Зачем татарстан хотел выйти из ссср и одновременно остаться там

Бывший спикер Белого дома о том, как принимали Декларацию 12 июня, что он думает о Шаймиеве и кто был закоперщиком расстрела парламента

«Я не отрицаю, что Декларация о госсуверенитете сыграла какую-то роль в разложении страны, но не самодовлеющую», — говорит экс-глава Верховного Совета РСФСР, профессор Руслан Хасбулатов.

В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал, как танки с площади Тяньаньмэнь деморализовали Горбачева, почему расстрел Белого дома запустил войну на Кавказе, какой капитализм мы построили и за счет чего Клинтон согласился на штурм последнего бастиона советской власти.

Зачем Татарстан хотел выйти из СССР и одновременно остаться там «Пропагандистский эффект от Декларации о госсуверенитете оказался намного больше, чем ее содержательная сторона. И в общественном сознании это было воспринято как намерение России отколоться от остальной страны» Валентин Соболев /Фотохроника ТАСС/

— Руслан Имранович, сегодня страна отмечает День России, установленный в память о принятии Декларации о государственном суверенитете РСФСР 12 июня 1990 года.

Это было как раз то время, когда вы занимали должность первого заместителя Верховного Совета РСФСР. Судьбоносный документ принимали при вас.

Но почему декларация о государственном суверенитете в итоге привела к потере суверенитета и развалу огромного государства? Или это не так, на ваш взгляд?

— Думаю, что не так. Это совершенно ошибочное мнение: ничего существенного СССР по итогам принятия Декларации не лишился. Я вообще-то не участвовал в подготовке данного документа.

Нас, народных депутатов, выбрали в Верховный Совет в конце 1989-го, но еще примерно полгода система затягивала начало наших заседаний.

За это время образовалась так называемая демократическая кучка нардепов: неформальным лидером в ней был Борис Ельцин, там же участвовали Сергей Шахрай, Владимир Варов (до того работавший правовым инспектором Ленинградского областного совета профсоюзов) и иже с ними.

Все они развили кипучую деятельность, крутились, ездили в США и попутно подготовили целый ворох документов. Когда Ельцина избрали председателем Верховного Совета РСФСР, а меня — его первым заместителем, у них уже была заготовлена целая кипа бумажных проектов, в том числе и Декларации о государственном суверенитете РСФСР.

— Насколько заранее был написан ее текст?

— Я и говорю: заранее, как только нас избрали, а насколько — судить сложно. Ельцин, безусловно, пользовался большим неформальным авторитетом. К тому же он обладал статусом народного депутата СССР, у него был свой кабинет на Новом Арбате, куда он и меня приглашал несколько раз, еще до выборов. Там и толпились у него так называемые демократы.

Меня это слово коробило, я думал: откуда взялись в нашей стране «демократы»? Выходит, я, к примеру, не демократ? Тем более что вели они себя так, как будто только они настоящие демократы, все же остальные просто делают вид. Это было безграмотно и вульгарно.

А я пришел в Верховный Совет отсюда, где мы с вами и разговариваем, — с поста заведующего кафедрой мировой экономики в университете имени Плеханова (здесь Хасбулатов работает и преподает с 1978 года — прим. ред.). Доктор, профессор, уже известный полемист… Мои публикации встречались во многих центральных изданиях.

Соответствующий уровень теоретической подготовки у меня был, и Ельцин ко мне прислушивался. В текст Декларации я внес несколько своих существенных поправок и новаций, чтобы особенно не задевать полномочия центральных союзных властей. Борис Николаевич со мной, кстати, согласился.

Там ведь ничего особенно страшного не было: мы заявляли о том, что РСФСР тоже нужна определенная самостоятельность и полномочия. Но основные функции оставались закреплены за СССР. Оборона, трубопроводы, связь (стратегическая и пр.), внешняя политика, ВПК — все это было, как и прежде, связано с Советским Союзом.

О чем же там шла речь? Да просто о том, что, мол, дайте нам такие полномочия, которыми обладают другие союзные республики! В собственных сферах хозяйственного развития! И то, поскольку Российская Федерация была перенасыщена ВПК, многие из этих сфер также отходили к госплану и союзным ведомствам. Речь в общем-то шла об экономическом, социальном и культурном развитии. Грамотному человеку это было понятно.

Так что ничего особенного там не содержалось. Декларация была разработана в контексте всей политики того времени. Конечно, следовало бы оставить политику на потом, как умные люди и делают, и взяться за экономику. Для преобразований всегда нужна сильная, устойчивая политическая система, чтобы проводить их в жизнь.

Но дело в другом: пропагандистский эффект от Декларации о госсуверенитете оказался намного больше, чем ее содержательная сторона. И в общественном сознании (в том числе в среде демократов) это было воспринято как намерение России отколоться от остальной страны. Везде и всюду начали провозглашать свои суверенитеты. Инерция докатилась вплоть до автономий и областей.

— На тот момент от СССР уже отошла вся Прибалтика (в 1988–1989 годах). Но получается, что настоящий, смертельный удар по Советскому Союзу еще не был нанесен…

— Нет, Прибалтика еще не отошла. По-настоящему она отделилась после армянских событий.

К сожалению, у нас не хотят понять одну вещь: подлинно смертельный удар по Советскому Союзу нанесла Армения, начав войну с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, на который она не могла претендовать (по крайней мере, в такой форме вооруженных действий).

Закавказский фронт распался: большинство встали на сторону Армении, другие поддержали Баку. В этой ситуации союзный центр проявил абсолютную, невозможную терпимость к конфликтующим сторонам — там, где нужно было просто жестко навести порядок. Очень жестко и с применением огнестрельного оружия.

Я помню, что в свою бытность аспирантом занимался Канадой. В 1968 году, когда находился там, перед моими глазами разворачивались похожие события. Тогда монреальские националисты захотели провозгласить канадскую провинцию Квебек самостоятельным государством.

Ситуацию подогрел еще и Шарль де Голль, который во всеуслышание сказал с балкона монреальской ратуши: «Vive le Quebec libre!» («Да здравствует свободный Квебек!») Ну и что же? Пьер Трюдо (15-й премьер-министр Канады, родился в Монреале, столице Квебека, — прим.

ред.) — замечательный правитель, очень много сделавший для своей страны, — ввел войска и расстрелял нескольких мятежников, чтобы как-то сгладить эти националистические тенденции.

И через несколько дней в Канаде снова воцарились мир и спокойствие, как будто ничего не бывало.

У нас же после Карабахского конфликта никакого мира не воцарилось. Наоборот, после этих событий Прибалтика поняла, что можно действовать, не особо оглядываясь на Москву.

Ведь как вели себя прибалтийские политики и активисты до этого? Помните, на всесоюзном съезде их руководители восклицали: «Дайте нам экономические реформы! А наши возможности мы и сами знаем!» То есть ни о каких политических целях и речи не было.

Ни одного слова! Но после того, как армяне взорвали ситуацию на Кавказе, прибалты сказали сами себе: «Горбачев — это балаболка, слабак, ничего он нам не сделает!» Вот откуда все началось! Затем пришел Звиад Гамсахурдия, случились тбилисские события (оппозиционный митинг 1989 года у Дома правительства в Тбилиси, жестко разогнанный советскими внутренними войсками, — прим. ред.

), и опять союзный центр начал оправдываться по поводу того, кто применил или не применил при разгоне саперные лопатки (первоначально сообщалось, что против протестующих использовались саперные лопатки, однако экспертиза установила, что большинство пострадавших умерли от удушья и отравляющих веществ. Всего погиб 21 человек, еще 290 получили травмы — прим. ред.).

Зачем Татарстан хотел выйти из СССР и одновременно остаться там «Горбачев, конечно, являлся человеком благородным, мягким, зла ни на кого не таил, в отличие от Ельцина, который был очень злобный и мстительный и ничего никому не забывал, даже мелочи» ©Сергей Субботин, РИА «Новости»

— Почему Михаил Горбачев действовал так нерешительно? То бросал войска на подавление митингов, то отыгрывал все назад и шел на унизительные уступки.

— Могу вам сказать: смотря на все это, я зубами, конечно, не скрежетал в бессильной ярости, но… Я все-таки окончил юрфак и экономфак МГУ, много занимался теорией государства и права, однако с такими слабыми и неподготовленными руководителями страны, какие стояли во главе СССР в те годы, мне прежде не доводилось встречаться.

Я, впрочем, понимаю, откуда у Горбачева могла возникнуть эта нерешительность. В свое время я ходил на многие его заседания, которые он проводил для глав союзных республик. С Ельциным у них были плохие отношения, поэтому на заседания ходил я и представлял там РСФСР.

С президентом СССР, да и с республиканскими главами мне, честно говоря, намного приятнее общаться. С Горбачевым мы в том числе беседовали о Китае, о пути, который он для себя избрал. Помню, как говорил мне: «Руслан, я там был, при мне развертывались события на площади Тяньаньмэнь».

(Действительно, в 1989 году генеральный секретарь ЦК КПСС находился с официальным визитом в Пекине. Однако от встречи с митингующими на площади Тяньаньмэнь он уклонился. 4 июня митинг был подавлен с помощью танковых подразделений — прим. ред.

) На Горбачева эти события очень здорово психологически повлияли, и он не в последнюю очередь по этой причине отказался перенимать китайский опыт.

— То есть танками он никого давить не хотел?

— Да. Я ему говорю: «Но у нас события уже произошли на Кавказе, в Тбилиси, отчасти в Прибалтике. Что же это как не политическая разнузданность?» Горбачев отвечает: «Ну да, есть такое». Я сказал: «Так вы сами даете нам такую возможность! Вот если бы вы нас дисциплинировали, пригрозили бы нам тюрьмой, мы бы прекратили!» (Смеется.)

— Неужели даже после такой подсказки он не пригрозил вам тюрьмой?

— Нет. Горбачев, конечно, являлся человеком благородным, мягким, зла ни на кого не таил, в отличие от Ельцина, который был очень злобный и мстительный и ничего никому не забывал, даже мелочи. Мелкую шутку мог припомнить. Я думаю, что он вообще не был рожден для руководства, его уровень — место начальника стройки.

— В Свердловске.

— Там или где угодно.

Но партийная система являлась мощной и была способна работать, какой бы дурак ни сидел в кресле первого секретаря (до своего переезда в Москву Борис Ельцин занимал должность первого секретаря Свердловского обкома КПСС — прим. ред.). Все шло как надо: планы хозяйственные, партийные и прочие… Можно было сидеть тихо, как тыняновский подпоручик Киже…    

Между прочим, среди депутатов СССР было такое грандиозное количество талантливых людей, и я ума не приложу, почему Горбачев и другие советские лидеры так и не смогли задействовать данный могучий потенциал.

— Это была советская элита того времени…

— Да, многих из них я знал лично. Это были блестяще образованные люди. Вот мой старый друг Гавриил Попов постоянно пишет, что тогда произошла антисоциалистическая революция. Да чушь это! Советские люди не были антисоциалистами, за исключением, возможно, какой-то части населения прибалтийских стран.

Абсолютное большинство, до 90 процентов, верили в коммунистические идеалы, а те, кто ездил по заграницам, прекрасно знали (мы ведь жили в образованном обществе!), что социализм превосходит капитализм в моральном и нравственном отношении. Поэтому никакой антисоциалистической революции в стране не было.

— Но тогда совершенно непонятно, куда же исчез социализм при таком количестве людей, верящих в коммунистические идеалы? Почему произошла эта моральная капитуляция перед Западом?

— Она случилась в силу того, что наша страна всегда была традиционно ориентирована на вождя. Мы вождистский народ, и мы не одни такие в мире. Люди привыкли со времен царя Гороха следовать указаниям своих вождей. Этому учила и православная церковь — что всякая власть от Бога.

В исламе — то же самое: всякая власть от Аллаха! Муллы этому же и учат. Дескать, пусть он плохой начальник, но его власть освящена свыше. Люди старались жить по совести и думали, что они не во всем способны постичь глубокие смыслы своих правителей, слушали их, верили им.

 Вот так же, как сейчас, 20 лет поддерживают и верят Владимиру Путину. Если народ в большей степени ориентируется на мнение своих руководителей, а не на здравый смысл, это губит страну. Мы же ориентировались сначала на Горбачева, потом на Ельцина. Вот есть Борис Николаевич, он вождь, его надо слушать. Все, больше ничего.

Какая демократия? Какой Конституционный суд? Ни парламент не нужен, никто… Вот такие были настроения.

Посмотрите на ту же Америку. Сегодня ее каждый день поливают грязью в телевизионных ток-шоу: она такая, сякая, но я с этим не согласен.

Да, США такие и сякие, неидеальные, но никто из трезвых людей, думаю, не станет утверждать, что там нет демократии. Губернатор штата несет ответственность не перед Вашингтоном, а перед своим населением, избирателями.

Президент не смеет вмешиваться в его дела, потому что тут же подадут в суд, причем он-то независимый!

— У меня был приятель, американский писатель, который говорил мне о том, что элита США настроена исключительно патриотично, в отличие от российской.

— Конечно, а как же?! Капитализм в западном мире имеет 500-летнюю историю. Американские капиталисты могли быть и были хищниками, но при этом Рокфеллеры, Джей Гулд, Корнелиус Вандербильт и другие работали на благо США, строили и возводили предприятия, заводы, фабрики, порты, стратегические дороги.

А у нас что? Посмотрите! Как Путин ни клеймит своих министров и приближенных олигархов, они чуть что туда бегут — на Запад! Но они не мчались бы, если бы в стране был настоящий лидер. Кто-нибудь один раз побежал бы, а у него бы отобрали все незаконно заработанное и лишили бы возможности работать в госаппарате! Но Путин же не делает этого. Он увещевает.

В общем, фактически та же горбачевская маниловщина. Больше там ничего серьезного за ним нет — одни увещевания!

Источник: https://www.business-gazeta.ru/article/427760

Минтимер Шаймиев: у Горбачёва существовали возможности не допустить развала СССР

Зачем Татарстан хотел выйти из СССР и одновременно остаться там  

В преддверии своего юбилея один из тяжеловесов российской политики, прошедший путь от инженера до президента республики, дал развёрнутое интервью нашему изданию. Политик рассказывает о том, можно ли было реформировать Советский Союз, как сохранили Благовещенский собор в казанском Кремле и чем он гордится в своей жизни сегодня.

Уважаемый Минтимер Шарипович, по Вашей биографии можно изучать современную историю страны. Вы были последним руководителем ТАССР и первым уже Республики Татарстан. В прошлом году мы отметили очень непростую дату — 25 развала Советского Союза. Как Вы в 1991 году отнеслись к этим событиям и изменились ли Ваши взгляды сегодня?

— Мой взгляд на это историческое событие за это время не изменился. Я говорил тогда и говорю сейчас: Советский Союз можно было сохранить.

Обновленный Союз мог быть сохранен без Прибалтийских стран, путём подписания Союзного договора. И это было бы во благо всем.

У Горбачёва были все возможности не допустить развала СССР, создать Союз Суверенных Государств с разумным разграничением полномочий, как это предлагалось.

Безусловно, прежний СССР уже не мог дальше существовать. Пытаясь сохранить старый Союз, инициаторы путча в августе 1991 года разрушили будущий обновлённый Союз. Таким методом нельзя было решать столь сложную проблему. Страна стала другой, и люди — тоже.

Советского Союза сталинского и даже брежневского образца всё равно не было бы уже, но Союз в форме федерации, в крайнем случае, конфедерации можно было бы сохранить, правда, без стран Балтии — их уж не вернуть было — получил огласку пакт Молотова—Риббентропа и весь мир понял, что эти государства потеряли свою независимость в результате сговора, многие страны их поддерживали.

Пытаясь сохранить старый Союз, инициаторы путча в августе 1991 года разрушили будущий обновлённый Союз.

Читайте также:  Что нужно делать в троицкую родительскую субботу

Считаю, что в распаде СССР сыграли свою роль не собственно этнические, национальные проблемы, а несовершенство государственного устройства страны, бесправие государств в лице союзных и автономных республик, которые были зажаты в рамках жесткой централизованной системы.

Причины распада СССР и роль при этом Михаила Сергеевича Горбачёва и по сей день время от времени обсуждается с горечью, но какой-либо однозначной, обобщённой оценки я пока не слышал. Да и возможна ли она? Но есть один важный, принципиальный момент.

Я просто уверен, что если бы процесс перестройки не начался сверху, то, скорее всего, он был бы невозможен и по сегодняшний день.

Парадокс ситуации заключался в том, что, решившись на реформаторские процессы, власть сама себе подписывала приговор. Не знать об этом, не чувствовать в связи с этим определенной опасности Горбачев и его окружение просто не могли.

Видимо, он был уверен, что все произойдет по сценарию КПСС.

Я уверен: перестройка общества, затеянная Михаилом Горбачёвым, последним генсеком КПСС — это счастливая карта, которая все-таки выпала моему — и, разумеется, в значительно большей степени — всем последующим поколениям.

— В августе 1990 года под Вашим руководством была принята Декларация о государственном суверенитете Татарстана. Почему Вы в 1991 году Вы пошли на выборы президента Республики Татарстан?

— Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно совершить краткий экскурс в историю государственности Татарстана. Как вы, наверное, знаете, наша государственность, зародившаяся в Волжской Булгарии, была надолго утеряна после завоевания Казанского ханства в XVI веке.

И только в 1920 году Татарстан стал автономной республикой. А автономная республика — это государство, так и было записано в конституциях и СССР, и РСФСР. Другое дело — не доставало полномочий, была централизованная система.

При этом, и не однажды, возникал вопрос о повышении статуса Татарстана до союзного.

Этот вопрос рассматривался, притязания были обозначены. Но Сталин в 1936 году решил: да, эти республики достойны союзного статуса, они соответствуют ему по всем параметрам — кроме одного: они не имеют внешних границ. Кстати, союзные руководители всегда знали об этой проблеме, понимали, что когда-нибудь она встанет в полный рост. И этот момент наступил.

В конце 80-х началась перестройка, которая сопровождалась девизом «Гласность!». В небывалых масштабах забурлило все политическое пространство великой державы — СССР. Прежде всего, поднялась национальная интеллигенция, сохранившая память о прежней государственности татар, требуя расширения прав и полномочий своего народа, вплоть до полной независимости.

Тут никого не обвинишь, приведу только один пример: в те годы в Казани осталась только одна татарская школа, и та неполная. И стремление к самостоятельности — это был вопрос выживания, сохранения нации, своей идентичности, выражающейся в сохранении и развитии языка, культуры, традиций.

Безусловно, это сыграло важную роль в последующих событиях, нам удалось, без крайних проявлений национализма, объединить вокруг идеи суверенитета весь многонациональный народ республики.

12 июня 1990 года Верховный Совет РСФСР, председателем которого был Борис Ельцин, принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР.

Таким образом, заметьте, не Татарстан начал так называемый «парад суверенитетов», как многие думают до сих пор, а Российская Федерация.

И наступил абсолютно закономерный момент: Татарстан, обладая богатой историей государственности и большим экономическим, научным и культурным потенциалом, не мог оставаться в стороне и не заявить о своих правах.

На то были самые веские основания, республика, например, владела всего двумя процентами собственности, находившейся на его территории. 80 процентов — крупные промышленные предприятия, нефтяная отрасль — принадлежало СССР, 18 процентов — РСФСР. Тем более, что о правах республик в российской декларации ничего не было заявлено.

А в августе 90-го в Татарстан как знаменосец демократии, приехал председатель Верховного Совета РСФСР Борис Николаевич Ельцин и увидел всё своими глазами: весь народ на улицах, что в Казани, что в Альметьевске, что на селе, что встреча в Союзе писателей — везде народ требует суверенитета, полной независимости. Тогда он в переполненном зале УНИКС Казанского университета произнёс, ставшую знаменитой фразу: «Берите суверенитета столько, сколько проглотите». Но упрощать Ельцина не следует, думаю, в этом была своя логика.

Нельзя быть в пределах Садового кольца «знаменосцем демократии», а едва покинув Москву — каким-то иным. Действительно, его слова заметно успокоили народ.

После произошедшего, за ужином, он сказал: «Минтимер, я заявил о ваших правах, суверенитете, что делать-то будем? Вы же не уйдёте из России?» Я говорю: «Не об уходе речь идет, но надо находить ответы на запросы наших людей.

Надо находить общий язык, надо договариваться». И мы тогда пришли к единому мнению: немедленно начать переговоры о договорных отношениях.

Я подчеркну, Татарстан на уровне официальной власти не ставил вопрос о полной независимости. Мы прошли самые сложные политические ситуации, образно говоря, по лезвии ножа. Толпы людей заполняли площади, круглые сутки митинговали… Это стало жестким испытанием для всего руководства.

Кстати, считаю очень важным, что у меня хватило выдержки нигде и ни разу в этот период ни произнести публично слово «независимость». Я так и не высказал вслух того, чего жаждала от меня бушующая и с каждым днем всё более агрессивно настроенная толпа.

Можно себе представить, что бы произошло, если бы я, поддавшись эмоциям, обронил это «заветное» слово? И ещё одна деталь: с самого начала мы твердо стояли на своей позиции: наш суверенитет не имеет национальной направленности, следовательно, экстремизма ни в какой форме недопустим.

И уже 30 августа 1990 года, среди ночи, после длительных, бурных дебатов, первыми после Российской Федерации, мы приняли Декларацию о государственном суверенитете Татарстана. Единогласно, при одном воздержавшемся. Декларация открыла нам путь для работы над проектом новой конституции республики.

В то время я занимал одновременно две должности — первого секретаря и председателя Верховного Совета. После отмены 6-й статьи Конституции СССР о руководящей и направляющей роли КПСС, был выдвинут лозунг «Вся власть Советам!» И я, выступив перед своими соратниками по партии, сообщил, что перехожу в Советы и призвал их сделать то же самое.

Таким образом, мы сохранили костяк опытных руководителей, с которым в последующем и решали судьбоносные вопросы. Раньше ведь не было необходимости в обширной координации деятельности исполнительной и законодательной ветвей власти — все решала партия, остальным оставалось брать четко под козырек. Теперь не стало главного руководителя, в чьих руках сосредоточились бы бразды правления.

Нужен был некто, кто взял бы всю ответственность на себя.

Источник: https://www.pnp.ru/politics/2017/01/19/mintimer-shaymiev-u-gorbachyova-sushhestvovali-vozmozhnosti-ne-dopustit-razvala-sssr.html

Ссср не был обречён — статьи — литературная газета

Мы завершаем дискуссию о причинах и уроках разрушения СССР. В ближайших номерах её итоги подведёт историк Юрий Жуков, беседой с которым она и началась.

Ясно, что социалистический строй, впервые в человеческой истории возникший в России и развивавшийся в ХХ веке, был далёк от совершенства и нуждался в серьёзном реформировании. Видный деятель Пражской весны Ч. Цисарж писал: «После крушения всей системы произошла дискредитация позитивного содержания идей социализма. Напомню, что оказались утраченными результаты гигантских усилий и решающего веса Советского Союза в разгроме нацистского вермахта, превративших СССР во вторую мировую державу и обеспечивших ей притягательность и авторитет в глазах огромной части человечества». Грехи сталинизма приверженцы капиталистических ценностей в России и на Западе пытаются представить как доказательство, что социализм нежизнеспособен и навсегда ушёл в прошлое. Но социализм и сталинизм – не одно и то же. Природе истинного социализма присущи высокие гуманистические ценности в социальной, политической, экономической, научной и культурной сферах, а также эффективная управляемость общественными п роцессами.

Да, эти ценности подвергались в советское время грубым извращениям. Но удивительный феномен: это стало ныне забываться на фоне упадка России, тех социальных деформаций и позорных уголовных дел, которые не перестают её сотрясать.

Люди очень встревожены тем, что никогда ещё Россия в своей истории не была в таком отчаянном положении, никогда не была охвачена столь тягостными политическими, социальными, экономическими и нравственными недугами, которые принесли служители капитализма.

Зачем Татарстан хотел выйти из СССР и одновременно остаться тамНо это отнюдь не означает народного одобрения господства советского тоталитарного строя.Однако советское руководство непростительно долго испытывало аллергическую неприязнь к реформаторским идеям, направленным на устранение извращений и недостатков в госсистеме. Оно не желало прислушиваться к мудрым советам и призывам к реформам. А реформы стучались в дверь. Это давно понимали даже аналитики, которым был чужд социализм. Николай Бердяев в книге «Истоки и смысл русского коммунизма», изданной в 1937 году, пророчески писал: «Понимание хозяйственной жизни, как социального служения… не означает признания государства единственным хозяйственным субъектом. Бесспорно, часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие эксплуатацию своих ближних». Бердяев призывал к гуманизации советского общества, к созданию такой общественной системы, которая обеспечивала бы симбиоз свободы личности и просвещённой государственной власти. Радикально улучшить существовавшую в СССР социально-политическую и экономическую си стему была призвана начавшаяся в середине 80-х годов перестройка. Она должна была привести к социалистической реформации, созданию новой модели демократического, народного социализма. К тому времени даже для завзятых догматиков и консерваторов стало ясно, что «так больше жить нельзя». Экономика стагнировала, жизненный уровень народа был опасно низким, наблюдались духовный застой, апатия населения. Это грозило перерасти в социально-политические потрясения. Не оставалось ничего иного, как перейти к глубоким реформам. Ныне идеологи либерализма тщатся доказать, что, мол, Советский Союз и социализм нельзя было реформировать, а только – ликвидировать. Новая элита пытается внушить это народу. Однако, например, видный американский политолог Стивен Коэн в книге «Вопрос вопросов: почему не стало Советского Союза» рассматривал реформирование СССР и социалистической системы вполне возможным и нужным. Длительная неспособность власти к совершенствованию системы пагубно отразилась на национальном вопросе, на отношениях между центром и элитами национальных республик, которые требовали для себя больше властных полномочий, большей свободы действий и представительства в центральных органах власти, усиления роли национальной идентичности. Но реформы в области национальных отношений должны были быть направлены на то, чтобы повысить заинтересованность как элит, так и представляемых ими национальностей оставаться в составе СССР и в системе реформированного социализма. На пути к этому встали Б. Ельцин и его клан низвергателей.    Провозгласив в июле 1990 года  суверенитет России и её независимость от центральной власти, они развязали центробежные силы в Союзном государстве, положили начало развалу страны. Пагубной оказалась ложная и совершенно ненужная мессианская политика советского руководства, стремление навязать силой другим государствам свои ценности и  систему правления. Эта политика поглощала немалую долю материальных и духовных ресурсов, не позволяла сосредоточиться на повышении благосостояния граждан и в итоге – создать положительный «демонстративный эффект» в мире от существовавшего в СССР общественного устройства.  Надо особо отметить, что в отличие от советского руководства лидеры КНР не стали заниматься коммунистическим мессианством, навязыванием кому-либо своей модели социалистического развития и тратить на это громадные средства. Для них приоритетными стали задачи внутреннего развития. Такой курс принёс китайскому народу выдающиеся успехи.  Развалу Советского Союза способствовала и не прекращавшаяся с 1917 года борьба за власть в верхних эшелонах государства и партии, стоившая стране больших человеческих жертв, особенно во времена сталинских чисток, и державшая общество в постоянном напряжении.

В условиях тоталитарного строя к развалу СССР вела также моральная и профессиональная деградации правящей партийной и государственной элиты, отсутствие у неё мобильности, кадрового омоложения, вырождение в геронтократию. Особенно уродливые формы это приобрело при правлении кланов Брежнева и Черненко.

Появились условия для возникновения асоциальных и чуждых социализму явлений – коррупции, стремления к обогащению, забвения норм социалистической морали, социально-иерархической дифференциации общества, предательства социалистических идеалов и народных интересов.

Это способствовало прорыву к вершинам власти политических проходимцев.

Важной причиной падения СССР стало также отсутствие живой связи между широкими слоями народа и  властными структурами. Советы целиком и полностью выполняли волю партийной власти, были «обезличены». 28 апреля 1982 года Институт экономики мировой социалистической системы АН направил в ЦК КПСС мою аналитическую записку, где обращалось внимание на это чрезвычайно опасное положение.  «Если власть наделала глупостей, разложилась, как это было в Польше, социализм не должен ставиться под угрозу. Общественные институты социализма могут предотвратить такое развитие. Если же они отсутствуют, образуется либо вакуум власти, который может быть заполнен военной силой, либо угроза контрреволюции». Знаю, что так высказывался тогда не только я. В развитие этих идей ничего не было сделано. Люди, отчуждённые от власти, оказались безучастны перед лицом государственного переворота, осуществлённого командой Ельцина.Недостатки и уязвимые места советского строя искусно использовала правящая элита США. 

Читайте также:  Степан разин: был ли он мусульманином

Вектор её действий выявился ещё в самом начале перестройки. Правящая элита США боялась успешного реформирования социалистического строя, его демократизации и превращения в притягательную силу. Это сильно ударило бы по геополитическим позициям США и в Европе, где тогда происходило сильное социальное брожение, и в других регионах.

Ещё в 1968 году Пражская весна, возвестившая возможный переход Чехословакии к новому демократическому социализму и способная в случае успеха реформации оказать большое влияние на страны Запада, вызвала сильную тревогу у правящих кругов США.

Лично президент Джонсон пытался внушить советскому руководству, что Восточная Европа рассматривается в Вашингтоне как сфера советских интересов, и, если Кремль примет решение ввести войска в Прагу, чтобы сместить реформаторов, Америка не станет вмешиваться. Джонсон, по сути, провоцировал Брежнева на вторжение в ЧССР, которое и произошло.

Ликвидация Пражской весны явилась сильнейшим ударом по социализму, в том числе по подлинным интересам СССР.

Если вспомнить перестроечные годы, можно прийти к выводу, что Советский Союз двигался к распаду не только потому, что накопилось множество внутренних проблем, но и потому в первую очередь, что народ вдруг поверил, что страна обречена, нежизнеспособна, не поддаётся реформированию, что её распад только вопрос времени. И хотя референдум 1991 года продемонстрировал, что большинство граждан «за» Союз, тем же гражданам внушили, что их мнение ошибочно и ничего не значит. СССР – колосс на глиняных ногах. В нём всё плохо, только мрак и сплошной ГУЛАГ. Именно поэтому народ безмолвно воспринял приговор стране, вынесенный в Вискулях. Почва была подготовлена, а отрезвление приходит, как известно, не сразу. Нечто подобное наблюдаем сейчас. Вполне открыто в сознание общества внедряется убеждение, что Россия обречена на распад, что это опять-таки объективный исторический процесс, сопротивляться которому бессмысленно и чуть ли не преступно. Россию хладнокровно кроят на части – кто из ненависти, кто по глупости и неразумению. И ответ на вопрос – сохранится ли Россия? – зависит от того, что думаем на сей счёт мы сами.

Ну а масштабы, значение начатого в Советском Союзе в 1985 году реформирования социалистической системы не шли ни в какое сравнение с Пражской весной. И американская элита сделала всё, чтобы не допустить его успеха.

Искусственно проведённый обвал цен на нефть вызвал громадный дефицит продуктов питания и других товаров в Советском Союзе, и, как следствие, – высокую социально-политическую напряжённость. Это проложило путь к власти Б.

Ельцину и стоявшему за ним американскому лобби.

На антисоветскую американскую политику наслоились крупные ошибки в проведении реформ. О некоторых из них сказал сам М. Горбачёв: «Надо было не уезжать в Форос в августе 1991 года. Я думаю, что Советский Союз сохранился бы… Так же как была и ещё одна ошибка – что я не отправил Ельцина навсегда в какую-нибудь страну заготавливать бананы после известных процессов, когда требовал пленум: «Исключить Ельцина из членов ЦК!» Мы ошиблись ещё три раза. Запоздали с реформированием партии. Второе – мы запоздали с реформированием Союза. А третье… Когда стало туго у нас, когда вся страна в очередях оказалась и нам не хватало товаров… Надо было найти 10–15 миллиардов долларов и закупить товары. Их можно было найти…» Было много других ошибок. Но, главное, не нашёл должного внимания центральный вопрос – о необходимости сохранения реформированного социализма как скрепляющей основы существования и развития всех союзных республик. А ведь от сохранения реформированной социалистической системы решающим образом зависело падение или дальнейшее существование СССР. Но этого успеха можно было добиться при одном условии – предотвращении государственного переворота, подготовленного Б. Ельциным и осуществлённого им совместно с Л. Кравчуком и С. Шушкевичем в декабре 1991 года. Чтобы арестовать заговорщиков, Горбачёву не стоило труда послать роту ОМОНа в Вискули, где троица ликвидаторов подписала декларацию о роспуске СССР. Одновременно Горбачёв как президент СССР обязан был обратиться к народу с призывом сохранить Союз, сославшись на результаты всенародного референдума в марте 1991 года. Почему это не было сделано… остаётся загадкой.

Итак, не сами по себе пороки советской системы привели к крушению СССР. Они лишь создали условия. Главной причиной гибели СССР как социалистической страны явился государственный переворот Ельцина, тайно инспирированный США.

Народ почувствовал обрушившиеся на него беды лишь после того, как в стране был установлен капиталистический строй.

Была достигнута главная геополитическая цель американской политики – низвергнуть социалистическую глобальную державу.

Дикий капитализм, навязанный России, оказался гибельным для страны и народа. 

Источник: https://lgz.ru/article/-17-6413-24-04-2013/sssr-ne-byl-obrechyen/

Зачем Татарстан хотел выйти из СССР и одновременно остаться там

Идея создания тюрко-мусульманского государства в Поволжье и на Урале (Идель—Урал) начала реализовываться вскоре после Февральской революции 1917 года. Однако большевики, придя к власти, объявили ее «буржуазной контрреволюцией».

Несмотря на лозунг самоопределения вплоть до образования отдельного государства, большевики на практике были готовы предоставить народам региона только автономию в составе РСФСР.

Ни о какой отдельной для них федерации не было и речи. Все государственные образования в Татарстане, Башкирии и других, провозглашенные без участия большевиков, не были признаны. Только в 1920 году большевики сами учредили Татарскую АССР. Лидер татарских коммунистов Султан-Галиев, выступавший за образование в составе СССР Тюркской федеративной республики, был репрессирован уже в 1923 году.

Многочисленный народ

Татары были одним из самых многочисленных народов СССР, занимая сначала пятое по численности место (после русских, украинцев, белорусов и узбеков), а в конце советского периода — шестое (пропустив вперед казахов).

Среди народов РСФСР татары всегда были вторым по численности после русских, а среди российских автономных республик Татарстан уступал по численности населения только Башкирии. По численности же титульной нации Татарстан был первым среди российских автономий (1 млн 765 тыс. в 1989 году).

Татары составляли 48,5% населения республики. Но даже с таким показателем они превосходили по доле титульной нации такие союзные республики, как Казахстан (39,7%) или Киргизия до начала 1980-х (47,9% в 1979 году).

Доля в экономике

Весьма существенной была и доля Татарской республики в экономике СССР, особенно когда после войны там стали разрабатываться нефтяные месторождения. За короткий срок Татарстан превратился в основную нефтяную «житницу» страны.

В 1966 году республика дала почти треть — 32,5% — всей добываемой в СССР нефти. Таким образом, у партийно-советской элиты Татарстана сложились экономические и психологические предпосылки для возникновения требований о предоставлении республике статуса союзной.

При принятии новых конституций СССР в руководство Татарской АССР просило ЦК КПСС о преобразовании в Татарскую ССР. Главным мотивом отказов в этих просьбах всегда считалось географическое положение Татарстана, не имевшего внешних границ с иностранными государствами или выхода к морю, ни даже границы с другой союзной республикой.

Но это, без сомнения, воспринималось в Татарстане как формальная отговорка. Возникало ощущение ущемления национальных прав татар на фоне других народов СССР.

Борьба за статус

Поэтому с началом Перестройки в Татарской АССР возникли и приобрели популярность организации, добивающиеся повышения государственного статуса республики (вплоть до создания независимого государства).

Татарстан придал сильный импульс «параду суверенитетов».

Вдохновленный словами Председателя Верховного Совета Ельцина, сказавшего во время своего посещения Казани 6 августа 1990 года: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», Верховный Совет Татарской АССР 30 августа того же года провозгласил формальный выход республики из состава РСФСР, изъяв из ее названия слово «автономная». Также он принял свою «Декларацию о государственном суверенитете».

Декларация устанавливала верховенство конституции и законов «Татарской ССР—Республики Татарстан» (РТ) на территории республики, а конституцию и законы СССР и РСФСР признавала только в части, не противоречащей республиканскому законодательству.

Также она заявляла о намерении Татарстана наравне со всеми союзными республиками участвовать в разработке и подписании нового Союзного договора. Правда, депутаты Татарстана продолжали заседать на российском Съезде народных депутатов и в Верховном Совете РСФСР, а общесоюзные органы власти пока не спешили признавать Татарскую ССР равной остальным пятнадцати союзным республикам.

Остаться в СССР

Руководство Татарстана во главе с Минтимером Шаймиевым повело четкий курс на повышение статуса республики и прямые договоренности с руководством СССР, минуя руководство России.

Лидеры Татарстана не собирались выходить из состава федеративного государства, но этой федерацией мыслился именно СССР. В новом Союзном государстве Татарстан собирался занять место такого же равноправного субъекта, как и Россия.

Образованный в октябре 1988 года по примеру прибалтийских Народных Фронтов, Татарский Общественный Центр (ТОЦ) стал главным идеологом движения за преобразование статуса республики.

Значительное место в его деятельности занимала пропаганда идеи закрепления татарского языка в качестве первого государственного языка республики. Многие партийные руководители республики (в частности, заведующий отделом идеологии Татарского обкома КПСС Хакимов) являлись одновременно лидерами ТОЦ.

Главной чертой ТОЦ и всех близких ему по духу организаций и групп, созданных во время Перестройки, был светский национализм. Татарстан представлялся ими как светское демократическое государство европейского типа. Религиозного, исламистского подтекста в подобных движениях в тот период не было.

Суверенное государство в СНГ
После Беловежских соглашений 26 декабря 1991 года Республика Татарстан провозгласила себя одним из суверенных государств — учредителей СНГ. Все 1992 и 1993 годы отношения между Москвой и Казанью находились в патовой ситуации.

Татарстан де-юре считал себя вышедшим из состава Российской Федерации. Последняя же не признавала этого положения. Татарстан всеми силами демонстрировал свою независимость. В частности, он по-своему проводил экономические реформы, не копируя слепо либеральный эксперимент Гайдара. Были даже попытки ввести свою валюту.

Татарстан отказался подписать Федеративный договор 1992 года. Конституция республики, принятая 30 ноября 1992 года, провозглашала Татарстан суверенным государством, субъектом международного права.

Укрепление власти Ельцина в результате разгона Съезда народных депутатов побудило руководство Татарстана подписать в феврале 1994 года договор о разграничении полномочий между органами власти России и Татарстана. Договор предусматривал особые условия вхождения республики в Российскую Федерацию.

В 2006 году был подписан новый договор между Россией и Татарстаном такого же плана. Срок его действия истек в 2017 году, после чего российское руководство не пожелало его продлять, потому что Татарстан входит в Российскую Федерацию на основаниях конституции России.

По мнению же части татарских общественных деятелей, наоборот, де-юре членство Татарстана в Российской Федерации якобы прекратилось, поскольку Татарстан не участвовал в принятии российской конституции 12 декабря 1993 года.

Источник: https://news.rambler.ru/other/42428026-zachem-tatarstan-hotel-vyyti-iz-sssr-i-odnovremenno-ostatsya-tam/

Федерализм по-казански

27.02.2001 00:00:00

Из досье «НГ» республика Татарстан образована 27 мая 1920 г. До 1990 г. — Татарская АССР. Расположена на востоке Восточно-Европейской равнины по среднему течению Волги. Расстояние от Казани до Москвы — 797 км. Территория республики — 68 тыс. кв. км (0,4% территории Российской Федерации). В республике 19 городов. Наиболее крупные из них: столица Казань (1804,7 тыс.

человек), Набережные Челны (525,5 тыс.), Нижнекамск (212,7 тыс.), Альметьевск (139,1 тыс.), Зеленодольск (101,1 тыс.). Численность населения на 1 января 1996 г. составляла 3760,5 тыс. человек (2,5% населения России). Плотность населения — 55,3 человек на 1 кв. км. Средний возраст населения — 35,5 года.

Две пятых горожан, доля которых в республике соответствует среднероссийской, проживают в Казани, еще одна пятая — в Набережных Челнах. На территории республики проживает (по переписи населения 1989 г.) население более 70 национальностей.

Здесь живут татары (48,48%), русские (43,3%), чуваши (3,7%), украинцы (0,9%), мордва (0,8%), удмурты (0,7%), марийцы (0,5%), башкиры (0,5%), белорусы (0,2%), евреи (0,2%) и др. Русские, переселение которых в Татарстан началось еще в XVI-XVII вв., сейчас живут преимущественно в Казани, вдоль Волги и Камы и в новых городах на востоке и юго-востоке республики.

Чуваши и мордва размещены чересполосно с татарами и русскими на юго-западе Татарии, марийцы и удмурты — на севере. В отличие от большинства других российских автономийы этническая структура населения в Татарии была в XX в. относительно устойчивой. Так, татары составляли в 1926 г. 44,9% жителей, в 1939 г. — 49%, в 1970 г. — 49,1%, в 1989 г.

— 48,5%, русские, соответственно — 43,1%, 43,0%, 42,4%, 43,4%. Республика располагает богатыми природными ресурсами. Здесь имеются полезные ископаемые: нефть, попутный газ, каменный уголь, торф, бетонитовые глины, гипс, гравий.

Месторождения полезных ископаемых: нефть, попутный газ — Ромашкинское, Ново-Елховское, Бавлинское, Шугуровское, Бондюжское, Акташское; каменный уголь — Камский угольный бассейн; гипс — Камско-Устьинское; известь — Печищенское, Чапаевское, Бондюжское. В структуре экономики республики превалирует промышленность.

В суммарной валовой продукции двух основных отраслей материального производства на долю промышленности приходится 85%, а сельского хозяйства — около 15%. Основные отрасли промышленности — машиностроение, химическая и нефтехимическая, топливная.

Значительное место в экономике республики занимает производство холодильников, бытовых часов, синтетических моющих средств, мыла, а среди товаров легкой промышленности — меховых изделий из натурального меха (пальто и головные уборы), обуви.

В структуре пищевой промышленности заметную роль играет мукомольная промышленность, развиты мясная, молочная, маслосыродельная отрасли. Земли сельскохозяйственного назначения составляют 67,3% всех земель республики, из них пашня занимает 81,4%.

В сельском хозяйстве получили развитие растениеводство и животноводство: мясомолочное направление, птицеводство, коневодство, пчеловодство. В республике развита транспортная инфраструктура. Эксплуатационная длина железнодорожных путей общего пользования — 917 км, протяженность автомобильных дорог с твердым покрытием (включая ведомственные) — 17,4 тыс.

км (94% от общей протяженности), внутренних судоходных путей — 933 км. По территории республики проходят нефтепровод «Дружба», газопроводы Миннибаево-Казань-Нижний Новогород, Альметьевск-Казань, Казань-Уренгой. Стремление к повышению статуса (республики и своего собственного) с давних пор было присуще татарским лидерам.

Читайте также:  Почему лев толстой ислам считал лучше православия

Вопрос о повышении статуса Татарстана до уровня союзной республики ставился и на съездах Советов, и на XII съезде РКП(б), и при подготовке Конституции СССР 1936 г., и в послевоенные годы.

По экономическому потенциалу (больше, чем у Прибалтики) республика действительно вполне могла претендовать на «союзный» статус, помешало географическое положение: отсутствие внешних границ — прямых выходов вовне. В последнее время, однако, в результате энергичных действий руководства республики реализуются стратегические программы выхода к Средиземному и Балтийскому морям. В Зеленодольске строится танкерный флот класса «река-море». В подписанном в августе 1996 г. договоре о сотрудничестве между Татарстаном и Санкт-Петербургом говорится об участии республики в строительстве и реконструкции нефтетерминалов на Балтике, создании совместной судоходной компании для перевалки нефти с использованием портов Санкт-Петербурга. Республика очень активна на международной арене. Она имеет межправительственные соглашения почти со всеми странами СНГ, Францией, Германией, Объединенными Арабскими Эмиратами, Турцией. В последние годы в Казани были открыты генеральное консульство Турции, полномочные представительства Узбекистана и Азербайджана, торгпредства США, Франции, Австрии, Германии, ОАЭ, Венгрии, Болгарии. Из досье «НГ»

15 ФЕВРАЛЯ — годовщина подписания Договора о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти России и Татарии. Дата не круглая — 7 лет, но важная. Тогда, семь лет назад, президенту России Борису Ельцину и группе юристов удалось предотвратить выход Татарии из состава Российской Федерации.

Сегодня вокруг татарского договора, его политических, экономических и правовых последствий продолжаются серьезные дискуссии.

А сама «татарская модель» построения взаимоотношений с федеральным Центром и развития региона становится в зависимости от ситуации то объектом ожесточенной критики, то предметом откровенной зависти других субъектов Федерации.

Но в любом случае этот документ стал не просто юридической новеллой, но фактом новейшей политической истории России.

Для того чтобы непредвзято оценить его значение, необходимо вернуться к предыстории событий — в конец 80-х — начало 90-х годов уже прошедшего ХХ столетия. А саму предысторию невозможно понять без трех, тесно переплетающихся сюжетных линий.

  • Линия номер один: кризис СССР и новоогаревский процесс.
  • Линия номер два: борьба союзного Центра с Ельциным и «план автономизации».
  • Линия номер три: стремление татарского руководства повысить статус своей республики.
  • А начать, наверное, лучше с экономики, поскольку политика, как известно, является всего лишь ее концентрированным выражением.

Горбачевская перестройка середины 80-х была не чем иным, как самой радикальной попыткой реформирования экономики в рамках советской системы — с сохранением всеобъемлющего контроля партии и государства. Но, несмотря на поддержку общества, она закончилась неудачей: экономика СССР катилась в пропасть.

Уже после начала «ускорения» 9 июля 1986 г. экономический отдел ЦК КПСС сообщал: «┘участились случаи несвоевременной выплаты заработной платы рабочим и служащим… Сигналы┘ поступили… с Украины, Молдавии, Латвии, Литвы, из многих областей РСФСР. Разрядить обстановку удалось за счет дополнительного выпуска денег в обращение».

К 1989-1990 гг. самые обычные продукты питания стали дефицитом, нормированное распределение охватило всю страну. По талонам люди могли получить 200 грамм масла, один килограмм мяса в месяц.

Как писал в феврале 1990 г.

секретарь Читинского обкома КПСС Михаилу Горбачеву, «объяснить сложившееся положение жителям городов, рабочих поселков, шахтерам, лесникам и металлургам становится невозможным».

К началу 90-х годов товарооборот между союзными республиками сократился в два раза. Экономическое пространство оказалось разорванным «местечковыми» системами административного распределения, страна стала царством талонов и бартера — фактически, натурального обмена. Уже в 1990 г.

общий уровень инфляции (открытой и скрытой, определяемой выбросом «пустых денег» и товарным дефицитом) составлял 119%. Председатель Госбанка Геращенко в секретном письме Горбачеву жаловался на то, что, работая в три смены, Гознак просто не успевает печатать деньги. А в 1991 г.

дефицит бюджета страны составлял 20%, то есть каждый пятый рубль ничего не стоил.

Снижение производства, фиксированные цены и стремительный рост денежных доходов населения, не обеспеченных реальными товарами, — такой была гремучая смесь, которая буквально взорвала экономику 1991 г.

Ослабление внутренних экономических связей усугублялось неожиданно проявившим себя «вирусом зависти» соседа к соседу, искусно разжигаемым «закордонными друзьями».

Союзные республики, которые совместными усилиями преодолели немыслимые тяготы войны, голода, разрухи, послевоенного восстановления, стали вдруг высчитывать, кто кого кормит, и доказывать, что лучше выживать в одиночку.

В тот трагический период со страшной силой прогремели события в Нагорном Карабахе, Сумгаите, Прибалтике. Общество бурлило. Нарастали центробежные настроения.

Ноябрьский 1990 г. и апрельский 1991 г. Пленумы ЦК КПСС стали этапами, обозначающими все более глубокое поражение «прораба перестройки» Михаила Горбачева в борьбе с собственным центральным аппаратом и рост влияния руководителей союзных республик, прежде всего Бориса Ельцина.

Стараясь сохранить контроль над ситуацией, ЦК КПСС погрузился в пучину политических интриг. С одной стороны, союзный Центр надеялся сохранить свое влияние на республики, согласившись с идеей обновления СССР, которая выразилась в подготовке «нового Союзного договора» в Ново-Огарево.

С другой стороны, был разработан целый план «боевых действий» против роста влияния нового российского руководства, который строился в расчете на автономии, на их выведение из-под реального влияния России.

Весь этот план и процесс его реализации подробно отражены в документах так называемой «Особой папки» из архивов ЦК КПСС. Внешне это выглядело чрезвычайно привлекательно и демократично: выравнивание прав союзных и автономных республик, повышение суверенитета автономий в соответствии с Законом СССР от 26 апреля 1990 г.

А суть была в том, что вместо прежнего СССР с 15 союзными республиками, каждая из которых обладала правом свободного выхода, планировалось создать государство из 35 субъектов без права выхода. 20 новых субъектов образовывались за счет повышения статуса автономий и «выделения» их из состава РСФСР.

В результате такого «выделения» Россия теряла более 51% территории с 20 миллионами населения и почти со всем объемом стратегических ресурсов и природных богатств.

Но эта идея, опасная для России, как говорится, сильно «легла на душу» руководству автономий и вызвала брожение в среде национальной интеллигенции. Особенно стремительно развивались события в Татарии, где вопрос о повышении статуса республики к тому времени имел уже длинную историю. Еще в 1936 г.

руководство ТАССР обращалось к Сталину с просьбой при подготовке Конституции СССР предоставить республике статус союзной. Сталин на это не пошел. Во времена «хрущевской оттепели» активизировалось движение за национально-культурное возрождение татар.

Национальная интеллигенция при молчаливом согласии руководства автономии стала открыто говорить об ущемленном статусе Татарской автономной республики. Этот вопрос особенно остро ставился в 1964 г., а также в ходе обсуждения проекта Конституции СССР 1977 г. Но каждый раз союзный Центр жестко пресекал эти, как тогда выражались, «проявления национализма».

В итоге не обошлось без перегибов: в Казани — столице республики — не осталось ни одной татарской школы, исследование истории Золотой Орды и Казанского ханства было просто запрещено.

Но запретами решить национальные проблемы не удавалось еще никому. До поры до времени гремучая смесь взаимных обид, психологических комплексов, подавленных политических амбиций удерживалась под спудом. Но как только ослабевший Центр чуть-чуть «открутил гайки», заигрывая с автономиями, ситуация взорвалась, как перегретый котел.

Спусковым крючком стал тот самый закон Верховного Совета СССР от 26 апреля 1990 г. Причем стоит обратить внимание на дату — тогда российский парламент еще только формировался, а Ельцин даже не был избран его председателем.

Стремясь сохранить целостность России, которая с «выделением» автономий превратилась бы в драное лоскутное одеяло, Съезд народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 г. принял декларацию о суверенитете Российской Федерации. Но процесс «парада суверенитетов», как говорится, уже пошел: 30 августа 1990 г.

Верховный Совет Татарстана единодушно (при одном воздержавшемся) принимает декларацию о государственном суверенитете. Следом двинулись и другие национальные автономии.

Остановить происходящее каким-то одним правовым или политическим актом было невозможно. Тем более что, например, Татарстан к тому времени уже активно участвовал наравне с союзными республиками в новоогаревском процессе.

Произошло это так: когда началась работа над этим документом, на одном из съездов народных депутатов СССР вносились поправки в действующую Конституцию СССР, лично Минтимер Шаймиев внес предложение изменить в ней 72-ю статью, чтобы тогдашние автономные республики стали членами Совета Федерации. Съезд его поддержал, и таким образом татарское руководство оказалось в числе непосредственных разработчиков и участников нового Союзного договора.

Президент Татарии Минтимер Шаймиев так вспоминает это время:

«Мы тогда проходили нелегкий путь, потому что каждая республика заявила о своих правах. Работа была очень кропотливой, оттачивалась каждая формулировка, и все шло через согласительный процесс. В результате была подготовлена отвечающая новым требованиям форма государственного устройства страны.

Союзный договор был парафирован, там стоят и наши подписи. Единственный, кто тогда не парафировал проект, это президент Украины Леонид Кравчук, который ссылался на то, что он не уполномочен на это без согласия парламента. Было обусловлено, что Союзный договор будет подписан 20 августа пока без Украины и Татарстана, с тем чтобы впоследствии наша республика подписала его отдельно.

В то время Российская Федерация настаивала на подписании этого документа автономными республиками единым списком под РСФСР, на что согласились руководители остальных автономных республик Российской Федерации.

Мы же рассчитывали на подписание Союзного договора наравне с РСФСР и остальными союзными республиками, что предполагало не только изменение статуса республики, но и определение характера двусторонних отношений Татарстана и России.

Однако наступило 19 августа, хорошо известное ГКЧП, а вслед за этим распался СССР».

Попытка ГКЧП сохранить разваливающийся Союз ССР была противоречивой и трагической. Августовский путч не остановил, а только ускорил процесс распада: все союзные республики мгновенно отреагировали заявлениями о независимости, о выходе из Союза.

Срочно назначались президентские выборы, принимались декларации о суверенитете, делались заявления в печати, особенно со стороны Прибалтики, Грузии, Молдовы, что уж теперь-то они точно никакой Союзный договор подписывать не будут. Одновременно происходил лавинообразный распад структур КПСС. 25 августа 1991 г.

генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев «в связи с событиями 19-21 августа 1991 г.» призвал ЦК КПСС «…принять трудное, но честное решение о самороспуске» и заявил: «Судьбу республиканских компартий и местных партийных организаций определяют они сами…

Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия».

Источник: http://www.ng.ru/specfile/2001-02-27/9_kazan.html

30 августа 1990 года: так делалась история

Любовь АГЕЕВА. В 1990 году — заведующая отделом газеты «Вечерняя Казань» 04 мая 2015 года

Вторая сессия Верховного Совета ТАССР, которая приняла Декларацию о государственном суверенитете республики, стала серьезным испытанием для всех, кто был тогда в зале заседаний, и прежде всего для того, кто председательствовал на сессии.

Четыре дня из жизни республики

Вторая сессия Верховного Совета ТАССР, которая приняла Декларацию о государственном суверенитете республики, стала серьезным испытанием для всех, кто был тогда в зале заседаний, и прежде всего для того, кто председательствовал на сессии.

Еще не забыт опыт недалекого партийного прошлого, с его строгими традициями субординации, когда зал послушно следовал воле лидера.

Еще не родился опыт новой демократической жизни, когда каждый имеет право на собственное мнение. А здесь – не просто частные мнения народных депутатов, впервые избранных на альтернативной основе.

За каждым – тысячи людей, доверивших своим избранникам решать их дальнейшую судьбу.

Вспоминая те дни, мы решили заглянуть в стенограмму сессии.

 ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Исторический день 27 августа 1990 года. Народные депутаты и приглашенные проходят в здание Татарского обкома КПСС, где проходили сессионные заседания Верховного Совета, через кордон пикетчиков и милиционеров. И хотя обстановка спокойная, напряжение чувствуется.

Президиум Верховного Совета вносит в повестку дня сессии 12 вопросов, среди них ключевые: о государственном суверенитете ТАССР; об образовании конституционной комиссии; о концепции перехода к регулируемой рыночной экономике; об изменениях и дополнениях в Конституцию (Основного Закона) Татарской АССР. Проект согласован на заседании совета старейшин.

Группа «Народовластие» предлагает иную и по структуре, и по существу повестку дня. Безусловно, стержневым должен остаться вопрос о суверенитете республики. Но к его обсуждению депутаты должны подойти максимально подготовленными как в организационном, так и в информационном плане. В связи с этим, говорит И.

Грачев, прежде всего надо рассмотреть блок организационных вопросов: о Регламенте, о проектах законов о постоянных комиссиях Верховного Совета, о статусе народных депутатов Татарской АССР и народных депутатов местных Советов.

Сначала сессия должна определить в полном объеме права и ответственность депутатов, принимающих решения, а уже потом приступить к обсуждению судьбоносного вопроса.

По предложению группы И.Грачева принять Декрет о власти М.Шаймиев

Источник: http://history-kazan.ru/kazan-vchera-segodnya-zavtra/retrospektiva/novejshaya-istoriya-s-avgusta-1990-goda/15823-30-avgusta-1990-goda-tak-delalas-istoriya

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector