За что донские казаки просили прошение у дона

?

Category: За что донские казаки просили прошение у ДонаДонской казак против польского улана. «Кто кого?» Художник В. Мазуровский

Много военных побед связано с именем Войска Донского, а казачья отвага давно и навечно стала притчей во языцех

«На коня надо сажать, покуда лоза да сопля зелена». Этим правилом руководствовались донские казаки в военном воспитании сыновей с самого раннего детства. Может быть, поэтому донская выучка признается лучшей среди всех 11 российских казачьих войск. Датой основания Донского казачества считается 12 мая 1570 года.

За что донские казаки просили прошение у ДонаК.К. Пиратский. Донские казачьи полки и артиллерия, 1867 год.

Первая казачья грамота

Донские казаки обрели официальный статус с легкой руки Ивана Грозного. Первую грамоту царь отослал казачеству еще в начале января 1570 года. В ней было требование служить на благо царя и Отечества, а взамен царь обещал жалование всякому казаку, кто присягнет на верность.На самом деле о донских казаках было известно задолго до царских предложений службы.

Еще в 1550 году ногайский князь Юсуф жаловался Ивану на то, что донцы городов понаставили, беспошлинно не хотят пропускать его людей. А бывает, и силой забирают что понравится, не забыв и по шапке настучать.Иван Грозный, правильно оценив степень опасности неуправляемой грозной силы казаков, решил привлечь их на службу государеву, привязав к стабильному жалованию. И у него почти получилось.

Со временем казаки изменили уклад жизни. Если раньше казачье поселение больше походило на военный лагерь (только воины и оружие), то впоследствии казаки стали приводить из военных походов жен. Стали рождаться дети, казаки обзаводились хозяйством, пускали корни, разводили огороды.

Порохом, одеждой, свинцом, хлебом и деньгами их жаловал царь, а воевать за него – ну, что же, к войне казак всегда был привычен.

Государство в государстве

За что донские казаки просили прошение у ДонаГерб Великого Войска Донского. Казачество было государством в государстве. Будучи на службе у царя, казаки строго соблюдали законы, принятые внутри Круга. Жизнь поселения регулировалась и управлялась атаманом, хоть право голоса имели все. Насущные вопросы обсуждались сообща, всеми взрослыми казаками. Решение же после обсуждения выносил атаман. Его слушали беспрекословно.В казаки брали практически всех, невзирая на прошлые грехи или заслуги. Кандидат мог быть хоть беглым, хоть преступником. Главное, чтобы в Бога верил и драться умел. С Дона выдачи нет – это всегда было нерушимым законом. Сколько ни пытались царские посланцы забрать преступника, добравшегося до донцов, столько раз терпели неудачу.Со времени принесения донскими казаками присяги не было войны, в которой бы казачье воинство не стояло в одном ряду с царским войском. Казанский поход, битва за Астрахань, сражения с татарами и турками. Но и о локальных «развлечениях» казаки не забывали. «За зипунами» ходили на Азов и окрестности, захватывали караваны на Волге. В общем, собирали добычу с кого придется.За что донские казаки просили прошение у ДонаМиниатюра из рукописи “Избрание на царство М.Ф. Романова», 1673 год.

Установление династии

С ростом благосостояния казаков разрастались и поселения, казаки расселились по всему Дону. Возникли городки на Северском Донце, на речках Хопер и Медведица.

Разрастание казачьих территорий привело к разделению казачьей общины на два военных сообщества: низовые казаки жили в районе нижнего течения Дона, верховые, соответственно, в верховьях реки.Централизованного управления среди казаков не было. В каждом из поселений был свой атаман.

Из-за этого начало XVII века было ознаменовано тем, что казаки поддержали восхождение на трон Лжедмитрия. Потом были Василий Шуйский и Лжедмитрий II.К каждому из этих решений в немалой мере приложили руку поляки.

Их агитаторы, вера в богоизбранность царя, недостаток, а часто и неимение новостей из столицы – все это способствовало тому, что казачий Круг принимал неверные решения. Впрочем, когда казаки увидели, что поляки оккупировали Москву, они немедленно выступили против захватчиков, пополнив ополчение.

Героизм при освобождении столицы дал казакам право голоса во время Земского собора в 1613 году, когда избирался новый царь. Тогда на трон взошла династия Романовых. Вполне можно сказать, что именно донским казакам Романовы должны быть благодарны за следующие триста лет своего правления. За эту услугу царь жаловал казаков знаменем, что делало Дон частью государства.

Голытьба и домовые

Оседлая и достаточно сытая жизнь резче обозначила расслоение внутри казачества. Как всегда и везде, нашлись те, кто сумел крепко поставить хозяйство на ноги – «домовые».

Были и такие, кто легко расставался с деньгами и потому не имел ничего, кроме военной добычи и амбиций, – «голытьба». А добычи становилось все меньше – на границах становилось спокойнее, а следовавшие караваны не всегда можно было грабить.

Их защищали грамоты от царя, которому теперь служили казаки.Голытьба пыталась протестовать и действовать на свой страх и риск, споры перерастали в противостояние внутри общины. Так проявились лидеры, возглавившие известные восстания: Стенька Разин и Пугачев.

За что донские казаки просили прошение у Дона«Бивуак донских казаков» С.Н. Трошин.

«Подкручивание гаек»

Во времена Петра I было введено центральное управление казачьими войсками, утверждена должность войскового атамана. Это был первый случай, когда атаман был не избран, а назначен царским указом. Екатерина II пошла дальше.

Уже через год после начала правления она возвела Войско Донское в административные единицы Российской Империи, закрепив за донцами их земли.Это был щедрый подарок, но взамен императрица требовала от казаков пожизненной службы.

Вскоре для рекрутов был установлен тридцатилетний срок, и только в 1875 году его сократили до 20 лет. Казак должен был явиться в расположение с двумя конями и личным оружием.

По окончании службы он получал тридцать десятин земли и денежную выплату, но в реальности земли раздавали скупо, и казаку чаще всего доставалась едва ли половина обещанного пая.

Первой донской станицей считается станица Раздорская.

Именно дата её возникновения и считается отправной точкой в истории Донского казачества. Донское казачество занимало современных Ростовской, а также части Волгоградской, Воронежской, Луганской областей и Калмыкии. Донские казаки были наиболее многочисленными среди групп российского казачества. Во время войн у казаков выбирался походный атаман с неограниченной властью.

Войско делилось на сотни и полусотни, возглавляемые сотниками, пятидесятниками и хорунжими.За что донские казаки просили прошение у ДонаИнтересен тот факт, что обучение военному мастерству у казаков начиналось с раннего детства. Лет с трёх-пяти казачок приучался к верховой езде, стрелять учили с семи лет, рубить шашкой с десяти. Рукопашному бою учили с трёх лет, передавая особые, в каждом роду хранящиеся приёмы. Мальчика воспитывали гораздо строже, чем девочку, и жизнь его с раннего детства была заполнена трудом и обучением. С пяти лет мальчишки работали с родителями в поле: погоняли волов на пахоте, пасли овец и другой скот.Но время для игры оставалось. И крёстный, и атаман, и старики следили, чтобы мальчонку «не заездили», чтобы играть позволяли. Но сами игры были такими, что в них казак обучался либо работе, либо воинскому искусству.Сыновьям казачьих офицеров времени на детские игры отпускалось меньше, чем сыновьям простых казаков. Как правило, с пяти-семилетнего возраста отцы забирали их в сменные сотни, полки и увозили с собой на службу, часто и на войну. Именно приобретённые в счастливые годы детства навыки помогали стать казаку лучшим в том ремесле, для которого он был рождён — военной службе.За что донские казаки просили прошение у ДонаС целью захвата военной добычи донцы организовывали набеги на турецкие владения по побережьям Азовского и Черного морей, а также на побережье Каспийского моря. В ходе социального расслоения выделились две группы казаков: домовитые, преимущественно низовые, и голытьба, состоявшие главным образом из беглых крестьян, скоплявшихся в верховьях Дона, не обзаведшихся хозяйством и легко примыкавших к набегам и восстаниям. С 17 века русское правительство использовало донских казаков не только для защиты южных границ, но и в войнах с Турцией и Польшей. За службу выдавалось жалование деньгами, порохом, свинцом, сукном и хлебом. Делами Донского казачьего войска ведал Посольский приказ, с которым оно сносилось посылкой «легких» и более долговременных «зимовых станиц». В 1637 донские казаки захватили у турок Азов и, выдержав трех с половиной месячную осаду, удерживали его до 1642.В 1763 в России была введена обязательная пожизненная военная служба казаков. Во время Крестьянской войны (1773-1775) под руководством донского казака Е.И. Пугачева Дон был занят частями регулярной армии и окончательно утратил самостоятельность. А тяжесть службы вела к обеднению рядового казачества, что явилось причиной волнений 1818 – 1821 годов.За что донские казаки просили прошение у Дона

  • Донское казачье войско участвовало во всех войнах России в XVII – XX столетий.
  • После захвата власти большевиками
  • За подписью многих

После Февральской революции на Дону было образовано «Донское войсковое правительство» во главе с атаманом Калединым, которое противостояло Советам, возникшим в Новочеркасске, Ростове и Таганроге.Начало репрессий против казаков привело к массовому восстанию на верхнем Дону. «Вешенское восстание» стало ответом донского казачества на политику расказачивания. Более 30 тысяч человек выступило против Советов. Бунтовщики вышли с лозунгами «Советы без коммунистов», обвиняя именно их в массовых убийствах и грабеже. Большевики подавить восстание так и не смогли, поэтому центральная власть продекларировала курс на смягчение политики в «казачьем вопросе».Как известно, небольшая часть казаков поддержала Советскую власть, вступив в ряды РККА. Командарм Филипп Миронов стоял у истоков создания 2-й Конной Армии, но поддержать расказачивание он отказался. В письме к Ленину в 1919 году он заявил: «Требую именем революции и от лица измученного казачества прекратить политику его истребления». Миронов не видел связи между победой революции и уничтожением казачества. Он обвинил во всех грехах комиссаров, бюрократов во главе с Троцким, но добраться с частью своего корпуса на Дон Миронов не успел — его арестовали, осудили, а потом застрелили в застенках тюрьмы.

Публицисты отмечают, что циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП (б) было за подписью еврейского революционера Янкеля Свердлова, но это не совсем так. Решался вопрос коллективно, причем в создании такого документа большое значение сыграло Донское бюро во главе с Френкелем и Ходоровским. Например, Донбюро РКП (б) в «Основных принципах отношения к казачеству» требовало от красноармейцев: «применение репрессий, массового террора должно носить характер обоснованной кары… По отношению к южному… казачеству должен быть произведен экономический террор»

Циркулярное письмо — самый известный документ, подтверждающий начало террора по отношению к казачеству на Дону. Но были и другие постановления, оправдывающие репрессии на Кубани, Тереке и Оренбурге. Например, Уральский облревком в феврале 1919 года выпустил инструкцию, согласно которой следовало: «объявить вне закона казаков, и они подлежат истреблению».

Были и другие приказы, которые требовали от красноармейцев Южфронта расстреливать: «всех без исключения казаков, занимавших служебные должности…; всех без исключения агентов агентов самодержавия…», — говорилось в одной из инструкции Реввоенсовета.За что донские казаки просили прошение у Дона

Жертвы «красного террора»

Количество жертв расказачивания в 1919 году не имеет точной цифры, да и сами рамки «красного террора» не ограничивались лишь первым годом Советской власти.

По подсчетам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков, образованной Деникиным, на Юге России было расстреляно около 5,5 тыс. казаков. Современные авторы утверждают, что от расказачивания погибло полтора миллиона человек.

Статистические данные подтверждают, что численность донского казачества с 1917 по 1921 года сократилась вдвое.

В Советское время вопрос о репрессиях по отношению к казачеству был закрыт.На этот счет действовали определенные политические запреты. Лишь в 1991 году, уже после распада СССР, казаки были признаны репрессированными. Так, в статье 2 Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» от 26. 04. 91 г.

утверждалось, что в отношение казачества «по признакам национальной или иной принадлежности проводилась на государственном уровне политика клеветы и геноцида, сопровождавшаяся их насильственным переселением, упразднением национально-государственных образований, перекраиванием национально-территориальных границ, установлением режима террора и насилия в местах спецпоселения».

Казаки в СССР

Но 20 апреля 1936 года публикуется постановление ЦИК СССР о восстановлении казачества, и в годы Великой Отечественной войны в Красной армии были сформированы донские казачьи дивизии, которые приняли активное участие боевых действиях, при этом особенно отличился Пятый гвардейский Донской казачий корпус.

В 1980-е годы началось возрождение казачества. 28 июня 1990 года в Москве собрался Учредительный Большой Круг Союза казаков, на котором участвовало 263 делегата. Столицей донского казачества закреплен Новочеркасск.

В казачьей среде стали популярны идеи превращения Дона в особый автономный регион России на базе Ростовской области, к которой должны быть присоединены части Волгоградской области России, а также Донецкая и Луганская области Украины.

С начала XVII века и до начала Гражданской войны казачество разрослось с двух тысяч человек до полутора миллионов. Но уже в 2002 году во время переписи населения было зафиксировано всего около 90 тысяч человек, назвавших себя казаками.

В 1993 году на берегу р. Хопер был открыт памятник Донским казакам — защитникам Отечества.

Из разных источников

Источник: https://vitalidrobishev.livejournal.com/6888967.html

За что донские казаки просили прошение у Дона

Донское казачье войско — самое древнее и крупное из всех казацких воинств России (существует со второй половины 16 века). С самого начала казачество жило привольно и управлялось казачьим Кругом, а служба царю обеспечивала привилегированное положение казаков в России, делала их воинским сословием.

Казацкое благополучие обеспечивала и главная река их землицы — Дон. Он же занимал одно из центральных мест в фольклоре и образе мира в восприятии казаков. К родным местам казаки относились с большим трепетом, а Тихий Дон стал объектом своеобразного казацкого культа. Любимый Дон они называли «батюшкой» и «родимым кормильцем».

Как писал больше ста лет назад исследователь истории казачества Евграф Савельев, Дон олицетворяли и даже обращались к нему мысленно, величая реку «Доном Ивановичем». По легенде, души погибших на чужбине донцев восстают во время бурь и, пылая огнем, просят Бога перенести их останки на родимую землю Тихого Дона.

Река была символом родины для казака. В песнях, грамотах и письмах казаков также отражается их любовь к Дону. В старинной казачьей песне были такие слова: «Как ты, батюшка, славен тихий Дон, ты кормилец наш, Дон Иванович, про тебя лежит слава добрая, слава добрая, речь хорошая…».

Подобное обращение к Дону идет из глубины веков (когда обращение к объектам природы как к живым было весьма характерно).

Читайте также:  Чем жиганы отличались от уркаганов

О Доне всегда вспоминали казаки в письмах друг к другу. Одному из самых известных донских атаманов, основателю Новочеркасска и герою всех войн России начала 19 в.

, Платову Матвею Ивановичу, казак Ермолай Гаврилович писал: «Отчего же все это держится, отчего мы любим тихой Дон? Ты, отец наш батюшка, любишь Русь и любишь Дон святой.

Ведь мы ведаем все, что ты ни делаешь; знаем мы, что нет ни гонца, ни посла от вас, чтоб ему ты не приказывал: «Поклонись Дону Ивановичу; ты напейся за меня воды его; ты скажи, что казаки его все служат верою и правдою». А ведь это-то нам, батюшка, слаще меда, слаще сахара.

Ну да как же не любить нам нашу родину, не любить нам Дона-батюшки?». Земля донская казакам была дороже золота и других «зипунов», а Дон — тем более, и одухотворяли его и обожествляли так, что Платов просил передавать ему поклоны.

Но случалось, что поклоны Дону Ивановичу приходилось отвешивать не по доброму поводу, а, например, в знак извинения перед «батюшкой» и «кормильцем» (а заодно и перед всем народом).

Своеобразные поклоны были частью так называемых позорящих наказаний, практиковавшихся по обычному праву у донцев. Такие наказания применялись в том числе к уличенным в воровстве.

Попавшегося воришку связывали, на шею навязывали все украденное им, дабы под тяжестью этих предметов он склонил голову, а затем вели по селу и били (иногда даже могли и покалечить в гневе) руками и палками или секли розгами.

Украденное могло при этом весить немало: воровали ведь лошадиные хомуты, свиные окорока, мешки с зерном, корыта, инструменты и прочее добро. Водить с этим по деревне могли до тех пор, пока от изнеможения не упадет вор на землю.

Могли заставить кланяться и прелюбодеев.

В одном случае в Пятиизбянской станице казака, пойманного с чужой женой, схватив, раздели: сняли порты, женщине подняли юбку, связали их этими портками и водили по станице, повесив им перед этим ведра на шею, в которые колотили во время этой процессии. Подобные «срамления» были обычным делом в донских станицах, и поклоны были одним из самых важных символических элементов наказания, так как маркировали покорность преступников и признание ими своей вины.

Источник: https://news.myseldon.com/ru/news/index/216668490

Правда и ложь о "расказачивании" казаков. Часть-5

artyushenkoolegДанная кампания — ничто иное, как геноцид в казачьей среде, о котором апологеты белоказачества вот уже почти 90 лет хранят гробовое молчание. Эти истые макиавеллианцы делают вид, будто этих черных страниц в истории казачества не было. Увы, были! И господам Тряпичкиным этого не утаить. Перед нами пожелтевшие страницы документов, над которыми время не властно. Источник абсолютно достоверный — печатные органы мятежного белоказачьего правительства «Донской край» и «Донские ведомости» за период господства атамана Краснова. Их дублирует ценнейшими сведениями о той трагической кампании газета «донской общественности» — «Приазовский край», в голосе которой все же угадывается эсеровская ориентация ее издателей. Организация эсеров, как партии якобы социалистической, была категорически запрещена мятежной властью.

Собравшийся в начале мая 1918 года в Новочеркасске так называемый «Круг спасения Дона» — орган мятежных донских станиц и казачьих полков, — среди важнейших постановлений, означавших крутой поворот к прошлым дореволюционным временам, принял постановление о «расказачивании» красных казаков. В нем говорилось: «Всех казаков, участвующих в советских войсках и большевистских организациях, исключить из казачьего сословия по приговорам подлежащих станичных обществ» (Донская летопись, 1924, № 3, с. 57; Донские ведомости, 4(17) октября 1918 г.). Напомним тем, у кого отшибло память насчет злодеяний мятежных атаманов: это постановление появилось на свет почти за год до издания известной директивы Оргбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1919 года. И никаких истерик со стороны якобы поборников правды истории, царит полное безмолвие, как на кладбище.

С тех пор на основе указанного постановления, выражавшего интересы зажиточных слоев казачества, многие станицы и хутора принимали так называемые приговоры об исключении из казачьего сословия поименованных казаков и их семей и лишении их прав и льгот.

До начала сентября 1918 года, когда открылся Большой войсковой круг, занявшийся детальной разработкой закона о «расказачивании» красных казаков, в отдел внутренних дел поступило по группе исключаемых из казачества 1 400 приговоров (см.: Приазовский край, 20 сентября (3 октября) 1918 г.).

Для примера приведем содержание приговоров, принятых на собраниях станичных сборов Усть-Медведицкой и Владимирской станиц: «На основании постановления Круга спасения Дона от 1 мая (1918 г.) и приговоров Усть-Медведицкого и Владимирского от 8 и 5 августа с. г.

за №№ 8 и 226 исключить из казачьего сословия с лишением паевых довольствий следующих лиц, сражающихся в рядах Красной гвардии и находящихся в большевистских организациях: 1) Усть-Медведицкой станицы — есаул Илларион Сдобнов с сыном Иваном, казак Николай Венифатьевич Карпов с женой Дарьей Ананьевной, Даниил Петрович Дьяконов с женой Феодосией Алексеевной, Кирилл Скрябин с женой Лукерьей Степановной, Семен Скрябин (один), Лазарь Авдеев с женой Анной Ивановной, Егор Дормидонтович Александров с женой Прасковьей, Петр Григорьевич Пастушков (один), Филипп Кузьмич Миронов с женой Степанидой, Яков Зиновьевич Лагутин, Николай Яковлевич Лагутин, выросток Федор Яковлевич Лагутин, казак Филипп Пивоваров, Андрей Тимофеевич Савидов, Ванаг Григорьевич Хохлачев, выросток Степан Васильевич Хохлачев и 2) ст. Владимирской — казак Иван Иванович Ганан, Яков Иванович Изварин, Иван Васильевич Долгополов, Василий Данилович Чеботарев, Василий Ефимович Кравцов и Георгий Никитович Кошманов с их семействами… Донской атаман генерал от кавалерии Краснов. Управляющий Отделом внутренних дел генерал-майор Каледин» (Донские ведомости, 4(17) октября 1918 г.).

Подобных станичных приговоров, утвержденных атаманом Красновым, с мая 1918 года по начало января 1919-го, было опубликовало в правительственных газетах 54 (из 1 400 приговоров).

В них значилось около 1 140 казаков и членов их семей, исключавшихся из казачьего сословия.

Учитывая важность вопроса о расказачивании красных казаков, приводим суммарные сведения о станичных приговорах по этому вопросу, утвержденных атаманом Красновым и опубликованных в газетах «Донской край» и «Донские ведомости» за 1918 год (см. таблицу).

Что касается остальных сведений о приговорах, поступивших из станиц к началу октября 1918 года в правительство Краснова (общим числом 1 400 единиц), то с начала 1919 года они в печати уже не публиковались. Видимо, атаману Краснову было уже не до подобных публикаций. Его звезда уже закатывалась.

Заседавший в то время Большой войсковой круг специальным указом признал переход в массовом порядке рядовых казаков на сторону красных.

Отдельные белоказачьи полки подняли восстание на Воронежском участке фронта против авантюрной политики Краснова и ушли с позиций на Дон, а сам атаман со своим окружением, чувствуя провал своих амбициозных планов, приближение своей отставки, наверно, печатно решил не «дразнить гусей», но своих противников продолжал преследовать жестоко и неотступно.

№ п/п
Станицы
Кол-во исключенных из казачьего сословия
№ п/п
Станицы
Кол-во исключенных из казачьего сословия
1 Камышловская 2 19 Мигулинская 1
2 Гундуровская 2 20 Распопинская 9
Гундуровская 27 21 Романовская 1
Гундуровская 14 22 Кагальская 46
Гундуровская 1 23 Егорьевская 54
3 Генерал-Ефремовская 1 24 Казанская 1
4 Богаевская 1 25 Семикаракорская 11
5 Усть-Медведицкая 23 26 Цимлянская 47
Усть-Медведицкая 9 27 Чертковская 1
6 Владимирская 9 28 Каргальская 220
Владимирская 5 29 Аксайская 19
7 Баклановская 71 Аксайская 10
8 Иловайская 12 30 Алексеевская 63
9 Терновская 102 31 Константиновская 40
10 Гниловская 1 32 Вешенская 1
Гниловская 16 33 Каменская 9
11 Ермаковская 6 34 Новоалександровская 15
12 Кутейниковская 2 Новоалександровская 21
13 Великокняжская 35 Нижнекундрюченская 37
Великокняжская 5 36 Гирковская 7
14 Раздорская 23 37 Грушевская 1
Раздорская 1 38 Старочеркасская 2
15 Митякинская 2 39 Ногаевская 32
16 Федосьевская 6 40 Голубинская 56
Федосьевская 1 41 Старогригорьевская 13
17 Есауловская 5 42 Еланская 1
18 Зотовская 16

Итого: по 42 перечисленным станицам было принять 54 приговора, по ним исключено из казачьего сословия 1140 казаков.

Таким образом, имея 54 опубликованных приговора и зная численность поименованных в них красных казаков (1140), можно определить среднее число таких казаков, приходящихся на один приговор. Следовательно, в 1400 приговорах, принятых в станицах, их насчитывалось 29 400 человек. Разумеется, эта цифра не претендует на абсолютную точность, но близкой к реальной она, несомненно, является.

Полученные данные шокируют! Они свидетельствуют о масштабах гонений, чинившихся вандейцами Краснова против сторонников Советской власти на Дону. Еще больше шокирует то, что эта античеловеческая кампания апологетами вандейцев обойдена полным молчанием.

Для них не существовало тех страданий и слез гонимых, то есть передовых казаков и членов их семей, в том числе и малолетних детей, подвергавшихся дикой травле со стороны кулацких элементов станиц.

Попавшие в черные списки «расказаченных» были лишены казачьих прав и льгот, средств к существованию, окружены стеной враждебности и провокаций, угрозой беспричинных арестов, судов, тюремных заключений.

Как свидетельствуют документы, многие станицы, наряду с «расказачиванием» передовых казаков, принимали решения о высылке за пределы Дона и иногородних. У них была во многом общая судьба с трудовыми казаками. Таких приговоров к началу октября 1918 года, как сообщает газета «Приазовский край», поступило около 300 (см.: Приазовский край, 20 сентября (3 октября) 1918 г.).

Это, отмечала газета, было сложное дело, ибо речь шла уже не только о высылке отдельных лиц или групп лиц, но и целых поселений. Словом, в данном случае действительно имел место геноцид в чистом виде.

Поэтому в связи с неутихающей злобной кампанией донских вандейцев и их наемной адвокатуры по обвинению большевиков в «расказачивании» казаков хочется задать этим господам законный вопрос — А СУДЬИ КТО?

Продолжая кампанию гонений против передовой части казаков, Большой войсковой круг, собравшийся 28 августа 1918 года, уделил вопросу преследования «красных казаков» весьма пристальное внимание. Под это беззаконие он выработал соответствующий «закон».

Делегаты Круга от кулацкой части казачества дали выход лютой ненависти по отношению к казакам — сторонникам Советской власти. Они потребовали исключения из сословия «целых поселений».

Страстно дебатировался вопрос «об отобрании у выселяемых их недвижимого имущества, в одних случаях в пользу казачьих семейств, пострадавших от войны, в других случаях — в пользу войска». Столкнулись противоположные мнения и о том, куда высылать «порочных» казаков. Ссылать в ближайшую Екатеринославскую губернию — бесполезно.

Они возвратятся обратно, навредят еще больше. Многие требовали направлять их в исправительные рабочие батальоны. «Так они и свободы будут лишены, и польза от них будет хоть какая-нибудь» (Донские ведомости, 20 сентября (3 октября) 1918 г.).

После длительных и пристрастных обсуждений Круг утвердил этот злополучный документ под характерным названием — «Закон о принятии в донские казаки, об исключении из донского казачества и выселении из пределов Донского войска».

Правом исключения из казачьего сословия наделялись станичные и хуторские общины, войсковое правительство и суды.

Для такого приговора основанием служили политические мотивы: «Исключаются из казачества: а) проявившие активное участие в рядах Красной армии против донского казачества и б) оказывавшие разлагающее влияние на население пропагандой среди него большевизма». Особо позаботились законодатели по части наказания «порочных» казаков.

«Определяемое станичными и волостными сходами наказание — выселение за пределы войска Донского, — за невозможностью таковое осуществить на практике, заменяется назначением принудительных работ, срок и порядок производства которых устанавливается Войсковым правительством» (Донские ведомости, 4(17) октября 1918 г.).

Иначе говоря, каждый «расказаченный» должен был либо подвергнуться вместе с семьей изгнанию из родных мест, лишившись всякого имущества, либо в качестве арестанта отбывать тяжелые принудительные работы на Дону. Так мстила кулацко-казачья верхушка тем более чем 30 тыс. казаков, которые в станицах и хуторах оказали упорное сопротивление мятежу вандейцев.

Но злобная кампания «расказачивания» захватила и армию. Уже с осени 1918 года начало проявляться ее перенапряжение в непосильной войне против многомиллионной России. Белоказачьи войска несли огромные потери. Казачья масса истекала кровью, не зная во имя чего.

В начале октября 1918 года атаман Краснов издал мрачный приказ, в котором жаловался, что за последние два месяца в армии выбыло из строя 40% рядовых казаков и 80% офицеров (см.: Донские ведомости, 24 октября (6 ноября) 1918 г.).

Втянув казачество в неправедную и непосильную войну против Советской России, побитый атаман Краснов панически метался в поисках пополнения для основательно поредевших войск. Казачьи резервы уже были почти истощены.

Поэтому атаман распорядился провести генеральную «зачистку» правительственных учреждений от укрывшихся в них от фронта казаков, а также тыла от скрывавшихся в станицах и на хуторах казаков-дезертиров. Атаман бесновался: давно распорядился это сделать, но приказы его не исполняются.

И он снова гневно повелевал станицам и хуторам разоблачать уклоняющихся от отправки на фронт. Чувствовалось, что перенапряжение режима достигает предела (см.: Донские ведомости, 25 января (7 февраля) 1919 г.).

В поисках выхода из тупиковой ситуации Краснову пришлось прибегнуть к мобилизации в армию местных и пришлых (иногородних) крестьян, хотя он неоднократно признавал, что почти все они — большевики. Но другого выхода у мятежного атамана не было.

И он издал в октябре приказ о мобилизации неказачьих офицеров «ввиду острой нужды в офицерах на фронте». Не подчинившиеся приказу, неистовствовал Краснов, «будут мною рассматриваться, как дезертиры, и подлежат высылке за пределы Всевеликого войска Донского» (Донские ведомости, 9(22) октября 1918 г.).

Вслед за этим последовал столь же угрожающий приказ атамана о поголовной мобилизации военнообязанных крестьян Дона переписей 1910—1915 годов, чтобы пополнить поредевшие ряды казачьих полков.

Читайте также:  «могила а.с. пушкина заминирована»: зачем немцы установили мины на могиле пушкина

И снова угрозы в адрес непокорных: «Уклоняющиеся от призыва будут преданы военно-полевому суду и после отбытия наказания высланы за пределы войска вместе с их семьями» (Донские ведомости, 25 января (7 февраля) 1919 г.). Ярость Краснова возрастала вместе с ростом напряженности в обществе.

На почве тяжелейших потерь в войсках множились случаи невыполнения боевых приказов, дезертирства и перехода наиболее сознательных казаков на сторону Красной Армии. У многих наступало прозрение. Преступная война, развязанная Красновым, оказалась для них жестокой, но полезной жизненной школой. С фронтов поступали все более тревожные сообщения о разложении в войсках.

Уже в начале сентября 1918 года генерал Фицхелауров докладывал Войсковому кругу о брожении среди казаков Усть-Медведицкого округа, что сделало их «совершенно небоеспособными».

В докладе сообщалось, что «казаки Раздольской, Малодель-ской, Сергиевской и Етеревской станиц отказались выполнять приказ о вступлении в Саратовскую губернию», «причем, по донесениям войсковых начальников, казаки этих страниц кричали: «Да здравствует Миронов!».

Как отмечал генерал, и казаки, и фронтовики, и старики станиц Иловлинской и Качалинской «проявили в отношении наших частей еще большую мерзость и предательство, — они заявляют, что не знают, за что борются, и что им с Красной гвардией лучше жилось, и по отношению войск вели себя вызывающе».

Фицхелауров просил Круг о «принятии соответствующих мер против таких изменников и предателей всего нашего казачества» (Южный фронт / Сб. документов.., с. 136—137).

Но число «изменников» и «предателей» в казачьих войсках неуклонно росло. Вскоре после Фицхелаурова перед Кругом выступил командующий мятежной армией генерал Денисов (3 октября 1918 г.). Он забил тревогу по поводу множившихся случаев перехода на сторону красных не только в Усть-Медведицком округе, но и на других участках фронта.

Круг тут же отреагировал принятием указа против «изменников» казачьему делу.

В нем говорилось: «Войсковой круг по заслушивании доклада командующего Донской армией о том, что в последнее время на разных участках фронта были отмечены факты перехода отдельных казаков и групп на сторону советских войск, каковое явление особенно широко наблюдается в войсках Усть-Медведицкого округа, причем Миронов немедленно мобилизует перешедших на его сторону казаков, и они в рядах красных дерутся против верных сынов Дона, постановил: 1. Признавая переход на сторону врага изменой родине и казачеству, карать изменников по всей строгости закона применением к ним мер, полагающихся по закону. 2. Если такого рода преступники временно не могут быть настигнуты непосредственной карой, немедленно постановлять приговоры о лишении их казачьего звания. 3. К имуществу их применять беспощадную конфискацию с обращением конфискованного в казну на предмет пособия пострадавшим от гражданской войны гражданам» (Донские ведомости, 22 сентября (5 октября) 1918 г.; выделено мной. — П.Г.).

Так, к более чем 30 000 казаков, «расказаченных» в тылу, в станицах и хуторах, добавились тысячи тех, кто подвергся этой экзекуции на фронте за переход на сторону советских войск.

К ним и случайно попавшим в плен вандейцы Краснова относились с диким озверением. Как свидетельствует начальник штаба Донской армии, «пленным казакам пощады не давали.

Были случаи, когда отец сына или брат брата приговаривали к смертной казни» (Поляков И.А. Указ соч., с. 275).

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/1190093.html

Источник: https://artyushenkooleg.livejournal.com/1189688.html

«Выхватил шашку и рубанул по лицу». Как началась трагедия казачества Дона

Сто лет назад, 23 января (по новому стилю) 1918 года в станице Каменской был собран Съезд фронтового казачества, который избрал казачий Военно-революционный комитет во главе с Фёдором Подтёлковым и Михаилом Кривошлыковым.

Именно этот комитет провозгласил себя верховной властью на Дону, признав главенство московского Совнаркома.

С этого момента начинается активное участие в Гражданской войне донского казачества, которое до этого момента соблюдало «нейтралитет».

Первые сполохи

Собственно говоря, боевые действия на Дону начались раньше, еще в конце 1917-го года.

В то время как в Петрограде праздновали захват власти большевиками, атаман Алексей Каледин заявил, что «Войсковое правительство, считая такой захват власти большевиками преступным… временно, до восстановления власти Временного правительства и порядка в России, приняло на себя полноту исполнительной государственной власти в Донской области».

27 октября (здесь и далее все даты по старому стилю) Каледин даже пригласил членов Временного правительства на Дон, для организации вооруженной борьбы, и ввёл в области военное положение. Сторонники советской власти с таким положением дел не согласились, и запросили помощь у своих соратников за пределами области.

24 ноября в Ростов прибыли корабли Черноморского флота, на которых прибыли революционно настроенные матросы. Кровь еще массово не лилась, но стороны демонстрировали готовность перейти к решительным действиям.

Каледин потребовал отвести корабли обратно, а созданным в Ростове отрядам Красной гвардии-разоружиться, но этот ультиматум был проигнорирован.

Одновременно шла и политическая игра по перетягиванию на себя властных полномочий: 26 ноября ростовские большевики объявили, что власть в области переходит в руки Ростовского военно-революционного комитета.

Таким образом, на Дону возникло два правительства, каждое из которых считало законным только себя. В эти дни в область прибыл генерал Корнилов, и началось создание белой Добровольческой армии. Не сидели без дела и красные, к 25 декабря 1917 года Антонов-Овсеенко почти без сопротивления занял западную часть Донецкого бассейна.

Куда качнётся чаша весов, зависело от донского казачества — однако большинство казаков заняло выжидательную позицию.

Элитные войска

Надо признать, что казаки в целом были верны идее монархии (ко всему прочему, они ведь и присягали лично императору). Но после отречения царя от престола стало непонятно кому служить. Ни большевики, ни Каледин и поддерживаемое им Временное Правительство, не были с точки зрения казаков полностью законной властью.

Поэтому донские казаки, уже навоевавшиеся на фронтах Первой Мировой войны, предпочитали, в основном, держаться нейтралитета — и хотя казацкие отряды под командованием Чернецова уже активно показали себя в подавлении шахтёрских выступлений в соседнем Донбассе, основная масса донского казачества занимало выжидательную позицию. Между тем, личные данные казаков были таковы, что именно они были способны с легкостью изменить всю расстановку сил на Дону.

«Судите сами — согласно официальным данным, всего на Первую мировую войну было призвано 117 тысяч казаков, из которых убитыми было потеряно чуть более 3 тысяч человек, а в плен попали всего 170. При этом георгиевские кресты за подвиги на поле брани получили 37 тысяч казаков.

Такой результативностью действий, а также соотношением достижений и потерь, сегодня могут похвастаться только самые элитные части спецназа», — рассказал на презентации фотоальбома, посвященного участию казаков в Первой мировой войне, доктор исторических наук ЮНЦ РАН Андрей Венков.

Однако эти люди, прошедшие огонь войны, колебались. Большинство казаков воевать не хотело. Именно поэтому первые попытки создания Добровольческой армии провалились. Всего в ряды Белой гвардии записалось около 5 тысяч офицеров, юнкеров и учащихся старших классов.

Немудрено, что белые на Дону не удержались. К 28 января 1918 года отряды красных заняли Таганрог, 10 февраля Ростов и 12 февраля — Новочеркасск. Малочисленные отряды Добровольческой армии уже не могли сдерживать наступление красных войск и отступили на Кубань.

  • Атаман Алексей Каледин, который не получил поддержку фронтового казачества и не видел возможности остановить отряды большевиков, сложил с себя полномочия войскового атамана и застрелился.
  • Подхорунжий и прапорщик
  • Массовое вовлечение донских казаков в боевые действия началось после того, как к активным действиям приступил тот самый казачий Военно-революционный комитет, во главе которого оказались подхорунжий Фёдор Подтёлков и прапорщик Михаил Кривошлыков.

Подтёлков родился на хуторе хутор Крутовский в нынешней Волгоградской области. С 1909 года — он в армии, служил артиллеристом в гвардейской конной артиллерии.

Прошёл всю Первую мировую войну, став к её окончанию последовательным сторонником большевиков.

Широкоплечий, высокий, с зычным голосом, Подтёлков был прирожденным лидером, и неудивительно, что именно он оказался во главе красных казаков.

Его соратник — Михаил Кривошлыков, был другого типа. В том же 1909-м, когда Подтёлков ушёл в армию, Кривошлыков поступил в Донское сельхозучилище, которое закончил на «отлично».

Во время учёбы редактировал студенческую газету, а после — трудился агрономом, обучаясь, заочно, в Киевском коммерческом институте. Однако когда началась война, то мобилизации Кривошлыков не избежал.

Как человек, получивший какое-никакое, но образование, он был назначен на офицерскую должность командира сначала пешей разведки, а потом и сотни.

«Будучи совершенно незаметным до переворота, он стал обращать на себя внимание в первые же дни революции не только резкостью и крайностью своих суждений, но и грубой бесшабашностью, разрушительным характером своих поступков.

«Революционные» требования по отношению к училищной дисциплине, выпады против офицерского состава и обвинение его в «контрреволюционности», снятие со стен и битие царских портретов», — таковы были выступления Кривошлыкова», — рассказывал в 1918-м году об юном офицере казачий журнал «Донская Волна».

Именно эти двое и оказались во главе красных казаков, и во многом именно их действия Подтёлкова и Кривошлыкова привели к массовому восстанию на Дону, которое завершилось и их гибелью, и трагедией всего донского казачества.

Брат на брата

Советская власть, только-только утвердившись на Дону, тут же приступила к реализации своих обещаний, в том числе и «землю — крестьянам». Беда была в том, что основная часть земельного фонда в области принадлежала казакам, и наделить безземельных крестьян наделами можно было только за их счёт. Донским казакам это, мягко говоря, не понравилось.

Начали вспыхивать первые искры мятежей, которые большевики пытались давить силой. Начались аресты, реквизиции, расстрелы. Подтёлков и Кривошлыков активно участвовали в этих действиях. Кроме того, Подтёлков запятнал себя расправой над пленными.

Сразу после провозглашения Военно-революционного комитета, на его уничтожение был отправлен казачий отряд полковника Василия Чернецова, однако красные сумели его разбить, и полковник попал в плен.

Далее, по воспоминаниям очевидцев, произошло следующее — «по дороге Подтёлков издевался над Чернецовым — Чернецов молчал.

Когда же Подтёлков ударил его плетью, Чернецов выхватил из внутреннего кармана своего полушубка маленький браунинг и в упор… щёлкнул в Подтёлкова, в стволе пистолета патрона не было — Чернецов забыл об этом, не подав патрона из обоймы.

Подтелков выхватил шашку, рубанул его по лицу, и через пять минут казаки ехали дальше, оставив в степи изрубленный труп Чернецова».

Именно это убийство и стало формальным поводом для казни самого Подтёлкова, когда тот, в свою очередь, попал в руки восставших казаков. А произошло это уже в мае этого же года.

Советская власть затеяла на Дону мобилизация, что привело уже к массовому восстанию казаков. Власть большевиков на Дону рухнула за считанные дни, а казаки сделали свой выбор. 10 мая в плен был захвачен отряд Подтёлкова и Кривошлыкова.

Сдались они почти без боя, рассчитывая, видимо, на хорошее отношение земляков, тем более, что командиры отрядов были знакомы друг с другом. Однако времена изменились — Гражданская война набирала обороты, разрывая и руша дружеские и семейные узы.

На следующий день Подтёлков и Кривошлыков были повешены в хуторе Пономарёв станицы по приговору суда казачьих старейшин за казнь пленённого Чернецова. Были расстрелянны и все 78 попавших в плен членов его отряда.

Именно с этого момента гражданская война началась уже внутри донского казачества. Всего через год, в январе 1919 была принята секретная директива Оргбюро ЦК РКП (б), которая дала началу т.н. процесса «расказачивания».

После победы Советской власти память красных казаков была увековечена — несколько улиц в городах и станицах Ростовской области носят их имена, в городе Новочеркасске им установлен памятник. Однако споры о личностях Подтёлкова и Кривошлыкова не прекращаются.

Сейчас областные и федеральные власти помогают возрождать казачество, но времена Григория Мелехова и других шолоховских героев ушли навсегда. Донское казачество будет уже совсем-совсем другим.

Источник: https://news.rambler.ru/other/38958443-vyhvatil-shashku-i-rubanul-po-litsu-kak-nachalas-tragediya-kazachestva-dona/

Глава VIII Разрыв Дона с Москвой. Убийство казаками посла Карамышева. Требование от казаков присяги

Глава VIII

Разрыв Дона с Москвой. Убийство казаками посла Карамышева. Требование от казаков присяги

С 1622 по 1627 г.

донские казаки в союзе с запорожскими навели такой страх на турок и крымцев своими внезапными морскими налетами на крымские и анатолийские берега, нередко появляясь даже под стенами Царь-града, что гордому султану не оставалось иного исхода, как просить содействия московского царя об унятии этого грозного для мусульман народа. С этой целью в 1627 г. он послал в Москву грека Фому Кантакузина. Казаки встретили его на Дону доброжелательно и проводили до украинных городков. В Москве посла приняли с честью и, отпуская назад, уверили, что казаки исстари люди вольные, повелений царя не слушают и живут своей самостоятельной казачьей жизнью; однако же дали согласие послать на Дон грамоту с просьбой жить с азовцами мирно и не громить городов турецких. Грамоту эту привезли на Дон отправленные к султану вместе с турецким послы Яковлев и Евдокимов. Послы эти привезли казакам также денежное и хлебное жалованье, сукно, селитру, порох и свинец. Их казаки встретили с радостью, славили щедрость монарха и его родителя, патриарха Филарета, и, наконец, проводили до Азова без задержания. Царь поведением казаков остался очень доволен и послал казакам новую похвальную грамоту 2 сен. 1628 г.{291}.

Казалось, что сношения с Москвой стали налаживаться, и донское войско как бы вновь становилось на путь проведения в жизнь целей и политических видов московского правительства; но Москва ошиблась: ни царь вместе с своим главным советником, патриархом Филаретом, ни Боярская Дума не знали донских казаков, не понимали идеи казачества, его стремлений и не учитывали силы его духа.

Еще Иван IV, а за ним Дмитрий (Лжедимитрий 1-й) и Сигизмунд, когда бы он воссел на русский престол, мечтали об изгнании турок из Европы в союзе с Австрией и Польшей. Но они только мечтали, а донское и запорожское казачество уже приводило в исполнение эту мечту, по крайней мере — подготовляло и намечало прямой путь к ее выполнению. Это была цель жизни, это была сама жизнь казачества.

Но московское правительство этого-то и не понимало и своей лицемерной политикой только раздражало казачество. В сношениях Дона с Москвой с той и другой стороны никогда не было искренности. Дон никогда не доверял Москве, а льстивая Москва не доверяла Дону. Эта многовековая трагедия и составляет историю сношений Дона с Москвой, а потом с Петроградом.

Дон, отстаивая свою самостоятельность, имел основания не доверять Москве.

Одновременно с турецким султаном обратился в Москву с жалобой на донских казаков и крымский хан и в двух грамотах своих того же 1627 г.

писал царю: «если хощешь быть другом мне, то постарайся унять донских казаков, чтобы они на море не ходили и азовцам и моим людям не делали обид и разорений»… Далее: «и сколько учинили нам донские казаки убытков и мы таких убытков и от днепровских казаков не видали»…

В следующем году казаки вновь разгромили берега Крыма, сожгли город Карасу-Базар, Балаклаву и друг, и с большой добычей и пленниками возвратились в войско{292}.

Такой же морской набег повторили они, в числе около 2 тыс. человек и в 1629 г.

заняли Бакчи-Сарай, Мангуп и другие города, потом бросились к берегам Румелии, где, поддержанные прибывшими запорожцами, дали морской бой турецкому флоту и обратили его в бегство.

В 1630 г. они на 28 стругах, по 50 человек в каждом, повторили то же самое, громили Керчь, Трапезунд и появились вблизи Царь-града.

На этот раз султан и крымский хан обратились в Москву уже с решительным требованием о принятии энергичных мер к прекращению грозных набегов донцов на их владения, угрожая, в противном случае, полным разрывом с Россией и не ручаясь за безопасность царских посланников, бывших в Крыму и Царь-граде.

Разгневанный царь, питая тайную надежду на совместные действия с турками и крымцами против Польши, велел бывшего в Москве атамана Зимовой станицы Наума Васильева с 70 казаками арестовать и рассадить по тюрьмам, а на Дон послал грозную опальную грамоту с знатным боярином Иваном Карамышевым, которому вменено было также в обязанность проводить до Азова турецкого посла Фому Кантакузина и своих Андрея Савина и дьяка Олфимова, посланных к султану. Главное же поручение Карамышеву состояло в объявлении казакам царской опальной грамоты и патриаршего отлучения их от православной церкви, т. е. анафемы, патриаршего проклятия, и, кроме того, тайное — постараться вразумить атаманов и казаков покориться велениям царя и Боярской Думы.

Читайте также:  Почему при зубной боли русские шли к лесному дубу

Казаки в войсковом кругу 27 августа 1630 г. приняли от Карамышева опальную грамоту и спокойно выслушали патриаршее проклятие, велели петь благодарственный молебен за здравие царя и патриарха, потом выслушали царское повеление о скорейшем заключении мира с турками и вместе с турецкими пашами Муртозою и Абазою напасть на польско-литовские владения.

Казаки на это предложение дали самый решительный отказ, говоря, «что не было в боевой жизни их еще примера, чтобы они, природные христиане, родившиеся и возросшие в преданиях святых апостолов, когда-либо служили с врагами христианства за одно и воевали христианския же земли; что слава и честь за их службу отнесется не к ним, а к турецкому Мурат-салтану и турецким людям».

Зазнавшийся царский сановник, видя, что простыми увещаниями нельзя склонить казаков к покорности, стал прибегать к угрозам, задевая при этом честь и славу казачества, и дошел до того, что казаки схватили его, избили, потом отрубили голову и тело бросили в воду; имущество же его, царскую казну, свинец, порох и проч. сдали по описи послам Савину и Игнатьеву.

Сделав это, казаки решили послать к царю легкую станицу с отпиской, в которой говорили так: «мы, государь, от Божьей милости неотступники, твоему царскому величеству неизменники и нелакомцы: служим тебе, государю, с травы да воды… что и службами своими не выслужили у тебя Божьей милости, твоего государскаго жалованья; а которые наши донские атаманы и казаки Наум Васильев, с ним 70 человек, посланы от нас, от войска, к тебе, послов провожать к Москве, и те все по городам разсожены и показнены, а иные прекованы, помирают голодною смертью, того ли мы у тебя, государя, дослужились… Если мы тебе, и всей земле русской ненадобны, — не воспротивимся: Дон реку от низу и до верху и реки запольныя от самых украинных городов, крымцам и ногайцам очистим и с Дону, если укажешь, сойдем».

Никто не хотел ехать в Москву с этой отпиской. Наконец, круг решил послать на великую силу неволею от себя с Дону, от войска, двух молодцов, донских казаков, Дениса Парфенова и Кирея Степанова{293}. После еще были посланы атаманы Богдан Канинсков и Тимофей Яковлев.

В ожидании ответа из Москвы, казаки на время прекратили набеги на азовцев и крымцев. Прошел год, другой, а из Москвы известий не было. Старые и благоразумные казаки приуныли, но беспокойная молодежь не могла усидеть дома и весной 1631 г.

вместе с пришедшими на Дон запорожцами бросилась, в количестве около 1000 человек, на Волгу и там, соединясь с яицкими, стали разорять учуги и рыбные ловли, потом вышли в Каспийское море и напали на персидские купеческие суда.

Посланные против них астраханскими воеводами стрелецкие войска не могли остановить этих буйных ватаг и возвратились назад без всякого успеха{294}.

Другая партия донцов в том же году ушла к запорожцам и вместе с ними бросилась на Черное море и стала громить крымские и турецкие берега. Такой же набег они повторили и в 1632 г., разорили Синоп и другие города. В то же время, узнав от пленных татар о намерениях крымцев и азовцев идти на Россию, предупредили о том Москву чрез царицынского воеводу князя Мещерского.

Наконец, весной 1632 г. из Москвы на Дон прибыли атаман Тимофей Яковлев и казак Денис Парфенов с царской грамотой, в которой было «жалованное к казакам слово и патриаршее благословение», а также и просьба быть всем казакам в съезде и встретить посла, князя Ивана Дашкова и подьячего Леонтия Полуектова, «с честью».

Князь прибыл на Дон 8 мая и был встречен казачьим кругом с пушечной пальбой и колокольным звоном в часовнях. Посол сказал кругу приветственное слово и отдал царскую грамоту.

Царь и патриарх Филарет требовали от донского казачьего войска целования креста на верность как им, так и царевичу Алексею Михайловичу «по записи», а также повелевали «взять в смету, сколько их, казаков, на Дону будет», а потом указывали «итить на недруга, на польского и литовского короля, и на литовских людей».

Круг, после такой радостной встречи царского посольства, не бывшего на Дону около 2-х лет, пришел в недоумение. Требование крестного целования, впервые предложенного казакам, для них явилось неожиданностью; оно оскорбляло их религиозное чувство.

Службу свою Москве казаки всегда считали добровольной; служба эта — борьба с их общими врагами, собственно, с магометанством. Война для казака — вещь самая обыкновенная, его привычное занятие, его призвание. И вдруг за это выполнение его привычных занятий от него требуют клятвы, с целованием креста.

Казаков это возмутило. Присяга для московских бояр и князей, как это показало смутное время, — простой религиозный обряд. Князья и бояре всем присягали и всем изменяли, для казаков же, воспитавшихся в другой религиозной среде, крестное целование было «великим и страшным знамением».

Казаки на это требование дали самый решительный и мотивированный отказ, достойный великого и сознательного народа, и отписали царю:

«И крестнаго, государи, целованья на Дону, как и зачался Дон казачьи головами, не повелось.

При бывших государях старые атаманы казаки им, государям, неизменно служивали не за крестным целованьем; в которое время царь Иван стоял под Казанью и по его государеву указу атаманы казаки выходили с Дону, и с Волги, и с Яика, и с Терка и атаман Сусар Федоров и многие атаманы казаки ему, государю, под Казанью служили не за крестным целованьем; после того при царе Иване Михайла Черкашенин и атаманы казаки во Пскове сидели в осаде не за крестным целованьем; при царе Иване выходили атаманы казаки Ермак Тимофеев Сибирь взял и прислал к Москве государю с языки и царь Иван и тех атаманов казаков, которые к Москве присланы, не велел ко кресту приводити, а Ермаку и вперед указал быти на своей государевой службе атаманом, казаком в Сибири не за крестным целованьем; при царе Иване ходили… атаманы Григорий Картавой, Иван Лукьянов, многие атаманы казаки государеву службу служили в осаде в Орешке не за крестным целованьем; блаженныя памяти при царе Федоре ходил царь Федор под Ругодяв и под Ивангород… выходили атаманы казаки с Дону, с Волги, и с Яика и с Терка, со многих запольных рек атаман Посник Лунев, многие атаманы казаки царю Федору Ивановичу… служили не за крестным целованьем; на другой год… ходили под Выборг и царь Федор призывал атаманов казаков с Дону… служили не за крестным целованьем; а после, государи, того Борис Федорович стоял на береговой в Серпухове… и атаманы казаки в ту пору ему береговую службу не за крестным же целованьем служили; да не токмо, государи, донских, но и волоцких, и яицких, и терских, выхаживали при бывших царях на украинные городы на Белгород, на Царев город, на Оскол, на Валуйку донецкие казаки и тех бывшие государи ко кресту приводить нигде не указали; а с нами того крестнаго целованья на Дону не обновитца, чего искони век не было… многия твои государевы службы полевыя против всякаго вашего государскаго недруга за вас, государей, служим без крестнаго целованья неизменно: ни к турецкому, ни к крымскому, ни к литовскому, ни к иному которому государю служить не ходим, окроме вас, всегда везде за вас… и не за крестным целованьем. За ваше государское имя стоим и умираем… а креста, государи, целовати мы челобитчиком своим (посланным с отпиской об убийстве Карамышева 1630 г.) не писали и не приказывали, то наши челобитчики Богдан и Тимофей учинили, не помня старины, своими молодыми разумы, без нашего войскового совету и без приказу… Своим скверным беззаконным житьем мы не достойны к такой страсти Христовой приступить, креста целовать, а твою царскую службу… рады служить против всякаго недруга… и за вас… умирать не за крестным целованьем»…

Относительно росписи взятия в смету, сколько их в действительности живет на Дону, казаки хитро ответили, что, «живучи на Дону и на степи по запольным рекам, в розни сами себя сметить не умеем, сколько нас есть, т. к.

служим не с поместей и не с вотчин, а с травы да воды… наги, босы и голодны… за хлебом и за рыбою и за зверем и за травою на ряку и на степь день и ночь ездим беспрестанно… как нас в разъезде много, то войско невелико, а какой час в разъезде мало, то нас что водных источниц, в иную пору мало, в иную много, а потому нам росписи сметной писать нельзя»…

На требование же идти против польского короля и литовских людей хитрые донцы, не желая проливать христианскую кровь и в то же время боясь раздражить царя, туманно, но с затаенной иронией отписали, что «которые сызмогаюца коньми, на вашу царскую службу коньми поднимаюца и на шею заимываючи, а которые не смогут с лошади, и те, по своей силе, в судовых на вашу государскую службу крутятца, а много у нас голутвенных людей таких, что без вашего государскаго жалованья и бударами поднятца не ссилять»…{295}

* * *

Нуждаясь в помощи казачества, царь и патриарх скоро предали опалу и анафему, наложенные на казаков, забвению и в милостивой грамоте 15 апреля 1633 г.

писали на Дон, что бывшие в заточении и задержанные в Москве атаманы и казаки освобождены, видели «наши государския очи», получили патриаршее благословение, «пожалованы государевым жалованьем» и посланы на службу под Смоленск.

Царь благодарил казаков за действия против крымцев и ногайцев и призывал к походу вместе с московскими войсками против татар Казыева уласа на р. Куму.

В отписке о своих делах 1632–1635 г. казаки писали царю:{296}

«Ходили мы, государь, на Крымскую степь и под шляхами лежали, сошлись с ногайскими людьми на р. Кундрючьи, в вершинах, и был у нас с ними бой.

Божию милостию и твоим счастьем, тех татар побили и русский полон отгромили; потом дошла до нас весть, что азовские и ногайские люди пошли на Русь, и мы, переговоря меж собою, пошли за ними и на реке Быстрой одних побили, других живых побрали.

Чрез несколько дней пришли из разных улусов Большого Ногая черные люди и хотели Дон перелезть под Азовом, на большом перевозе, на Крымскую сторону, а мы пошли за ними судами и в ночь тех татар порубили тысячи полу торы и больше, жен же и детей в полон забрали, всего полону 1300 человек.

Спустя мало времени, ходили мы в Ногайскую степь войском и пожгли ногайских улусов, на Чубуре, дворов тысячи две и больше, взяли полону жен и детей 800 чел., приведши их в юрты свои и тех порубили.

Потом известно нам стало, что ногайцы пришли на взморье на Очаковскую косу (на восточном берегу Азовского моря) и хотели перелезть в Крым, мы пошли против них, тех татар порубили и полону взяли тысячу человек.

Когда же с тем полоном подходили к Кагальнику, то тут вышли азовские люди всем городом и с пушками; мы дрались с ними целый день, но они нам ничего не могли сделать… Затем дошел до нас слух, что турецкий царь приказал всем своим ратным людям вместе с крымцами, азовцами и ногайцами идти войною, морем и сухим путем, на Дон, чтобы наши казачьи городки разорить. Мы, переговоря меж собою, пошли стругами в море остерегать, чтобы турецкия каторги не прошли. Не входя в Черное море, мы в Гирле (горле, проливе — Керченском) стояли шесть недель и затем воротились на Дон».

Таковы дела донских казаков в 1632–34 гг. В этот период времени царь прислал, как и прежде, казакам жалованье: 2 тыс. руб. денег, 10 поставов сукон лучших, 13 поставов средних, 200 четвертей сухарей, 30 четвертей круп, 30 четвертей толокна, 100 ведер вина (водки), 60 пуд. пороху и 30 пуд. свинцу{297}.

В 1635 г. царь, отправляя своих послов к султану, прислал донским казакам за их службы знамя (второе); причем послам дал следующий наказ.

Если турки спросят их о казаках, то они должны отвечать: «Ведомо вам самим, что воры, донские казаки, от Московскаго государства поудалели и живут кочевным обычаем, переезжая по рекам, а не городовым житьем».

Если же турки спросят о знамени, то послы должны отвечать: «знамени государь к ним никогда не посылал; это кто-то сказал, чтобы нас поссорить». Перед этим царь писал крымскому хану: «Хотя бы вы их (казаков) и всех побили, нам стоять за них не за что»{298}.

Так унижала грозное казачество и так порочила честное имя казака пред соседними государствами изворотливая и лживая Москва из своих политических соображений и выгод и в то же время запугивала Дон то опалой, то анафемой, а потом разыгрывала роль всепрощающей матери, роль старшей руководительницы, льстила ему, посылала жалованье, просила «вы бы нам послужили» и т. д. Но казачество на всю эту политику мало обращало внимания и продолжало делать свое вековое казачье дело{299}.

Следующая глава

Источник: https://history.wikireading.ru/95358

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector