Откуда взялся иван пересветов – идеолог царствования ивана грозного

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Пересветов.
Иван Семёнович Пересветов

Гражданство (подданство)

  •  Россия

Род деятельности

писатель, публицист

Язык произведений

русский

Иван Семёнович Пересве́тов (сер.-втор. пол.

XVI века; годы жизни неизвестны) — русский светский писатель, политик, публицист, один из самых ярких представителей русской общественно-политической мысли середины XVI века. Идеолог дворянства; известен сочинениями против старой наследственной аристократии (бояр). Некоторые историки (С. Л. Авалиани, М. Г. Худяков, И. И. Полосин, Д. Н.

Альшиц) считали фигуру Пересветова фиктивной, а действительными авторами приписываемых ему сочинений А. Ф. Адашева и Ивана Грозного.

Биография

  • Считается, что Иван Пересветов был выходцем из западнорусских земель, «королевский дворянин» Великого княжества Литовского.
  • В 20-30-х годах XVI века служил в польско-литовских войсках.
  • В конце 1538 или начале 1539 года через Молдавию выехал на Русь.
  • В конце 1549 года Пересветов передал свои сочинения («две книжки») русскому царю Ивану IV Грозному, написанных от имени «Петра, молдавского воеводы».

Взгляды

В сочинениях (сохранились в списках XVII века), Пересветов выступает обличителем боярства, за удовлетворение основных требований «воиников», то есть дворян.

Продвижение по службе, по Пересветову, должно было происходить в соответствии с личной выслугой, а не «породой». Выступал за укрепление самодержавия в союзе с дворянством. Обличал вельмож и призывал к царской «грозе».

Его программа государственных реформ совпадала в значительной степени с политикой Избранной рады.

Был сторонником завоевания Казанского ханства. Отмечал симпатии к России порабощенных турками славянских народов.

Утверждал, что «правда» выше «веры». Высказывался против существования холопства и кабальной зависимости. Придавал огромное значение книгам и философской «мудрости», которыми должен руководствоваться монарх при проведении преобразований.

Сочинение Пересветова «Сказание о Магмет-салтане», в котором автор рисует образ идеального, мудрого правителя, вероятно, является первой в России утопией, которой придана занимательная, беллетризированная форма.[1]

Сочинения

  • «Малая челобитная» (царю Иоанну)
  • «Большая челобитная» с программой политических реформ
  • «Сказание о Магмете-султане»
  • «Сказание о царе Константине»
  • «Сказание о взятии Константинополя турками», переделка «Сказания о Царьграде» Нестора Искандера (вторая половина XV века).

Примечания

  1. ↑ Пересветов, Иван Семёнович // Энциклопедия фантастики: Кто есть кто / Под ред. Вл. Гакова. — Минск: ИКО «Галаксиас», 1995. — 694 с. — ISBN 985-6269-01-6.

Литература

  • Ржига В. Ф. И. С. Пересветов, публицист XVI века. — 1908.
  • Зимин А. А. И. С. Пересветов и его современники. М., 1958.
  • Державина О. А. Пересветов, Иван Семёнович // Краткая литературная энциклопедия: В 9-ти томах / Гл. ред. А. А. Сурков. — М.: Советская энциклопедия, 1968. — Т. 5. — Стб. 671 — (Энциклопедии. Словари. Справочники). — 109 000 экз. (в пер.)
  • Альшиц Д. Н. О действительных авторах сочинений, приписываемых Ивану Пересветову // Альшиц Д. Н. От легенд к фактам. — СПб.: Наука, 2009. — С. 223—271. — ISBN 978-5-02-025539-5.
  • Каравашкин А.В. Русская средневековая публицистика: Иван Пересветов, Иван Грозный, Андрей Курбский — М.: Прометей, 2000. — 418 с. — ISBN 5-7042-0972-2.
  • Каравашкин А.В. Литературный обычай Древней Руси (XI —XVI вв.). — М.: РОССПЭН, 2011. — С. 423 —437. — ISBN 978-5-8243-1469-4.

Ссылки

  • Пересветов Иван Семёнович на сайте hrono.ru
  • Пересветов Иван Семёнович на сайте krugosvet.ru
  • Андрей Каравашкин. Мифы Московской Руси: жизнь и борьба идей в XVI веке (Иван Пересветов, Иван Грозный, Андрей Курбский).
  • Пересветов И. В. Большая челобитная Ивану Грозному.
  • Пересветов И. В. Малая челобитная Ивану Грозному.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Пересветов,_Иван_Семёнович

Иван Пересветов

Иван Пересветов, автор публицистических памфлетов «Сказание о царе Константине» и «Сказание о Магмета-салтане», был талантливым писателем-публицистом и чаще всего называется исследователями идеологом служилого дворянства. Обращает на себя внимание тот факт, что свой политический идеал Пересветов воплотил в образе грозного, но мудрого самодержавного владыки Магмета-салтана, мусульманина, турецкого султана, покорившего Константинополь.

Один из излюбленных приемов Пересветова при создании образов — аллегория. Так, в рассказе о детстве последнего византийского императора Константина XI Палеолога иносказательно воссоздается картина первых лет царствования малолетнего Ивана Грозного.

Стремясь сделать судьбу Константина более поучительной для русского читателя, Пересветов прибегает к произвольному толкованию исторических фактов: хотя известно, что на самом деле в момент престолонаследия Константину было 46 лет, говорится, что в малолетство царя Константина, который сам по себе был благоверным и храбрым царем, византийские вельможи «осетили его вражбами и уловили его великим лукавъством своим и козньми, диавольскими прелестьми мудрость его и щастие укротили, и меч его царской обнизили своими прелестными вражбами». Картина засилья вельмож, нарисованная Пересветовым, была хорошо знакома русскому читателю и потому легко узнавалась и придавала произведению, написанному, вроде бы, на историческую тему, актуальное политическое и – соответственно — публицистическое звучание. Эти византийские вельможи обогащались за счет неправого суда и мздоимства: они брали взятки за осуждение невинных и за мзду отпускали на волю «татей и разбойников»; в этих условиях обвинялись прежде всего богатые («кто был у них богат, тот и виноват»), чьим имуществом можно было поживиться. Кроме того, в царстве Константина неправедные вельможи поработили и подчинили себе даже лучших людей, в результате чего эти последние становились плохими воинами. Между тем, сами знатные вельможи плохо сражались с неприятелями, бежали с поля боя, внося смятение в ряды воинов. Наконец, они «прельщались» другим царем, т. е. прямо переходили на сторону врага. Вся эта ситуация осмысляется Пересветовым как главная причина поражения Византийской империи в войне с турецким султаном.

В «Сказании о Магмете-салтане» замечания о пороках византийского общества вкладываются в уста самого Магмета и предшествуют описанию реформ турецкого правителя, имевших целью искоренение этих и им подобных пороков. Благосостояние страны связывается публицистом с «грозным» и «мудрым» царем, который, опираясь на «воинников», вводит в своем государстве «правду».

Прежде всего, государь должен управлять страной суверенно, быть независимым от вельмож. Правление должно быть грозным, эта черта неоднократно подчеркивается в произведении и является одним из его лейтмотивов: «не мочно царю без грозы быти; как конь под царем без узды, тако и царство без грозы». Царская «гроза», по Пересветову, — это средство осуществления «правды».

Читайте также:  При каком русском царе крепостным жилось хуже всего

Но, как известно, «гроза» может быть разной. Пересветов допускает только ту «грозу», которая порождается мудростью, а не служит проявлением прихотей правителя. Только грозный и мудрый монарх способен успешно править страной: «царь кроток и смирен на царстве своем, и царство его оскудеет, и слава его низится.

Царь на царстве грозен и мудр, царство его ширеет и имя его славно по всем землям».

Стиль Ивана Пересветова тяготеет к использованию афористических высказываний, построенных на сравнении или на яркой антитезе (в этом смысле можно уловить сходство «Сказания о Магмете-салтане» с сочинениями Даниила Заточника или афоризмами из переводного сборника XI-XII вв. «Пчела»).

На примере реформ, которые проводит в своем государстве Магмет-салтан, Пересветов рисует ту конкретную деятельность монарха по управлению государством, которую он считал необходимой для Московского государства своего времени.

Турецкий султан сам издает законы и распоряжения, определяет размер жалования своим «воинникам» и вельможам; он преобразует суды, рассылает по городам судей и организует надзор за ними; он посылает сборщиков доходов в различные части своего государства; наконец, именно он является главой вооруженных сил.

Понятно, что такая разнообразная деятельность не могла осуществляться правителем единолично. Большинство решений принимаются после совещаний с верной думой, куда входят «сеиты» (знать), «паши» (военачальники), «кадыи» и «абызы» (судьи), «молны» (духовенство).

Само «Сказание» представляет собой рассказ о беседе турецкого султана с этой верной думой. А эта дума у русского читателя, несомненно, ассоциировалась с узким кружком сподвижников государя – «Избранной радой», которая в середине XVI в. осуществляла в России важнейшие социально-политические преобразования.

В связи с этим следует рассматривать и своеобразную мысль публициста о том, что царь может поручить верховное командование, суд и финансы «мудрому человеку». Под таким «мудрым человеком», как считают историки, вероятнее всего имелся в виду Алексей Адашев.

Мудрый советник царя противопоставляется боярам, ибо к нему переходят судебные и финансовые функции вельмож.

Укрепление централизованного аппарата власти, по мысли Пересветова, могло произойти лишь в результате осуществления военной, судебной и финансовой реформы.

Центральным пунктом во всей совокупности преобразований должна была быть военная реформа.

А.А. Зимин отмечал, что среди целого ряда ярких образов, нарисованных публицистом, по существу, основным является не Магмет-салтан или царь Константин, а рядовой «воинник», от положения которого в обществе зависели судьбы государства. «Воинником царь силен и славен». «Воинники» как «ангелы Божии» хранят и «стерегут рода человеческаго от всякия пакости от Адама и до сего часа».

До Пересветова ни один публицист на Руси с такой определенностью не подчеркивал роль «воинника» (т. е. по преимуществу дворянина) для государства. По мнению Пересветова, царь Константин погубил Византию прежде всего именно потому, что не заботился о воинах, а Магмет-салтан одержал победу потому, что понял великое значение «воинника».

Публицист считал, что опыт прошлого должен научить многому и Ивана Грозного.

Образ «воинника», как отмечал А.А. Зимин, нарисован Пересветовым довольно четко и разносторонне. «Воинник» не богат, он даже приходит к царю «во убогом образе». Это важно, поскольку богатство, по мнению публициста, препятствует успешному отправлению воинской службы: богатые никогда не чтят воинскую мудрость. «Хотя и богатырь обогатеет, и он обленивеет; богатый любит упокой».

«Порода» и «богатство» исключены из критериев знатности. Магмет-салтан так обращается к своему войску, «малу и велику»: «Братия, все есмя дети Адамовы; кто у меня верно служит и против недруга люто стоит, тот у меня и лутчей будет». Это суждение, как писал А.А.

Зимин, имеет в виду не равенство всех людей вообще, а равенство всех членов служилого сословия перед Богом и исполнителем его воли – царем.

Таким образом, служебное положение «воинника» определяется не богатством или знатностью рода, а личной выслугой и мудростью.

В качестве образца сообщается об Александре Македонском и Августе-кесаре, которые пожаловали «гораздо» пришедших к ним в «убогом образе» «воинников» за их «великие мудрости воинские».

(Обратим внимание на то, что именно эти герои отнюдь не впервые упоминаются здесь; они очень часто вспоминаются различными писателями XVI столетия). Паши и другие военачальники-вельможи должны показывать пример доблести молодым воинам, находясь в первых рядах во время битвы.

«Воинники» регулярно получают свое жалование из царской казны. Установление жалования связано с тем, что они постоянно находятся на государевой службе. Таким образом, Пересветов говорит о постепенном превращении ополчения в постоянное войско, которое формируется на основе обязательной службы всех дворян. Войско Магмета-салтана «с коня не сседает николи же и оружие из рук не испущает».

Постоянное пребывание «воинников» на службе связано, по Пересветову, прежде всего с необходимостью воинского обучения, без чего нельзя говорить о боеспособности армии.

Обучением должны быть охвачены не только отдельные отряды (много внимания, в частности, уделяется янычарам – личной гвардии монарха), но и все войско. У Магмета-салтана 300 000 воинов, «ученых людей храбрых».

Да и самая храбрость воинов тоже воспитывается «наукой».

Итак, как пишет А.А. Зимин, Иван Пересветов выступает сторонником постоянного войска, вооруженного огнестрельным оружием и подчиняющегося централизованному командованию, в главе которого находится сам царь; ему был чужд уходивший в прошлое принцип, когда бояре ходили в поход со своими полками – «ополчением».

Не менее важной задачей представляется публицисту введение «правого суда».

К числу судебных реформ, имеющих первостепенную важность, Пересветов относит кодификацию законов. Магмет-салтан выдал своим «правым судьям» судебные книги, которые явились основанием для судопроизводства. Но кодификация права – лишь одна сторона судебной реформы.

Суд изымался из ведения наместничьей администрации и передавался особым чиновникам – «прямым судьям», которые посылались на места.

На местах судьи были обеспечены особым жалованием, что должно было, по мысли Пересветова, иметь два последствия: во-первых, судьи при вынесении своих решений должны были перестать руководствоваться жаждой наживы от пошлин (все пошлины теперь шли в казну), а, во-вторых, должна была уменьшиться заинтересованность судей в получении посулов с тяжущихся сторон.

Доверие, оказывавшееся судьям, должно было дополняться строгим контролем над ними. В случае, если обнаруживалось «злоимство» судей, они подвергались смертной казни. Магмет приказывал сдирать с них кожу и выстлять их чучела для всеобщего обозрения в присутственном месте.

Читайте также:  Как в подмосковном озере был обнаружен жилет моряка-американца, пропавшего в красном море

Представления Пересветова о преступности тех или иных деяний проистекали из его общего понятия о «правде» как  определенной норме общественного порядка. Всякое деяние, направленное против «правды», не соответствует христианской морали и поэтому преступно.

Неоднократно в исследовательской литературе отмечалось, что Пересветов предлагал крайне суровые формы наказания, многие из которых (например, сдирание кожи с живых) совершенно отсутствовали в русском праве середины XVI в. и,  возможно, навеяны представлениями автора о турецкой практике.

Интересны формы судопроизводства, о которых говорит Пересветов. Для греков Магмет-салтан ввел крестное целование по жребию. Тот из тяжущихся, который по жребию получил право принести присягу, должен был целовать крест, направив пищаль против сердца и самострел против горла.

Сама процедура крестоцелования должна была продолжаться до тех пор, пока священник не прочитает евангельские заповеди. Если пищаль и самострел не выстрелят, он может взять то, «в чем ему суд был». Аналогичным был обряд принесения присяги для турок, которые должны были «чрез меч острый горлом переклонитися».

В этом случае при произнесении присяги должны были присутствовать муллы. Принесение присяги Пересветов называет Божьим судом, стремясь, как отмечал А.А. Зимин, дополнить существовавшее ранее крестное целование рядом обрядов, которые угрожали, по его мнению, жизни клятвопреступника.

Чисто религиозная сторона присяги явно казалась публицисту недостаточной.

Пересветов говорит еще об одной форме Божьего суда – своеобразном «поле». В этом случае спорщики голыми закрывались в темной комнате, в которой была спрятана бритва. Тот, кто ее найдет, выигрывает процесс и берет вещь, которая была предметом спора.

При этом выигравший получает полную власть также и над жизнью своего противника: он может выпустить того живым из темной комнаты, а может и зарезать. «Жребий» и «поле», как пишут историки, занимавшиеся вопросами эволюции русского права, в первой половине XVI в. принадлежали уже к числу отживавших форм судопроизводства.

По мнению публициста, они делали судопроизводство независимым от злоупотреблений судей-вельмож, решавших тяжбы по мзде и «дружбе».

С темой Божьего суда можно связать и жестокое наказание неправедных судей: приказав содрать с них, еще живых, кожу, Магмет-салтан допускает и возможность, так сказать, судебной ошибки, говоря: «Есть ли оне обростут телом опять, ино им вина отдается».

Много внимания уделяет Пересветов вопросам внешней политики. В этом вопросе он является сторонником государственной активности и осуждает вельмож царя Константина, которые говорили, что христианскому царю не следует воевать с иноплеменниками и он должен лишь только обороняться от нападений.

Вельможи даже составили подложные книги, в которых было написано, что если царь направит свое войско в «иноплеменническую» землю и прольет кровь своих воинов, то это взыщется на нем.

Залогом прочного мира публицист считает решительную борьбу с «недругами»: «мир не может крепок быти, коли щита не розщепил и копия не переломил в недрузе».

Уделяется в «Сказании о Магмет-салтане» внимание и социальным вопросам.

Магмет дозволил людям служить у вельмож. Но служба эта могла быть только добровольной. Это нововведение аргументируется султаном ссылкой на Ветхий Завет: «Един Бог над нами, а мы рабы Его».

Фараон поработил было израильтян, и Бог, разгневавшись на него своим святым карающим гневом, утопил его в Чермном море.

Не ограничившись изданием закона, Магмет распорядился принести к нему полные и докладные книги и велел их сжечь.

Среди форм рабства, которые следует безоговорочно ликвидировать, Пересветов называет полное холопство и кабальную зависимость.

Он также допускает, чтобы «полоняники» находились в зависимости 7-9 лет, причем их работа рассматривалась публицистом как своеобразный выкуп за освобождение.

Если же кто-либо будет держать «полоняников» в рабстве свыше 9 лет, то ему угрожает смертная казнь за нарушение Божьей заповеди и царского указа.

«В котором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не смелы против недруга».

Порабощенный человек не боится стыда и не заинтересован в приобретении чести, ибо он, оставаясь до конца своих дней холопом, все равно не сможет приобрести себе ни чести, ни «срама», который удерживал бы его от постыдного поведения на поле брани.

Одной из причин падения Византии Пересветов считает то, что даже лучшие люди были порабощены вельможами царя Константина. Впоследствии Магмет-салтан «дал им волю и взял их к собе в полк, и они стали у царя лутчие люди, которые у вельмож царевых в неволе были».

Развитие публицистики в XVI в. связано с верой в силу убеждения, в силу книжного слова; оно идет на гребне общественного подъема веры в разум, в возможность улучшить общество и государство доводами рассудка.

О значении книжного слова неоднократно пишет в своих сочинениях Иван Пересветов. Так, он считает, что основной причиной неудач Константина было то, что вельможи дали ему прочесть неправильные книги, в которых проводилась мысль, что царь не должен ходить войной «на иноплеменническую землю».

Успехи султана Пересветов опять-таки объясняет влиянием книг, причем тоже греческих, но на этот раз правильных и мудрых. Магмет «снял образец жития света сего со християнъских книг».

В итоге греки потеряли «правду» и теперь надеются только на Ивана Грозного и Русское государство, где сохранилось истинное православие.

Вера в силу разума, в силу личного убеждения – характерная черта XVI в.

Казалось, что достаточно убедить в чем-либо своих идейных противников или само правительство, и жизнь станет развиваться на разумных началах, примет другое направление.

Эта вера в возможность достигнуть коренных преобразований простым убеждением всесильного монарха роднит русскую мысль XVI в. с западноевропейскими идеями просвещенной монархии.

Читайте также:  Почему левая рука у мусульман считается «грязной»

Кроме веры в силу разума, для русской публицистики XVI в. характерна и ее одна новая черта: в сознание общества вошла мысль что забота о благе населения – главная обязанность государя.

Появилась идея ответственности государя перед народом.

Эта идея была настолько сильна, что сам царь вступает в полемику со своими идейными противниками и заботится об идеологическом истолковании своей политики.

© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

Источник: https://www.portal-slovo.ru/philology/37345.php

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским

  «Царю, прославляемому древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
Побил еси добрых и сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счета твердыни врагов сражены?
Не их ли ты мужеством славен?
И кто им бысть верностью равен?
Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,
В небытную ересь прельщенный?
Внимай же! Приидет возмездия час,
Писанием нам предреченный,
И аз, иже кровь в непрестанных боях
За тя, аки воду, лиях и лиях,

С тобой пред судьею предстану!..»


 

Это строки из прославленной баллады А. К. Толстого «Василий Шибанов».

И это довольно точное (для стихотворного перевода прозаического текста) переложение Первого послания князя Андрея Михайловича Курбского, посланного им царю Ивану IV после своего бегства из России.

А в трагедии «Смерть Иоанна Грозного» приводятся цитата из последнего послания Курбского написанного в 1579 г. после тяжелых неудач царя в Ливонской войне.

Ивану Грозному менее посчастливилось в литературе XIX в. Но послания его, о особенно первое из них, тоже давно известны читателям; его многократно и обильно цитировали и пересказывали языком нового времени крупнейшие историки С. М. Соловьев, В. О. Ключевский и другие.

История возникновения переписки Грозного с Курбским хорошо известна, В апреле 1564 г. наместник Ивана IV в недавно присоединенном к Русскому государству ливонском городе Юрьеве (Тарту) князь Андрей Курбский бежал в польскую Ливонию. А. М.

Курбский был ее только военачальником, сражавшимся под Казанью и в Ливонии, — он участвовал в административных реформах середины XVI в., входил в тот круг влиятельных лиц, который он сам впоследствии назвал «избранной радой». С 60-х годов XVI в.

многие из этих лиц попали в опалу, были сосланы и казнены; ожидал расправы и Курбский. Но, перейдя к польскому королю, получив от него крупные вассальные пожалования, Курбский не просто вошел в среду литовско-русской знати, нередко «отъезжавшей» из Москвы в Вильно и обратно.

Он захотел обосновать свой отъезд и обратился к Ивану IV с посланием, в котором обвинял царя в неслыханных гонениях против воевод, покоривших Руси «прегордые царства».

Иван IV не оставил послание своего врага без ответа.

Первый царь всея Руси, в правленые которого к территории Русского государства были присоединены Казань, Астрахань и Западная Сибирь, создатель опричнины и организатор кровавых карательных походов на собственные земли, Иван IV был не только одним из самых страшных тиранов в русской истории, Он был довольно образованным для своего времени человеком. История человечества знает самые различные типы тиранов — среди них встречались и педантичные бюрократы (вроде Филиппа II Испанского), и грубые практики, чуждые всякой умственной деятельности, а, наконец, своеобразные художественные натуры, К последним, очевидно, принадлежал и Иван Грозный: недаром младшие современники именовали его «мужем чюдного разсуждения», а историки сравнивали с Нероном — «артистом», на троне. Царь ответил Курбскому обширным посланием, «широковещательным и многошумящим» по ядовитой характеристике его оппонента; завязалась знаменитая переписка.

Переписка Грозного с Курбским не дошла до нас в современных ей списках; однако обстоятельство это (довольно обычное для произведений средневековой литературы) не дает оснований сомневаться в ее подлинности.

Существование полемической переписки между Курбским и царем отмечено в документах XVI в,; послания Грозного к другим адресатам, дошедшие в современных списках, сходны с его посланиями Курбскому. В целом же рукописная традиция XVI в.

весьма бедна: бурные годы опричнины ее благоприятствовали сохранению литературных памятников,

Послания Грозного и Курбского дошли до нас в отдельных списках и сборниках начиная о первой трети XVII в.

Из числа этих сборников наиболее посчастливилось сборникам, составленным в основном из сочинений Курбского (с добавлением Первого послания царя) и дошедшим до нас с конца XVII в, и последующего времени.

На основе и по образцу этих «сборников Курбского» было составлено и первое издание «Сказаний князя Курбского», предпринятое в 1883 г» (и затем дважды переизданное) Н. Г. Уст рядовым. К сочинениям Курбского Н. Г.

Устрялов добавил кроме Первого послания царя еще его Второе послание 1577 г. (тоже сохранившееся в списках XVII в., по отдельно от посланий Курбского). Сходным был и состав «Сочинений князя Курбского» (о включением обоих посланий Грозного), изданных в 1914 г. (в «Русской исторической библиотеке», т. XXXI) Г. З. Кунцевичем.

В 1951 г. был предпринят первый опыт издания сочинений Ивана IV — «Послания Ивана Грозного» в серив «Литературные памятники». При издании посланий царя были привлечены новые списки, более древние, чем публиковавшиеся прежде; по более древнему списку было издано (в приложении) и Первое послание Курбского царю; остальные послания Курбского в издание не включались.

Настоящее издание специально посвящено переписке Грозного с Курбским. Изданию предшествовала новая работа по разысканию я текстологическому изучению рукописей посланий; привлечен ряд новых списков; Первое послание Курбского и Первое послание Грозного публикуются в нескольких дошедших до нас редакциях.

Работа над публикацией Первого послания Курбского для настоящего издания была начата А. А. Зиминым, подготовившим со всеми разночтениями 1-ю редакцию этого послания.

Дальнейшая работа над подготовкой этого послания а подготовка остальных посланий Курбского была осуществлена Ю. Д. Рыковым. Комментарий к посланиям Курбского составлен В. Б. Кобриным; перевод этих посланий сделан О. В.

Твороговым. Подготовка текста посланий Ивана Грозного и

Источник: http://www.wysotsky.com/0009/236.htm

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector