Зачем русские пастухи натирали копыта животных чесноком

Зачем русские пастухи натирали копыта животных чесноком

Интересно, что многие мифические традиции представляют корову, поднимающейся из Первичных Вод. Так, например, в индийской мифологии корова Камадхену, исполняющая любые желания, появилась из океана при его пахтанье.

А одна из версий египетского мифа о боге Ра (бог солнца, один из самых древнейших богов) гласит, что солнечный бог Ра поднимался из океана на небесной корове.

Когда же он поднялся на ней высоко в небо, у коровы закружилась голова и Ра создал восемь божеств — хех, которые поддерживали ее ноги, а бога Шу поместил под корову, чтобы тот поддерживал ее брюхо и стерег самих хех.

Небесная корова ежедневно дает жизнь теленку, который вырастает в быка, чтобы зачать нового теленка.

Небесной коровой, родившей солнце, считалась также Хатор (в египетской мифологии — одна из главных богинь, Владычица небес, земли и загробного мира, которой поклонялись во всем Египте и даже за его пределами, например, в Сирии), нередко выступающая в образе богини плодородия. (Кстати, в Египте о фараонах в «Текстах пирамид» об умершем фараоне говорится, что великая Корова беременеет им, рождает его и поддерживает своими крыльями).

Отголоски связи коровы с Первичными водами мы находим и у южных славян и на Русском Севере, где известны легенды о коровах, обитающих в озерах. Считается, что иногда они выходят на прибрежные луга, и тогда человек может отбить одну корову от стада, обежав вокруг нее. Поверья гласят, что такая корова дает очень много молока, и всегда крепка и здорова.

По-видимому, подобные поверья были тесно связаны с представлением о дождевых облаках, как о дойных коровах. Недаром в народной культуре корова традиционно связывалась с водой, дождем, облаками (иногда считали, что внутри дождевого облака находится корова), а по ее поведению деревенские колдуны предсказывали погоду.

В древней магии корова всегда связывалась с луной. Немаловажным фактором здесь служило и то, что рога коровы напоминают молодой месяц. В некоторых местах верили, что ведьмы могут снять месяц с неба и выдоить из него молоко, а когда месяц «выдоен», дождя не будет.

Кстати, интересно, что в некоторых традициях сама ведьма нередко превращается в корову. У славян, например, очень распространено поверье, что ведьмы крадут у коров молоко. Поэтому, если какая-либо корова переставала давать молоко, то в первую очередь в том обвиняли местную ведьму.

Иногда в результате подобных обвинений дело доходило и до кровопролития.

Естественно, как и любое священное животное, корова нередко выступала как жертва, приносимая богам. У восточных и западных славян в свадебном обрядовом комплексе сопутствующем фольклоре корова ассоциировалась с женщиной, невестой, поэтому считалась обязательной частью приданого невесты.

Очень важную роль корова играла и в погребальном обряде. У восточных славян существовал обычай дарить корову священнику или бедняку сразу после похорон, так как верили, что крупный рогатый скот оплакивает смерть хозяина. По той же причине домашние животные иногда сопровождали гроб с телом хозяина до самой церкви.

Вместе с тем существовали традиции, запрещавшие употреблять говядину.

В некоторых славянских племенах в старину коров не забивали на мясо, не резали, а продавали даже в случае болезни или старости. При этом продажа (и фактическая, и условная) заболевшей коровы воспринималась как средство, способствующее ее выздоровлению.

У западных и южных славян в случае срочного (например, из-за боле ни) забоя коровы хозяева сами не употребляли ее мясо, а продавали соседям или всем жителям села. В некоторых народных поверьях корова могла выступать и как демоническое существо.

Например, холеру нередко представляли в образе женщины с коровьими ногами или черной коровы, а также женщины, сидящей на черной корове.

Гуцулы также верили, что в хозяйстве может быть демоническая корова «полурэбок» — корова с коротким ребром. Считалось, что если она сдохнет, то в этом хозяйстве обязательно в течение года сдохнут подряд еще девять коров.

Зачем русские пастухи натирали копыта животных чесноком

Практическое применение

В силу того, что корова часто связывалась с дождями, то в магических целях ее использовали для вызывания дождя. Считали, что внутри дождевого облака находится корова, поэтому во время засухи дождь вызывали сжиганием коровьего навоза. Деревенские колдуны зачастую использовали корову для предсказания погоды, полагая, что ее связь с луной наделяет это животное пророческими качествами.

  • Вот несколько народных примет, которые определяли погоду по поведению коровы.
  • Если коровы поднимают головы к небу, бьют рогами и подпрыгивают, то это предвещает непогоду и ливень.
  • Если молоко при доении сильно пенится — к ненастной погоде.
  • Красная корова впереди стада домой идет — к хорошей погоде, черная — к пасмурной, пестрая — к дождю.

Нередко в гадательных практиках коров использовали и для предсказания смерти, в особенности это касалось толкования сновидений. Считалось, что если снится красная корова, то это к смерти. Или если корова, в особенности черная, посмотрит через окно в дом, где есть больной, то он непременно умрет. Естественно, рога быка и коровы применялись для защиты дома от нечистой силы.

Их прикрепляли либо над входной дверью в дом, либо над воротами. Кроме рогов в аграрной магии часто применялся и коровий череп. Череп коровы, служащий для отвода дурного глаза, на хлебном поле ставили с восточной стороны, то есть так, чтобы глазницы черепа смотрели на восток. Считалось, что это защитит урожай от порчи.

В виноградниках, обычно, с той же целью череп клали с западной стороны.

Корова во многих магических школах и мистических культах непользовалась как священное жертвенное животное, из мяса которого готовилось жертвенное блюдо, преподносимое богам во время особых ритуалов. Рекомендации в этом случае подобны рекомендациям, применяемым к приготовлению жертвенного блюда из быка.

Естественно, в магии очень активно использовалось и коровье молоко. Так, по некоторым поверьям считалось, что пожар от молнии можно погасить только молоком черной коровы.

Вообще в магических практиках в отношении коровы, в отличие от других животных наблюдается некоторое исключение. Корова не столько используется в магических целях, сколько магия используется для нее, в частности, для повышения ее способности давать молоко. Это связанно с тем, что корова в деревнях была одним из самых важных животных.

Оттого, сколько корова давала молока, зависело и здоровье, и благосостояние семьи. Короче говоря, корова была одним из факторов выживания. Поэтому ей уделялось пристальное внимание, и каждый хозяин или хозяйка старались оградить свою корову от сглазов и порчи (ибо потеря молока значила очень много) и повысить процент удойности.

Также нужно помнить и о том, что коров держали при себе не только крестьяне, но и средневековые колдуны и ведьмы, античные маги и жрецы, индийские брамины и йоги, то есть те, кто непосредственно связан с магией.

По этой причине именно они и разрабатывали всевозможные магические приемы защиты коровы от различных бед и направляли свое мистическое знание на то, чтобы корова могла вырабатывать как можно больше молока.

Не нужно забывать и тот факт, что молоко с древнейших времен уже само по себе считалось магическим напитком, не менее сакральным, чем легендарная ведическая сома (ритуальный напиток). Молоко является одним из основных ритуальных напитков на всем земном шаре.

Если вино в мистических церемониях может применяться, а может и нет, то молоко обязательно.

В качестве ритуального напитка и в качестве жертвенного подношения его применяли как в египетских мистериях, так и на языческих капищах, как в индийских пуджах (священных ритуалах поклонения богу), так и в афробразильских магических обрядах.

  1. В связи с этим нельзя не затронуть и тот аспект магии, который касается охраны коровы от сглаза, порчи и нечистой силы, а также тот, как при помощи магии увеличить удойность молока.
  2. Чтобы корову не сглазили или не навели на нее порчу:
  3. В плане магической защиты коров, в первую очередь нужно упомянуть о такой важной фигуре, как пастух, поскольку он непосредственно связан с коровами хотя бы потому, что следит за ними в течение практически всего дня, и поэтому именно на него возлагается главная ответственность за сохранение животных от порчи и сглаза во время выпаса.

Вообще на русском Севере пастуха самого по себе уже считали колдуном, имеющим связь с лешим и нечистой силой.

Верили, что пастух заключает с лешим договор, по которому «дает» ему лучшую корову и обязуется соблюдать ряд запретов (например, не собирать лесных ягод и грибов, не отгонять комаров и мух и не разорять муравейников и так далее), за что леший обеспечивает ему сохранность стада.

Скрепляя договор, пастух произносил «отпуск» (заговор), обходил вокруг стада с амбарным замком и ключом, после чего бросал запертый замок в лес, зарывал бумагу с написанным заговором в укромном месте и оставлял его там до конца выпаса скота.

Множество обрядовых действий совершалось пастухом и при первом выгоне скота в поле. Например, для того, чтобы отпугнуть нечистую силу, поджидающую на пути к пастбищу, пастухи при первом выгоне скота громко хлопали бичами, свистели, играли на дудке, звонили в колокольцы и совершали другие подобные действия.

Для этой же цели в первый день коров вели на пастбище окольными путями. Нередко при первом выгоне скота использовались чашечки из воска: в них собирали шерстинки от каждой коровы, после чего прятали в потайное место и произносили заговор от порчи и потерь в стаде. По окончании пастьбы эти шарики бросали в реку.

Также в день первого выпаса стадо три раза обходили по солнцу с зажженной восковой свечой в руках. Кроме того, пастухи закапывали на окраине цепь с замком и веревку, на которой спускали в могилу покойника.

В другом случае пастушьим посохом чертили на земле крест или проводили поперек дороги черту — «границу», которую, по поверьям, не смеют пересечь злые духи. Для этого же бросали на мост горсть соли или натирали копыта чесноком. Нередко в славянской традиции пастух делал себе рябиновый батожок, на котором вырезал зарубки по количеству ног в стаде.

Считалось, что если его перебросить через скотину, то леший или черт уже никогда не смогут увести стадо в лес, что бы они не предпринимали для этого.

В отдельные дни скот на пастбище не выгоняли, опасаясь волков. Существовало поверье, что на Ильин день открываются волчьи норы, волки бродят на свободе и могут задрать скот, поэтому скотину в этот день лучше не выгонять со двора.

Вода — основное магическое средство, применявшееся для повышения молочности коров. Причем использовалась в основном вода из природных источников (чаще всего непочатая, то есть, набранная до восхода солнца). Использование воды для этих целей было распространено весьма широко.

Так, например, при первом выгоне коров в стадо на Юрьев день коров обливали водой и прогоняли между полными ведрами (тогда же обливали и пастухов). Также в Юрьев день и в день Купалы коров очень рано выгоняли пастись «на росу», чтобы у них было больше молока.

Иногда при выгоне скота на росу в Юрьев день к хвосту первой в стаде коровы привязывали зеленую ветку, считая, что корова, сметая с травы росу, обеспечивает обильные удои всем идущим вслед за ней коровам.

Чтобы повысить удой, хозяйки, набирая воду из колодца, обращались к воде с заговором:

  • Заговариваю тебя (кличка коровы) Стой горой — доись рекой, Беги молочко ручейком На сливочки, на сметану,
  • Деточкам на забаву.

Существовал и другой заговор, который читали во время доения коровы:

  1. Беги, молочко, по жилочкам да и в вымечко, Из вымечка да и в титечки, Из титечек да и в подойничек, Из подойничка да и по крыночкам,
  2. На толстую сметанушку.

На русском Севере пастух должен был на все время летнего выпаса закопать «отпуск» обязательно в сырое место у воды, иначе у коров будет мало молока. В Карпатах, чтобы повысить количество молока, существовал обычай первое молоко, выдоенное после отела, выливать в быструю речку.

Славяне считали, что если первый весенний гром загремит, когда коровы еще не в хлеву, то они не будут давать много молока. Также существовал запрет подходить к огню, очагу сразу после дойки коровы, прежде нужно вымыть руки.

Очень распространенным было поверье, что молоко во время кипячения не должно сбегать, иначе у коровы опухнет вымя.

Вот несколько советов и примет, касающихся молока коровы, которые взяты из древних знахарских книг.

Если под коровой нечаянно пролетит ласточка, у той будет кровавое молоко. Чтобы избавиться от этого, ее надо подоить сквозь обручальной кольцо.

  • Нельзя, чтобы молоко при кипячении сбегало, не то у коровы молоко будет с кровью.
  • Если корову доишь с кольцом на руке — молока больше будет.
  • Не ставь подойника на стул — молоко к вымени присохнет.
  • Первое молоко после отела — молозиво — 12 удоев считалось поганым, его давали теленку, сами не ели.
  • Если у коровы сломался рог, его надо найти и бросить в свой колодец, иначе убавится удой.
Читайте также:  «как нам обустроить россию»: какие советы давал солженицын правительству

Если корова обнюхает покойника, то молоко ее сделается тягучим. Чтобы исправить это, надо напоить из подойника быка.

Если доить корову «нечистыми руками» (т. е. после полового сношения), она убавит молока и у нее попортятся соски.

Если корова перестанет доиться, то кто-нибудь из счастливых в семье, обычно девушка или ребенок, должны выкупить ее у хозяйки или у коровницы за грош. Корова с того времени называется собственностью покупателя и опять станет доиться.

Как правильно купить корову:

В древние времена при продаже коровы продавцы и покупатели выполняли особые правила и совершали различные обряды, охраняющие корову от нечистой силы и направленные на то, чтобы она болела и никогда не терялась.

Конечно, все это было отголоском более древних магических операций, направленных на защиту коровы от зла. Так, покупая корову, конец веревочки перекладывали из полы в полу и говорили пожелание — «легкой руки».

Затем покупатель снимал с головы шапку и проводил ею от головы и шеи, вдоль спины и брюха животного. Делать это нужно было медленно и спокойно, если же это выполнялось суетливо и несколько поспешно, то считалось, что подобное магическое действие не сработает.

Когда же купленную корову вели домой, то из-под ног по дороге поднимали щепочку или палочку и ею погоняли. А как только корову приводили во двор, погонялку ту забрасывали через левое плечо за спину как можно дальше со словами:

Как щепочке не бывать на старом месте, Как палочке о том же не тужить и не тосковать, Не плакать, не рыдать, О былом не бредить, не вспоминать. Так бы и купленная животина не вспоминала старых хозяев, Не вспоминала и не тосковала по ним. И не смог никто — ни колдун злой, ни ведьма лихая, Ни опризорить, ни испортить корову. Запираю заговор свой на семьдесят семь ключей серебряных, На семьдесят семь замков золотых. Кладу те замки золотые под могучий Алатырь-камень, А те ключи серебряные бросаю на самое дно морское, И как никто не может Алатырь-камень с места сдвинуть. И как никто не может все море вылакать,Так и заговор мой не превозмочь, не нарушить.
  1. Затем корову прикармливали кусочком хлеба, кланялись в хлеву на все четыре угла и просили домового «принять скотину, поить, кормить, ласкать и холить ее».
  2. Чтобы проданная корова не тосковала о прежних хозяевах, а привыкла к новым, они должны дать ей новую кличку.
  3. Приведя в дом купленную корову, ее надо накормить в первый раз на печном заслоне.
  4. Корову нужно продавать с подойником, иначе у нового хозяина она долго не проживет.
  5. Наверх

Источник: http://djentry.narod.ru/april_2019/14.html

Зачем пастухи натирали копыта животных чесноком

Зачем русские пастухи натирали копыта животных чесноком

Кириллица

Согласно языческим представлениям жителей Руси, пастухи деревенского стада были колдунами, связанными с мистическим миром природы.

Крестьяне верили, что пастух заключает договор с лешим, который помогает ему сохранить коров или овец, понимает язык растений и общается с животными.

В сезон выпаса им запрещалось здороваться с людьми за руку, иметь половые отношения, ввести себя нескромно, менять рабочую одежду, стричься. Они обязаны знать специальные заговоры и уметь пользоваться своим магическим инвентарем.

Способности пастуха

Народные представления о пастухах и их потусторонних способностях первым собрал дореволюционный этнограф Сергей Максимов. Особенно много информации он получил на Севере Руси. В его книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» говорится, что пастухами становились безземельные крестьяне или люди, из-за физической слабости непригодные к полевым работам.

Исследователь писал: «Если пастух и немощен телом, то, взамен того, он владеет особой, необъяснимой и таинственной, силой, при помощи которой влияет на стадо и спасает его от всяких бед и напастей».

Перед тем, как идти на выпас, пастух заучивал специальные заговоры, защищающие скот от диких зверей.

Молва приписывала им знакомство с лешим, которым опытные выгонщики за покровительство обещали в жертву корову или овцу. За дружбу «хозяина леса» пастух обязался не собирать грибы и ягоды, а также не разорять муравейники и без нужды не ломать деревья.

Ища потерянный скот, пастухи читали специальный заговор, называемый «спуском», после которого леший обязательно возвращал овцу или корову. Договор заключался до конца сезона выпаса, который приходился на праздник Покровы, 14 октября.

Колдовские церемонии

В Карпатских горах пастух одновременно считался местным знахарем-целителем. У гуцулов главный из выгонщиков вел стадо на летний выпас окольными путями.

Для отпугивания духов он чертил тростью или ножом на дороге черту, пересечь которую потусторонним существам запрещалось. Также пастух мог натереть копыта животных чесноком или высыпать на мосту соль.

Чтобы стадо не разбегалось, он закапывал на окраине деревни цепь с замком или веревку, на которой спускали в могилу покойника.

На Русском Севере важной церемонией был обход стада. Перед первым после зимы выгоном скота пастух посещал в церкви первую заутреннюю службу, после чего со свечей в руке обходил всех животных. Свечной огарок он закладывал в берестяной рожок, которым сзывал животных на выпасе. Считалось, что услышав звук рожка, хищники убегут прочь, а коровы и овцы всегда вернуться в стадо.

Помимо знаний проведения обрядовых действий хороший пастух должен был иметь специальный инвентарь. Основной предмет, кнут в который вплетались пучки льна, выдаваемые хозяевами коров. Важным инструментом считался посох, им он гипнотизировал животных, рожок и пояс. Весь инвентарь, перед началом сезона, обязательно «заряжался» специальными заговорами.

Боги пастухов

Покровителем рогатого скота и пастухов Сергей Максимов считал бога Велеса, которого христианские проповедники подменили, созвучны святым Власием. По этой причине на окраине «старых» русских городов на месте выгона обязательно будет стоять церковь священномученика Власия.

В своей хронике епископ Титмар Марзебургский писал, что у балтийских славян был свой пастуший бог, звали его Гонило или Гондило.

Этнографические сведения, собранные в конце ХIХ века, подтверждают наличие божества и на землях Руси.

Украинский исследователь Алексей Коненко, в своей работе «Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии» указывает, что символом Гонилы была пастушья палица — герлыга, сделанная из ветки вербы.

Жердь считали оберегом и перед началом пастушьего сезона обносили по деревенским дворам, прося у Гонилы защиты стада от волков, медведей и укусов ядовитых змей. Праздником божества был Юрьев день, припадавший на 23 апреля. В словаре Юрия Даля записано: «Юрий — праздник пастухов: их дарят и кормят в поле мирскою яичницей. На Егория пастуха окачивают, чтобы во всё лето не дремал».

Видео дня. Зачем китайцам нужна Сибирь

Источник: https://weekend.rambler.ru/read/42479772-zachem-russkie-pastuhi-natirali-kopyta-zhivotnyh-chesnokom/

Почему русские не ели кроликов

Мясо кролика содержит огромное количество витаминов и полезнейших микроэлементов: витамины группы В и С, никотиновую кислоту, фтор, кобальт, железо, фосфор, марганец, лецитин. Оно очень питательно и во многих отношения гораздо лучше свинины, говядины и других видов мяса.

Крольчатина содержит минимум холестерина, поэтому считается ко всему прочему еще и диетической. Замена других видов животного белка мясом кролика является великолепной профилактикой атеросклероза.

Запрет на крольчатину на Руси

Несмотря на все описанные полезные свойства мясо кролика на Руси очень долгое время было под запретом. По религиозным соображениям оно считалось нечистым.

Это положение изменилось только в 1650-х годах, когда русская православная церковь претерпела раскол.

В это время благодаря реформе Патриарха Московского Никона старинные церковные традиции были упразднены, а богослужение на Руси унифицировано по греческому канону. Это положение сохраняется до сих пор.

По Никоновской реформе запрет на крольчатину был снят. Приверженцы старинных канонов — старообрядцы — в конце 1660-х были преданы анафеме. Интересно, что современные старообрядцы, проживающие на территории России, Польши, Литвы и других стран, до сих пор строго придерживаются правил и мясо кролика не едят.

Причины запрета

По старинным канонам крольчатина и зайчатина приравнивались к мясу кошек и собак. Но гораздо более важным моментом считался прямой религиозный запрет, присутствующий в Старом Завете. В 11-ой главе книги Левита так и указано: запрещено есть «зайца, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены, нечист он для вас.»

К таким «нечистым» животным относились также верблюды и свиньи. По ветхозаветному предписанию чисто только мясо животных с раздвоенными копытами, которые питаются травой (жуют жвачку). Свиньи, верблюды и кролики не соответствуют этому определению, поэтому являются своеобразными «выродками» в живой природе. Употребление в пищу их мяса загрязняет организм и, что гораздо важнее, душу.

Почему именно нельзя питаться «нераздвоеннокопытными жвачными животными», в Библии конкретно не объясняется. Старообрядцы считают, что таков закон Бога, значит, его надлежит слушать и неукоснительно исполнять. Задаваться вопросами в этом случае означает сомнение в Слове Божьем, гордыню и грех.

Подобные запреты на поедание разных видов мяса или совершение некоторых действий являлись в какой-то степени испытанием веры. Истинно верующий человек обязан без сомнений доверять мудрости Бога, полностью вверяя ему свою жизнь. Не едят кроликов не только старообрядцы, но также и иудеи. У них крольчатина — такое же грязное мясо, как и свинина.

Зачем русские пастухи натирали копыта животных чесноком

Источник: https://tchesnok.ru/pochemu-russkie-ne-eli-krolikov/

Нечистые животные: почему на Руси к ним относили кошек и собак

Часто приходится слышать, что кошка – чистое животное и ей можно находиться в доме и храме, а собака – нечистое, она должна жить только во дворе. Откуда пошел этот запрет и какие еще животные на Руси считались нечистыми согласно христианской традиции?

В Ветхом Завете говорится, что после Потопа людям было разрешено есть мясо животных (до этого они ели только растительную пищу). В 11-й главе библейской книги Левит подробно указано, каких животных можно употреблять в пищу, а каких нельзя, соответственно, они названы «чистыми» и «нечистыми».

Например, разрешено было есть животных, у которых раздвоены копыта и которые жуют жвачку (пережеванную траву), а также тех, у кого имеются чешуя, плавники и перья, – коров, коз, овец, кур, гусей, уток, многие виды рыб.

В Библии слово «собака» употребляется часто и в основном в отрицательном аспекте. К примеру, в Евангелии от Матфея (7,6) говорится: «Не давайте святыни псам». Есть еще выражение — «как пес возвращается на блевотину». Отсюда, вероятно, и понятие о собаке как о «нечистом» животном.

В знаменитом «Домострое» собаки неоднократно упоминаются среди других «поганых» животных, которым не место рядом с человеком: «Для скотины и для собак держать для того особые миски, и чистой посуды не поганить».

Испокон веков считалось также, что собака не должна находиться в помещении, где есть иконы или другие святыни. Нельзя и освящать помещение, в котором находится собака.

Хотя в наше время считается, что кошка вроде бы «чистое» животное, в Книге Левита (11:27) прямо указывается, что нельзя есть любых четвероногих, которые ходят на лапах. Во всяком случае, с точки зрения пищевых запретов кошка является нечистой.

Свиньи всеядны, в том числе не брезгуют падалью и даже могут съесть собственное потомство. Они являются переносчиками большого количества заболеваний, в том числе болезней печени.

На христианской Руси в соответствии с библейским запретом было не принято есть конину, хотя лошади – травоядные животные. Лошадь для русского человека являлась ездовым средством, а значит, не было смысла употреблять ее мясо в пищу, разве что при сильном голоде и нужде.

Хотя они животные травоядные, в их мясе выявлены пуриновые соединения, которые в организме человека превращаются в мочевую кислоту. Ее накопление приводит к таким недугам, как артрит, подагра, диатез у грудных детей. А аминокислоты из крольчатины, перевариваясь в нашем кишечнике, преобразуются в синильные кислоты, опасные для желудочно-кишечного тракта.

Орлы, ястребы, грифы, филины, совы, вороны, чайки едят в числе прочего едят мясо мертвых животных. Но если в их организме содержатся ферменты, которые позволяют им переваривать падаль без вреда для здоровья, то у человека их нет. Съев мясо такой птицы, мы можем заболеть.

У всех этих рыб отсутствует чешуя. К тому же сом, например, питается помимо мелких рыбешек и гадов разнообразными пищевыми отходами, в рыбе-меч могут жить огромные черви, а осетровые ведут донный образ жизни, питаясь червями, моллюсками, личинками насекомых.

Раки и крабы поедают падаль, которая валяется на дне, в том числе и тела утопленников, и из-за этого могут служить переносчиками опасных заболеваний. Креветки могут поедать паразитов с поверхности тела.

Также за счет «неразборчивости» в пище эти виды ракообразных могут накапливать в своем организме вредные для человека токсины и тяжелые металлы.

Так было принято в старину называть на Руси змей, ящериц, крыс, мышей, червей и многих насекомых. В Книге Левита сказано: «Не оскверняйте душ ваших каким-либо животным пресмыкающимся и не делайте себя чрез них нечистыми, чтоб быть чрез них нечистыми, и не оскверняйте душ ваших каким-либо животным, ползающим по земле…» (Лев. 11:43-45).

В русской традиции, впрочем, испокон веков не было принято есть этих животных и насекомых — отношение к ним всегда было брезгливым.

Запреты на употребление тех или иных животных в пищу часто оправданы, но далеко не всегда они соблюдались на христианской Руси (как в случае со свининой, зайчатиной и крольчатиной).

А в случае с собаками и кошками вообще все неоднозначно, ведь есть-то их и так было не принято, но при этом собака считается более «нечистой», чем кошка.

Сегодня уже бывает сложно объяснить смысл тех или иных религиозных табу, о которых упоминается в Ветхом Завете.

Читайте также:  Половцы были предками украинцев: правда ли это

Источник: https://russian7.ru/post/nechistye-zhivotnye-pochemu-na-rusi-k-nim/

Лечение в старину средствами животного происхождения

Бодяга – водяная губка, надошник. Это речная и озерная губка в виде нароста, встречаемая на камнях и бревнах; она была распространенным средством в народной медицине. Еще академик П.

Паллас во время своего путешествия по России в 1768—69 годах писал, что в сушеном виде бодягой натирают щеки вместо румян. “В сей стране находится в Москве реке много бодяги, которую простые бабы” собирают в России, сушат и обыкновенно употребляют к натиранию щек вместо румян.

Здесь растет она так, как и во всех тихо текущих реках, с толстыми прямо стоящими ветвями. Напротив того в быстрых реках обыкновенно простирается долгими подобно сетке переплетенными ветвями.

Никогда я ни здесь, ниже в других местах у сего растения не приметил ни малейшего чувства или движения, которое могло бы доказать, что оно есть животное. Однако запах, когда оное жгут, изъявляет несколько животного, которое надлежало бы исследовать точными… опытами…”.

Бодягою лечили золотуху, болезни лимфатической системы, но особенно успешно применяли ее при ревматических болях, ломоте и опухолях. Обыкновенно больное место натирали сухим порошком бодяги или смешанным с деревянным маслом.

От этого кожа немного воспалялась и боли, по замечанию сообщивших сведения, проходили. Делали также припарки из свежей бодяги. В Пермской губернии бодяга, настоянная на водке, употреблялась для втирания при сведении рук и ног.

Порошком бодяги натирали ушибленные места, отчего, как говорили, не бывает кровоподтека.

Внутрь бодягу давали при золотушном страдании глаз; для этого ее клали в середину приготовленного из теста каравая, который сажали в печь; когда он выпекался, бодягу вынимали и в виде порошка давали больным на куске хлеба. На Украине бодяга была одним из самых употребительных средств от ревматизма.

Бычью желчь употребляли от желтухи.

Дождевых червей настаивали на водке, которую пили от запоя; порошком же сушеных ивановских червей (собранных в Ивановскую ночь – 24 июня) посыпали больные места. Сало ежа во Владимирской губернии употребляли при обмораживании.

Жук цветолюб, известный под именем золотистой цветений, употреблялся от бешенства в Волынской губернии. Шкура зайца в Приаргунском крае весьма часто употреблялась при флегмонозных воспалениях или в так называемой ложной роже, для этого пораженные воспалением части завертывали в только что содранную шкуру зайца.

Для вытяжки из нарыва, в Енисейской губернии к нему прикладывали ушканину с мылом. В Костромской губернии при груднице также прикладывали заячью шкуру внутренней стороной к груди, получался своего рода компресс.

То же самое отмечено на Кубани, где при этом шкуру смазывали сметаной, так же при скарлатине употребляли заячью шкуру, смазанную козьим или внутренним салом, а при лечении золотушных опухолей намазывали её сметаной.

Змея играла значительную роль в лечении болезней. Брали змеиные головы, чешую, кровь. Лечились ею от запоя, бородавок и других болезней, но особенно, распространенным было это средство при перемежающейся лихорадке.

Вера в целебную силу сбрасываемой змеей шкуры была распространена во многих местах России. Кожа гадюки, найденная осенью, высушенная и истолченная в порошок, употреблялась и при лечении ран. Использование змеи для лечебных целей было характерно и для других народов. В.

Вербицкий пишет, что у алтайцев, например, “при змеевике – нарыве подобном большому закожному чирью, красном и жестком привязывают размоченную змеиную кожу, которую часто находят весною в камнях или нарочно сдирают с живой змеи, На что алтайцы великие художники.

Обыкновенно в этом случае они наступают ногой на голову змеи, и отделив ногтем кожу вокруг шеи, в одно мгновение сдергивают всю, как чулок”.

В “требуху” (желудок) только что убитой коровы вкладывали ребенка, больного рахитом, повторяя это несколько раз, для чего ездили на бойню (отмечено на Кубани). Вода, скопляющаяся во время дождя на коровьем помете, употреблялась в качестве наружного средства при мокром лишае. Свежий телячий помет служил мягчительным средством при золотушных опухолях.

Свежей куриной желчью смазывали язву при раке. Лечение продолжалось в течение двенадцати дней. Лошадиным потом смазывали бородавки. От оспы прикладывали тряпки, смоченные в жидкости, полученной от выжимания свежего лошадиного помета; столовую ложку этой жидкости давали и при поносе, говорили, что от этого средства проходит даже самый упорный понос.

От водянки закапывали больных в конский навоз, советовали это делать в бане, считали достаточным принять три-четыре таких ванны. При ревматизме зарывались по пояс в сопревшийся лошадиный навоз или же высушенным теплым навозом обкладывали больные места.

Перетопленным мозгом из ноги падшей лошади натирались при ревматизме на Кубани и в Саратовской губернии. Для лечения лихорадки в Костромской губернии кипятили конские копыта и пили. Пеплом раздавленной на дороге и сожженной лягушки окуривали больных лихорадкою в Орловской губернии.

В Костромской губернии от лихорадки лечили водой, в которой сначала держали лягушку, а затем эту воду давали больному. Медвежью желчь, высушенную и разведенную водой, пили при желудочных расстройствах (Забайкалье). Жир медвежий в Приаргунском крае применяли от ревматизма и ломоты.

В Сибири топленым медвежьим жиром натирались при “сухом волосе” и при ломоте, ощущаемой в конечностях. В Архангельской губернии мазь из медвежьего сала носила название “белик”.

Спирт муравьиный был универсальным средством для втирания, главным образом, при ломоте в ногах (ревматизме). Изготовляли его различными способами. Например, в 10-литровую бутылку клали живых муравьев и кусочек камфары (10 г), заливали ее спиртом и скипидаром.

При простуде муравьиным спиртом не только натирались, но иногда и пили его, как это отмечено, например, в Костромской губернии.

На Кубани муравьев вместе с их гнездами всыпали в чугун или кастрюлю, наливали туда водки и обмазанную коржом ставили в легко натопленную печь на 10—12 часов; полученную жидкость процеживали и растирали ею парализованные части тела.

Пережженным овечьим пометом присыпали больное место при ожогах, предварительно смазав обожженное место маслом (Сибирь). Для лечения употребляли также пауков, что отмечено в Закарпатье; употребление паутины при порезах вообще широко известно.

Свежий мозг пеликана, смешанный с воском, деревянным маслом и луком, прикладывали к ране при раке. Пшеничный сотовой воск – вощина, с примесью цитварного семени варили и пили от глистов. При трещинах сосков и воспалении грудей прикладывали на тряпочке спуск из белого воска, смешанного с деревянным маслом.

От лихорадки в Новгородской губернии клали живых раков в чашку, куда вливали полкружки “пенного вина”, затем вынимали их, сушили на печи “на поду”, толкли и порошок настаивали в этой полкружке вина. Полученную настойку давали больным по рюмке перед приступом. Шейки раков, разрезанные пополам, прикладывали несколько раз в день к ранкам при раке.

Рыбью чешую пережигали на сковородке и порошком посыпали язвы при золотухе (Кубань).

В. Даль пишет, что сверчок есть одно из самых сильных рвотных, слабительных и мочегонных средств. Его давали в виде порошка с вином или квасом при “грудной и брюшной водяной”.

Свиной помет поджаривали на сковороде вместе с льняным маслом и тепловатым прикладывали к опухшим местам при скарлатине (Кубань). Сало собачье в Воронежской губернии пили в молоке при туберкулезе. Собак даже специально откармливали для этого.

Порошок из тараканов, настоянный на горячей воде, принимали от водянки, например, в Саратовской губернии и у белорусов. Вообще же это средство было отмечено во многих губерниях Европейской России, на Кавказе, в Забайкалье и в Белоруссии.

Это средство лечения от водянки было введено и в научную медицину проф. С. П. Боткиным. В Костромской губернии порошок из тараканов принимали при болезнях почек.

Порошок их шпанских мух, смешанных с хлебом и уксусом, прикладывали к затылку (от головной, глазной боли и глухоты) и у другим местам для оттягивания боли. Желчью щуки натирали глаза при куриной слепоте.

Лучшим средством от лихорадки считалась рыбья желчь, изготовленная следующим образом: рыбью желчь с водою ставили в теплое место на 8 суток, затем принимали три раза в день по полрюмки. Человеческие выделения также использовались в народной медицине.

Так, в Сибири помет и кал считались хорошим нарывным средством и самой действительной мерой, чтобы “не дать раздуться змеевику”. На Кубани лучшим средством при ногтоеде и костоеде считался прикладываемый свежий человеческий кал; им мазали также бородавки.

В Новгородской губернии при нарывах (но не при фурункулах) прикладывали человеческий кал.

В Костромской губернии универсальным средством при лечении болезней являлась моча. Употребление ее как лечебного средства имело широкое распространение еще в 40-х годах этого столетия. Ее считали полезной в виде горячих примочек, а также при порезах и всяких долго незаживающих ранах. При ревматизме ее употребляли как в виде примочек, так и ножных ванн.

При воспалении седалищного нерва прикладывали кипяченные в моче мелко рубленную крапиву и лопух. Даже глаза, если они болели, промывали мочой. Пили ее и от простуды, если “кашель или дыхание завалило”, а также от ушибов и даже от лихорадки.

В Архангельской губернии “от трескания рук и ног”, а также болящие трещины на ногах детей, так называемые “вороньи сапоги” мыли теплою водою, а потом человеческою уриною.

На Кубани при ревматизме, воспалении или красноте глаз, ужалении пчел лечились также своей мочою или мочой ребенка до семилетнего возраста: “Прекрасным средством” при ссадинах и ранах у лошадей служила также человечья моча, ею промывали больные места, а затем присыпали хорошо пережженными и мелко истолченными квасцами”.

В Сибири моча входила в состав противолихорадочной смеси. В Воронежской, Новгородской и Самарской губерниях ее использовали для лечения ран, в том числе и от укуса бешеной собаки: пили и прикладывали к больному месту. Синяки лечили тоже мочой. Вообще мочу употребляли при многих воспалительных процессах.

Маслом коровьим лечили “болячки” в Костромской губернии, считали, что оно “все вытянет”. На Кубани мазью из растопленного свежего масла с острой водкой лечили золотушные струпья; через шесть-семь дней они засыхали.

Мякиш хлеба, обмакиваемый в полурастопленное свежее масло, прикладывали к больному месту при груднице; вместо масла иногда применяли свежее молоко. При груднице и трещинах сосков смазывали больное место свежим несоленым маслом, иногда вместе с пережженными квасцами, три раза в день.

При смазывании свежим коровьим маслом советовали сверху присыпать мелко истолченной серой, душицей, что растет на навозе, а когда рана “зачерепится”, легонько продолжать смазывать одним коровьим маслом. В Саратовской губернии сыпи на голове смазывали маслом, смешанным с ртутью.

Коровье масло употреблялось иногда снаружи от рака. Коровье молоко принимали внутрь при отравлении, пили также при геморрое, чахотке и других болезнях.

На Кубани, например, парное молоко считалось лучшим средством от рвоты. Особенно “пользительным” считалось парное молоко, чахоточным, которые пили его горячим вместе с салом, а также при грудных болезнях и кашле.

Пенка с молока применялась в качестве вытяжного средства при гнойных струпьях, причиной которых являлась золотуха; с этой целью употребляли и «самое раннее молозиво». Кислое молоко прикладывали при роже и укусах тарантула, по мере высыхания тряпку меняли. Кобылье или овечье молоко на Кубани пили от “кошмара”.

В Новгородской губернии трещины на ногах, так называемые “цыпки”, лечили сметаной. Золотушную сыпь также лечили сметаной, при этом считали, что если ее слижет собака, то как будто бы сыпь быстро проходит.

Творог употреблялся как нарывное средство; считалось, что он вытягивает жар. В Вологодской губернии застарелые раны лечили творогом, прикладываемым к ночи. Творог свежий прикладывали в качестве компрессов для лечения ран от укусов змеи, и при роже.

Сывороткой из-под простокваши мыли руки, когда они обветривались, а также голову от перхоти; употребляли ее внутрь при запорах. В Закарпатье лихорадку, называемую там “трясучка”, “тетюха”, лечили “жентыцей”, которая остается после изготовления сыра; ее пили в горячем виде.

Мелко рубленное свежее мясо, посыпанное (если не было сердцебиения) перцем, ели сырым или слегка поджаренным при бледной немочи.

Мясо считалось на Кубани хорошим средством и для лечения опухолей: брали филейную часть, посыпали ее толчеными квасцами, причем меняли его, когда оно сильно согревалось; говорили, что после второго раза опухоль уже спадала.

Сырым мясом лечили бородавки, что отмечено, например, в Костромской губернии, и мозоли, в последнем случае предварительно смачивали мясо в течение нескольких часов в уксусе. Печень применяли от куриной слепоты.

В некоторых местах считали, что с этой целью надо брать печень от черной куры или черного быка, ее варили и больной должен был не только есть печень, но и пить отвар.

Кровь животных пили при чахотке, общей слабости, малокровии и вообще некоторыми старыми людьми как укрепляющее средство, что отмечено, например, в Забайкалье и на Кубани.

Жир гусиный считался хорошим средством при обморожениях, им смазывали “ознобленные” части, а также при всяких трещинах кожи. Жир заячий в расплавленном виде слегка теплым впускали в уши от глухоты в Казанской губернии. Жир куриный, соленый, употребляли при порезах.

Читайте также:  Могут ли православные освящать дом без священника

Козьим жиром смазывали нос при опухании, при груднице и трещинах сосков. Иногда к нему добавляли немного пережженных квасцов и белок одного яйца; все это смешивали и смазывали больные места три раза в день. Свиной жир со скипидаром или смолой употребляли для натирания груди и спины при сильном кашле. Рыбьим жиром (тресковым) поили золотушных детей.

Печенью налима белорусы лечили бельма. Ее вынимали из живого налима, помещали в бутылку и сгнившей печенью мазали глаза три раза в день: при восходе солнца, в полдень, при закате солнца. Яйца пили натощак в сыром виде, когда “горло перехватит”.

В Закарпатье говорят, “если захолодится и хриплый голос будет, то надо выпить 2—3 штуки сырых яиц, на ранок до еды, потом на другой ранок, так три раза, и пройдет”.

Лечение яйцом было довольно распространено при глазных заболеваниях. Так, при воспалении и красноте глаз круто сваренный белок, посыпанный сахаром, или же толченая мальва, намазанная и облитая яичным белком, прикладывались к больным глазам.

Употребляли также сырой яичный белок вместе с пережженными квасцами, которыми смазывали вокруг глаз и скулы, веки оставляли не смазанными; от этого средства воспаление как будто бы проходило. Печеное яйцо служило для уничтожения бельма.

Для этого яйцо разрезали вдоль пополам, вынимали желток, тёплые яичные чашечки посыпали толченым сахаром и накладывали на глаза. Делали это несколько раз. В Сибири белок яйца шел на изготовление пластыря от ожогов.

Белком свежего яйца, смешанным с лампадным маслом и сливками, в Новгородской губернии лечили ожоги. Яйца-болтуны применяли при лечении “жалуницы”, т.е. желтухи.

При воспалении легких грудь намазывали толчеными квасцами с яичным белком; больному якобы становилось легче и он выздоравливал. От перхоти: сбитым свежим яичным белком смазывали волосы, которые затем мыли в горячем растворе буры (1 чайная ложка на стакан воды).

Яйца применяли и при лечении лихорадки. Внутренней пленкой свежего куриного яйца обвертывали мизинец (по одним сведениям правой, по другим — левой руки).

При высыхании пленки появлялась сильная боль, которая распространялась даже на всю руку; но чем сильнее была боль и терпеливее больной, тем якобы был вернее успех. Мед занимал значительное место в лечении детей. Его употребляли, например, при лечении молочницы.

Чтобы вызвать более сильную сыпь при скарлатине и чтобы скорее выступили “прыщи” при кори, в некоторых местах России давали пить мед.

В Саратовской губернии от коклюша принимали по ложке перекипяченного меду и пареного с медом лука. В Забайкалье мед употребляли в лечении многих болезней, чаще же всего при горловых; а в соединении с маковым семенем — как снотворное.

В Костромской губернии медом лечили желтуху и болезни почек, а в Новгородской губернии — нарывы, для чего ложку меда замешивали пшеничной мукой. Медовые лепешки из муки прикладывали к чирию на Кубани, тем же сотовым медом смазывали ужаленные пчелами места.

В Костромской губернии медом вообще лечили всякие “болячки”, для чего нагревали его в печи и прикладывали на тряпочке на больные места.

Похожие страницы:

1. Биография Василия Ивановича Чапаева
2. Самарское ополчение 1855 года
3. Истоки названия реки Самары

Источник: http://www.kraeved-samara.ru/archives/4768

Нелегка жизнь пастуха, или как я пасла коров на свалке

Кульмесхан по-казахски означает «не смеющийся хан». Пастуху из Казачьего поселка Кульмесхану Имишеву действительно не до смеха. Вот уже двенадцать лет пастбище, куда он выгоняет скот, являет собой самую настоящую свалку.

Каждый божий день пастух не досчитывается двух-трех коров, которых хозяева оставляют дома из-за травмы копыт. Неудивительно: стеклом и проволокой усеян весь прогон — путь движения стада к вожделенному лугу на берегу реки Орь.— Пастух? — переспросили меня в Казачьем.

— А вам-то зачем? — Хочу попробовать себя в новом качестве. — Что вы! Только не с Кульмесханом! Даже не думайте остаться с ним наедине! — Сколько же ему лет? — удивилась я. — Пятьдесят. — ??? — Тем не менее… Он холостой у нас, — стращали меня. …Ко двору таинственного Кульмесхана я подходила с дрожью в коленках.

— Корреспондент «Орской хроники». Хочу написать репортаж, так сказать, с места событий, то бишь с пастбища, — отчиталась я, глядя во все глаза на моложавого мужчину, в котором удивительным образом сочетались строгость и добродушие. — Ради Бога, — кивнул тот. — Но ничего интересного, думаю, вы не увидите. Устанете только.

— От безделья, что ли? — А по-вашему, пастух — это тот, кто на травке лежит да в небо глядит? Ну-ну, приходите, посмотрите! Я прикусила язык. Действительно, работа пастуха, по моим представлениям, входила в разряд «непыльных».

Поэтому четырнадцать часов планировала провести в самом что ни на есть оптимистичном расположении духа. Однако… настроение было испорчено уже с утра, когда выяснилось, что в восемь часов я должна быть, как штык, в Казачьем, на месте сгона скота.

Я — пастух, мои хоромы — в мягкой зелени поля…

…Зевая и потягиваясь, я обозревала округу. Общество, в котором оказалась, выглядело примечательно: помимо доброй сотни коров всех мастей и расцветок, шести коз и четырех овец компанию мне составили собака Джина и… красавец-конь гнедой масти! — Без Урала пастуху не обойтись, — вставил 50-летний мужчина в фуфайке и полинявшей широкополой шляпе. — Без мотоцикла, что ли? — не поняла я. — Да нет. Лошадь так кличут. Животновод по идее не должен из седла вылезать. Чтобы скот сгонять в кучу. Или отстал кто-то от стада, поискать надобно. Собака в этом деле тоже первый помощник: коров поворачивает и коня охраняет. — Простите, а Вас как зовут? — опомнилась я. — Аман, что по-казахски означает «здравствуй». Я пастухом всего год работаю. Пасу только свои десять голов. Заодно Кульмесхану помогаю. Одному-то со стадом не управиться! Да и опасно. Вон, в Заречном пастуха избили, четырнадцать баранов зарезали. Вся опасность сейчас от двуногих. В Адамовском районе жители ладно удумали: скинулись пастуху на сотовый, чтобы тот в случае чего мог милицию вызвать. Или сыновьям бросить клич. Сели бы человек семь на мотоциклы и прибыли на подмогу. А в Казачьем до проблем пастуха никому и дела нет. Так и норовят обсчитать. А Кульмесхан — человек наивный, доверчивый. Его провести — раз плюнуть. Скажут, например, что корову на пастбище не выгоняли семь дней, когда на самом деле — три, и заплатят вместо положенных семидесяти рублей в месяц меньше. Был у нас и такой случай, когда наркоман забил скотину на мясо, а указал на пастуха: мол, по его вине буренка с пастбища не вернулась… Я не верила своим ушам. Мои знания о пастухах были довольно посредственны. Но о трепетном отношении местных жителей к людям, пасущим скот, была наслышана порядком. Помнится, несколько раз за пастбищный сезон, который длится с мая по ноябрь, пастуха одаривали пирогами и яйцами. В конце сезона производили окончательный расчет, собирая с каждой головы по мешку картошки и лукошку зерна. Принято было дарить подарки: в складчину пастуху покупали костюм, пальто или наручные часы. Может, пора возродить старую добрую традицию?

Корове нужен кнут

Пришла пора выгонять стадо на пастбище. Кульмесхан, издавая зычный крик, повел коров по прогону. — Кнут да палка — вот и все наши орудия, — пояснил Аман. — А ты попробуй выйти без посоха — коровы совсем слушаться не будут. — Да, коровам, как и народу, нужен кнут, — согласился Кульмесхан. — Пастух должен относиться к своим подопечным как начальник к подчиненным… Быть строгим и уверенным в себе. А еще знать скотину: ее масть, повадки. Не хочу хвастаться, но мне животных даже пересчитывать нет надобности. Гляну на них — и сразу пойму, все на месте али нет. — Вон, видите ту чалую? — обратил он мое внимание на круторогую буренку, недобро поглядывающую на меня. — Это корова-разведчик. Всегда в голове идет. Есть у меня и шустрые, и ленивые — все, как у людей. Пастух должен иметь отличную зрительную память. А я животновод по жизни. 43 года в пастухах хожу. Трудная работа, но люблю ее… — Что трудная — это точно. Нам счетчик на ногах надо ставить — столько километров наматываем! И правда, пастухи не останавливались ни на минуту. Бегали за коровами, понукали их, загоняли в стадо. Им помогала Джина, которая заливистым лаем возвращала отбившуюся скотину. За животными нужен был глаз да глаз. Они так и норовили, по словам пастухов, «дать гастроли»: наведаться на кладбище, в огороды, пролегающие на нашем пути, и в поле, засеянное пшеницей. Урал отдыхал. И я при виде такой несправедливости напросилась в седло. Жеребца мое соседство не очень устраивало. Еще бы! Занявший второе место на скачках, он был достоин лучшего седока. Но, будучи тихого нрава, скоро смирился. — У Кульмесхана потому лошадь справная, что бережет ее пуще глаза, — раскрыл секрет Аман. — Старается лишний раз не садиться. Больше на ногах… Кульмесхан преобразился чрезвычайно: его глаза то метали молнии, и тогда лицо искажала гримаса гнева, то светились тихой радостью. — В жару больно тяжко приходится, — сообщил Кульмесхан, а Аман пояснил: — Хуже нет баранов пасти. Залягут — подымай их. Хорошо, если заметишь вовремя: дашь пинка и в стадо воротишь. А если прозеваешь — живо уволокут. Здесь еще степь — далеко видать. А на Гудроне лесопосадка. Только проглядел — шкура. А то и шкуры нет! Еще одна напасть — слепни. Скотина тогда дурной становится, неуправляемой… Однако все это можно пережить. Все, кроме людского равнодушия и скотского отношения, извиняюсь за каламбур, к скотине…

Будет ли здорова корова?

Прогон жутко смахивал на помойку. Кучи мусора виднелись повсюду — сколько хватало глаз. Стеклянные бутылки, книги, игрушки изобличали в нарушителях местных жителей. А вот груда костей и рогов, выросшая на нашем пути, бросала тень на… мясокомбинат! — Теперь такого нет, — вставил Аман. — Это раньше, бывало, привезут головы, ноги. А когда они разлагаются — дышать нечем. К слову сказать, и сейчас здесь стоит жуткая вонь, которая при первом же порыве ветра переносится на поселок. — Скотина целлофан ест, ноги режет, — возмущался Аман. — Иной раз на ногу рог наденет! А что поделаешь: прогон один, а все коровьи тропы пролегают через кучи мусора. Буренки тем временем опасливо переступали через железобетонные арматуры, а одна, не долго думая, наступила копытом на разломанный унитаз. …Дорога лежала через каменные завалы, которыми огородил свою территорию щебзавод. Коровы уподобились горным козам, преодолевая новое препятствие. — Скалолазки! — только и сказал Аман. Да уж, путь к манящему разнотравью выдался нелегким. Дикая люцерна, клевер и ковыль, наконец, захрустели на зубах коров- «великомучениц». Лошадь же довольствовалась в изобилии растущей на лугу коноплей. — Наркоманка! — похлопал ее по крупу Аман. Можно было немного передохнуть. Насытившееся стадо прилегло на берегу реки, Джина отправилась за добычей, которую составляли суслики и мыши. Урал насыщал свою утробу коноплей. Пастухи тем временем испекли в золе картошку. По дороге к ним присоединился еще один — Сергей Мелкозеров, мастер на шутки и прибаутки: — Аман, как ты думаешь, почему корова гадит лепешками, а коза горошками? — Это у них надо спросить, — не заметил подвоха Аман. — Не почему, а по чему — понимаешь? По дороге, значит! …Наконец пробил долгожданный час. Час окончания пастьбы. Стадо нужно было гнать в поселок. Кульмесхан свое дело знал: вмиг вскочил в седло и погнал коров обратно. Истинный хан! — залюбовалась я им. Но ненадолго. В ту же минуту припустил дождь, сверкнула молния и загремел гром. Начиналась гроза. Мокрая, уставшая, в наспех накинутой Серегиной куртке я пробиралась по мусорным завалам, спотыкаясь на каждом шагу. Именно тогда в полной мере осознала всю тяжесть работы пастуха. «Есть три невольника на свете: пастух в поле, зять в доме и собака на цепи», — гласит пошехонская пословица. Так и есть. Пастух связан коровами по рукам и ногам. Он — их пастырь, заботящийся о своих «послушницах», как о самом себе. А может, даже больше…

Надежда БАЯНДИНА.

Фото Григория Горбунова

Источник: https://hron.ru/news/read/4062

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector