За какие преступления казаков подвергали позорной казни

У казаков существовали самобытные наказания, жестокость которых обусловлена необходимостью поддерживать дисциплину. Многие казни, пытки, ими заимствованы у врагов. Суровость казней, практиковавшихся в Сечи, объясняется и тем, что в войско шли те, по меткому выражению Гоголя, «у кого уже моталась около шеи веревка».

За какие преступления казаков подвергали позорной казни 

Неписаные законы

Походная жизнь, небольшой промежуток существования казачества, отсутствие времени на составление документов, приводили к тому, что наказания были быстрыми, подчас изощренными.

Избегали жители Сечи писаных законов из опасений ограничения свободы. Как у всех групп, стоящих на первой ступени общественного сознания, в куренях защищалась жизнь, личное имущество.

Мало кто думал о нравственных преступлениях.

  • Доступ членов общины к начальству, прозрачность процесса, равенство, делали суд мгновенным.
  • Признавала суровость законов и Екатерина II, распорядившись в указе от 12 июля 1768, чтобы с гайдамаками «чинили по всей строгости запорожских обрядов».
  • Среди прецедентов, описанных в исторических документах, рассматривались гражданские дела: кражи, невозврат займов, нарушение договоров, превышение нормы продажи товаров на Сечи, потравы.

К уголовным преступлениям, часто наказывающимся смертью, приговаривали за убийство товарища, крупную кражу, укрывательство краденого, пьянство. Сурово преследовалась связь с женщинами, гомосексуальные отношения, дезертирство, гайдамацтво (угон скота), тайный привод в поселение женщин (даже матерей, сестер).

Казни и экзекуции

В зависимости от тяжести преступлений назначались разные, по степени суровости, наказания.

За неуважение к начальству, невозврат долга, виновного привязывали к пушке цепями, и держали до тех пор, пока он не расплатится или не найдет поручителя. Этот метод казаки заимствовали у соседей-татар, которые так карали воров.

Жившие набегами казаки, бывшие, на посторонний взгляд, отчаянными ворами, они жестоко наказывали воров в своей среде. О казачьих нравах, повседневном укладе, нападениях на татар, турок, дает исчерпывающую информацию польский историк Марцин Бельский.

Эти сведения отражены в исследованиях, проведенных Институтом истории и археологии Уральского отделения РАН.

Свидетельства старцев, сохранившиеся в летописях, говорят о наказании розгами за превышение норм продажи товаров, напитков, установленных на Сечи. За ранение товарища в пьяной драке, могли приговорить к переломам конечностей.

Тем, кто лишил жизни товарища по оружию, часто приговаривали в страшной смерти, закапывая его живым вместе с покойником. Но, учитывалась и доблесть, храбрость преступника, которому казнь могли заменить крупным штрафом.

Самым распространенным наказанием было забивание палками возле позорного столба. Так наказывали за содомский грех, прелюбодеяние, мелкую кражу, дезертирство. Столб с дубовыми киями всегда находился на площади.

Товарищи приходили к осужденному, ругали его, могли принести еду и питье, предлагали деньги в долг, чтобы рассчитаться за преступление, наносили удары.

Иногда прикованного к цепи казака забивали на смерть в течение суток, чаще, продержав 3-5 дней, отпускали после раскаяния.

За крупную кражу предусматривалась смерть на виселице, казнь при помощи железного крюка. Страшные сооружения стояли вдоль больших дорог, внушая ужас.

Железный крюк заводился за ребро, оставляя осужденного медленно умирать. Снимать преступников не разрешалось до тех пор, пока их тела не рассыпались в прах.

Казнь при помощи крюка практиковалась поляками, от них этот обычай перешел к запорожцам.

У поляков был позаимствована казнь, называемая старцами «столбовая смерть». На деревянный кол с металлическим наконечником насаживался преступник, приговоренный к мучительной смерти.

В рукописи «Очевидца судебных порядков» отмечается, что у запорожцев отсутствовали палачи. Роль ката выполняли сами преступники. Если наказания ожидал только один казак, то он оставался в заключение, пока не найдется второй, который и приводил приговор в исполнение.

Суровость наказания объяснялось рядом причин: во-первых, на Сечи не было браков, отсутствовали женщины, во-вторых, среди беглецов, желающих вступить в войско, было много людей сомнительной репутации, в-третьих, малочисленное казачество постоянно находилось на военном положении, что вынуждало придерживаться строгих правил.

Источник: http://ksovd.ru/ksovd/482-kakie-pytki-i-ekzekucii-praktikovali-zaporozhskie-kazaki.html

Рахно К.Ю. Казнь убийцы на Запорожской Сечи: истоки обычая

Пытки и казни – один из важных аспектов повседневной жизни позднего средневековья. В последнее время этнологов и историков культуры привлекают вопросы их генезиса, социальной функции, эволюции, связи с религиозными представлениями прошлого, с общественными зрелищами. При этом они почему-то обходят вниманием казачество, которое разработало свою собственную систему поддержания дисциплины и наказаний за правонарушения.  Так, например, известен тот факт, что на Запорожской Сечи убийство товарища жестоко каралось: убийцу закапывали в землю вместе с убитым. Всемирную известность этой жуткой правовой норме казаков принесло упоминание в исторической повести Николая Гоголя «Тарас Бульба» (1834-1842):

«Но более всего произвела впечатление на Андрия страшная казнь, определённая за смертоубийство. Тут же, при нём, вырыли яму, опустили туда живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший тело им убиенного, и потом обоих засыпали землею. Долго потом всё чудился ему страшный обряд казни и всё представлялся этот заживо засыпанный человек вместе с ужасным гробом» [2, с. 246-247].

Тот же запорожский обычай казни изображён в исторической драме Тараса Шевченко «Назар Стодоля» (1843):

«Хома. Стривай. Ти знаєш наш закон козацький, то… Гнат. Що мене живого поховають з твоїм падлом? Знаю. (До челяді). Копайте яму» [20, с. 40]. Литературоведы считают, что в обоих случаях источником послужили не письменные источники, а украинские народные предания и рассказы  [8, с. 71-72].

Пока что немногие исследователи брались объяснить, откуда на Сечи взялся такой суровый обычай. В судебных и исторических актах, относящихся к истории Запорожья, указаний на его существование нет [Д-ский 1893, с. 217].

Одним из первых источников о нём по праву может считаться донесение английского резидента в Санкт-Петербурге Клавдиуса Рондоу лорду Гаррингтону от 24 апреля 1736 года об обычаях и устройстве Запорожской Сечи.

Рондоу, среди прочих описаний наказаний и казней у сечевиков, сообщал следующее: «Обнаружив убийцу, выкапывают яму, кладут убитого на убийцу и зарывают их разом» [13, с. 446].

За какие преступления казаков подвергали позорной казниГеоргий Гукасов. Неоконченная песня.

Более обширные сведения об этом обычае находим в труде российского офицера князя Семёна Мышецкого, который четыре года (1736-1740) находился на Запорожье, имел возможность наблюдать всё происходящее там и слышал рассказы о сечевых традициях от запорожской старшины: «Главная у нихъ вина почитается, ежели казакъ казака убьетъ до смерти; то убійцу живаго кладутъ во гробъ убіеннаго и обѣихъ землею засыплютъ; a о которомъ будутъ сожалѣть, якобы зная его добраго быти, казачество того всенародно свобождаетъ отъ смерти, и штрафуетъ другимъ штрафомъ» [14, с. 56-57]. Следует отметить, что в Московии XVII-XVIII  веков погребение заживо в качестве казни случалось крайне редко, в основном при народных расправах без суда [16, с. 104], поэтому неудивительно, что оно обратило на себя внимание.

После Мышецкого в 1740 году посетил запорожцев военный инженер Александр Ригельман, который позже тоже вспоминал, что козаки убийц «подъ гробъ убитаго въ могилу клали» [15, с. 82].

Герард Фридрих Миллер в 1760 году писал: «За наибольшее преступленіе почитается, когда козакъ умертвитъ другаго.

Обыкновенное за то наказаніе бываетъ, что убійцу закапываютъ живаго съ убиеннымъ; а сіе произходитъ такимъ образомъ: сперьва убійцу бросятъ въ могилу, потомъ ставятъ на него гробъ съ мертвымъ тѣломъ, и тогда могилу зарываютъ.

Рѣдко случается, что такого не закапываютъ, и то тoлько въ такомъ случаѣ, когда убійцу весь народъ весьма любитъ за прежнія его добрыя поступки. Тогда онъ помощію нѣкотoрыхъ, о томъ согласившихся, и склонившихъ къ себѣ друкихъ, освобождаeтся отъ казни и претерпѣваетъ другое наказаніе» [12, с. 429-430].

С разгромом Запорожской Сечи рассказы о казачьих казнях перешли в разряд воспоминаний.

Французский историк Пьер-Шарль Левек, который в 1773 году по рекомендации выдающегося энциклопедиста Дени Дидро был приглашен в Петербург и в совокупности в Российской империи провёл семь лет, в своей «Истории России» (1783) повторяет, что у сечевиков наиболее строго каралось убийство.

Убийцу живьём клали в яму, на него сверху клали тело убитого им товарища и забрасывали эту яму землёй. Когда виновный пользовался всеобщей любовью, ему смягчали иногда наказание. Однако такое смягчение случалось очень редко [27, с. 160].

Научный оппонент Левека, историк Николя-Габриэль Клерк, которого чаще именуют Ле Клерком или Леклерком и который в 1760 году, в качестве личного врача гетмана Кирилла Разумовского, побывал в Украине, в своём многотомном труде «Физическая, моральная, гражданская и политическая история древней и современной России» (1783) не преминул упомянуть, что у запорожцев «душегубство каралось строжайшим образом. Убийцу живьём спускали в яму, на него сверху клали тело убитого им и забрасывали яму землёй» [25, с.  429].

Французский дипломат и историк Жан-Бенуа Шерер в своих «Анналах Малороссии» (1788) живописал наказание за смертоубийство так: «Казак, который убил другого казака, ложился на гроб убитого, и его хоронили живого, в соответствии с принципом, согласно которому все казаки являются братьями, которые должны жить вместе, не причиняя вреда друг другу. Если убийца был смелым казаком, которого любили все его товарищи, он мог избежать смерти по общему согласию или отбыть другое наказание» [21, с. 180; 28, с. 326].

То же самое отмечал в 1790 году, описывая быт и нравы запорожцев, пастор из Риги Аугуст Вильгельм Гупель: «Если один казак убивал другого, то его заживо хоронили с убитым» [23, с. 221].

«За наибольшее преступленіе бывало, что убійцу закапывали живаго съ убіеннымъ, а сіе произходило такимъ образомъ: съ перва бросали убійцу въ могилу; по томъ ставили на него гробъ с мертвымъ тѣломъ, и тогда могилу загребали землею.

Рѣдко случалося, что такого не закапывали, и то только въ такомъ случаѣ, когда убійцу весь народъ весьма любилъ за прежнія его добрыя поступки.

Тогда только убійца, съ помощію ходатайствующихъ объ немъ заступниковъ своихъ, могъ освободиться отъ таковой казни; но ни когда не избѣгалъ другой, хотя оная и не такъ ужасна», – вторил ему Иоганн-Готлиб Георги [1, с. 365]. И ещё в 1814 году француз Шарль-Луи Лесюр, автор «Истории казаков», восхищался тем, что «у этих свирепых воинов, которые так расточают кровь целых наций, убийцу одного из своих товарищей хоронили заживо, положив на труп» [26, с. 294].

Но пока иностранные историки писали об этом обычае в прошедшем времени, он продолжал сохраняться в общинах выходцев из уничтоженной Сечи, расселившихся по свету.

Австриец Фридрих фон Гендльовик, незнакомый с трудами современных ему учёных, в 1789 году описывал нравы современных ему запорожцев, поселённых в Банате: «Если казак убьёт другого подобного себе,  то  он будет в наказание заживо погребён вместе с убитым» [3, с. 140].

Бытование этого обычая у других потомков запорожцев, черноморских казаков, в 1830-х годах, то есть в то время, когда писался «Тарас Бульба», зафиксировал британский путешественник Эдмунд Спенсер: «…Они имеют привилегию выбора их собственного атамана и управляются своими собственными законами.

Эти законы не являются, тем не менее, в настоящее время строго навязываемыми согласно предписаниям первоначального кодекса, который в одно и то же время прост и не лишен жестокости.

Например, если человек убивает другого, за исключением того, как это происходит в соответствии с законами, установленными для дуэли, его хватают, не взирая на лица, связывают с убитым и закапывают живьём» [29, с. 312-313]. Важно, что Спенсер в своём описании тоже не зависел от историков, описывавших Запорожье.

Читайте также:  Когда русские перестали платить дань татарам

Вопреки мнению, что закапывание живым в землю применялось сравнительно редко, к концу существования Сечи совершенно исчезло или вообще могло быть заимствовано из некой бродячей легенды [5, с. 217-218], оно, по-видимому, было вполне реальной перспективой для осуждённых.

Предание, записанное Яковом Новицким в Александровском уезде на Екатеринославщине, также передает это обычаевое право, практиковавшееся в Запорожской Сечи: «…А найстрашніше було, як смертовбивця катують.

Ото як скоротить за що віку козак православному чоловікові, так його живцем в землю з трупом прикопають. Та ще й кілком було пристромлять» [цит. по: 8, с. 70-71].

Логично, что самая строгая форма казни должна была назначаться за самое тяжкое преступление, каковым в действительности и было убийство казака казаком, так как этим преступным деянием нарушался основной принцип организации Сечи – братство и товарищество.

Выражения «смертоубийца, убийца» должны были означать именно убийство казака казаком, так как Сечь состояла исключительно лишь из казаков, а убийство других лиц при разбоях и грабежах влекло за собою наказание более мягкого характера [5, с. 218-219].

Уже первые исследователи славянских древностей отмечали, что обычай запорожцев, согласно которому всякий душегубец живой зарывался в землю вместе с убитым, является очень древним.

Они пытались его соотнести с народным преданием о том, что в старину опускали отцеубийц живых на дно могилы, на них ставили гроб с телом убитого и тогда засыпали землёй [17, с. 204].

Стоит также вспомнить, что ещё в начале XVIII века в Украине община прибегала к погребению заживо и пробиванию колом при расправе над матерями-детоубийцами [10, с. 359, 363, 365-366; 11, с. 11-13; 18, с. 168]. Стало быть, и запорожская расправа была вполне реальной.

Не находя соответствий у тюркских народов, истоки этого обычая уходят корнями в быт ираноязычного кочевого населения Причерноморья. Философ Порфирий (около 233-304 года н.э.

), уроженец города Тира, ученик Плотина и издатель его сочинений, в трактате «О воздержании от мясной пищи» сообщает: «…Скифы зарывают в землю живых вместе с покойниками» [9, с. 657].

Уроженец Палестины, епископ Кесарии Евсевий (умер в 340 году) был тоже осведомлён об этом обычае, сообщая в своём «Евангельском приуготовлении», что «скифы зарывали живьём в могилу» людей [9, с. 663].

Этот обычай был занесён скифо-сакскими племенами в Индию. Даже в таком позднем произведении, как роман «Катхасаритсагара» Сомадевы (XI век н.э.

) в ряду нескольких упоминаний о человеческих жертвоприношениях у разных народов содержится описание того, как некоему индоскифу по имени Муравара в могилу собираются бросить живыми его врагов в качестве жертв его душе [24, с. 336; 22, с. 168; 4, с. 196-197].

Исследователи украинских казачьих традиций уже обратили внимание на тождественность этого жертвоприношения правовоззрениям запорожцев [7, с. 12-13], которые явно исходили из того же древнего принципа: убийца приносился в жертву душе убитого.

Отголоски сохранились и в нартовском эпосе осетин, где у ног витязя Сослана хоронят злокозненного Сырдона, ставшего причиной его смерти [19, с. 12; 6, с. 106]. Здесь опять просматривается явственное принесение человеческой жертвы погибшему.

Таким образом, на Запорожской Сечи те, кто отнял жизнь у побратима, признавались преступниками, подлежащими смертной казни через закапывание живыми вместе с убитым. Этот обычай фиксируется источниками XVIII – начала XIX века. Он уходит корнями в глубокое прошлое, в период доминирования в степи ираноязычных народов, и связан с древними религиозными представлениями.

Источники и литература

  1. Георги Иоганн-Готлиб. Описание всех в российском государстве обитающих народов и их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей. СПб., 1799. Часть четвертая. О народах монгольских, об армянах, грузинах, индийцах, немцах, поляках и о владычествующих россианах, с описанием всех именований козаков, также История о Малой России и купно о Курландии и Литовии.
  2. Гоголь Н.В. Избранные произведения в 2-х томах. К., 1979. Том 1.
  3. Г[рушевський] М. Записка Гендльовіка про банатських запорожцїв // Записки Наукового товариства імени Шевченка. Львів, 1911. Т. СІ. Кн. 1. С. 134-141.
  4. Гусева Н.Р. Славяне и арьи. Путь богов и слов. М., 2002.
  5. Д-ский А. Система карательных мер в Запорожьи: (Историко-юридический очерк) // Киевская старина. К., 1893. Том XL. Февраль. С. 209-239.
  6. Дюмезиль Жорж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976.
  7. Каляндрук Тарас. Загадки козацьких характерників. Львів, 2007.
  8. Карпенко А. О народности Н.В. Гоголя. (Художественный историзм писателя и его народные истоки). К., 1973.
  9. Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе / Собрал и издал с русским переводом В.В. Латышев. СПб., 1890. Том I. Греческие писатели.
  10. Левицкий О. Очерки старинного быта Волыни и Украйны. 2. Матери преступницы // Киевская старина. К., 1889. Том XXVII. Ноябрь. С. 350-368.
  11. Левицький О.І. Суд на матерями-злочинницями в давній Україні // Правник. К., 1918. № 1. С. 11-17.
  12. Миллер Г.Ф. Известия о казаках запорожских // Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащия. СПб., 1760. Май. С. 387-444.
  13. Молчановский Н. Английское известие 1736 г. о запорожцах // Киевская старина. К., 1889. Том XXVII. Ноябрь. С. 444-447.
  14. [Мышецкий Семен]. История о казаках запорожских, как оные издревле зачалися, и откуда свое происхождение имеют, и в каком состоянии ныне находятца, сочиненная от инженерной команды. Издана со списка, хранящагося в библиотеке князя Михаила Семеновича Воронцова, Одесским Обществом Истории и Древностей. Одесса, 1851.
  15. Ригельман Александр. Летописное повествование о Малой России и ея народе и козаках вообще, отколь и из какого народа оные происхождение свое имеют, и по каким случаям они ныне при своих местах обитают, как то: черкаские или малороссийские и запорожские, а от них уже донские, а от сих яицкие, что ныне уральские, гребенские, сибирские, волгские, терские, некрасовские, и проч. козаки, как равно и слободские полки / Собрано и составлено чрез труды инженер-генерал-маиора и кавалера Александра Ригельмана, 1785-86 года. М., 1847.
  16. Сергеевский Н.Д. Наказание в русском праве XVII века. СПб., 1887.
  17. Снегирев И. Руские в своих пословицах: Разсуждения и изследования о Руских пословицах и поговорках И. Снегирева. М., 1832. Книжка III.
  18. Сулима М.М. Грѣхи розмаитїи: єпитимійні справи XVII-XVIII ст. К., 2005.
  19. Шанаев Джантемир. Осетинские народные сказания // Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1871. Выпуск V. С. 2-40.
  20. Шевченко Тарас. Твори у п’яти томах. К., 1971. Том 3.
  21. Шерер Жан-Бенуа. Літопис Малоросії, або Історія козаків-запорожців та козаків України, або Малоросії. К., 1994.
  22. Crooke W. Popular Religion and Folk-Lore of Northern India: In two volumes. Westminster, 1896. Vol. II.
  23. Hupel August Wilhelm. Von den Kosaken. Nebst andern kürzern Aufsätzen. Riga, 1790.
  24. Kathá Sarit Ságara or Ocean of the Streams of Story / Translated from the original Sanscrit, by C.H. Tawney. Calcutta, 1880. Volume I.
  25. Le Clerc [Nicolas-Gabriel]. Histoire physique, morale, civile et politique de la Russie Ancienne. Paris-Versaille, 1783. Tome second.
  26. Lesur [Charles-Louis]. Histoire des Kosaques: precedee d’une introduction, ou coup-d’oeil sur les peuples qui ont habite le pays des Kosaques, avant l’invasion des Tartares. Paris, 1814. Tome I.
  27. Levesque [Pierre-Charles]. Histoire de Russie, tirée des chroniques originales, de pièces authentiques, & des meilleurs historiens de la Nation. Yverdon, 1783. Tome quatrieme.
  28. 28. Scherer Jean Benoit. Annales de la Petite Russie, ou Histoire des Cosaques-Saporogues et des Cosaques de l’Ukraine, ou de la Petite-Russie, deuis leur origine jusqu’à nos jours; suivie d’un Abrégé de l’Histoire des Hettmans des Cosaques, & des Pièces justificatives: Traduite d’après les Manuscrits conservés à Kiow, enrichie de Notes. Paris, 1788. Tome premier.
  29. Spencer Edmund. Travels in Circassia, Krim Tartary, &c: Including a Steame Voyage down the Danube, from Vienna to Constantinople and round the Black Sea, in 1836: In two volumes. London, 1837. Vol. II.

ОПУБЛИКОВАНО: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VI Токаревские чтения): Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Ростов-на-Дону, 4–5 мая 2017 г.) / Отв. ред. к.и.н. А.Л. Бойко, д.и.н. Д.В. Сень, д.ф.н. А.В. Яровой.  – Ростов н/Д.: Изд-во Альтаир,  2017. С.196-203.

Источник: https://dikoe-pole.com/2017/11/19/rahno-nakazanie-zaporogskaya/

За какие преступления казаков подвергали позорной казни

Вплоть до конца XVII века донские казаки были людьми вольными и оставались вне юрисдикции России.

Их иногда преследовали за невыполнение царских грамот, за неразрешенные нападения на кочевников или турок или за разбои, которые они учиняли на Волге.

Например, в 1581 году был предан смерти казачий атаман Бритоус, виновный в том, что напал на русского посла, а атаман Алексей Старый был сослан на Белоозеро.

Но эти случаи были исключением из правил, ведь «с Дона выдачи не было» и каждый, кто успевал до него добраться, получал свободу и амнистию.

Это не говорит о том, что на Дону царила анархия — у казаков был свой свод законов, по которому наказания часто бывали суровее, чем в России.

Казачье право делилось на общевойсковое и станичное и признавалось царями, которые иногда обращались к казакам с просьбой наказать провинившихся по-своему.

От штрафа до повешения «на якоре»

Как пишет в своей книге «Преступление и наказание в обычном праве донских казаков» профессор Южно-российского института управления Геннадий Геннадьевич Небратенко, наказания на Дону были разными — от штрафов до изгнания и отселения казака или станицы в пустынные степи.

Самыми распространенными были общественное порицание, арест, отработка, порка, заковывание в кандалы, в колодки, конфискация имущества и даже продажа в рабство.

За тяжкие преступления казаков казнили и делали это с фантазией: топили, разрубали пополам, расстреливали из пищалей и вешали.

Смерть могла быть легкой или мучительной — это зависело от тяжести преступления. Провинившегося могли забить бичами или поленьями, отсечь голову, расчленить (такое делали с иноверцами), разорвать лошадьми, повесить за ноги или за шею, забросать камнями или сжечь; человека могли привязать к лошади и до смерти затаскать по земле.

Особой популярностью пользовалась казнь с помощью большого речного якоря, который ставили на главной площади городка — это был позорный столб и лобное место. К якорю привязывали должников, под ним пороли и с его помощью казнили, вешая за ноги, за ребро или за шею.

Позорной казнью считалось утопление. Приговоренного зашивали в мешок с камнями и на веревке бросали в воду. После того, как человек захлебывался, его доставали и тело могли похоронить по православному обряду. Если же преступника хоронить не хотели, его просто связывали, набивали одежду камнями и кидали в воду.

Преступления против казачества

Особо строго судили тех, кто выступал против своих. За нападения на станицы или на казаков, за захват казаков в плен — топили или рубили саблями; за измену казачеству (отпад) — расстреливали из пищалей или топили в реке. За шпионаж могли казнить, а могли изувечить и оставить жить — чтобы помнили казаки, что с ними может быть, если станут иудами.

Известно, что в 1637 году на Дону был казнен турецкий посол грек Фома Кантакузен, едущий в Москву. Его заподозрили в «шпионском умысле», судили и казнили, как «шпигуна» (шпиона).

За организацию воровских ватаг, предоставление ворам крова, за снабжение их оружием и припасами атаманов, есаулов и «лучших казаков» забивали поленьями, расстреливали или вешали на якоре, простых казаков нещадно били и лишали довольствия.

За бунт казнили старшин, остальных пороли и продавали в рабство. Смертной казни предавали и тех, кто своими речами подбивал на неповиновение — им секли головы, их топили и вешали.

Казнить могли за присвоение трофеев и ослушание.

За ошибки во время военного похода, в результате которых погибло много казаков, за трусость атамана или старшину могли утопить без предания тела земле или расстрелять.

  • Преступления против Бога и казаков
  • В случае, если казак отказывался от православия, принимал другую веру, уходил в раскол или старообрядчество, поджигал храмы или монашеские скиты, подбивал делать это других, его приговаривали к повешению на якоре, к утоплению, сжигали на костре без отпевания и погребения на христианском погосте.
  • Утопление или закапывание в землю заживо полагалось за групповое изнасилование, мужеложество, скотоложество, умышленное убийство, похищение и воровство, разбой; за конокрадство и угон скота могли разорвать лошадьми.
Читайте также:  Какие сцены были вырезаны из фильма «кин-дза-дза» при михаиле горбачеве

Смертью каралось оскорбление, высказанное в адрес всех казаков. За такие речи был посечен саблями и утоплен в Дону русский дворянин Иван Карамышев, который сопровождал послов царя в Азов. Дворянина уличили в том, что он призывал казнить, резать и бить кнутами всех казаков, а города — сжигать.

Такой же участи избежал Гаврила Петрович Черепов, который был послан на Дон в 1772 году наблюдать за атаманом Степаном Ефремовым, чтобы тот выполнял предписания Екатерины II. У генерала оказались не в порядке бумаги, его заподозрили в подлоге и едва не утопили в реке, но его спас атаман.

Преступления против России

На смерть были обречены те, кто не выполнял царские приказы, не целовал крест на верность русскому государю, изменял присяге, присоединялся к заговорщикам или пытался посадить на трон другого правителя.

Иногда наказание налагалось на целые станицы — могли казнить десять лучших казаков, а само поселение обречь на разорение.

С 1671 года появилась смертная казнь для тех, кто укрывал беглецов из России, предоставлял им порох и оружие.

Бывали случаи, когда наказание российских властей бывало мягче наказания казаков, например, в 1614 году один из дончан был приговорен к смерти за то, что смеялся над атаманами и уверял, что всех их завоюют поляки.

Его товарища уже казнили, когда в Войско Донское приехал посланник из Москвы дворянин Иван Опухтин. Узнав о случившемся, Опухтин попросил, чтобы атаманы помиловали казака.

Казнь отменили, а виновному вынесли общественное порицание.

Впрочем, при вынесении приговора казаки старались учитывать все обстоятельства дел и часто находили их смягчающими. Таковыми были «незнание», «малолетство», «отсутствие злого умысла » и даже «действия в интересах казаков и веры». В том случае, если казаки в пылу самосуда увечили или убивали преступника, считалось, что вины их в этом нет, а тот «сам виноват».

Источник: https://weekend.rambler.ru/other/42344773-za-kakie-prestupleniya-kazakov-podvergali-pozornoy-kazni/

Хождение по кругу: самая страшная казнь на Руси

В старину смертная казнь служила не только наказанием для преступников, но и средством устрашения для потенциальных нарушителей закона. Поэтому ни о какой гуманности и речи не шло.

Использовались самые изощренные способы умерщвления, целью которых было заставить человека как следует помучиться перед смертью.

На Руси одним из самых мучительных видов казней являлось так называемое «хождение по кругу».

Виды казней на Руси

Судя по всему, древнейшей формой казни на Руси было повешение. В уставной Двинской грамоте великого князя Василия Дмитриевича за 1397 год предписывалось подвергать этой казни татей (воров и разбойников), если они будут уличены в преступлении трижды. По Уложению царя Алексея Михайловича повешение назначалось перебежчикам во вражеское войско и шпионам.

Но, похоже, более распространенной казнью являлось отсечение головы. Его назначали по любому поводу, если преступление считалось достаточно серьезным.

Еще с XIII века применялась казнь через сожжение. Чаще всего ей подвергали людей, обвиняемых в колдовстве, преступлениях против веры или поджогах. Дипломат и писатель Г.К. Котошихин в книге «О России в царствование Алексея Михайловича» сообщает: «Жгут живаго за богохульство, за церковную татьбу, за волховство, за чернокнижество, за книжное преложение».

Иногда применялась казнь через утопление. Как правило, этот способ использовался при массовых казнях. Так, в 1607 году по повелению царя Василия Шуйского в Москве было утоплено около четырех тысяч мятежников. Их били дубиной по голове, а затем бесчувственные тела спускали под лед в Яузу.

Закапывание заживо в землю применялось только по отношению к женщинам, обвинявшимся в мужеубийстве.

Фальшивомонетчикам заливали в горло расплавленный свинец или олово. Особенно часто практиковалось это при Иване Грозном, который вообще любил экзотические виды казней.

В XV веке на Руси стал применяться такой способ казни, как четвертование. Известно, что в 1497 году великий князь Иван III приказал казнить таким образом сторонников своего младшего сына, будущего князя Василия III: «казниша их на Москве реке… Руки, да ноги и голову отсекли».

В конце XVII столетия получила распространение казнь через колесование: осужденному ломали кости и привязывали к деревянному колесу, где он умирал медленной смертью. В 1696 году таким образом был казнен «немчин Якушка», перебежавший к туркам во время осады Азова.

Сажание на кол также применялось на Руси довольно часто, например, к бунтовщикам и изменникам. Если верить византийским источникам, этот вид казни был распространен еще у восточных славян.

Расстрел не относился к видам «позорной» казни. Введен он был лишь в 1716 году Воинским уставом Петра I. Но он же узаконил и казнь через «повешение на ребро», которой подвергали воров и разбойников: преступнику вонзали в бок железный крюк, связывали руки и так подвешивали. Через несколько дней он умирал от жажды и кровопотери.

Кошмар на Лобном месте

Казни совершались, как правило, при большом скоплении народу, о них объявлялось заранее.

В Москве местами для публичных казней являлись Лобное место, расположенное на Красной площади напротив Спасских ворот, и Козье болото (там сейчас Чистые пруды). Самые жестокие наказания полагались за государственную измену.

Помимо отрубания головы, сажания на кол и четвертования, с обвиняемого могли заживо крюками содрать кожу или сварить в кипятке.

Но еще хуже считался довольно редко применяемый на Руси способ казни, известный как «хождение по кругу». Осужденному вспарывали живот, но так, чтобы он не умер сразу от потери крови.

После этого извлекали одну из кишок, прибивали к дереву (обычно к дубу или тополю) и заставляли ходить вокруг этого дерева. Как вариант – наматывали внутренности на палку или валик.

При этом за жертвой следом шел солдат, периодически подталкивавший несчастного в спину копьем, чтобы тот не останавливался. Чаще всего казнимые погибали от заражения крови.

Откуда взялся этот вид казни?

Скорее всего, «хождение по кругу» не было чисто русским изобретением. Возможно, оно было позаимствовано у пришедших на Русь варягов. У викингов приговоренные ходили вокруг столба. Аналогичный способ казни существовал в Исландии, где, правда, вместо дерева или столба использовали особый камень, на который наматывалась кишка. Так казнили по приговору правительственного собрания — тинга.

В начале нашей эры сходный вид казни применялся римлянами. Осужденного привязывали к вертикальному столу, после чего палач делал небольшой, но достаточно глубокий надрез в боку, извлекал кишки и наматывал их на стоявшую рядом лебедку.

Казнь могла продолжаться от нескольких часов до нескольких суток.

Кстати, по легенде, именно таким образом пытались умертвить Святого Петра по приказу императора Нерона, но он смог выжить в результате адской процедуры, и в конце концов его пришлось распять вниз головой.

Есть версия, что изначально «хождение по кругу» являлось способом самоубийства у скандинавских языческих жрецов. Они считали почетным не умереть своей смертью, а принести себя в жертву верховному богу Одину.

Поэтому, когда жрец становился стар и немощен, он осуществлял над собой вышеописанный ритуал. Правда, историки предполагают, что предварительно служитель богов употреблял какое-нибудь анестезирующее зелье, чтобы не испытывать боли и мучений.

А впоследствии кому-то пришло в голову, что можно таким образом казнить преступников. И, разумеется, уже без всякого обезболивания…

Источник: https://suharewa.ru/xozhdenie-po-krugu-samaya-strashnaya-kazn-na-rusi/

Запорожские казаки: самые шокирующие факты

Запорожские казаки, воспетые традиционной историографией как рыцари «вольной республики», в действительности отличаются от общеизвестного образа. Какими же они были?

Вопрос происхождения запорожских казаков до конца не выяснен. Однако неоспоримо одно: в их языке, одежде и образе жизни подозрительно много тюркского. Любопытно, что живший в начале XVIII столетия один из первых летописцев истории запорожцев Григорий Грабянка выводил их родословную от хазар.

А это рассуждения что ни на есть настоящего представителя казацкой старшины Гетманщины. Немало сходства можно заметить в облике казаков-запорожцев и турок-османов – колоритный оселедец, отвислые усы, широкие шаровары, кривая сабля.

К примеру, на европейских картинах конца XVII – начала XVIII века встречаются изображения поверженных турок, которые по виду очень напоминают запорожцев.

Примечательно, что фольклорным олицетворением украинского народа является казак с совсем неукраинским именем Мамай. На малороссийских лубках XIX столетия в его внешности скорее проглядывают восточные, чем славянские черты.

 Историки подтверждают, что славянский элемент в запорожском казачестве стал преобладать лишь с начала XVII столетия, когда от гнета магнатов в вольную Сечь стали массово стекаться притесняемые малоимущие жители Речи Посполитой.

Известно, что Запорожских Сечей было около десятка, они возникали и угасали в разное время и в разных местах. Но никаких оснований считать, что запорожцы имели свою государственность, нет.

Первая Сечь, возникшая на острове Хортица, была очень скромной. Учитывая род занятий запорожцев, правильнее было ее называть «Пиратской республикой».

К примеру, такой была Республика Сале – пиратский вольный город, существовавший на марокканском побережье с 1627 года по 1668 год.

В украинской истории запорожцы – лихие молодцы, сражающиеся за свободу Отечества. Однако факты рисуют куда более нелицеприятную картину украинского казачества. В частности, на совести запорожских рыцарей многочисленные злодеяния на землях Белоруссии.

В «Баркулабовской летописи», составленной священником белорусского местечка Баркулабово Федором Филипповичем, запорожцы предстают не иначе как бандитские шайки, нанятые польским королем для решения своих военных задач. «Запорожцы великую шкоду чинили, а место славное Витебск звоевали, злата-сребра множество побрали, мещан учтивых порубали».

Описывая подобные «подвиги» казаков, священник сравнил их с татарами, поставив в один ряд с известными ему злодеями: «Горше злых неприятелей, албо злых татар».

 А вот приводимый Филипповичем перечень нанесенного белорусским крестьянам ущерба в одном из казацких набегов: «50 кабанов, 60 пудов меда, 500 мер жита, полторы сотни яловиц (коров), 500 кур и 300 возов сена». Это без учета денежных убытков, выраженных в звонкой монете. Словно мамаева орда прокатилась по белорусской деревне.

Однако куда больше шокировало Федора Филипповича дикость нравов запорожцев. В своем бесчинстве, по словам летописца, казаки дошли до того, что изнасиловали шестилетнюю девочку. Ее полуживую мещанин вынес на руках, чтобы показать королевскому посланнику, приехавшему усмирять запорожцев. Глядя на это ужасное зрелище, «вси люди плакали», писал летописец.

Герой украинского эпоса Северин Наливайко чинил не меньшее беззаконие. В 1595 году он с двухтысячным отрядом захватил Могилев, его люди сожгли в городе до 500 домов, а «мещан, бояр, людей учтивых так мужей, яко и жен, детей малых побили, порубали, попоганили [изнасиловали — авт.], скарбов теж незличоных побрали с крамов и с домов».

«Все это безобразие в современной украинской историографии почему-то именуется «народним повстанням проти польсько-шляхетського панування під проводом Наливайка», – недоумевал украинский публицист Олесь Бузина.

– Хотя было обычным разбоем, закончившимся для Северина четвертованием в Варшаве – заслуженной карой любому маньяку, несмотря на его «историческое» значение».

На Украине любят рассуждать об агрессии России, однако забывают, что еще в 1618 году войска гетмана Сагайдачного, нанятые польским правительством, вторглись в пределы Русского царства, чтобы помочь королевичу Владиславу занять московский престол.

 Первым на пути двадцатитысячного запорожского войска запылал Путивль, за ним пали Ливны, Елец, Лебядин, Данков, Скопин, Ряжск.

Даже современные украинские историки Александр Чувардинский и Анатолий Палий в своей книге «Гетман Сагайдачный» признают, что казаки уничтожили «многих мужчин, женщин и детей до младенческого возраста». Сагайдачному удалось дойти до Арбатских ворот, где он был остановлен войсками Дмитрия Пожарского.

Но не пройдет и полтора года, как гетман направит в Москву посольство с посланием, суть которого заключалась в том, что Войско Запорожское желает послужить русскому правительству. Особо Сагайдачный просил, чтобы «их государь пожаловал, як своих холопей».

Читайте также:  Как поляки принимали ислам, чтобы воевать против россии

Когда в 1612 году ополчение Минина и Пожарского блокировало в Кремле поляков и примкнувших к ним запорожцев, захватчиков ждал неминуемый голод. В пищу тогда шло все: кошки, собаки, пояса, конская упряжь, книги. Но когда закончилось и это, осажденные стали есть друг друга.

 Киевский купец Богдан Балыка, переживший эту осаду, оставил нам свои воспоминания о московском походе запорожских казаков.

Он описал, как его соотечественники, одичавшие от голода, съели сначала пленных, затем употребили в пищу выкопанного из могилы солдата Воронца; не провисел и часа на виселице казненный за мародерство казак Щербина – его «пехота зараз отрезали и на штуки разрубали и изьели».

Жизнь в Запорожской вольнице была строго регламентирована, особенно следили за нарушителями порядка. В зависимости от тяжести преступления применялись наказания и казни.

Убийство одного казака другим без промедления каралось смертной казнью. Самая страшная – закапывание в землю живьем, в одном гробу вместе с убитым.

Однако если преступник оказывался знатным казаком или храбрым воином, его могли помиловать и ограничиться штрафом.

Крайне осуждаемым преступлением в Сечи было воровство. За маленькую кражу могли жестоко посечь, а «за большие вины ломали руку и ногу».

Лингвисты посчитали, что знаменитое письмо запорожцев турецкому султану Мехмеду IV содержит 26 ругательств.

Прежде чем послать войска на Запорожскую Сечь, султан отправил казакам требование покориться ему как владыке всего мира и наместнику бога на земле.

В своем ответе запорожцы переиначили все многочисленные титулы султана, превратив их в издевательские оскорбления, сопровождаемые отборной ненормативной лексикой. «Який ти в чорта лицар, коли голою сракою їжака не вб'єш», – вот одно из многих.

Легендарный запорожский чуб – оселедец — с одной стороны, был весьма практичным решением вопроса гигиены. Многие исследователи казачества считают, что обычай бриться наголо, оставляя одну лишь прядь волос, появился у казаков в ходе долгих военных походов — таким образом они предотвращали вшивость.

Другая версия гласит, что матерый казак за всю свою жизнь накапливал столько грехов, что ада ему было не избежать. И по преданию длинный чуб нужен был для того, чтобы милостивый Бог мог вытащить героя из преисподней.

Некоторые историки рассматривают военные суда запорожских казаков, так называемые «чайки», как прототип современных подводных лодок.

Конструкции некоторых «чаек» имели два дна, между которыми размещали груз-балласт. Благодаря такой особенности судно глубоко погружалось в воду и могло незамеченным подойти к неприятелю.

Непосредственно перед боем балласт выбрасывался, и корабль во всеоружии представал перед изумленным врагом.

В 1634 году доминиканский аббат Эмиллио Дасколи в «Описании Чёрного моря и Тартарии» заметил: «На море ни один корабль, как бы он ни был велик и хорошо вооружён, не находится в безопасности, если, к несчастью, встретится с «чайками», особенно в тихую погоду. Казаки так отважны, что не только при равных силах, но и двадцатью «чайками» не боятся тридцати галер падишаха, как это видно ежегодно на деле».

Источник: https://russian7.ru/post/zaporozhskie-kazaki-samye-shokiruyushhie/

Позорная казнь или история потерянных ушей. (часть1)

Всем зашедшим на мой дзен канал, доброго времени суток!

С вами постоянная рубрика «Историческое досье« и тема сегодняшнего поста-Стыд и Позор. Говорят же сгорел от стыда, а что если не только в переносном смысле. Ведь несколько веков назад позор и стыд стали орудиями общественного порицания, способом наказания. И не всегда безобидными. Кто и как наказывался? Причем тут уши? И зачем в Даниэля Дефо кидали цветами? Попробуем разобраться…

Итак, мы начинаем!

Позор как способ наказания.

В прошлом разговор и разбирательство с преступниками за редким исключением были краткими. Как взмах меча или топора — для аристократов и скрип веревки на виселице — для бедных. Однако не все преступления могли караться смертью. Мелкие или несущественные проступки общество могло порицать с помощью нелетальных наказаний. Одним из таких был — позорный столб. Изначально он выглядел так.

Позорный столб у городской ратуши.

или так

Как видите, даже есть защита от дождя или солнца.

Это был обычный столб (деревянный, каменный) к столбу крепилась цепь с железным ошейником, в ошейник фиксировали преступника. Столб размещался на пересечении дорог, затем столбы стали размещать в любом людном месте (площадь, возле ратуши или магистрата, рынок, оживленный перекресток и т.д.) .

Прогресс не стоял на месте и к столбу добавили колодки (одну для головы и рук или же две — еще и для ног). Сам столб уменьшился по высоте. Как это выглядело? Да примерно так!

Позорный столб с колодками для головы и рук.

Иногда человеку могли давать скамейку, чтобы наказание происходило менее болезненно.

Скамейка для облегчения страданий.

Но чаще всего никто не думал об ощущениях преступника и большинстве случаев весь срок он проводил в полусогнутом положении.

Очень и очень неудобно.

Если фиксировали еще и ноги, то это было чертовски неудобно и болезненно!

Зафиксированы ноги, голова и руки.

За что приговаривали к позорному столбу?

Изначально столбом наказывали за фальшивомонетничество, нарушение клятвы, мошенничество при торговле (обвес, некачественный товар), появление в церкви в пьяном виде или непосещение церкви, сводничество, насилие в семье, мелкое воровство, проституцию, лжедоносы, богохульство, мелкие антиправительственные выступления, подделку документов.

Роберт Оккам наказан за лжесвидетельство. Обратите внимание, что над преступником висит табличка с его именем и фамилией. Народ должен знать своих «героев».

Позор как средство перевоспитания.

Воспитательный эффект был многослойным. Первое— конечно же само физическое унижение преступника, колодками, длительностью пребывания в неудобном положении.

Смошенничал? Так тебе и надо!

Второе— общество в лице горожан, сельчан и прочего люда обсуждало, смеялось, осуждало и всячески ругало негодяя.

А если в толпе еще и твои родственники, хорошие знакомые? Преступник становился позорно знаменит в весьма небольших пространствах городов и поселков того времени, под ним «горела» земля.

Цель позорного столба — осрамить и ославить на весь мир. Заклеймить преступника общим порицанием! Сделать его пугалом и клейменным меткой стыда.

Позор на весь мир!

Вариации наказания.

Власти не без юмора давали наглядно понять за что наказывался преступник. Мясника, торгующего тухлым мясом, фиксировали к позорному столбу и тухлятину вешали на шею на весь срок наказания. Люди видели в буквальном смысле, что послужило причиной позора. Если торговец пивом разбавлял его водой, той же самой бурдой бедолагу поливали пока он был приговорен к позорному столбу. День, два, неделю.

Здесь комбинация 2-х наказаний- позорного столба и позорной маски (в виде свиньи). Человек наказан либо за сквернословие или за сплетничество.

Могли комбинироваться виды позорных наказаний. Например, позорная маска и позорный столб как наверху. Или позорный камень и позорный столб на рисунке снизу.

Позорный камень. Позорный камень и позорный столб. Наказан вор.

Также широко известны позорные колодки как часть наказания к позорному столбу. Например за общественную ссору и нарушение порядка женщины могли быть наказаны одинарной или сразу двойной позорной колодками (чтоб обеим скучно не было) и фиксировались у позорного столба.

Так называемая скрипка (позорная колодка) для женщин. В данном случае двойная, сразу для 2-х участниц конфликта. Вот эти дамочки точно загремят к позорному столбу!

А вот так наказывали мухлюющего при игре в кости или карты человека.

На бедолаге ожерелье позора. Теперь никто с ним играть не сядет!

Сопутствующие «аксессуары».

В довесок к «известности» наказываемый еще получал и гнев толпы, поскольку был зафиксирован и никуда не мог деться. В бедолаг швыряли гнилыми овощами и фруктами, дохлыми крысами,пардон, экскрементами, осколками черепицы, и даже камнями (где-то это запрещали). Что поделать в времена, о нравы!

Народ в порыве благородного гнева.

Но не стоит думать, что люди издевались над осужденными только из низменных соображений. Зачастую гнев толпы был справедлив. Так, в лондонские хроники вошли 2 случая, когда преступники были убиты или серьезно покалечены будучи в колодках у позорного столба.

1732 год Лондон. К позорному столбу приговорен Джон Трэвор. Позорный столб расположен в известной дорожной развязке КовентГарден «Севен Дайлз» (7 циферблатов). Вина Трэвора— оговор невинных людей в бандитизме.

Мотив- корысть, в те времена за информацию и поимку преступников неплохо платили — 40 фунтов (большие деньги для рядового горожанина).

Толпа, возмущенная мерзостью и низостью поступка, забрасывала камнями и грязью Трэвора пока тот не умер от полученных увечий.

Второй случайДжеймс Эган, Джеймс Солмон, Джон Берри и Стивен Мак Дэниел (банда настоящих разбойников) решили разбогатеть на ниве ложных доносов о бандитизме. Их трудами были казнены 2 молодых человека. Когда обман раскрылся всех приговорили к различным наказаниям:

«…будут наказаны следующим образом: Берри и Мак Дэниел будут выставлены у позорного столба сначала в Холборне у Хаттонского сада, а затем в конце Кинг-стрит в Чипсайде; Солмон и Эган будут стоять у позорного столба сначала посреди Уэст-Смитфилда, а затем в конце Феттер-лэйн на Флит-стрит. После этого они проведут семь лет в тюрьме Ньюгейт».

5 марта 1756 г. Мак Дэниел и Берри встали у позорного столба возле Хаттонского сада, толпа искалечила их так, что бедолаги чуть не отдали Богу душу.

8 марта 1756 года настала очередь позорного стояния Эгана и Солмона возле Смитфилда. Гнев горожан вылился в избиение камнями, один попал так удачно, что Эган умер тут же на столбе. Люди смели охрану в сторону (последняя не стала вмешиваться- себе дороже).

Гравюра по тем событиям. Эган и Солмон на позорном столбе.

Горожане швыряли в преступников камни, кирпичи, осколки черепицы, дохлых собак и кошек, гнилую картошку.

Люди цеплялись за края одежды преступников так, что приговоренные задыхались как на виселице. От гематом головы и шеи бедолаг невообразимо распухли. В общем, от греха подальше власти не решились выставлять несчастных повторно.

И заменили позорный столб на увеличение срока в тюрьме (Ньюгейт), где те вскоре и сгинули.

Продолжение следует…

Спасибо за прочтение! Если Вам понравился материал — то прошу (не требую) пишите комменты, ставьте лайки. Это помогает развитию моего канала.

-1) Казнь must go on! Или шоу должно продолжаться! Время прогресса. (часть 4)

0) Позорная казнь или история потерянных ушей. Волшебные гвозди. (окончание)

1) И стыдно, и видно. История позорящих наказаний. Древний мир. (часть 1)

2) Юмор, который не продлил жизнь, но украсил казнь.

3) Продам жену. Недорого. Из истории цивилизованной Европы.

4) Не в этот раз! Истории выживших после смертной казни.

5) Казнь must go on! Или шоу должно продолжаться! Мракобесие. (часть 3)

6) Подсудимый зверь. Закон против природы. (часть 1)

7) Казнь must go on! Или шоу должно продолжаться! (часть 1)

8) Возмездие. Казнь главарей 3 Рейха.

9) Угнать за 60 секунд. Самая крутая история побега из концлагеря

10) Невероятные битвы. От удачи до разгильдяйства.

11) Смертельная глупость. (часть2)

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5c7348f28964fb00b3c725f8/5cefdc8de927bd00ae01ad60

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector