Роксолания и рутения: как еще называли россию в средневековье

Роксоланы на нижнем Дунае на карте 125 года

Роксола́ны (лат. Rhoxolani, др.-греч. Ροξολάνοι, от аланского roxs alan/ruxs alan «светлый алан») — ираноязычное сармато-аланское племя, кочевавшее со II в. до н. э. по 1 пол. I тысячелетия н. э. в землях Северного Причерноморья и Дунайского региона.

Этимология

В. И.

 Абаев выдвинул предположение, что этноним «роксоланы» исходит от иранского roxs-alan, имеющий перевод как «светлые аланы», где roxs от древнеиранского rauxšna «светлый», а alan от aryana «арийский, ариец»[1][2].

Данную этимологию поддерживали некоторые специалисты (в том числе, М. Фасмер, В. Н. Топоров)[3]. О. Н. Трубачев возражал против такой связи и предлагал свою. Согласно ей данный этноним напоминает древнеиндийское ruksą- с близким значением[4].

География

Первой[5] фиксацией роксолан в письменных источниках является труд «География» греческого писателя Страбона. Местоположение роксолан писатель фиксирует на II—I вв. до н. э. между Борисфеном (Днепром) и Танаисом (Доном).

На юге роксоланы граничили с Меотийским озером (Азовским морем). На севере от них была земля, необитаемая из-за холода[6].

В ходе участия в войне против понтийского правителя Митридата VI Евпатора, о чём сообщает Страбон, роксоланы продвинулись на юг, ближе к Меотийскому озеру[7]. Птолемей и Аммиан Марцеллин их располагают на всём побережье Меотиды вместе с языгами[8][9].

Роксоланы постепенно во II в. перемещаются на запад, поближе к Дунайским землям (Дион Кассий)[10]. Готский историк Иордан, последний автор упоминающий роксолан, их локализует восточнее от Дакии[11].

История

Помимо географических сведений, у Страбона имеются упоминания оказания военной помощи Палаку (скифскому царю) роксоланами под предводительством Тасия (по другому Тазий) в борьбе с войсками Митридата Евпатора:

Роксоланы воевали даже с полководцами Митридата Евпатора под предводительством Тасия. Они пришли на помощь Палаку, сыну Скилура, и считались воинственными. Однако любая варварская народность и толпа легковооруженных людей бессильны перед правильно построенной и хорошо вооруженной фалангой. Во всяком случае роксоланы числом около 50 000 человек не могли устоять против 6000 человек, выставленных Диофантом, полководцем Митридата, и были большей частью уничтожены[7]

.

О тех же событиях повествует надпись в Херсонесе Таврическом около 107 г. до н. э., только роксоланы названы ревксиналами[12].

Согласно римскому историку Тациту, роксоланы зимой 67/68 г. уничтожили две когорты римских войск. А уже в 69 г., в правление римского императора Отона, вторглись в Мёзию с 9 тыс. человек конного отряда, но данная компания была проигрышной для них. Римские войска их разбили, некоторая часть бежала в болота, где и умерли от холода и ран[13].

В правление римского императора Адриана сарматы и роксоланы учинили беспорядки в Мёзии.

Император Адриан, согласно Scriptores Historiae Augustae[14], заключил мир с правителем роксолан, который жаловался на уменьшение субсидий (из-за чего и были учинены беспорядки).

Этого анонимного правителя сопоставляют с Распараганом, царем роксолан по одной эпиграфической записи, где он назван, помимо своего имени, ещё и присвоенным (Публий Элий) в честь императора Адриана[15].

В 260 г. был убит римский полководец Регалиан с согласия солдат по подстрекательству роксолан (сведения из Scriptores Historiae Augustae)[16].

Вооружение и быт

Страбон указывает на наличие у роксолан шлемов и панцирей из сыромятной бычьей кожи, кроме того носившие плетеные щиты в качестве защитного средства. Были у них копья, лук и меч.

Все то, что было и у остальных варваров[17]. Тацит указывает на наличие пик, длинных мечей (держали двумя руками), панцирей; было не принято пользоваться щитами (однако Страбон писал обратное).

Римский автор оставил подробную характеристику панцирей:

Панцири у них носят все вожди и знать и делают их из пригнанных одна к другой железных пластин или из самой твердой кожи; они действительно непроницаемы для стрел и камней, но если человека в таком панцире удается свалить на землю, то подняться сам он уже не может[13]
  • .
  • По мнению Тацита, роксоланы в пешем бою представляли собой слабое войско, однако мало кто мог противостоять натиску их конных орд[13].
  • Касаемо кочевников, Страбон писал:
…их войлочные палатки прикрепляются к кибиткам, в которых они живут. Вокруг палаток пасется скот, молоком, сыром и мясом которого они питаются. Они следуют за пастбищами, всегда по очереди выбирая богатые травой места, зимой на болотах около Меотиды, а летом на равнинах[17]

.

Роксоланские правители

  • Тазий — жил во времена Митридата VI Евпатора (конец II в. до н. э.), упоминается Страбоном[18].
  • Распараган — жил во времена императора Адриана (II в. н. э.), в одной из эпиграфических надписей, сопоставим с анонимным правителем роксолан в Scriptores Historiae Augustae[15].

Предполагаемые

  • Сусаг — жил около 102 г. во время императора Траяна, может быть царем роксолан[19].
  • Равсимод — (ум. 332 г.), может быть царем роксолан[20].

Теории о родстве со славянами

Первым, кто в России предложил отождествлять роксолан с росами/русами, был М. В. Ломоносов.

Он утверждал, что варяги—россы в древности назывались роксоланами или россоланами (так как россы были соединены с аланами), причем верным считал он название россоланы, так как роксоланы являлось искажением греков[21].

Помимо этого, росомонов он называл роксоланами[22]. На том же настаивал Д. И. Иловайский, выражая уверенность в том, что «Рось или Русь и Роксаланы это одно и то же название, один и тот же народ»[23].

Г. В. Вернадский отмечал схожесть первой части названия роксолан с наименованием росов. По его мнению, название роксолан (или рухс-асы) позднее было принято группой славянских антов[24]. Отождествление первой части названия рокс- с росами проделала и Е. С. Галкина[25].

В художественной литературе

  • В повести Александра Волкова «Путешественники в третье тысячелетие» (1960) школьная археологическая экспедиция летом 1951 года в ходе раскопок одного из древних курганов на месте будущего Цимлянского водохранилища обнаружила захоронение вымышленного царя роксоланов — Барракега.

См. также

  • Аланы
  • Росомоны
  • Сарматы
  • Скифы

Примечания

  1. Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор. — М.—Л.: Академия наук СССР, 1949. — Т. I. — С. 156.
  2. Абаев В. И. Историко—этимологический словарь осетинского языка. — Л.: Наука, 1973. — Т. II. — С. 435—437.
  3. См.: Топоров В. Н. Прусский язык: Словарь. — М.: Наука, 1990. — Т. 5. — С. 186.
  4. Трубачев О. Н. Лингвистическая периферия древнейшего славянства. Индоарийцы в Северном Причерноморье // Вопросы языкознания. — 1977. — № 6. — С. 27.
  5. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 154, 156.
  6. Страбон. География / Перев., статья и коммент. Г. А. Стратановского. — Л.: Наука, 1964. — С. 116, 269, 280.
  7. 1 2 Страбон. География / Перев., статья и коммент. Г. А. Стратановского. — Л.: Наука, 1964. — С. 280—281.
  8. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 148.
  9. Аммиан Марцеллин. Римская история / Перев. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни. — АСТ; Ладомир, 2005. — С. 270.
  10. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 132—133.
  11. Иордан. О происхождении и деяниях гетов «Getica» / Вступ. ст., перев., коммент. Е. Ч. Скржинская. — М.: Изд-во восточной литературы, 1960. — С. 80.
  12. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 162—163.
  13. 1 2 3 Тацит К. История // Сочинения в двух томах: Анналы. Малые произведения. История. — СПб.: Наука, 1993. — С. 418.
  14. Собрание тридцати кратких жизнеописаний римских императоров от Адриана до Нумериана (117—285 гг.).
  15. 1 2 Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 50, 119—120, 123.
  16. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 51.
  17. 1 2 Страбон. География / Перев., статья и коммент. Г. А. Стратановского. — Л.: Наука, 1964. — С. 281.
  18. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 156, 167.
  19. Штаерман Е. М. Рабство в западных провинциях Римской империи в I—III вв. — М.: Наука, 1977. — С. 170.
  20. Цагараев М. А. Славных предков имена: Сборник имен восточно-иранских народов (от киммерийцев до осетин). — Цымыти: Maskut, 2009.
  21. Ломоносов М. В. Записки по русской истории. — М.: Эксмо, 2003. — С. 61—62, 144—145, 450—454 и далее.
  22. Ломоносов М. В. Записки по русской истории. — М.: Эксмо, 2003. — С. 64
  23. Иловайский Д. И. Начало Руси. — М.: Астрель; АСТ, 2004. — С. 89.
  24. Вернадский Г. В. Древняя Русь. — Тверь—М.: Леан; Аграф, 1996.
  25. Галкина Е. С. Тайны Русского каганата. — М.: Вече, 2002. — С. 273—274.
  • Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — 608 с.
  • Бандровський О. «Дакійська політика» Римської імперії від Доміціана до Траяна // Carpatica — Карпатика. — Ужгород, 2007. — Вип. 36. — С. 125—151.  (укр.)
  • Берлизов Н. Е. Ритмы Сарматии. Савромато-сарматские племена Южной России в VII в. до н. э. — V в. н. э. — Краснодар: КГУКИ, Парабеллум, 2011. — Ч. I. — 320 с.
  • Медведев А. П. Очерк этнографии сарматов // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. — 2009. — №. 2. — С. 3—14.
  • Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. — Пг.: Огни, 1918. — 190 с. (переизд. М.: Книжная находка, 2002. — 160 с.)
  • Симоненко О. В. Роксолани (пошук археологічних відповідностей) // Археологія. — 1991. — № 4.  (укр.)
  • Смирнов К. Ф. О погребениях роксолан // Вестник древней истории. — 1948. — № 1. — С. 213—219.
  • Сулимирский Т. Сарматы. Древний народ юга России. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. — 191 с.
  • Трубачев О. Н. Rasparaganus rex Roxolanorum // Славянское и балканское языкознание: Проблемы языковых контактов. — М.: Наука, 1983. — Вып. 7. — С. 36—37.
  • Щербей К. Провінційна політика Римської імперії у Середньому та Нижньому Подунав’ї в кінці І ст. до н.е. — ІІІ ст. н.е. // Carpatica — Карпатика. — Ужгород, 2007. — Вип. 36. — С. 111—124.  (укр.)
  • Щукин М. Б. Сарматы на землях к западу от Днепра и некоторые события I в. в Центральной и Восточной Европе // Советская археология. — 1989. — № 1. — С. 70—83.

Источник: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/91520

Славяне — роксолане — роксы — русские — вандалы — ободриты — ..

Вот нам нередко говорят, что славяне — народ молодой, и язык их якобы совсем юный. А вот культурные европейцы, берущие начало в Древних Риме и Греции — то народы почтенные, не чета русским.А как же тогда быть со свидетельствами Страбона и Плиния, жившие ещё до начала нашей эры, когда они говорят о роксах, роксанах? Кто такие эти, роксы?

В этом попытались разобраться историки. Предлагаем вашему вниманию два отрывка из статьи немца А. Пауля „РОКСОЛАНЫ С ОСТРОВА РЮГЕН: ХРОНИКА НИКОЛАЯ МАРШАЛКА КАК ПРИМЕР СРЕДНЕВЕКОВОЙ ТРАДИЦИИ ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ РЮГЕНСКИХ СЛАВЯН И РУССКИХ”.

Так может ещё с тех времён у русских выработалась привычка не сдаваться и всегда побеждать?!!

Хотим также напомнить читателям, что труды историков

XVI века составлялись в странах, где христианское учение было преобладающим культурным фактором. Поэтому не стоит исключать вероятность того, что сведения, непосредственно касающиеся христианства, вполне могут быть ложными, а древность описываемых христианских событий искуственно увеличена.

Да и что тогда было за христианство, какой смысл вкладывался в это слово в ту эпоху — далеко не очевидно. И не называлось ли то, что мы сегодня обозначаем „христианством”, как-то по-другому.

***

Николай Маршалк – яркий представителей немецкого гуманизма и один из наиболее выдающихся немецких учёных XVI века. Блестящий знаток древнегреческих текстов, преподававший право в университете города Росток и бывший советником мекленбургского герцога Генриха V, оставил значительный след в самых разных областях науки.

Его перу принадлежат многочисленные научные труды, начиная от военно-политических, до естественнонаучных и исторических.

Не менее широкой была и его книгопечатная деятельность: Маршалк известен как издатель большого числа книг — от нотных сборников до сборников античной поэзии, от сборников латинских эпитафий до пособий по греческому языку и ивриту.

Читайте также:  Когда швейцарцы воевали против русских

Для исторической науки наибольший интерес представляют его труды по генеалогиям правящей мекленбургкой династии и её славянских предков – ободритов.

В Новое время исторические изыскания Маршалка не раз подвергались критике. В вину учёному ставилось «фантазёрство», а то и вовсе «нечистоплотность», «выдумывание древних корней мекленбургской династии в угоду содержавшим его правителям». Причиной такой резкой критики стало возведение Маршалком предков мекленбургских герцогов к древним вандалам, покорившим Африку и Рим.

Однако, несмотря на то, что такое отождествление не принимается современной наукой, труд учёного нельзя рассматривать вне контекста исторических представлений, бытовавших в его эпоху.

На самом деле, мысль о том, что вандалы и славяне являются разными названиями одного народа, возникла задолго до Маршалка, более того – это отождествление появляется в Германии уже в раннем средневековье, с первыми описаниями немцев соседних с ними славян, и представляет собой историческую традицию, насчитывающие века.

Уже во второй половине VIII векa отождествление славян и вандалов представляло из себя прочную традицию в создававшихся в Германии латинских текстах и было характерно для франкских и саксонских летописцев и авторов церковных текстов.

Так, в Аламанских анналах под 790-м годом сообщается о походе Карла Великого в «землю вандалов», в то время как Большие Санкт-Галленские анналы относят «завоевание вандалов» Карлом к 795 году. В обоих случаях подразумевались славяне, жившие к востоку от Эльбы.

Также и в восходящем к концу VIII века «Житие Руперта» славяне названы вандалами.В IX веке в «Глоссах Саломона» этноним Wandali был переведён как zlowene.

В X веке «Ведастинский хроникон» поясняет, что вандалов, завоевавших Рим, во время автора называли венедами, а в восходящем к этому же веку «Чуде святого Удальриха» польский князь Мешко назван «князем вандалов». Августинские анналы передают о поражении, понесённом саксами от «вандалов» в 1056 году – в этом случае речь шла о вильцах.

В 1070-х годах Адам Бременский сообщал в своей хронике о южнобалтийской Славии, что эта «область славян, самая обширная провинция Германии, населена винулами, которых некогда называли вандалами». Гельмольд во второй половине XII века перенял эту фразу дословно, добавив от себя, что одно из племён балтийских славян, гаволян, называют также герулами.

На рубеже XII и XIII веков вандалов с балтийскими славянами отождествлял Саксон Грамматик, называя отделявшую данов от славян реку Эйдер «вандальским концом». В начале XIII века Гервазий Тилберийский указывал, что название Польши и её обитателей происходит от названия реки Вандал, замечая при этом, что эту информацию он получил непосредственно от жителей Польши.

Представление о тождественности славян и вандалов действительно бытовало в то время не только в Германии, но и в Польше — в XIII веке эту же историю передают польские хронисты Викентий Кадлубек и Богухвал.

Польский хронист Джезва в начале ХIV века, основываясь на библейской традиции, считал Вандала одним из потомков Ноя, потомки которого впоследствии владели значительной частью восточной и центральной Европы и дали начало славянским народам.

Работавший в универститете города Росток в XV веке Альберт Кранц посвятил истории славян обширный труд, который он назвал «Вандалия» – он не просто был уверен в тождественности обоих народов, но эта мысль красной линией идёт через весь его рассказ.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что сменивший Кранца на ростокской кафедре после его смерти Николай Маршалк также отождествлял балтийских славян с вандалами.

Удивительнее было бы, если бы продолжатель наработок Кранца и знаток древних текстов придерживался бы другого мнения.

В действительности, первые сомнения в тождественности вандалов и славян выразил Давид Хитрей, также работавший в ростокском университете, но уже после Маршалка – в конце XVI века.

Во времена же Маршалка представление о тождественности вандалов и славян никем не оспаривалось и представляло из себя не только многовековую традицию, но и последнее слово немецкой науки, так что «придумывать древние корни, дабы польстить герцогу» ему в этом плане не было никакой нужды – в своих исследованиях он просто использовал доступные ему источники.Более того, труды Маршалка об истории балтийских славян представляют немалый интерес ввиду уникальности и, в некоторых случаях, большой глубины исследований. Так, только из его этнографических заметок известно, что славяне сохраняли в области Ябельхайде на юге Мекленбурга свои обычаи и язык ещё в XVI веке.Анализ изменений описаний погребального обычая ободритов в трудах Маршалка позволил выявить и куда более значительные факты из его биографии – в настоящее время принимается, что во время изучения истории ободритов по поручению мекленбургского герцога Маршалком проводились первые в Германии археологические раскопки (Schimpff 1990: 70-73).

Наследие Маршалка, так яростно преданное критике и так незаслуженно – забвению, ещё предстоит оценить историкам, однако, бесспорно, что вклад его в изучение славянства в Германии был очень большим.

Анализ многих уникальных сведений из трудов Маршалка в свою очередь натыкается на серьёзные трудности в плане выявления источников.

На один из таких, на первый взгляд незначительных, однако, чрезвычайно интересных и важных для изучения истории юга Балтики отрывков в изданном в 1521 году труде Маршалка «Анналы герулов и вандалов» и хотелось бы обратить внимание в данной статье.

  • В главе 31, описывая деятельность ободритского князя Готтшалька и события, происходившие на юге Балтики после его убийства в 1066 году, Маршалк передаёт ход событий в целом в соответствии с хроникой Гельмольда и пересказом её в «Вандалии» Альберта Крантца. Однако привлекает внимание одно, отмеченное им обстоятельство:
  • «… inter divos relatus, qui si vivere sibi diutius licuisset, in animo habuit barbaros pro side Roxalanorum, immanesque gentes adire, & belli viribus convertere» (Westphalen 1739: 226).

«…причисленный к лику святых, он (Готтшальк – прим. А.П.), если бы ему было дано пожить дольше, собирался пойти ради веры к варварским и ужасным племенам роксоланов и обратить их силой оружия».

Планы Готтшалька о походе на исчезнувший со страниц истории за много веков до его рождения и никогда и вовсе не проживавший на Балтике народ роксоланов на первый взгляд могут показаться странными.

Однако, учитывая характерность для Маршалка именовать средневековые народы именами античных (только в цитируемой главе 31 ободриты названы им вандалами и герулами, а даны – кимврами), выяснить, кого именно он имел в виду в этом случае не составляет труда.

Ответ на этот вопрос можно найти уже в первых переизданиях труда Маршалка в ХVIII веке. В небезызвестном, вышедшем в 1739 году сборнике Е.Й.

Вестфалена «Monumenta inedita rerum Germanicarum praecipue Cimbricarum et Megapolensium» текст «Анналов вандалов и герулов» приводится параллельно на латыне и в немецком переводе и также снабжён двойными ми: составленными Валентино Стоентино на латыни и составленными на немецком ми переводчика хроники Элиаса Шедия.

Оба комментатора сообщают, что под «роксоланами» Маршалк подразумевает русских:

Vitugi – Roxalani, Russi (Валентино Стоэнтино) (Westphalen 1739: 340). Roxalaner – Reussen (Элиас Шедий) (Westphalen 1739: 324).

Представление о тождественности русских и роксолан скорее всего было почёрпнуто Маршалком из труда его предшественника Альберта Крантца.

«Сначала идут русские, которых Плиний называет роксинами или роксанами, также и Страбон – именем роксанов или роксов, из чего у нас образовалось слово ройссен (старое немецкое название русских – прим. А.П.), они сидят в полуночной стороне, между реками Танаимом и Борнстеном, и держатся в открытом поле.

Потому как вся находящаяся к полуночи область от Германии до узкого начала Каспийского моря, насколько мне удалось об этом прочесть, представляет большое и плохое поле. Однако живут ли дальше за русскими и другие, мне неизвестно. Роксоланы, которых Палуко Скилуро призвал на помощь, вели войну против предводителей Митридата Евпатория

…»

(Krantz 1575. Lib. I. Cap. 2. Перевод с немецкого автора статьи) – сообщает Альберт Крантц в самом начале своей «Вандалии», продолжая обширным повествованием о войнах роксоланов.

Таким образом, представление о том, что «роксоланы» было древним названием русских во времена, когда те ещё были язычниками и представляли из себя жестокий варварский народ, было во время Маршалка уже делом обычным, так что тут он, подобно отождествлению славян с вандалами, просто следует наработкам историков своей эпохи.

Как показывают комментарии к переизданию «Анналов герулов и вандалов», это представление сохранялось и было вполне понятно в учёном мире Германии ещё в XVIII веке.

Однако если источник появления термина «роксоланы» оказывается возможным установить с большой степенью вероятности, то для осмысления переданной Маршалком информации требуется детальный анализ и реконструкция событий уже самой эпохи Готтшалька, то есть ХI века.

На самом деле «варварские и ужасные племена» русских, к середине XI века уже достаточно давно принявшие христианство и описываемые современниками, к примеру, Адамом Бременским, и вовсе как «греки», а их столица – «лучшим украшением Греции» (2-19 (22), по: Славянские хроники 2011), представить на юге Балтики не менее сложно, чем античных роксоланов.

Что же в действительности произошло в эпоху правления Готтшалька непосредственно перед его убийством, и кто мог стать историческим прототипом «варварских и ужасных» русских язычников в хронике Маршалка?

Начало истории христианской династии ободритских князей, к которой принадлежал и Готтшальк, восходит к событиям середины X века. С начала Х века длящиеся к тому времени уже более столетия попытки завоевания франками и саксами проживавших к востоку от них славянских племён начинают приносить плоды.

В первой трети X века саксам удаётся подчинить сначала южные племена бывшего союза велетов, а затем распространить экспансию и на южную Балтику – северную часть бывшего велетского союза и ободритов.

Славяне несут ряд сокрушительных поражений и датой первого подчинения ободритов Генрихом Птицеловом указываются уже 930-е годы.

Однако в это время в славянских землях юга Балтики ещё то и дело вспыхивали восстания, так что действительной датой покорения ободритов стало решающее сражение на реке Раксе в 955 году (Видукинд Корвейский 1975. Кн. III. Гл. 53-54).

В точности место сражения неизвестно, наиболее вероятным кажется отождествление Раксы с рекой Рекниц в современной федеративной земле Мекленбург-Передняя Померания.

Ободритские войска, полагавшиеся на удобную позицию в труднопроходимой местности, понесли полное поражение в немалой степени в результате того, что на стороне саксов выступили рюгенские славяне, знавшие местность и незаметно проведшие нападавших в тыл ободритов.Один из двух братьев-князей, стоявших во главе ободритов в той битве, Стойгнев, был пленён и казнён.

Другой же, Након, сохранил власть, но, очевидно, вынужден был принять христианство. Во всяком случае, христианином уже был сменивший его на ободритском престоле во второй половине X века князь Мстивой, христианским именем которого было Биллунг.

В результате этих саксонских завоеваний в X веке на славянских землях было создано две епархии: Гамбургская, включившая в себя подчинённые ранее Накону земли, и Гавельбергская, созданная на землях велетских или вильцских племён. Владения обоих епархий хорошо известны по источникам и упоминания их границ представляют важный источник для реконструкции границ тогдашнего христианского мира.

О повторном (первое пришлось на IX век) распространении юрисдикции Гамбургской епархии на ободритские земли говорится в грамоте папы римского Иоанна XV от 989 года, подтверждающей права гамбургских епископов на славянские земли от рек Эгидоры (современная река Eider) до реки Пены: «...nesnon etiam in illis partibus Sclavorum, que sunt a flumine Pene usque ad fluuium Egidore» (Klempin 1868: 7).

Бывший современником князя Готтшалька, составивший в 1070-х годах подробную историю Гамбургской епархии Адам Бременский оставил и более детальные описания славянских земель и племён, входивших в гамбургский приход:

Читайте также:  «забытый часовой»: как русский солдат 7 лет простоял на посту

«В длину же она, начинаясь, по-видимому, в Гамбургском приходе, тянется на восток, включая неисчислимые земли, вплоть до Баварии, Венгрии и Греции. Славянские племена весьма многочисленны; первые среди них – ваигры, граничащие на западе с трансальбианами; город их – приморский Ольденбург.

За ними следуют ободриты, которые ныне зовутся ререгами, и их город Магнополь. Далее, также по направлению к нам – полабы, и их город Ратцебург. За ними [живут] линоны и варнабы. Ещё дальше обитают хижане и черезпеняне, которых от толензев и редариев отделяет река Пена, и их город Димин.

Здесь – граница Гамбургского прихода» (2-18 (21), по: Славянские хроники 2011).

***

Но если наименование рюгенских славян одним именем с уже давно православными русскими Киевской Руси имело место в XII веке, то ко временам Маршалка, в XVI веке, оно стало уже совершенно непонятным.

Убедиться в этом можно из труда другого немецкого историка, также обучавшегося в 1526 году в университете Ростока, в котором до 1525 года преподавал Маршалк («Анналы герулов и вандалов» вышли в 1521 году) и написавшего в конце 1530-х – начале 1540-х годов обширный труд по истории Поморья и поморских славян, знаменитую «Померанскую хронику».

Описывая известный по сочинению Эббо эпизод с нападением рюгенских славян на поморский Щецин в 1128 году, Кантцов сделал ошибку, назвав нападавших пруссами, по вполне очевидной причине.

Кантцов, также как и Маршалк, старался подчеркнуть тождество рюгенских славян с древними ругами и употреблял для них только форму «ругианцы», по всей видимости, не подозревая, что в источниках их называли не только rugiani или rani, но и rutheni.

В хронике же Эббо, являющейся единственным источником информации о походе рюгенских славян на Щецин (Ebbo von Michelsberg 2012: 159-161), они были названы именно rutheni, что образованный, знавший латынь историк не мог прочесть иначе как «русские».

В результате, Кантцов не узнал в этих rutheni рюгенских славян и записал их как «пруссов» по созвучию (в латинской транскрипции пруссов записывали очень похоже – pruteni, prutheni).

Эта ошибка была замечена издателями «Поморской хроники», после чего в неё был внесён соответствующий комментарий («alii Rutheni, ego credo Pruthenos aut Rugianos») (Kantzow 1897: 81).

в обоих случаях явно просматривается одно и то же явление – отождествлявшие рюгенских славян с древними ругами немецкие историки XVI века не могли понять, о ком идёт речь, когда встречали в источниках другую форму их имени, отличную от rugiani и rani, а именно – «русские», или rutheni.Понимая, что описания свирепых язычников, действовавших в XI-ХII веках на берегу Балтики, где-то в непосредственной близости от ободритов и поморян, не могли относиться к давно уже православным и далёким жителям Киевской Руси, они пытались переосмыслить эти источники по мере своих знаний и представлений.

  1. И если источник превратившихся в пруссов «свирепых русских язычников» у Кантцова можно определить совершенно определённо – это Эббо или более поздние пересказы его жития Оттона в немецком учёном мире XVI века, то с источником «свирепых русских язычников», превратившихся в роксоланов у Маршалка, дело обстоит сложнее.
  2. ***
  3. Полностью статью можно скачать здесь.

Источник: https://ss69100.livejournal.com/2198225.html

Роксоланы острова Рюген: хроника Николая Маршалка как пример средневековой традиции отождествления рюгенских славян и русских

       

Илл. 5. Рюгенское княжество на рубеже XII-XIII вв.

        Описывая
известный по сочинению Эббо эпизод с нападением рюгенских славян на поморский
Щецин в 1128 году, Кантцов сделал ошибку, назвав нападавших пруссами, по вполне
очевидной причине.

Кантцов, также как и Маршалк, старался подчеркнуть тождество рюгенских славян
с древними ругами и употреблял для них только форму «ругианцы», по всей
видимости, не подозревая, что в источниках их называли не только rugiani или rani, но и rutheni.

В хронике же
Эббо, являющейся единственным источником информации о походе рюгенских славян
на Щецин (Ebbo von Michelsberg 2012: 159-161),
они были названы именно rutheni, что образованный, знавший латынь
историк не мог прочесть иначе как «русские».

В результате, Кантцов не
узнал в этих rutheni рюгенских
славян и записал их как «пруссов» по созвучию (в латинской транскрипции пруссов
записывали очень похоже – pruteni, prutheni). Эта ошибка была
замечена издателями «Поморской хроники», после чего в неё был внесён
соответствующий комментарий («alii Rutheni, ego credo Pruthenos aut Rugianos») (Kantzow 1897: 81).

       В обоих
случаях явно просматривается одно и то же явление – отождествлявшие рюгенских
славян с древними ругами немецкие историки XVI века не могли понять, о ком идёт речь, когда встречали в источниках
другую форму их имени, отличную от rugiani и rani, а именно – «русские», или rutheni.

Понимая, что описания свирепых язычников, действовавших в XI-ХII веках на берегу Балтики, где-то в
непосредственной близости от ободритов и поморян, не могли относиться к давно
уже православным и далёким жителям Киевской Руси, они пытались переосмыслить
эти источники по мере своих знаний и представлений.

И если источник
превратившихся в пруссов «свирепых русских язычников» у Кантцова можно
определить совершенно определённо – это Эббо или более поздние пересказы его
жития Оттона в немецком учёном мире XVI века,
то с источником «свирепых русских язычников», превратившихся в роксоланов у
Маршалка, дело обстоит сложнее. 

       В самом начале главы 31 «О Готшалке, тридцать первом
короле герулов и вандалов», в рассказе об отце Готтшалька
Прибигневе, Маршалк ссылается на Саксона Грамматика: 

«Кимврские анналы», написанные
Саксоном Грамматиком, сообщают, что он был сыном Априбигнева, ревностного
блюстителя христианской веры». 

       В «Деяниях данов» Саксона Грамматика действительно имеется
такой отрывок.

В главе X упоминается и Готтшальк, и его отец Прибигнев,
ревностный христианин:  «Eo
temporis Guthscalcus Sclavicus, eximiae indolis adolescens, commilitium regis stipendia meriturus accessit.

Is a Pribignevo patre, Christiani
cultus amantissimo deficientemque a religione Sclaviam nequicquam revocare
conante…».

       Из приведённой выше цитаты Саксона
становится понятна и допущенная Маршалком в имени Прибигнева ошибка – «Is a Pribinevo» в тексте
Саксона он прочитал как «Is Аpribignevo». Эта ошибка могла возникуть в результате того, что имя
Прибигнева как такового не было ему знакомо.

Самого Готтшалька он, вслед за
традицией средневековых немецких хроник Адама и Гельмольда, считал сыном Удо, а не Прибигнева
(возможно, речь идёт о славянском и христианском именах одного человека).

Таким
образом, источники первой части главы 31 Маршалка можно установить с большой
долей вероятности – это Саксон Грамматик, а также хроника Гельмольда или
передача её Альбертом Крантцем. Однако прямым источником сообщения о роксоланах
«Деяния данов» быть не могли.

Несмотря на то, что очень щедрый на почёрпнутые
им из саг и древних текстов имена древних народов и правителей и нередко
упоминающий на Балтике то гуннов, то вандалов, Саксон Грамматик упоминает
славянского князя Готтшалька в своей хронике 4 раза (дважды в главе Х и по
одному разу в главах XI и XII), он в то же время не знает никаких роксоланов.

         Вместо этого в «Деяниях данов» немало упоминаний на
Балтике в средние века неких «русских», записанных как rutheni, тогда как для
названия страны используется форма Ruscia, Russia. Саксон отличает их от рюгенских славян, которых он
записывает как Rugiani.

Несмотря на
то, что в некоторых фрагментах «Деяний данов» rutheni связываются с предками короля
Вальдемара, восточной Балтикой, Византией или даже называются некоторые города
Киевской Руси (Палтиска), некоторые из этих сообщений о «русских» кажутся более
подходящими для рюгенских славян, чем русских Восточной Европы.

Rutheni появляются уже в первых главах
«Деяний данов» и представляются некой противостоящей данам на море силой,
начиная со времён их первых легендарных правителей. Они имеют свой флот (Gesta Danorum, 2.1.6), а в других случаях и вовсе
представляются свирепыми пиратами, постоянно тревожащими датские берега. В
отрывке 7.9.7. Саксон рассказывает о свирепом русском пирате, действовавшим
где-то в датских землях, и имя которого сделалось в Дании нарицательным
обозначением грабежа:

       «Ea
tempestate R?tho, Ruthenorum pirata, patriam nostram rapinae et crudelitatis
iniuriis profligabat. Cuius tam insignis atrocitas erat, ut, ceteris extremae
captorum nuditate parcentibus, hic etiam secretiores corporum partes tegminibus
spoliare deforme non duceret. Unde graves adhuc immanesque rapinas R?thoran
cognominare solemus».

 

       «В
это время Рёто, русский пират, опустошал наше отечество страшными грабежами.

Его жестокость
была настолько велика, что он, в то время как прочие [пираты] не допускали по
крайней мере полной наготы своих пленников, он не задумываясь лишал покрова
даже сокровенные части тел.

Потому, до настоящего времени мы называем страшные и
бесчеловечные грабежи «грабежами Рёто» (рёторанами)» (Saxo Grammaticus 1900: 376. Перевод с
немецкого автора статьи).

       И если связать это сообщение о пирате Рёто с русскими
Киевской Руси не представляется никакой возможности, оно в то же время сильно
перекликается с сообщениями современников о рюгенских славянах и их отношениях
с данами в XI-XII вв. Уже Адам Бременский указывал на то,
что остров Рюген был известен в Западной Европе как пристанище безжалостных
пиратов:

      «Другой остров расположен напротив вильцев. Им владеют
раны [или руны], могучее славянское племя. По закону без учёта их мнения не
принимают ни одного решения по общественным делам.

Их так боятся по причине их
близости к богам, вернее, к демонам,
поклонению которым они преданы более прочих. Оба острова переполнены пиратами и
безжалостными разбойниками, которые не щадят никого из приезжих.

Ибо всех, кого
другие пираты обычно продают, эти убивают» (4-18; по: Славянские хроники 2011).

       И хотя Саксон относит ставшие нарицательными грабежи
пирата Рёто ещё к «легендарным» временам, исторический прототип этих событий
можно увидеть скорее во времена его собственного детства, либо же в
непосредственно предшествующей ему эпохе.

В ХI-ХII векax Дания действительно не раз
подвергалась опустошительным грабежам и набегам славянских пиратов с юга
Балтики.

Эти пираты нападали на данов не только в «нейтральных» водах, но и
непосредственно у датских берегов: около 1100 года Саксон описывает нападения
славянских пиратов на данов между датскими островами Зееланд и Фальстер (Saxo Grammaticus, Gesta Danorum, 12.4.1), как и нападение на Кнута
между Зееландом и Фюном (Saxo Grammaticus, Gesta Danorum, 13.3.1).

       Oдно из таких славянских разорений Дании подробно описывает Гельмольд:        «И открылись запоры и ворота, которыми раньше было
закрыто море, и оно прорвалось, стремясь, затопляя и угрожая разорением многим
данским островам и приморским областям.

И разбойники опять отстроили свои
корабли и заняли богатые острова в земле данской… Ибо Дания в большей части своей состоит из островов,
которые окружены со всех сторон омывающим их морем, так что данам нелегко
обезопасить себя от нападений морских разбойников, потому что здесь имеется
много мысов, весьма удобных для устройства славянами себе убежищ.

Читайте также:  Крейсер «варяг»: а был ли подвиг

Выходя отсюда
тайком, они нападают из своих засад на неосторожных, ибо славяне весьма искусны
в устройстве тайных нападений.

Поэтому вплоть до недавнего времени этот
разбойничий обычай был так у них распространен, что, совершенно пренебрегая выгодами
земледелия, они свои всегда готовые к бою руки направляли на морские вылазки,
единственную свою надежду, и все свои богатства полагая в кораблях» (2-13, по:
Славянские хроники 2011).

       Первая часть этого замечания Гельмольда относится к
разорению Дании
ободритами в конце 1160-х или начале 1170-х, вторая же, относимая им к
«недавнему времени» скорее подразумевала разорение Дании рюгенскими славянами,
произошедшее ещё до рюгенских походов Вальдемара. В отрывке
14.15.5.

Саксон сообщает о страшном разорении Дании славянскими пиратами, в
результате которого все датские острова, кроме откупившегося данью Лолланда и оказавшего сопротивление
Фальстера, превратились в пустыню. Все поселения восточной Ютландии были
оставлены жителями, на острове Фюн оставались лишь немногие жители, а юг и
восток острова Зееланд были полностью разорены.

Именно эти тяжёлые разорения в
значительной степени и стали причиной «рюгенской кампании» короля Вальдемара,
итогом которой стало завоевание острова в 1168 году. О том, что под пиратами,
названными Саксоном славянами, должны были подразумеваться именно рюгенские
славяне, можно заключить из сравнительного анализа других
источников. Так, в саге о Кнютлингах, описывающей рюгенские походы Вальдемара,
приводится речь рюгенского посла Дамбора, посланного для заключения мира и
предостерегавшего датского епископа от войны на том основании, что война с
Рюгеном только что уже обернулась для Дании сильным опустошением датских
земель:

         «Ты молод и не знаешь того, что было раньше; не требуй у
нас заложников и не разоряй нашу страну; лучше отправляйся домой и всегда
сохраняйте мир с нами, покуда ваши земли не станут столь же хорошо заселены,
как наши земли сейчас; многие ваши земли лежат пусты и необитаемы; поэтому для
вас лучше мир, а не война».

       Также и в папской грамоте от 1169 года, подтверждающей права
роскильдского епископства на остров Рюген, похвала Вальдемару за завоевание
Рюгена высказывается, в том числе, и на основании того, что рюгенские славяне «были
преданы неправедной вере, а идолопоклонству и заблуждению, облагали данью окружавшие
их области и беспрерывно нападали на датское королевство и всех своих соседей,
принося им великое разорение и угнетая их» (Klempin 1868: 26).

   

       Это пристрастие рюгенских славян к пиратству и экспансии
на соседние земли, отмечаемое в источниках с XI века и достигшее своего апофеоза в
страшном разорении, превратившим целые провинции Дании в пустыню в середине XII века, кажется куда более вероятным
историческим прототипом для появления народной легенды о страшном и
безжалостном славянском пирате Рёто, не оставляющим при разорениях даже одежды,
чем мирные контакты данов с купцами из Киевской Руси или не менее мирные
династические связи. Таким образом, можно предположить, что и у Саксона
Грамматика рюгенские славяне записывались в некоторых случаях тем же словом rutheni, что и жители
собственно Киевской Руси.

       И всё же, несмотря на то, что Маршалк использовал «Деяния
данов» как один из источников, и даже имеются основания подозревать
использование Саксоном Грамматиком термина rutheni в некоторых
случаях и для обозначения рюгенских славян, подтвердить «Деяния данов» как
источник информации Маршалка о планах рюгенского похода Готтшалька не удаётся.
Скорее, можно предположить, что сообщения о «жестоких русских язычниках»
Маршалка просто находится в рамках одной традиции записи имени рюгенских славян
латинской формой rutheni или
отождествления их с русскими, известными из текстов Эббо, Герборда и
подозреваемой у Саксона Грамматика. Возможно, к этой же традиции относится и
наименование рюгенских князей в папской грамоте 1304 года русскими князьями.        В то же время, стоит указать и на явное использование
немецкими историками XVI века каких-то не сохранившихся или до сих пор не
введённых в научный оборот
источников по истории юга Балтики второй половины XII века и противостояния рюгенских
славян с христианскими ободритскими князьями. Так, не совсем ясны источники
Маршалка и Канцова, на основании которых они писали о рюгенском происхождении
Круто, и неизвестные при этом Альберту Крантцу, на труд которого оба они во
многом полагались. Источники эти должны были быть разными, так как
Томас Кантцов сообщает о Круто подробности, неизвестные Маршалку – к примеру, о
том, что его жена Славина была поморской княжной. В силу всего этого можно
предположить, что отрывок Маршалка о планируемом походе Готтшалька на «свирепое
племя роксоланов» был почёрпнут им из некоего ещё не установленного источника,
в котором в рамках бытовавшей в средние века, но неизвестной Маршалку, традиции
имя рюгенских славян было записано как rutheni или прямо как
«русские», что и привело к появлению «роксоланов» в этом месте его хроники.

ЛИТЕРАТУРА

  Видукинд Корвейский. Деяния саксов. М., 1975.      Саксонский Анналист. Хроника / Перевод с лат. и комм. И.В.
Дьяконова; предисл. И.А. Настенко. М., 2012. Славянские хроники. Адам Бременский, Гельмольд из Босау,
Арнольд Любекский / Перевод с лат. И.В. Дьяконова, Л.В. Разумовский,
редактор-составитель И.А. Настенко. М., 2011.       Титмар
Мерзебургский. Хроника / Перевод с лат. И.В. Дьяконова. М., 2009. Annalium
Corbeiensium continuatio saeculi XII et Historia Corbeiensis Monasterii annorum MCXLV – MCXLVII cum
additamentis (Chronographus Corbeiensis). M?nster in Westfalen, 1989.        Brorsson
Т. The
pottery from the early medieval trading site and cemetery at Gro? Str?mkendorf,
Lkr. Nordwestmecklenburg. Wiesbaden, 2010. Ebbo
von Michelsberg. Der Pommernapostel Otto von Bamberg. Das Leben des Bischofs
und Bekenners. Schwerin, 2012.        Kantzow
Th. Chronik
von Pommern in hochdeutscher Mundart. Drites Buch. Herausgegeben von
Georg Gaebel, Verlag von Paul Niekammer. Stettin, 1897. Klempin
R. Regesten,
Berichtigungen und Erg?nzungen zu Hasselbach's und Kosegarten' s Codex
Pomeraniae diplomaticus // In Commission bei Th. von der Rahmer. Stettin, 1868.        Krantz
A. Wandalia.
De Wandalorum vera origine, variis gentibus, crebrisepatria migrationibus,
regnis item, quorum vel autores vel euersores fuerunt. 1575.  Saxo
Grammaticus. Die
ersten neun B?cher der d?nischen Geschichte. Ubersetzt und erl?utert von
Herrmann Jantzen. Berlin, 1900.        Schimpff
V. Der
Beginn der arch?ologischen Forschung in Norddeutschland: Zum Wirken von
Nikolaus Marschalk Thurius in Mecklenburg // Rostocker Wissenschaftshistorische
Manuskripte. Rostock, 1990. 18.       Westphalen
de E.J. Monumenta
inedita rerum Germanicarum praecipue Cimbricarum et Megapolensium. Tomus
I., 1739.

Источник: https://universe-tss.su/main/history/20592-roksolany-ostrova-ryugen-hronika-nikolaya-marshalka-kak-primer-srednevekovoy-tradicii-otozhdestvleniya-ryugenskih-slavyan-i-russkih.html

Роксоланы

После того, как нам удалось подтвердить границы хазар и булгар их археологическими культурами и хронологией, встаёт вопрос о таком же веском подтверждении локализации самой руси. Каким образом она оказалась в припятских болотах.

Болотистый остров русов это хорошо, полное совпадение с источниками замечательно, но у столь удивительной находки должны быть некие внятные корни и истоки. Близкую локализацию некогда указывали Ломоносов с Костомаровым, но эти построения давно отвергнуты. Некогда средневековые авторы выводили народ Руси из древнего племени роксолан.

Однако эта версия была почти сразу историками отброшена. На смену ей пришла норманнская и со временем укрепилась так, что её оппонентов уже и упоминать перестали.

Строго говоря, прямых аргументов у неё нет. Зато трактовка косвенных отработана до блеска. Иногда их решительно выдают за прямые, но споры на этой почве занятие бесперспективное. Мы лучше рассмотрим тех забытых роксолан и определим, почему их в древности с Русью отождествляли.

Первые и наиболее подробные сведения о роксоланах нам оставил Страбон. Его «География» написана во времена жизни Христа, но Земля в ней уже описывается как шар, на который наносятся параллели и меридианы. Даже длину экватора он определил весьма точно. Своей задачей Страбон ставил описание обитаемой части Земли.

Он указывает границы обитаемого мира, как ему они представлялись, и описывает народы в этих пределах. Роксоланам он уделил внимания пожалуй больше, чем кому бы то ни было. Его сведения, дополненные Птолемеем, Тацитом и некоторыми другими авторами стали основой сегодняшних знаний о роксоланах.

Знания эти небогатые, они коротко сводятся к тому, что роксоланами именовались ираноязычные кочевники всё того же приазовья, которые и следов-то внятных не оставили.

Есть конечно попытки связать с ними те или иные могильники кочевников, но привязка их к роксоланам делается исключительно исходя из места и времени. Кто же, если не роксоланы — не невидимки же они. Невозможность дать твёрдую привязку подчёркивают сами специалисты. Приазовье оказалось удобнейшей шапкой-невидимкой для множества ложных теорий, вот и роксоланам место там нашлось.

География роксолан по имеющимся источникам свелась к северному Причерноморью или Приазовью. По сведениям Страбона роксоланы якобы кочуют между Днепром и Доном и с юга граничат с Азовским морем. «Советская историческая энциклопедия» говорит о них так:

«По Страбону, Р[оксоланы] „следуют за своими стадами, выбирая всегда местности с хорошими пастбищами; зимою в болотах около Меотиды, а летом — и на равнинах“».

В середине 2 века в своём «Географическом руководстве» Птолемей несколько уточнил местоположение роксолан, и перечислил всех их соседей. У него роксоланы действительно привязаны к берегу Меотиды, т.е. к Азовскому морю. В общем-то, на этом вся конкретика и заканчивается. Но есть и некоторый повод усомниться в полноте анализа источников.

Во-первых, мы уже столкнулись с множественностью Меотид у средневековых арабских и европейских авторов, во-вторых, анализ страбоновских цитат ведётся в отрыве от их контекста. И хотя подробно проанализировавший эту информацию Мачинский пытался отделить роксолан от сарматов, коллеги его не поддержали. Да и сам он не отказался от постулатов об ираноязычности роксолан и кочевом образе их жизни.

Локализацию роксолан Мачинский описывает привычным образом.

По нижнему течению Днестра живут тиригеты. Между Днестром и Днепром живут сарматы-царские, сарматы-язиги и урги. Прилегая с севера к этим степным областям, от устьев Дуная до Днепра живут различные племена бастарнов. Сразу же за Борисфеном по направлению к Дону живут роксоланы (Страбон, VII, 3, 15 — 17).

Мы к этому «направлению к Дону» вернёмся, но в общем-то ситуация схожа с той, что сложилась у востоковедов при анализе арабских текстов. Анализ и здесь начинают с готовыми априорными стереотипами и не пытаются построить цельную картину, изложенную самим автором.

Текст древнего географа остаётся при этом лишь набором цитат, которые активно корректируется прямо в ходе анализа. В результате, прежде чем зафиксировать точку зрения самого Страбона, его не один раз правят мнением Тацита и других.

А ведь следовало бы построить картину представленную каждым из авторов без каких-либо правок, и только потом уже готовые сличать их между собой и искать какую-то истину.

Мы не будем вслед за другими считать терминологию древних авторов стандартизованной и делать выводы исходя из простых созвучий. Такие термины как сарматы или скифы в древних текстах выглядят слишком размыто, то совпадая между собой, то различаясь.

В работе Птолемея вся Восточная Европа именуется Сарматией, другие авторы столь же смело её именуют Скифией. Поэтому будем в первую очередь обращать внимание на твёрдые географические сведения и прямые утверждения, а не на спорную терминологию.

Следующая глава: Локализация по Страбону →

Источник: https://nikolai.chubrik.ru/theorema-inopinatum/effects/roxolani

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector