его мать Елена Волошанка.

Полтора года спустя на жидовствующих начались гонения, совпавшие с несколькими событиями. Еще в 1490 Иван III пригласил ко двору врача-еврея из Венеции, некоего Леона Жидовина (Мистро Леона Жидовина) и «велел ему лечить сына своего князя Ивана». Лечение оказалось напрасным, Иван Молодой умер. Теперь этому лекарю-еврею отрубили голову.

Расправа с ним стала началом наступления на ересь. Пострадали и сочувствовавшие жидовствующим: была заключена вместе с малолетним сыном Дмитрием в темницу Елена Волошанка.

Эти события связывают и с растущим влиянием родственников второй жены Ивана III – Софьи Палеолог (племянницы последнего византийского императора Константина Палеолога, ревностной поборницы ортодоксального православия).

Пользуясь поддержкой Софьи, основной оппонент «жидовствующих» – Иосиф Волоцкий – решился обвинить митрополита Зосиму в покровительстве еретикам и добился того, чтобы «антихристов предтеча Зосима» в 1504 отрекся от митрополии. Обратившись к Ивану III, Иосиф Волоцкий как главный борец с «пагубной и богохульной бурей» потребовал репрессивных мер в отношении еретиков.

Конец влияния жидовствующих совпал с церковным собором 1504, постановившим предать «жидовствующих» расправе. Практически все значимые проповедники из числа «жидовствующих» сложили головы на плахе; казни предварялись пыточными дознаниями и вырыванием языков.

В деревянных клетках были сожжены многие видные проповедники, обвиненные в ереси, – Иван-Волк Курицын, Дмитрий Коноплев, Иван Максимов. В Новгороде сожгли архимандрита Кассиана и Некраса Рукавого, остальных отправили в заточение по тюрьмам и монастырям.

Всех еретиков предали церковному проклятию «со всеми их поборниками и соумышленниками».

Ощутимым последствием борьбы с жидовствующими и их осуждения на церковном соборе 1504 стал рост религиозной нетерпимости, массовое неприятие иудаизма и евреев в Московской Руси.

Словом «жидовин» стали называть отступников от православной веры, «антихристов», коих считали колдунами, чернокнижниками и «совратителями душевными», испытывая перед ним суеверный страх.

Изредка купцы-евреи из Литвы и Польши «ходили с товарами» в Московию через Смоленск и Новгород, но московиты теперь нередко грабили проезжих, да и в Москве к ним относились враждебно, отбирали товары. Иван Грозный распорядился не впускать евреев-торговцев в русскую столицу, если они не соглашались на смену веры (крещение).

Несмотря на столь крутые меры, ересь «жидовствующих» продолжала тайно распространяться в России вплоть до конца 18 в. Ее бытование сопровождалось появлением книг еврейских философов по логике, астрономии, астрологии и другим наукам. В переводившиеся с 14 в.

с иврита на древнерусский и русский язык, этих книгах обосновывалась правильность еврейского летосчисления и исторической традиции в сравнении с византийской, принятой на Руси.

Среди переведенных книг – Слова логики Маймонида, Тайная тайных, книга по астрономии Шестокрыл Эммануэля бен Яакова Бонфиса, астрологическая книга Лопаточник, а также Логика Авиасафа Газали, тоже переведенная «жидовствующими» с иврита.

С бытованием ереси связывают и перевод на древнерусский язык Книги Даниила и апокрифической Книги Ханоха, равно как сборника еврейских праздничных молитв, именуемого Псалтырью Федора Жидовина, поскольку перевод осуществил в конце 15 в. крещеный еврей Федор. При всем антихристианском пафосе, еврейская мысль и интеллектуальность «жидовстсвующих» принесла пользу русскому самостоятельному мышлению, способствуя русскому духовному возрождению после падения ига.

В советской историографии термин «жидовствующие» почти не употреблялся. Ересь жидовствующих именовалась «Новгородско-Московской ересью», всячески затушевывалась связь ее с иудаизмом.

Исследователи опирались в своих оценках только на русские источники (так, по признанию Никоновской летописи, «ересь жидовствующих» была прежде всего «брожением умов» и побуждала к чтению книг); историки подчеркивали антифеодальный, просветительский характер в движения.

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Источник: https://www.krugosvet.ru/enc/istoriya/ZHIDOVSTVUYUSHCHIE.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector