Баснописец крылов: почему современники жаловались на его запах

По школьным учебникам мы знаем Ивана Крылова как главного баснописца: он высмеивал чиновников, глупцам отвечал остроумными анекдотами, не стеснялся говорить правду в лицо.

Между тем многие современники вспоминают его как доброго человека, который был окружен любовью и поклонниками, но никому не мог открыться по-настоящему.

А сам Крылов считал себя не баснописцем, а переводчиком и поэтом.

Детство, бедность и любовь к чтению

Его родители жили бедно — отец был армейским офицером, который участвовал в пугачевском бунте, и при отставке не получил ни званий, ни наград, ни большого жалованья, а после переезда в Тверь скончался. Чтобы помочь матери, будущему писателю в возрасте десяти лет пришлось выйти на службу в суд.

У Крылова не было возможности получить хорошее классическое образование, но отец в наследство оставил ему сундук с книгами, а мать сумела привить мальчику любовь к труду и чтению. Писатель всегда с нежностью вспоминал о ней: «Она была простая женщина без всякого образования, но умная от природы и исполненная высоких добродетелей».

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

Портрет, нарисованный в 1812 году А.О. Орловским

© Public domain via Wikimedia Commons

В юности будущий писатель увлекался кулачными уличными боями и часто побеждал в них: у него было довольно мощное телосложение. Искусствоведы полагают, что в том числе эти бои, в которых участвовали в основном крестьяне и рабочие, развили в нем интерес к народному быту и нравам.

  • Когда ему было 13 лет, семья переехала в Петербург, где мать Крылова смогла получить пенсию по вдовству, а ее сын — новую должность и возможность заниматься творчеством.
  • В породе и в чинах высокость хороша,
  • Но что в ней прибыли, когда низка душа?
  • И. Крылов, «Осел»

Литературный Петербург

Начав писать, Крылов больше не знал ни бедности, ни лишений: в столице ему покровительствовал высший свет, книги сразу же раскупались, а лучшие умы и представители интеллигенции искали его общества и расположения — хотя именно про них он и писал свои сатирические произведения. Современники говорят об удивительной харизме и живом уме, которые и помогали ему располагать к себе общество.

Его первым драматическим сочинением стала комическая опера «Кофейница». Потом была трагедия «Клеопатра», которая открыла ему путь в театральный мир столицы. «Благодаря блестящему остроумию и очевидному поэтическому таланту провинциальный юноша быстро сделался любимцем актерской компании.

Крылов близко сходится и с другими выдающимися людьми петербургской сцены, в частности с П.А. Плавильщиковым и С.Н. Сандуновым. В течение пяти-шести лет он становится автором нескольких оригинальных драматических сочинений и переводов», — пишет писатель и литературовед Аркадий Гордин.

Когда Крылов только приехал в Петербург, он сблизился со знаменитым драматургом Яковом Княжниным, который относился к нему по-отечески тепло и даже пригласил его жить в своем доме. Помогал ему и директор императорских театров генерал Петр Соймонов, заказывая переводы французских пьес для постановок и ставя спектакли по его произведениям.

Впрочем, сотрудничество с ними в итоге закончилось громким скандалом. Крылов написал комедию «Проказники», где назвал драматурга литературным вором и дал ему имя Рифмокрад. Эту работу он принес Соймонову, который отказался ее ставить и, более того, снял с репертуара все пьесы Крылова.

И в этом — весь Крылов. Даже обладая высокими чинами и находясь в дружеских отношениях с интеллигенцией, он никогда не отказывался от сатиры, если на то была причина.

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

Памятник И.А. Крылову в Летнем саду в Санкт-Петербурге

© Roger Viollet/Getty Images

В Петербурге писатель начал издавать свой первый журнал — «Почта духов, или Ученая, нравственная и критическая переписка арабского философа Маликульмулька с водяными, воздушными и подземными духами», который выглядел как переписка сверхъестественных существ с философом: гномов, эльфов и бесов. Основной темой была критика правления Екатерины II. Конечно, для властей это не было тайной, и журнал просуществовал лишь полтора года, а после его закрытия самого Крылова временно отстранили от журналистской деятельности.

  1. Полезен ли другим о басне сей урок,
  2. Не знаю; а творцу бедняжке он не впрок!
  3. И. Крылов, «Эпиграмма на Дмитрия Хвостова»

Как Крылов посещал высший свет

Хоть Иван Андреевич и вращался в высших кругах, общался с чиновниками и даже с царской семьей, современники вспоминают, что он не слишком много внимания уделял своему внешнему виду: «Когда у него появлялось «хорошее платье, оно недолго оставалось у него таким». А дома у баснописца висела дорогущая медвежья шуба, которая была покрыта слоем пыли толщиной в палец.

Однажды монархиня Мария Федоровна пригласила его отобедать, и к приему он готовился с особой тщательностью. Но уже на самой лестнице его внимание обратили на то, что пуговицы были обернуты в бумагу (ведь его наряд был новым).

Порой, вспоминает его друг поэт Михаил Лобанов, его рассеянность могла доходить до того, что он клал в карман все, что видел, а хотел положить носовой платок. «За обедом сморкал он иногда то чулком, то чепчиком, которые вытаскивал из своего кармана.

Перчаток он никогда не носил, ни летом, ни зимою, почитая их бесполезным излишеством», — пишет Лобанов.

Известен и другой анекдот: собираясь на маскарад, Крылов спросил у знакомой дамы, как ему лучше одеться, чтобы его никто не узнал. Ответ был довольно прост: «А вы помойтесь, причешитесь — вот вас никто и не узнает».

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

Субботнее собрание у В.А. Жуковского: И.А. Крылов, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, А.В. Кольцов

© ТАСС

Пушкин приписывал ему «веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться» и называл его «истинно народным поэтом».

А вот Тургенев, который видел Крылова незадолго до смерти, рассказывал такой анекдот: «Большая тяжелая картина, висевшая как раз над тем местом, где обыкновенно сиживал Крылов, соскочила с одного из державших ее гвоздей и грозила упасть прямо на голову беспечного баснописца.

Когда Крылову указали на эту опасность, он спокойно ответил: «О! Я изучил положение картины и рассчитываю, что если она сорвется, то пролетит по диагонали, как раз мимо моей головы». Таким образом, картина долгое время висела криво, а Крылов продолжал спокойно сидеть под ней».

  • Великий человек лишь громок на делах,
  • И думает свою он крепку думу
  • Без шуму.
  • И. Крылов, «Две бабочки»

Его знал весь свет

Несмотря на непростые отношения с «сильными мира сего» и неряшливый внешний вид, Крылова любили, а его книги расходились десятками тысяч экземпляров — по тем временам это были баснословные цифры. Для сравнения: Пушкину платили по 10 рублей за стихотворение, а Крылову — по 300 рублей за басню.

Более того, его произведения никогда не подвергались критике.

«Едва ли какой писатель при жизни своей имел столько приятностей, как наш Крылов; едва ли чье-либо самолюбие было так лелеяно даже до упоения, как нашего баснописца; живой, он уже наслаждался бессмертием», — пишет об этом Лобанов.

Его слава росла в геометрической прогрессии, его узнавали на улице, и ему это, конечно, нравилось. Однажды после завтрака в ресторане он признался, что у него нет с собой денег, на что ему ответили: «Ничего, сударь, ничего, не извольте беспокоиться, мы подождем. Вас весь свет знает».

Николай Гоголь, который, вероятно, познакомился с баснописцем дома у Жуковского, написал статью «В чем же, наконец, существо русской поэзии и в чем ее особенность», где сделал разбор некоторых работ Крылова. «Всюду у него Русь и пахнет Русью. Всякая басня его имеет, сверх того, историческое происхождение.

Несмотря на свою неторопливость и, по-видимому, равнодушие к событиям современным, поэт, однако же, следил всякое событие внутри государства: на все подавал свой голос, и в голосе этом слышалась разумная середина, примиряющий третейский суд, которым так силен русский ум, когда достигает до своего полного совершенства», — пишет автор.

С ним хотели общаться Александр Пушкин, Василий Жуковский, Александр Грибоедов, Адам Мицкевич, молодые Виссарион Белинский и Иван Тургенев. Пушкин, к слову, был первым, кто записал автобиографический рассказ Крылова.

Это очень помогло юному писателю при работе над «Историей Пугачева»: «Всего несколькими чертами, которые Крылов мастерски отобрал, а Пушкин сумел оценить и передать читателю, обрисованы и обстановка в осажденном Оренбурге, где находился с матерью малолетний Крылов, и характер будущего поэта», — пишет Головин.

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

И.А. Крылов, А.С. Пушкин, В.А. Жуковский и Н.И. Гнедич

© DeAgostini/Getty Images

Помимо прочего, у Крылова была удивительная способность к изучению иностранных языков. В старости он практически в совершенстве освоил древнегреческий язык.

Гнедич, который наиболее известен в России своим переводом «Илиады», рассказывал, что при работе над произведением Гомера испытывал затруднения с объяснением каких-то слов. Тогда он давал книгу Крылову, который переводил стихи с ходу.

«Полноте морочить нас, Иван Андреевич, вы случайно затвердили этот стих да и щеголяете им! — И, развернув «Илиаду» наудачу: — Ну вот, извольте-ко это перевести». Крылов, прочитавши и эти стихи Гомера, свободно и верно перевел их.

Тогда уже изумление Гнедича дошло до высочайшей степени; пылкому его воображению представилось, что Крылов изучил греческий язык для того, чтобы содействовать ему в труде его, он упал пред ним на колени, потом бросился на шею, обнимал, целовал его в исступлении пламенной души своей», — записал его воспоминания историк Алексей Оленин.

  1. Уж сколько раз твердили миру,
  2. Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
  3. И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
  4. И. Крылов, «Ворона и Лисица»

Доброта и честность

Лобанов вспоминал, что люди, познакомившись с Крыловым, видели в нем лишь «знаменитого баснописца, умного, просвещенного представителя отечественной словесности», а никак не живого человека с богатой внутренней историей и сложной жизнью.

Никогда на публике он не позволял себе какие-то душевные переживания, всегда был спокоен, уравновешен и сдержан. Писатель на самом деле боялся кому-то открыться.

Вероятно, именно по этой причине у него не сложилась личная жизнь и ему так и не удалось завести собственную семью.

В то же время, несмотря на внешнюю сдержанность и бесспорную воспитанность, в глубине души писателя бушевали страсти. «При всей философии, уме и дарованиях он был человек, как и все; не был изъят от слабостей и даже пороков.

Он был вспыльчив иногда до крайности, любил отомстить своим врагам, особливо за оскорбленное самолюбие», — вспоминает Лобанов и рассказывает, как однажды его друг поэт и переводчик Николай Гнедич получил пенсию 6 тыс. рублей, чему Крылов безумно завидовал и даже решил прекратить с ним общение.

Но по прошествии двух недель он пришел к другу с поникшей головой и с таким признанием: «В мою душу ворвалось такое чувство, которым я гнушаюсь».

До самой смерти Иван Андреевич оставался тем, кем он был: острым на словцо, ироничным, высмеивающим несправедливость и пороки людей у власти. Последней его басней стал «Вельможа».

  • Какой-то, в древности, Вельможа
  • ‎С богато убранного ложа
  • Отправился в страну, где царствует Плутон.
  • ‎Сказать простее, — умер он;

‎»Эх, братец!» отвечал Эак:

‎»Не знаешь дела ты никак.

Не видишь разве ты? Покойник — был дурак!

‎Что, если бы с такою властью

‎Взялся он за дела, к несчастью?

Ведь погубил бы целый край!..

  1. ‎И ты б там слез не обобрался!
  2. ‎Затем-то и попал он в рай,
  3. ‎Что за дела не принимался».
  4. Вчера я был в суде и видел там судью:
  5. Ну, так и кажется, что быть ему в раю!

При подготовке материала использовался сборник статей «Крылов И.А. в воспоминаниях современников», «Поэт и мудрец: книга об И. Крылове» (Валентин Коровин), «Жизнь Ивана Крылова, или Опасный лентяй» (Михаил Гордин), «Крылов в Петербурге» (Михаил Гордин)

Кадрия Садыкова

Источник: https://tass.ru/kultura/6107004

Иван Крылов — великий русский баснописец

Пожалуй, нет ни одного человека, который бы не читал хотя бы одну из басен Ивана Андреевича Крылова. Довольно часто, некоторые басни перечитываются по нескольку раз, потому что при каждом прочтении улавливаются все новые и новые моменты, которые автор хотел преподнести читателю.

Иван Андреевича Крылов называют баснописцем, опираясь на его основные труды последних лет. На самом же деле, Иван Крылов был не плохим сатириком и начинал именно с этого жанра. Был одним из соучредителей юмористического журнала «Почта духов».

Иван Андреевичем написано порядка двухсот двадцати басен. Большинство работ являются собственными сочинениями и не встречаются в мировой литературе, также имеются заимственные басни, переведенные с других языков.

Еще при жизни мастера его басни пользуются широкой популярностью в народе и издаются десятками тиражей. Многие из басен были переведены на различные языки мира. Полное собрание сочинений составляет солидный девятитомник.

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

Иван Андреевич Крылов является исконным москвичем, родился в шестьдесят девятом году восемнадцатого века. Отец Ивана Андреевича служил в драгунском полку, несколько раз отличался и был назначен представителем в Твери. Семья переезжает вместе с отцом, но вскоре отец скоропостижно скончается от болезни. Мать Ивана Андреевича становится вынуждена воспитывать и содержать двух малолетних детей.

Читайте также:  Переход суворова через альпы: можно ли его считать русской победой

Семья Крылова довольно часто переезжает, меняет место жительства. Письму, чтению Иван Андреевич научился в кругу семьи.

Благо было что почитать, — отец, Андрей Прохорович, — был любителем книги и после смерти оставил несколько сундуков с книгами. Иван Андреевичу удалось обучиться и французскому языку.

Он бегал к соседям, к детям которых ежедневно приходил преподаватель для индивидуальных занятий по французскому языку.

Официально, трудовая деятельность Ивана Андреевича начинается с работы в нижнем земском суде. Но зарплаты он там не получал, как и не посещал работу из-за учебы.

После окончания учебы сына, мать Крылова отправляется в Петербург — просить пенсию, а сам Крылов устраивается на работу в Петербургскую казенную палату.

Но и данная работа не привлекала у него внимания, его больше увлекало чтение книг и посещение театров.

Не успели они обжиться в Санкт-Петербурге, как в семнадцатилетнем возрасте он теряет мать, которая была так ему дорога. Во всем мире он остается один со своим младшим братом, содержание которого ложится на плечи Ивана Андреевича.

Уже в двадцатилетнем возрасте Крылов выпускает свои первые сатирические оперы для театра, среди которых необходимо отметить оперу «Кофейница» и комедию «Проказники».

С конца восьмидесятых годов восемнадцатого века Иван Андреевич активно участвует в изданиях сатирического журнала «Почта духов». В своем журнале он в волшебных образах высмеивал сложившееся на тот момент общество в Российской империи.

После нескольких лет существования журнал закрывают из-за низкой подписки на него среди населения. При этом надо отметить, что журнал не остался не замеченным как внутри страны, так и за пределами.

В частности, во время приезда в Россию, Жорж Пьер Сера встречал данный журнал в архивах центрального издательства.

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

Несмотря на небольшой успех журнала «Почта духов», он начинает переиздаваться через пару лет, но количество читателей также оказывается не большим. Понимая, что причина всего этого, в недостатке времени, — Иван Андреевич Крылов подает в отставку с государственной должности. Ему было двадцать один год.

К моменту выхода в отставку он уже был владельцем собственной типографии, где издавал работы других мастеров, а сам начинает выпуск журнала «Зритель», который начинает пользоваться высокой популярностью среди читающих слоев населения.

В «Зрителе» Крылова, публиковались различные работы известных на то время авторов, но считается, что успех журнала был предрешен за счет собственных произведений издателя.

Через три года существования журнала он переименовывается в «Санкт-Петербургский Меркурий». Основным направлением переименованного журнала был анализ произведений тех или иных авторов. Больше всего анализировались работы Карамзина и его учеников.

Довольно много критики выливалось в их сторону за прозападную направленность их произведений. Довольно много произведений печатается в журнале для высмеивания работ Карамзина.

Но данная политика редакторского журнала не находит понимания среди читателя, и вскоре журнал прекращает издаваться.

Иван Крылов довольно часто высмеивал стиль жизни народа, устои в стране. Доставалось и царской власти. В пьесе «Трумф или Подщипа» он высмеивает императора Павла I, который не нравился ему особенно. Пьеса показывалась в узких кругах, и официальное ее признание пришло только после смерти автора.

После смерти Павла I Голицын приглашает Крылова на работу его секретарем. В течение двух лет он занимает данную должность, затем снова выходит в отставку и отправляется в поездки по стране. Именно в это время он меняет свой жанр и начинает писать басни.

В течение пяти лет Иван Крылов издает порядка двадцати басен, среди которых и оказывается, знаменитая до сих пор, — «Слон и моська».

Но известность как величайший баснописец, к Ивану Крылову приходит после издания первого сборника басен в тысячи восемьсот девятом году. Именно басни сделали Ивана Крылова известным и уважаемым человеком. Басни сделали для него то, чего не могла сделать сатира.

Талант Ивана Андреевича признается не только в высших сословиях и узких кругах писателей, — он становится любителем всего народа. Что подтверждает пятидесятилетний юбилей, который отмечал весь народ Российской империи.

Скончался Иван Андреевич Крылов на семьдесят четвертом году жизни и был похоронен в Санкт-Петербурге. Несмотря на это его басни до сих пор знают все — от мала до велика.

Источник: https://megaobzor.com/newsnew-10045.html

Странности дедушки Крылова: обед баснописца поразил историков — МК

Многие комедии классика по-прежнему актуальны

— Откуда, вообще, появилось выражение «дедушка Крылов»?

— «Дедушка Крылов» — это слова из песни друга Пушкина, поэта Петра Вяземского. Она исполнялась на юбилее Крылова в 1838 году. Почему именно 1838‑й — отдельный разговор. Дело в том, что точная дата его рождения неизвестна, а 1769‑й — лишь одна из возможных.

Идея же праздновать юбилей Крылова именно в 1838 году, в сущности, принадлежала императору Николаю I. Задача была такая: перебить годовщину гибели Пушкина, в которой, естественно, были основания обвинять царя. Власть хотела отвлечь внимание общественности мощным юбилейным торжеством другого великого писателя.

Вот на этом юбилее и пелись куплеты Вяземского с постоянным рефреном: «Здравствуй, дедушка Крылов!».

— А у Пушкина с Крыловым какие отношения были?

— Они были в прекрасных отношениях. Вообще, неизвестно, чтобы хоть с кем-то Крылов был в плохих отношениях. Но все-таки Пушкина он, безусловно, выделял в отличие, например, от Грибоедова. Кстати, Пушкин, Грибоедов, Вяземский и Крылов даже собирались в турне по Европе в 1828 году, когда Грибоедов последний раз вернулся из Персии.

Это есть в воспоминаниях Вяземского, который отнес себя к «четырем великим русским писателям», как бы примазываясь к чужой славе. Во всяком случае, известно, что и Пушкин уважал Крылова, как и всякий выросший на его баснях. Крылов очень резко отреагировал на гибель Пушкина. Известно, что обычно флегматичный, он кричал и стучал.

— Я читал, что Пушкин посещал Крылова, когда писал «Историю Пугачевского бунта». Крылов же был свидетелем восстания Пугачева?

— Ему было пять-шесть лет. Наверное, это должно было повлиять, но, когда Пушкин просил у Крылова какие-нибудь сведения о Пугачевском бунте, тот, в общем-то, отделался ерундой. Любопытнее другое. Крылов жил рядом с Гостиным двором, в доме для служащих Публичной библиотеки Петербурга. Так вот к нему постоянно прилетали голуби Гостиного двора.

Он их приучал, кормил, пускал в свою квартиру. Есть замечательные рассказы о том, как роскошные персидские ковры, устилавшие покои Крылова, все были изгажены голубями безо всякой меры. Посетители, когда приходили к нему в гости, поднимали тучи голубиных перьев. Крылову это нравилось.

Вот и Пушкин, франт, знавший толк в одежде, вынужден был садиться в кресло, на котором, кроме него, сто голубей сидело.

— Еще про Крылова говорят, что он был жутким обжорой.

— Это чистая правда. В своей книге я подробно описываю один из обедов Крылова в доме директора медицинского департамента Александра Тургенева. Остались воспоминания гувернантки Тургенева, Надежды Михайловны Еропкиной, записанные внуком Тургенева. Позволю привести себе один отрывок.

«Я отлично помню этот последний обед Крылова. Была уха с расстегаями, которыми обносили всех, но перед Иваном Андреевичем стояла глубокая тарелка с горою расстегаев. Он быстро с ними покончил и, после третьей тарелки ухи, обернулся к буфету. Емеля (слуга Тургенева) знал уж, что это значит, и быстро поднес ему большое общее блюдо, на котором оставался еще запас.

Телячьи отбивные котлеты были громадных размеров — еле на тарелке умещались, и половины не осилишь.

Крылов взял одну, затем другую, приостановился, окинув взором обедающих, быстро произвел математический подсчет и решительно потянулся за третьей…

«Ишь, белоснежные какие! Точно в Белокаменной», — счастливый и довольный поведал он. Покончить умудрился он раньше других и, увидев, что на блюде остались еще котлеты, потребовал от Емели продолжения.

Громадная жареная индейка вызвала неподдельное восхищение.

— Жар-птица! — твердил он и, обратившись ко мне, жуя и обкапывая салфетку, повторял: — У самых уст любезный хруст… Ну и поджарила Александра Егоровна! (Кухарка.) Точно кожицу отдельно и индейку отдельно жарила. Искусница! Искусница!..

Но вскоре новая радость. Крылов очень любил всякие мочения. Дедушка это знал и никогда не забывал угодить ему в этом. И вот появились нежинские огурчики, брусника, морошка, сливы… «Моченое царство, Нептуново царство!» — искренне радовался Крылов, как вишни, проглатывая огромные антоновки».

Более того, Крылов не только гордился своим обжорством, но и бравировал им, любил рассказывать о нем. Но умер он, по официальной версии, от паралича легких, а не от обжорства — это легенда.

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах

— Крылова все знают как баснописца. Но ведь он писал не только басни?

— Конечно! Начинал Крылов с трагедий, которые не стоят особого внимания, далее оперные либретто, потом комедии и просветительские сочинения и только потом басни. Во введении своей книги я написала о нескольких комедиях Крылова, которые на самом деле поразительно актуальны.

Одна из них — «Сочинитель в прихожей» — история великосветской барыни-проститутки. Она мощно эротическая. Если ее приспособить к современности, а это очень легко, то будет фурор.

Причем по цинизму — финальная ее фраза «пустое, голубушка, вить я не Аполлоном клялся!» — я думаю, вне конкуренции в мировой литературе. Другая комедия — «Подщипа», или «Трумф», — все-таки больше политическая.

Она связана с императором Павлом I и карикатурно изображает его царствование. Читать ее трудно, персонажи изъясняются там коряво, но актерам играть было бы раздолье.

— Еще одно типичное мнение, что басни Крылова — это лишь вольный перевод Лафонтена. Хотя Крылов по всей стране ездил, сюжеты собирал.

— Нет, по стране он ездил, потому что был картежник. Что касается басен, то они делятся на несколько частей. Сначала идет Эзоп, которого переводил Лафонтен, а потом Крылов, частично с Лафонтена, но частично и с Эзопа, он знал греческий язык. Самые известные: «Лиса и виноград», «Ворона и лисица» и многие другие. Но есть басни, которые самостоятельные, крыловские.

Например, «Река» или «Пестрые овцы». Прочитав их, вы поймете, что такого не могло быть ни у Эзопа, ни у Лафонтена. В книге я привожу эти тексты целиком, потому что они малоизвестны. Вместе с тем, если искать то, что вечно отражает жизнь нашей страны в любое время, то басня «Река» тут идеально подходит. Но ее в школе не проходят.

Отчасти потому, что детям было бы невозможно ее разъяснить, и это было бы вредно для их психики, а взрослые ее не читают. Им кажется, что у Крылова только «Ворона и лисица» и «Стрекоза и муравей». Это замечательно и интересно, но далеко не все.

Было бы здорово сделать десятиминутную программу о баснях Крылова, по типу мультиков, в прайм-тайм перед программой «Время», чтобы открылись глаза не только на Крылова, но и вообще на Россию.

— Басни Крылов начал писать довольно поздно. Почему он вдруг решил обратиться к этому жанру?

— Крылов отличается тем, что не оставил после себя ни дневника, ни даже эпистолярного наследия. Он категорически не любил писать письма. Если что и сохранилось, так это его письма в одну-две фразы.

Это уникально для его времени. Вообще, Крылов о себе старался ничего не говорить, кроме пресловутых анекдотов, притом выдуманных им самим. Поэтому, почему именно басни, сказать сложно.

Видимо, он нашел в них себя.

— Удивительно! Вы сказали, что Крылов не любил писать письма. При этом он редактировал журнал «Почта духов», который весь был построен на переписке!

— Совершенно верно. Может быть, поэтому он и возненавидел переписку. Во всяком случае, писем он почти не писал. Повторяю, если самые близкие люди получали от него хоть две строчки — это было великое счастье.

— Известно, что Екатерина II очень невзлюбила журнал Крылова.

— Это связано с периодом начала 1790‑х годов, Французской революцией, после которой в России стали закрываться почти все журналы: издания Новикова, Карамзина и «Почта духов» Крылова.

С Екатериной у Крылова не было личных взаимоотношений, потому что он принадлежал к сторонникам великого князя Павла Петровича, будущего императора Павла I. Крылов приятельствовал с его женой Марией Федоровной.

Поэтому, принадлежа ко двору великого князя Павла Петровича, человек автоматически оказывался в оппозиции ко двору Екатерины II.

— Сам же Крылов был, можно сказать, государственным человеком — служил в Императорской библиотеке. Говорят, что он считал это едва ли не главным делом своей жизни?

— Здесь он действительно нашел себя. Выполнял много разных поручений по инициативе Алексея Оленина, президента Академии художеств, который ему покровительствовал, в частности, во время работы Крылова в Монетном дворе. Но в библиотеке Крылов осуществлял не просто какую-то чиновничью деятельность. Он очень много делал для развития библиотечного дела в России.

Не только составлял каталоги, но и заказы книг. Это была первая публичная и к тому времени единственная библиотека в России, где можно было читать книги просто по абонементу, как сейчас принято. А тогда, в 1812 году, еще до войны, это было уникальное для России дело. Крылов стоял у самого его начала и развития.

Читайте также:  Рай или царство небесное: куда стремятся попасть православные

Одновременно он способствовал научной основе библиотечного дела.

— Крылов и математиком успел побыть?

— Он редактировал по молодости что-то, связанное с математикой. Пушкин тоже следил за математическими отделами в журнале «Современник», но его мы уж никак не можем отнести к знатокам этой науки. Однако для того времени этого хватало.

— А что это за история с внебрачной дочерью Крылова от кухарки?

— Практически ничего не известно. Да, была дочь Александра. Потом были внуки. При этом дочку он своей не считал, а внуков признавал. Его дочь вышла замуж за мелкого чиновника. Начальник этого чиновника, Ростовцев, стал обладателем наследства Крылова. Семье же почти ничего не досталось, разве что тетрадь стихов Крылова

— Вы приводите очень много ярких сведений о Крылове. Где вы черпали информацию?

— О Крылове писали решительно все. Используя для своей книги все, какие только есть, мемуары о нем, я наталкивалась, например, на воспоминания человека, который всего лишь один раз прошел по лестнице с Крыловым. И такое пишут! Но все эти воспоминания извне. Никто не мог залезть к нему в душу, а потому каждый додумывает, и я не исключение.

— В чем, на ваш взгляд, феномен Крылова в литературе?

— Знаете, все мы внуки дедушки Крылова. Каждый, я думаю, смеялся над его строчками: «ай, Моська…», «страшнее кошки зверя нет», «а Васька слушает да ест». Ну и, конечно, «а вы друзья как ни садитесь, все в музыканты не годитесь». Это что-то неотделимое не то что от нашей культуры, от нас самих. Если бы не было Крылова, не появился бы Пушкин, который вырос на его баснях.

Источник: https://www.mk.ru/culture/2019/02/12/strannosti-dedushki-krylova-obed-basnopisca-porazil-istorikov.html

Критика о баснях Крылова, отзывы современников о творчестве

Баснописец Крылов: почему современники жаловались на его запах
Басня «Слон и моська».
Рисунок М. Гужавина

Иван Андреевич Крылов является выдающимся русским баснописцем и автором более 200 басен.
В этой статье представлена критика о баснях Крылова, отзывы современников о его творчестве.

Смотрите: Все материалы о баснях Крылова

П. А. Вяземский: 

«Дмитриев и Крылов два живописца, два первостатейные мастера двух различных школ.

Один берет живостью и ярко­стью красок: они всем кидаются в глаза и радуют их игриво­стью своею, рельефностью, поразительностью, выпуклостью. Другой отличается более правильностью рисунка, очерков, линий.

Дмитриев как писатель, как стилист более художник, чем Крылов, но уступает ему в живости речи. Дмитриев пи­шет басни свои; Крылов их рассказывает.

Крылов может быть своеобразен, но он не образцо­вый писатель. Наставником быть он не может. Дмитриев по слогу может остаться и остался во многом образцом для тех, которые образцами не пренебрегают. Еще одно замечание. Басни Дмитриева всегда басни.

Басни Крылова — нередко драматированные эпиграммы на та­кой-то случай, на такое-то лицо. Крылов сосредото­чил все дарование свое, весь ум свой в известной и опреде­ленной раме.

Вне этой рамы он никакой оригинальности, сме­ем сказать, никакой ценности не имеет.» 

(П. А. Вяземский, «Известие о жизни и стихотворениях И. И. Дмитриева», 1923 г.)

Ф. В. Булгарин:

«Как? И. А. Крылова мы должны только благода­рить за то, что он дерзнул бороться с И. И. Дмитрие­вым и осмелился подражать ему? — Но где это подра­жание? Слог И. А.

Крылова совершенно различный, рассказ нимало не сходствует; план басен Крылова оригинальный, а язык его есть, так сказать, возвышенное простонародное наречие, неподражаемое в своем роде и столь же понятное и милое для русского вельможи, как и для крестьянина.

Прибавим к тому вымысел, печать гения, и мы решительно можем ска­зать, что И. А. Крылов есть первый оригинальный русский баснописец по изобретению, языку и слогу. 

Басни И. И. Дмитриева прелестны; но они не народ­ные русские. Главнейшее их достоинство есть чистота слога… Слог басен И. И. Дмитри­ева, по нашему мнению, есть язык образованного светского человека; слог И. А.

Крылова изображает простодушие и вместе с тем замысловатость русского народа; это русский ум, народный русский язык, облагороженный философиею и светскими приличи­ями.

Содержание его басен представляет галерею русских нравов, но только не вроде Теньера, а вроде возвышенной исторической живописи, принадлежащей к русской народной школе.»

(Ф. В. Булгарин, «Замечание на «Известие о жизни и стихотворениях И. И. Дмитриева»», 1824 г.)

А. С. Пушкин:

«…грех тебе унижать нашего Крылова. Твое мнение должно быть законом в нашей словесности, а ты по непростительному пристрастию судишь вопреки своей совести и покровительствуешь черт знает кому. И что такое Дмитриев? Все его басни не стоят одной хорошей басни Крылова…»

(письмо А. С. Пушкина П. А. Вяземскому от 8 марта 1824 г.)

«Ко­нечно, ни один француз не осмелится кого бы то ни было поставить выше Лафонтена, но мы, кажется, мо­жем предпочитать ему Крылова. Оба они вечно оста­нутся любимцами своих единоземцев.

Некто справед­ливо заметил,- что простодушие есть врожденное свойство французского народа; на­против того, отличительная черта в наших нравах есть какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и жи­вописный способ выражаться: Лафонтен и Крылов представители духа обоих народов.»

(А. С. Пушкин, «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова», 1825 г.)

А. Бестужев-Марлинский:

«И. Крылов возвел русскую басню в оригиналь­но-классическое достоинство. Невозможно дать боль­шего простодушия рассказу, большей народности языку, большей осязаемости нравоучению. В каждом его стихе виден русский здравый ум. Он похож при­родою описаний на Лафонтена, но имеет свой особый характер; его каждая басня — сатира, тем сильнейшая, что она коротка и рассказана с видом простодушия. Читая стихи его, не замечаешь даже, что они стопованы — и это-то есть верх искусства. Жаль, что Крылов подарил театр только тремя комедиями. По своему знанию языка и нравов русских, по неистощи­мой своей веселости и остроумию он мог бы дать ей черты народные.»

(А. Бестужев-Марлинский, «Взгляд на старую и новую словесность в России», 1823 г.)

В. А. Жуковский:

«…Мы позволяем себе утверждать решите­льно, что подражатель-стихотворец может быть автором оригинальным, хотя бы он не написал и ничего собственного. …Крылов может быть причислен к переводчикам искусным и потому точно заслуживает имя стихотворца оригинального. Слог басен его вообще легок, чист и всегда приятен. Он рассказывает свободно и нередко с тем милым простодушием, которое так пленительно в Лафонтене. Он имеет гибкий слог, который всегда применяет к своему предмету: то возвышается в описании величественном, то трогает вас простым изображением нежного чувства, то забавляет смешным выражением или оборотом. Он искусен в живописи — имея дар воображать весьма живо предметы свои, он умеет и переселять их в воображение читателя; каждое действующее в басне его лицо имеет характер и образ, ему одному приличные; читатель точно присутствует мысленно при том действии, которое описывает стихотворец.»
(В. А. Жуковский, «О басне и баснях Крылова»)

В. Г. Белинский:

«Слава же Крылова все будет расти и пышнее расцветать до тех пор, пока не умолкнет звучный и богатый язык в устах великого и могучего народа русского. Нет нужды говорить о великой важности басен Крылова для воспитания детей: дети бессознательно и непосредственно напитываются из них русским духом, овладевают русским языком и обогащаются прекрасными впечатлениями почти единственно доступной для них поэзии. Но Крылов поэт не для одних детей: с книгою его басен невольно забудется и взрослый и снова перечтет уж читанное им тысячу раз.»

(В. Г. Белинский, «Басни Ивана Крылова (Рецензия 1840 г.)»

«Иван Андреевич Крылов больше всех наших писателей кандидат на никем еще не занятое на Руси место «народного поэта»; он им сделается тотчас же, когда русский народ весь сделается грамотным народом. Сверх того, Крылов проложит и другим русским поэтам дорогу к народности. Говорить о достоинстве басен И. А. Крылова — лишнее дело: в этом пункте сошлись мнения всех грамотных людей в России. …теперь, умея ценить по достоинству Хемницера и Дмитриева, все знают, что Крылов неизмеримо выше их обоих. Его басни — русские басни, а не переводы, не подражания. Это не значит, чтоб он никогда не переводил, например, из Лафонтена, и не подражал ему: это значит только, что он и в переводах и в подражаниях не мог и не умел не быть оригинальным и русским в высшей степени. Такая уж у него русская натура! Посмотрите, если прозвище «дедушки», которым так ловко окрестил его князь Вяземский в своем стихотворении, не сделается народным именем Крылова во всей Руси!

Все басни Крылова прекрасны; но самые лучшие, по нашему мнению, заключаются в седьмой и восьмой книгах. И в девятой книге, заключающей в себе одиннадцать басен, талант Крылова еще удивляет своею силою и свежестию: для него нет старости!»

(В. Г. Белинский, «Рецензия на басни И. А. Крылова, изданные в девяти книгах», 1844 г.)

«Санкт-Петербургские ведомости» (на смерть Крылова): «Крылова не стало. Поэт истинно самобытный, когда литература наша еще жила подражанием, поэт по преимуществу народный, когда еще самое слово «народность» не употреблялось… Крылов всегда имел успех, каким не пользовался никто из других наших поэтов, потому что Крылов был поэт чисто русский — русский по уму, здравому, светлому и могучему, русский по неизменному добродушию, русский по игривой, безобидной иронии, столь свойственной нашему народу, — иронии, которая всегда сопровождается улыбкою благорасположения. В многочисленных своих произведениях он говорил всем и каждому истины всегда меткие, всегда горькие, никому не обидные, именно потому что они запечатлены печатью доброжелательства, что в насмешливости его не было ни капли желчи.»
(«Санкт-Петербургские ведомости», №252, 1844 г.)

Н. В. Гоголь:
«…Крылов. Выбрал он себе форму басни, всеми пренебреженную, как вещь старую, негодную для употребленья и почти детскую игрушку — и в сей басне умел сделаться народным поэтом.

Его басни отнюдь не для детей. Тот ошибется грубо, кто назовет его баснописцем в таком смысле, в каком были баснописцы Лафонтен, Дмитриев, Хемницер и, наконец, Измайлов. Его притчи — достояние народное и составляют книгу мудрости самого народа.

Звери у него мыслят и по­ступают слишком по-русски: в их проделках между собою слышны проделки и обряды производств внут­ри России.

Кроме верного звериного сходства, кото­рое у него до того сильно, что не только лисица, мед­ведь, волк, но даже сам горшок поворачивается как живой, они показали в себе еще и русскую природу.

Словом — всюду у него Русь и пахнет Русью… Ни один из поэтов не умел сделать свою мысль так ощутительной и выражаться так доступно всем, как Крылов. Поэт и мудрец сли­лись в нем воедино.

У него живописно все, начиная от изображения природы пленительной, грозной и даже грязной, до передачи малейших оттенков разговора, выдающих живьем душевные свойства Этот ум, умеющий найти законную середину всякой вещи, который обнаружился в Крылове, есть наш истинно-русский ум.»

(Н. В. Гоголь, «В чем же наконец существо русской поэзии и ее особенность», 1845 г.) П. А. Плетнев:

«В сочинении басен Крылов показал образец совершеннейший. По-видимому, он создал для нас свою поэзию, одушевившись единственно нашею природою, нашею жизнию и нашими нравами. Ум, воображение и язык в его баснях представляют одно отличительное, замечательное и прекрасное в том виде, как оно свойственно русскому народу, и как оно должно являться истинному поэту, особенно в этом роде.»

(П. А. Плетнев, «Басни И.А. Крылова» с биографией, написанной П.А. Плетневым, Санкт-Петербург, 1847 г.)

Д. И. Тихомиров:
«И до настоящего времени, через 50 лет после смерти Крылова, никто не превзошел знаменитого баснописца в сочинении басен. Басни Крылова живые, остроумные, занимательные рассказы; написаны они простым народным языком и для всех одинаково понятны; все в них русское — люди и нравы, добродетели и пороки. Крылов горячо любил родину и передал эту любовь в своих баснях. И ребенок, и взрослый находят в баснях Крылова и удовольствие, и доброе наставление, всяк учится по басням и знать, и любить свою родину.»
(«Избранные басни И. А. Крылова для школ и народа» под редакцией Д. И. Тихомирова,

Москва, типография М. Г. Волчанинова, 1895 г.»)

А. Ульянов: «Басни Крылова, кроме поэзии, имеют еще другое достоинство, которое вместе с первым заставляет забыть, что они — басни, и делает его великим русским поэтом; мы говорим о народности его басен. Он вполне исчерпал в них и вполне выразил ими целую сторону русского национального духа: в его баснях, как в чистом, полированном зеркале, отражается русский практический ум, с его кажущейся неповоротливостью, но и с острыми зубами, которые больно кусаются, с его сметливостью, остротой и добродушно-саркастической насмешливостью, с его природной верностью взгляда на предметы и способностью коротко, ясно и вместе кудряво выражаться. В них — вся житейская мудрость, плод практический опытности, и своей собственной завещанной отцами из рода в род. И все это выражено в оргинально-русских, непередаваемых ни на какой язык в мире образах и оборотах, составляющих народную физиономию языка, его оригинальные средства и самобытное, самородное богатство. Об естественности, простоте и разговорной легкости его языка нечего и говорить. Хоть он и брал содержание некоторых своих басен из Лафонтена, но переводчиком его назвать нельзя: его исключительно русская натура все перерабатывала в русские формы и все переводила через русский дух.»
(«Басни Ивана Андреевича Крылова» с биогр. очерком А. Ульянова, Москва, т-во И. Д. Сытина, 1917 г.)

Читайте также:  Что делали русские на ильин день

И. В. Сергеев: «Иван Андреевич добился своего: он овладел языком так, как мечтал… Именно в борьбе за русский язык и проявился с особой яркостью и силой патриотизм Крылова, его любовь к родине. …Крылов открыл нам все богатство родного языка.»
(И. В. Сергеев, книга «Иван Андреевич Крылов», Москва, «Молодая гвардия», 1945 г., серия «Великие русские люди»)

Такова критика о баснях Ивана Крылова, отзывы современников о его творчестве.

Смотрите: Все материалы о баснях Крылова

Источник: http://www.literaturus.ru/2017/11/kritika-basni-krylova-otzyvy-sovremennikov.html

Почему баснописца Ивана Крылова называли великим чудаком

Иван Андреевич Крылов ещё при жизни прослыл великим чудаком. О его выходках и шалостях современники рассказывали анекдоты. В некоторых историях эксцентричность Крылова буквально зашкаливает.

Великий обжора

Иван Андреевич был страстным обжорой. Начавшись с «отменного аппетита», обжорство со временем превратилось в страсть, которую Крылов, казалось, совсем не стремился победить.

Сокрушался по поводу дворцовых обедов, откуда всегда уходил голодным: суп подают чуть на донышке, пирожки — с грецкий орех, на десерт, стыдно сказать, пол-апельсина с вареньем, за добавкой не дотянешься… Сущее наказание для того, кто знает толк в еде! А потому он не имел привычки отказываться от вкусностей.

На одном из обедов у императрицы Марии Федоровны, чувствующий неловкость за соседа Жуковский шепнул Крылову: «Откажись хоть раз! Дай императрица тебя попотчует». В ответ от продолжавшего «нагружать» тарелку Крылова услышал: «А вдруг не попотчует!» [С-BLOCK]

Друзья, знавшие об отменном аппетите Крылова, обычно готовили на званый обед дополнительное кушанье или предлагали специальное меню — исключительно для Ивана Андреевича. На одном из таких обедов, увидевший вынесенное произведение искусства из громадных гусиных печенок и трюфелей, Крылов сделал вид, что обижен — о «сюрпризе» его не предупредили.

На слова хозяина: «Найдется ли еще местечко?», самодовольно и иронично оценивая собственные габариты, Крылов протянул: «Место-то найдется, но какое? Первые ряды все заняты, партер весь, бельэтаж и все ярусы тоже. Один раек остался».

Он предпочитал не ложиться спать натощак: тарелочку кислой капусты да кувшинчик кваска на сон грядущий — так, на всякий случай, чтобы в горле не пересохло.

Не пора ли помыться?

Ивана Андреевича мало заботила собственная внешность. Ходил вечно не чёсанный, исподнее менял по праздникам, мылся и того реже, отчего обладал «специфическим» амбре. Некоторые светские особы не могли устоять перед «очарованием» баснописца — падали в обморок. Рассказывали, что однажды императрица Мария Федоровна увидела Крылова и попросила привести к себе.

Тот отнекивался, ссылаясь на ненадлежащий вид, но в итоге согласился. Перед царицей предстал тучный мужчина в заляпанном жирными пятнами кафтане, панталоны которого были художественно изукрашены подозрительными пятнами желтоватой гаммы.

Через дырку в сапоге умиленно взирал на мир большой палец, хозяин которого, пытаясь поцеловать императрице ручку, чихнул чуть ли ей не в лицо. Царица была в восторге: громко смеялась и подарила «мудрейшему из русских писателей» новый костюм и сапоги из оленьей кожи. В другой раз, собираясь на маскарад, Крылов все никак не мог решить, кем же ему нарядиться.

Попросил помощи, а советчики порекомендовали ему… помыться. «Так вас точно никто не узнает!» — резюмировали они. [С-BLOCK]

Держи лешего!

Если будучи в Петербурге Крылов периодически пытался «соответствовать», то где-нибудь в глуши, на даче расслаблялся окончательно. Однажды это чуть не стоило ему жизни. Отдыхая у одного из друзей в загородном доме, Крылов отправился на прогулку.

Традиционно с взлохмаченными волосами, но на этот раз… в чем мать родила. Местные крестьяне приняли бродящего в роще Крылова, размышляющего, видимо, над очередным сюжетом, за лешего и попытались его утопить.

Наудачу вернулся хозяин дачи, который спас «хозяина леса» и уговорил впредь не пугать аборигенов своим эксцентричным внешним видом. Впрочем, гений не внял совету: во время визита князя Голицына, Крылову было лень спросонья одеваться и он уселся к конторке голышом.

Увидев картину, князь не смог удержаться от смеха: «Вот люблю Крылова! Вечно за своим делом! Жаль только, что слишком легко одет». [С-BLOCK]

Караул! Пожар!

Еще одной странностью Крылова была страсть к пожарам. Ни один петербургский дом не полыхал без его личного «участия».

Чем привлекала баснописца стихия огня? Почему он с несвойственным ему проворством спешил на очередную катастрофу? Возможно, он искал новые характеры для своих историй, ведь, как известно, в стрессовых ситуациях обнажаются все скрытые тайники человеческой души.

Видимо, зная о пристрастии Крылова к огню, его арендодатель предложил подписать контракт, в котором Крылов, в случае неосторожного обращения с огнем и возникновения пожара в доме, будет обязан выплатить 60 тысяч рублей. Иван Андреевич с легкостью подписал документ.

Прибавил к цифре еще пару нулей и заметил: «Для того, чтобы вы были совершенно обеспечены, я вместо 60 000 рублей поставил 6 000 000. Это для вас будет хорошо, а для меня все равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы». [С-BLOCK]

Необычные хобби

Крылов обожал петушиные и кулачные бои. По словам современников, он с особенным удовольствием посещал «народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрой толпой, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов». Но Крылов не только созерцал.

Он принимал непосредственное участие в боях стенка на стенку и нередко выходил победителем. Любил баснописец и большую карточную игру. По словам Пушкина, был не обычным картежником, а «настоящим фокусником».

Существует мнение, что именно удача за карточным столом позволила Крылову «продержаться», когда он в очередной раз оставил службу. А вот музыкальными способностями Крылов, по-видимому, не обладал. Несмотря на это, очевидцы утверждают, что он обожал играть на скрипке.

Существует байка, что Иван Андреевич, проводя зиму за городом, терзал инструмент с таким рвением, что распугал голодных волков, терроризирующих деревню. [С-BLOCK]

Слон в посудной лавке

Тучность не позволяла Крылову вести активный образ жизни. Он был неуклюж, и чтобы спасти дом от очередных разрушений, предпочитал дремать в кресле. Впрочем, неуклюжесть его зачастую оправдывалась находчивостью. Известна история, когда он выпросил у Оленина редкую и дорогую книгу.

Усевшись утром с чашечкой кофе, он наслаждался роскошными гравюрами, приложенными к раритетному изданию. Вдруг стул покачнулся, и весь кофе оказался на книге. Не мешкая, Крылов бросился на кухню.

Перед кухаркой и соседом Гнедичем, решившими, что Иван Андреевич «слегка того», предстала следующая картина: на полу — море, а Крылов из ведра льет на фолиант воду, пытаясь смыть остатки кофейной гущи.

Между тем, этот небрежный и ленивый человек, был чрезвычайно усерден в работе: он снова и снова выправлял и отшлифовал свои тексты, доводя их до совершенства. [С-BLOCK]

Остроумие, возведенное в степень

Крылов подарил потомкам настолько «родные» сюжеты, что фразы из его басен прочно утвердились в русской речи: «А Васька слушает да ест», «Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на слона», «Да только воз и ныне там» и многие другие. Не менее остроумен, а зачастую и саркастичен, был Крылов и в жизни. Так известен комментарий Крылова на постановку комедии «Урок дочкам», главные роли в которой сыграли знаменитые Катерина Семенова и Софья Самойлова. К тому времени обе женщины были матерями семейств, в почтенных летах и довольно объемисты. Крылов не поленился прийти на спектакль, а когда у него спросили мнение, ответил, что «опытные актрисы сыграли очень хорошо», только вот комедию надобно было назвать не «Урок дочкам», а «Урок бочкам». А вот еще анекдот. Как-то была у Крылова на ноге рожа. Он с трудом вышел на прогулку по Невскому. Проезжающий мимо знакомец, не останавливаясь, кричит: «Как рожа? Прошла?» «Проехала!» — пробубнил Иван Андреевич. [С-BLOCK]

Крылов не изменял своим привычкам до конца дней. Он нежился в лени и гурманстве. Этот умный человек, казалось, наслаждался ролью нелепого чудака. По просьбе Крылова каждый из друзей вместе с приглашением на его похороны получил экземпляр изданных басен, на котором под траурной лентой значилось: «Приношение на память об Иване Андреевиче, по его желанию».

Источник: https://news.rambler.ru/other/37628205-pochemu-basnopistsa-ivana-krylova-nazyvali-velikim-chudakom/

Крылов: счастливый обжора, лентяй и картежный фокусник? Часть 1

Иван Андреевич Крылов, прославленный русский баснописец, с младых ногтей проявил себя крайне неуклюжим человеком. Танцмейстер, которому было поручено обучить юного Ванюшу танцам, после нескольких уроков прибежал к его родителям весь красный и закричал, что готов «тысячу раз учить танцевать медвежонка, чем этого тюфяка!».

Пройти в чьей-то гостиной меж столиком и диваном и не опрокинуть их — для Крылова было равносильно подвигу. Если он о чем-то задумывался, то — держи, хозяин, ухо востро! — обязательно что-нибудь сломает или разобьет.

Дверь закрыта? Крылов вышибет ее плечом, думая, что она просто туго открывается. Новая китайская ваза? Можете быть уверены, Крылов заденет ее животом или фалдой фрака — и разбабахает на мелкие кусочки.

Прямо не человек, а стихийное бедствие!

Во избежание ущерба, Крылов со временем стал придерживаться такой тактики: выискивал самое большое и удобное кресло, садился в него и мирно полудремал в ожидании обеда; после обеда снова возвращался в кресло и, скрестив руки на своем объемном животе и почмокав губами, сладко засыпал…

«Много ли надо человеку?» Главной радостью дедушки Крылова была еда. Говоря прямо, Иван Андреевич был отменный обжора. Как отозвался однажды о Крылове Вяземский, ему легче было пережить смерть близкого человека, чем пропустить обед.

Непривередливый, хотя и не без предпочтений, Крылов совершал настоящие подвиги на поле чревоугодничества. И друзей своих выбирал по принципу: который сытнее накормит, тот и лучший товарищ. Если же кормили не досыта — а такое случалось постоянно, Иван Андреевич, придя домой, устраивал «настоящий» обед. Если на кухне ничего не находилось, съедал кастрюлю кислой капусты и запивал жбаном кваса.

В один из дней не оказалось ни капусты, ни кваса. Пошарив тщательно по всем углам, он нашел где-то под столом кастрюльку с пирожками, давно забытую кухаркой. Пирожки — их было шесть штук — уже были покрыты зеленой плесенью. Но и это не остановило нашего «гурмана».

Попробовал один — вроде ничего, только немного горчит. Попробовал другой — действительно, горчинка приличная. И только тут заметил плесень на оставшихся пирожках. «Ну, что же, — рассказывал он потом, — если умирать, то умру и от двух, умру и от шести.

И съел все шесть!» И — ничего, пронесло…

По наблюдению современника, за любым общим столом Крылов «съедал столько, сколько все остальное общество вместе. Каждого подаваемого блюда он клал себе на тарелку столько, сколько влезало. По окончании обеда он вставал и, помолившись на образ, постоянно произносил: — Много ли надо человеку?!

Эти слова возбуждали общий хохот у его сотрапезников, видевших, сколько надобно Крылову…»

Зная крыловскую неумеренность в еде, многие друзья, опасаясь за его здоровье, неоднократно советовали ему иногда — «хотя бы для разнообразия!» — отказаться от угощения. Крылов нехотя соглашался.

Однако когда приходило время обеда и хлебосольные хозяева раз за разом предлагали ему то новое блюдо, то добавку, он, взглянув на обеспокоенных своих приятелей, отвечал хозяевам: «Не могу…».

И через короткую паузу: «…оскорбить вас отказом».

«Мна-мна-мна…» Еще одна радость «гурмана» Крылова заключалась в том, чтобы делать… как можно меньше движений. Писатель не любил ни лишних слов, ни лишних жестов.

Даже на службе — около 30 лет Крылов проработал в Публичной библиотеке — он умудрялся пару часиков поспать.

Начальство смотрело на вольности Крылова сквозь пальцы: он был всеобщим любимцем и, к тому же, другом царской семьи.

После сытного обеда в чьей-либо гостиной Крылов по обыкновению отправлялся в свое излюбленное местечко — все знакомые выставляли для него где-нибудь в укромном уголке зала специальное кресло. Он долго, как курица на насест, усаживался, укрывался пледом и закрывал глаза.

Вскоре из этого уголка начинал доноситься тихий и равномерный храп… Так он переваривал обед и пережидал время до ужина. Если кто-то подходил к нему и начинал о чем-то расспрашивать, Крылов, притворясь полусонным, бормотал в ответ нечто невразумительное и невнятное.

Если вопросы не прекращались, он просто переставал отвечать на них и начинал громко храпеть. Окружающие с пониманием относились к этой уловке старого писателя и старались не беспокоить его по пустякам.

Однажды некий юный офицерик, мало знавший Крылова, подвел к нему группу таких же безусых молодцов и, потормошив его за рукав, спросил: — Господин Крылов! Господин Крылов! Вы меня слышите? — Мна-мна-мна… — раздалось в ответ.

 — Господин Крылов, я поспорил с моими товарищами… Вы меня слышите? — Мна-мна-мна… — Я поспорил с моими товарищами на бутылку шампанского, что добьюсь от вас хотя бы трех внятных слов. Вы меня слышите, господин Крылов? Скажите нам что-нибудь! Крылов приоткрыл глаза, взглянул сначала на офицерика, потом на его приятелей, и затем четко и внятно произнес: — Вы проиграли!

Закрыл глаза и тут же захрапел.

Образец для всех мурзилок Мадам де Сталь, знаменитая французская писательница, приехав в Германию и увидев, что здешние мужчины невероятно много курят, занесла в дневник: «Кто курит табак, пахнет как свинья.

Кто нюхает табак, выглядит как свинья. А кто жует табак, тот просто свинья!». Любопытно было бы узнать, что сказала бы эта дама, увидев Крылова.

Крылов не только курил, нюхал и жевал табак, он еще и… как бы это выразиться помягче… не перетруждался по части соблюдения личной гигиены.

Он редко и неохотно менял нижнее белье и вообще одежду, мылся «только по большим праздникам», никогда не причесывался. При этом, даже в прохладную пору года, сильно потел.

Запах, исходивший от него, производил на особо чутких к запахам дам совершенно неотразимое впечатление… Необычное поведение, а также полное равнодушие к собственному костюму и внешности создавали Крылову ореол юродивого. А уж этого брата, как известно, на Руси любят.

Императрица Мария Федоровна, как-то увидев Крылова на разводе караула, послала привести его к себе. Тот передал, что подойти не может, так как не совсем прибран. Императрица велела прийти таким, каков есть.

Является Крылов: кафтан заляпан жирными пятнами, панталоны в каких-то подозрительных желтоватых пятнах, один из сапог дырявый — сквозь дыру выглядывает палец… без носка… (Позабыл надеть!) Крылов кланяется, подходит поцеловать императрице ручку и… чихает ей на руку!

Как вы думаете, чем все это закончилось? Громким смехом императрицы и последовавшим за ним подарком для «мудрейшего из русских писателей» — новым костюмом и сапогами из оленьей кожи…

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/biographies/articles/13372/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector