Барклай-де-толли: почему его обвиняли в сговоре с наполеоном

26 мая исполняется 200 лет со дня смерти русского полководца, героя Отечественной войны 1812 года Барклая-де-Толли — человека, о котором наши современники почти ничего не знают.

Между тем для победы над Наполеоном он сделал, быть может, не меньше, чем всем известный Кутузов.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Неблагодарность

Написав в 1835 году стихотворение «Полководец», посвященное М. Б. Барклаю-де-Толли, А. С. Пушкин извинялся перед дочерью Кутузова Е. М. Хитрово за то, что своевольная лира откликнулась не на имя ее великого отца.

Действительно, Кутузова благодарили все. Хотя вклад Барклая в победу над французами был не меньше, а современные аналитики считают, что и больше, чем у всенародно любимого князя Смоленского.

Недаром перед Казанским собором в Петербурге стоит два памятника — Кутузову и Барклаю.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Памятник Барклаю-де-Толли у Казанского собора на Невском проспекте. Фото Skif-Kerch/Wikimedia Commons/CC-BY-SA-4.0

В народе Михаила Богдановича называли «Болтай да и только». Но Пушкин увидел иное: неблагодарность, неумение сказать спасибо за сделанное, нежелание видеть действительные заслуги в лице того человека, который чем-то не угодил.

«О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:Все в жертву ты принес земле тебе чужой.Непроницаемый для взгляда черни дикой,В молчанье шел один ты с мыслию великой,И в имени твоем звук чуждый невзлюбя,Своими криками преследуя тебя,Народ, таинственно спасаемый тобою,

Ругался над твоей священной сединою…»

Один из главных неприятелей Барклая-де-Толли, любимец армии Петр Иванович Багратион, уже раненый на Бородинском поле, просил передать сопернику всего два слова: «спасибо» и «виноват». Пушкин не снимал и с себя вины. За десять лет до этих строк он с сочувствием писал о вражде цесаревича Константина «с немцем Баркалаем» и смеялся скабрезным шуткам, обыгрывающим его фамилию.

Как звали Михаила Богдановича?

Настоящее имя Михаила Богдановича — Михаэль Андреас. Почему не Михаил Андреевич? Пути русификации неисповедимы. Его отца звали Вейнгольд Готард. Второе имя при переводе с немецкого — «Богом данный» — именно от него и произошло русское отчество.

Барклай-де-Толли родился на мызе Памушис в Лифляндии (ныне Латвия, а сам поселок находится на территории Литвы), в обедневшей остзейской семье, которая и сама с трудом могла разобраться со своими национальными корнями, являясь ветвью шотландского рода Барклай оф Толли, известного с XI века.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

В 1664 году один из предков полководца бежал из Англии, поскольку был приверженцем казненного короля Карла I Стюарта. Спасаясь от революции и ища службы, он добрался до Риги. Онемечился, его потомки поступили на шведскую службу, где уже считали себя шведами. Но Ригу взял Петр I…

С этого времени семья де-Толли служила в России. Для того времени довольно типичная история русского военного из остзейцев. Как типично и то, что дату рождения Михаил Богданович помнил неточно — 13 (24) или 16 декабря, 1757 или 1761 года. Разные документы указывают по-разному.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Герб князей Барклай-де-Толли-Веймарн

Незнатное происхождение Барклая сказалось на продвижении по службе — ему понадобилось 20 лет, чтобы достигнуть чина полковника. При этом он постоянно занимался самообразованием и продвигался по лестнице назначений, хоть и медленно, зато своим трудом.

Еще в царствование Екатерины II принял участие во Второй войне с Турцией, при штурме Очакова проявил храбрость и хладнокровие. Потом в войне со Швецией, наконец с Польшей, когда за взятие Вильно (ныне Вильнюс) был награжден орденом св. Георгия 2-й степени.

Отвоевал практически все войны с революционной Францией, разменял Наполеоновские начала XIX века.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Сражение под Прёйсиш-Эйлау 27 января (8 февраля) 1807 года. Художник Александр Аверьянов

В январе 1807 году был тяжело ранен в руку в сражении при Прёйсиш-Эйлау. Врачи вынули около 40 обломков раздробленной кости. Именно он, а не фельдмаршал Л.

Беннкигсен, выдержал напор почти всей наполеоновской армии, ведомой самим Бонапартом. Такая храбрость и такие умения требовали награды.

В Мемеле во время лечения Барклая посетил Александр I, который оставил ему своего лейб-медика Я. В. Виллие.

Стратегия «скифской войны»

В разговоре с императором военачальник изложил тому план будущей войны, которую Наполеон обязательно предпримет против России.

Поскольку враг будет рассчитывать на «вторую Полтаву» — большое генеральное сражение недалеко от границы — именно этого противнику и нельзя позволить.

Следует заманивать его вглубь страны, придав сопротивлению изматывающий характер, вынуждая оставлять по пути в гарнизонах значительные силы, что неизбежно ослабит армию захватчика и позволит выиграть одними маневрами.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Военный совет в Филях. Алексей Кившенко, 1880. Барклай-де-Толли сидит под иконой

Именно так все и произошло. С 1810 года Барклай занимал пост военного министра и готовился к затяжной «скифской войне», когда войска отступают перед носом у противника, уводя его все дальше и дальше по чужой территории. Расчет был верен.

Но в него не входил «человеческий фактор» — ни общество, ни тем более армия, знавшая весь XVIII век одни победы — не готовы были терпеть и сносить поражения. Эмоциональные всплески подчиненных требовали то одного, то другого сражения, без которого, по мнению Барклая, вполне можно было обойтись. Не зря А. П.

Ермолов назвал командующего «ледовитым» — тот просто не понимал, отчего бесится в отступлении князь Багратион, который писал: «Нельзя оставлять такую добрую, такую хорошую родину! …Барклай ведет гостя прямо в Москву».

После оставления Смоленска к командующему пришел атаман М. И. Платов в простом плаще, заявив, что никогда больше не оденет русский мундир — «это стало позорным».

Брат царя великий князь Константин, руководивший гвардейским корпусом, говорил: «Не русская кровь течет в том, кто нами командует»… Вместе с группой генералов он явился к Барклаю, накричал на того, назвал «немцем, подлецом и изменником, продающим Россию». Командующий заявил только: «Пусть каждый делает свое дело, я сделаю свое».

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Атаман М. И. Платов. Картина неизвестного художника

Он был убежден, что не следует идти на поводу у эмоций. «Участь империи зависела от сохранения армии, мне вверенной, я утомлял и удерживал неприятеля». Однако трудно было преодолеть недовольство. Командующего перестали приветствовать криком «Ура!» На одном из привалов Барклай спросил солдата: «Хороша ли каша?» Тот ответил: «Каша хороша, только кормить нас не за что!»

Сразу вспоминаются строки М. Ю. Лермонтова: «Мы долго молча отступали,/ Обидно было, боя ждали…»

Искал смерти

В таких условиях император не мог оставить прежнего командующего армии и заменил его на М. И.

Кутузова, с которым оживились надежды на наступление, однако тот продолжил тактику Барклая, ибо именно она давала верную надежду на победу в дальнейшем.

В день Бородинского сражения 26 августа 1812 года Барклай, по собственному выражению, «искал смерти — не нашел». Под ним было убито пять лошадей, но сам полководец не получил ни царапины.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Бородинское сражение. Художник Луи Лежен

В оставляемой Москве толпа кинулась к карете Барклая, намереваясь разорвать его. Один из сопровождающих А. А. Закревский обнажил саблю и отпугнул нападавших. В Калуге в возок бывшего командующего бросали камни с криком: «Вот едет изменник!»

Но Александр I сохранил доверие к Барклаю, вскоре он вернул его в армию. Сначала командующим немногочисленной 3-й армией, потом командующим объединенной русско-прусской армией. Михаил Богданович провел успешную осаду крепости Трон.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

М. Б. Барклай-де-Толли. Художник Д. Доу, 1829

В сражении при Бауцене 8–9 мая 1813 года помешал французскому маршалу М. Нею обойти правое крыло союзников. После Битвы народов при Лейпциге Барклая-де-Толли возвели в графское достоинство. К концу войны император буквально осыпал его наградами, как бы извиняясь за вынужденную несправедливость.

Шпага с алмазами и лаврами, чин генерал-фельдмаршала за взятие Парижа, пост главнокомандующего. После войны Барклай-де-Толли уже купался в славе. Однако к 1818 году его здоровье начало стремительно ухудшаться. Он отправился в Германию на лечение, но на пути скончался недалеко от города Инстербурга.

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

Мавзолей Барклая-де-Толли в бекгофском имении. Эстония. Фото Bonio/Wikimedia Commons/CC-BY-3.0

* * *

Заканчивая стихотворение «Полководец», Пушкин назвал современников «жрицы минутного, поклонники успеха». «Как часто мимо вас проходит человек, / Над кем ругается слепой и буйный век…» И что же? Именно он оказывается спасителем тех, кто в своей слепоте издевался над ним.

Источник: https://foma.ru/barklay-de-tolli-nelyubimyiy-polkovodets.html

Барклай де Толли: спаситель чужой земли

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном В 1833 году журнал «Московский телеграф» опубликовал в № 9 статью Ксенофонта Полевого «Взгляд на историю Наполеона». Едва ли не впервые в русской печати в ней говорилось о великой заслуге Барклая де Толли, который, будучи до 5 августа 1812 года главнокомандующим русской армией, «умел спасти армию и затруднил, изумил Наполеона своею системою медления вследствие глубокого расчёта»; «к сожалению, обстоятельства не позволили ему самому довершить своего великого подвига…» «Он первый ввёл в России систему оборонительной войны, дотоле неизвестной, — отмечал в мемуарах знаменитый партизан Александр Сеславин. — С первого шага отступления нашей армии близорукие требовали генерального сражения; Барклай был непреклонен. Армия возроптала. Главнокомандующий подвергнут был ежедневным насмешкам и ругательствам от подчинённых, а от двора — клевете».

Заметим, что в 1812-м «неблизоруких» просто не было. Вопрос об исторической репутации полководца общественное мнение начало пересматривать только в 30-е годы XIX века. Появились одобрительные и даже восторженные свидетельства современников, хотя и разбросанные в обширных мемуарных повествованиях. Воспоминаний же, написанных специально о Барклае де Толли, насчитываются единицы.

Спор критика с поэтом

Но не поздно ли общество опомнилось? Михаил Богданович Барклай де Толли умер в 1818 году 56-летним, до конца жизни испытывая неизбывную душевную боль. В Отечественную войну в его душе ковырялись все кому не лень, рана осталась, так и не затянувшись.

Эту боль прочувствовал и передал Пушкин в стихотворении «Полководец», выплеснутом на бумагу 7 апреля 1835 года после посещения поэтом военной галереи Зимнего дворца.

Здесь в череде генеральских и чиновничьих портретов кисти Доу Александр Сергеевич выхватил трагический образ: «О вождь несчастливый! Суров был жребий твой: // Всё в жертву ты принёс земле тебе чужой.

// Непроницаемый для взгляда черни дикой, // В молчанье шёл один ты с мыслию великой, // И в имени твоём звук чуждый невзлюбя, // Своими криками преследуя тебя, // Народ, таинственно спасаемый тобою, // Ругался над твоей священной сединою…»

Литературного критика Логгина Голенищева-Кутузова смутила фраза «Всё в жертву ты принёс земле тебе чужой». «Всякое слово в сей строке противно истине, — возмущался Голенищев-Кутузов.

— Воспеваемый полководец был лифляндец, лифляндцы для нас не иностранцы.

Лифляндские дворяне в течение ста лет, со времён императрицы Анны Иоанновны, во все бывшие кровавые войны, не исключая ни одной, кровью своею доказали, что Россия для них не чужая земля…»

Возник у критика и другой вопрос: «Что ж принёс в жертву России описываемый полководец? — Ничего. — Благодаря Бога он не погиб, а имущества у него никакого не было, он жил службою и за ревностное полезное своё служение получил от государя все возможные награды: титул графа, князя, имение, и, наконец, воздвигнут ему памятник в столице».

Читайте также:  Почему русские считали зеленые глаза некрасивыми

Такое вот буквоедство…

Пушкин ответил Голенищеву-Кутузову в четвёртом томе своего «Современника» в декабре 1835-го: «Вы говорите, что заслуги Барклая были признаны, оценены, награждены. Так, но кем и когда? Конечно, не народом, и не в 1812 году.

Минута, когда Барклай принуждён был уступить начальство над войсками, была радостна для России, но тем не менее тяжела для его стоического сердца.

Его отступление, которое ныне является ясным и необходимым действием, казалось вовсе не таковым».

Тактика «выжженной земли»

Наполеон со своим войском двунадесяти языков перешёл через Неман 12 июня 1812 года. Несколько позже у военного министра Барклая де Толли состоялась встреча с Александром I. При расставании, садясь в карету, государь сказал генералу от инфантерии: «Поручаю вам мою армию. Не забывайте, что у меня другой нет, и пусть эта мысль никогда вас не оставляет». 

При расставании, садясь в карету, государь сказал генералу от инфантерии: «Поручаю вам мою армию. Не забывайте, что у меня другой нет, и пусть эта мысль никогда вас не оставляет»

Она его и не оставляла. Министр и командующий 1-й Западной армией был готов к этой кампании.

Ещё весной 1807 года Барклай де Толли, едва не потерявший руку в битве при Прейсиш-Эйлау, находясь на излечении в Мемеле, поделился одной идеей с историком Бартольдом Нибургом, который состоял советником при прусском канцлере фон Гарденберге.

«Если бы мне пришлось действовать против Наполеона, — сказал, в частности, Барклай, — я повёл бы отступательную войну, увлёк бы грозную французскую армию в самое сердце России, вплоть до самой Москвы, истощил бы и расстроил её и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву».

«Русское командование заранее предполагало применить «скифскую тактику» — об этом говорят все распоряжения Барклая перед войной и в самом её начале», — пишет историк XIX века Александр Попов.

В марте 1810 года Барклай де Толли подал Александру I записку «О защите западных пределов России» — набросок целой стратегической программы действий в случае вооружённого столкновения с Бонапартом. В 1811 году военная разведка оценила численность армии Наполеона в полмиллиона человек.

Этим силам Россия на главном направлении удара могла противопоставить лишь около 200 тысяч человек. Однако в 1812 году Александр I «подставил» своего министра. Во-первых, царь лишь на словах одобрил отступательный план, без официальных документов, на которые мог бы сослаться Михаил Богданович.

Во-вторых, он не отдал чёткого приказа по поводу того, кто остаётся главнокомандующим над всеми русскими войсками.

На двойственную позицию Александра I и двусмысленную Барклая де Толли указывает историк Андрей Тартаковский: «С одной стороны, в глазах множества военных и гражданских лиц Барклай представал в роли предводителя всех русских армий, а с другой — не имея на то от царя официальных полномочий, был предельно скован в своих полководческих усилиях, будучи к тому же обречён проводить непопулярную стратегическую линию».

…Отступая от границы, войска по распоряжению Барклая де Толли уничтожали мосты, забирали продовольствие, скот, перевязочные средства. В Вильно, Брест-Литовске, Великих Луках были сожжены громадные продовольственные склады. «Русские действовали против нас, как когда-то парфяне против римлян под командой их полководца Красса», — вспоминал один из французских участников похода.

Барклай де Толли стремился ни в коем случае не допустить флангового охвата его армии и 2-й Западной, под началом Петра Багратиона, первоначально разделённых расстоянием в сотни вёрст. Война для французов превратилась в бесконечную погоню за ускользавшим противником, за «русским миражом».

Так, 15 июля 1-я армия оставила Витебск, у стен которого Барклай де Толли планировал дать генеральное сражение, и ночью бесшумно, оставив на месте биваков огромные костры, двинулась на юго-восток, в сторону Смоленска. «Никто не мог указать, в каком направлении ушёл неприятель», — вспоминал генерал Коленкур.

По мнению военного теоретика Карла фон Клаузевица, «в данном случае русская армия спаслась».

Впоследствии командующий, со своей стратегической интуицией и осмотрительностью, спасёт её не раз: и 2 августа, когда пошлёт к селу Красное 27-ю дивизию генерала Неверовского, а та на целый день задержит наступление Наполеона к Смоленску.

И в ночь на 6 августа, когда направит к деревне Валутина Гора близ Смоленска пехотные и кавалерийские корпуса Тучкова и Дохтурова, которые, по словам адъютанта Барклая барона Левенштерна, не позволили неприятелю рассечь надвое отступавшую по дорогобужской дороге армию Багратиона…

Национальный вопрос

Однако солдатская масса не признавала Барклая де Толли, называя его «болтай да и только».

Гвардейский артиллерийский офицер Иван Жиркевич слышал, как великий князь Константин, подъехав к его, Жиркевича, батарее, возле которой столпились жители Смоленска, говорил: «Что делать, друзья! Мы не виноваты. Не русская кровь течёт в том, что нами командует, а мы, хоть нам и больно, да должны слушать его».

«Высшие офицеры обвиняли его в нерешительности, младшие — в трусости, а между солдатами носилась молва, что он немец, подкуплен Бонапартом и изменяет России», — вспоминал артиллерийский офицер Николай Митаревский.

Слово «немец» оказалось ключевым в судьбе полководца. Особенно усердствовал по этому поводу князь Багратион, докладывавший военному губернатору Москвы Фёдору Ростопчину: «Я повинуюсь, к несчастью, чухонцу; всё боится он драться».

Графу Алексею Аракчееву, ведавшему комплектованием войск, Багратион жаловался: «Ваш министр, может, хороший по Министерству, но генерал — не то что плохой, но дрянной, и ему отдали судьбу всего нашего Отечества…

Я не виноват, что министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества».

Начальник штаба 1-й армии Алексей Ермолов, по его словам, стал невольным свидетелем следующей сцены между двумя заслуженными генералами:

— Ты немец! — кричал князь Багратион. — Тебе всё русское нипочём!

— А ты дурак, — отвечал Барклай де Толли, — и сам не знаешь, почему себя называешь коренным русским…

— Ты немец! — кричал князь Багратион. — Тебе всё русское нипочём!

— А ты дурак, — отвечал Барклай де Толли, — и сам не знаешь, почему себя называешь коренным русским..

 

«Да и чем лифляндец Барклай менее русский, нежели грузинец Багратион?» — вопрошал годы спустя публицист и издатель Николай Греч.

Генерал-майор, философ и декабрист Михаил Фонвизин перечисляет главных недоброжелателей Барклая де

Толли в армии: во-первых, генералы Ермолов и Раевский. За ними — корпусные начальники граф Витгенштейн, Милорадович, Тучков, Багговут, граф Остерман-Толстой, Коновницын, граф Пален, Дохтуров; артиллеристы граф Кутайсов, князь Яшвиль; генерального штаба полковники Толь и Дибич.

После приказа об оставлении Смоленска интрига вокруг командующего закрутилась до предела. И 5 августа император, бомбардируемый письмами от жалобщиков из штабов, принял вынужденное решение — поставить во главе войск Кутузова. «Барклай — образец субординации — молча перенёс унижение, скрыл свою скорбь и продолжал служить с прежним усердием», — заметил Фёдор Ростопчин.

«Смотрите, вот изменник!»

В Бородинском сражении Барклай де Толли явно искал смерти, желая, по словам военного историка Александра Михайловского-Данилевского, «искупить примирение с укорявшей его Россией».

Парадный генеральский мундир, украшенный наградами и к концу дня весь забрызганный кровью, привлекал к генералу всеобщее внимание.

Он лично водил в атаку кавалерию, под ним убили четырёх лошадей, рядом погибли два адъютанта, сам он получил контузию.

«Позиция при Бородино была выгодна в центре и правом фланге, но левое крыло, окружённое кустарниками на расстоянии ружейного выстрела, совершенно ничем не подкреплялось», — писал Барклай де Толли императору. Перед боем он тщетно пытался убедить Кутузова сократить растянутую позиционную линию, передвинуть ближе к центру бесполезно стоящие справа полки.

А уже в ходе битвы «без спросу» перевёл пехотный корпус Остермана-Толстого в расположение 2-й армии, вовремя заменил расстроенные части, оборонявшиеся на батарее Раевского, пехотной дивизией генерала Лихачёва.

Так что именно ему, «немцу», русские войска обязаны тем, что избежали под Бородином полного разгрома и, несмотря на чудовищные потери, всё-таки смогли организованно отступить.

«Он остановил натиск неприятеля на левый наш фланг, опрокинул его конницу при атаке на центр», -отмечает историк Дмитрий Бантыш-Каменский.

Покидая 22 сентября Тарутинский лагерь и сдавая командование, Барклай де Толли сказал адъютанту: «Я должен уехать, ибо фельдмаршал не даёт мне возможности делать то, что считаю полезным. На мою долю выпала неблагодарная часть кампании; на долю Кутузова выпадет более приятная и полезная для его славы…»

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Михаила Богдановича, стало то, что новый главнокомандующий передал из его армии в арьергард генерала Милорадовича почти 30 тысяч человек. При этом самого Барклая де Толли даже не известили об этом шаге, что было равносильно публичному оскорблению.

В Калуге, по пути в Санкт-Петербург, из толпы в его карету летели камни, люди кричали: «Смотрите, вот изменник!» 

В Калуге, по пути в Санкт-Петербург, из толпы в его карету летели камни, люди кричали: «Смотрите, вот изменник!»

Так что пушкинское определение «земле тебе чужой» вполне оправданно. Эта земля, воплощавшая собой всё бессистемное и стихийное, отторгала его, человека порядка и здравого смысла.

Дело не только в нерусской фамилии: Барклай де Толли, деятельный, бескорыстный, нетерпимый к панибратству и воровству, был здесь чужаком по своей ментальной сути.

В 1812 году Россия, с её извечным пороком — предубеждением, повела себя недостойно по отношению к своему теневому спасителю.

30%-dək olan cashback-dən indi yararlanın

Источник: https://news.day.az/unusual/335796.html

Барклай-де-Толли: почему его обвиняли в сговоре с Наполеоном

В 1837 году, в ознаменование 25-й годовщины изгнания армии Наполеона из пределов России, в Петербурге на Невском проспекте у Казанского собора были открыты памятники двум главным героям-военачальникам Отечественной войны 1812 года — Кутузову и Барклаю-де-Толли. Тем самым с запозданием Отечество признало заслуги Барклая равнозначными заслугам Кутузова.

А в летние дни 1812 года имя «немца» Барклая проклинали по всей России. Его, не стесняясь, открыто обвиняли в измене и в сговоре с Бонапартом.

А. С. Пушкин оставил о Барклае в 1835 году свои знаменитые строки: «О вождь несчастливый! Суров был жребий твой. Все в жертву ты принес земле, тебе чужой… Народ, таинственно спасаемый тобою, Ругался над твоей священной сединою…»

До войны 1812 года

Михаил Богданович Барклай-де-Толли происходил из древнего шотландского рода, давно осевшего на землях Ливонии. В 1807 году он впервые столкнулся с войсками Наполеона, командуя дивизией в сражении при Прейсиш-Эйлау. Тогда у него впервые созрел замысел стратегии войны с Бонапартом — изнурять его, не вступая в генеральное сражение, — который ему пришлось реализовывать пять лет спустя.

Трамплином карьеры Барклая стали блестящие действия во время русско-шведской войны 1808—1809 гг. Командуя корпусом, Барклай совершил выдающийся переход до льду Ботнического залива, внезапно появившись в Швеции. Это вынудило противника пойти на мирные переговоры, отдавшие в руки России всю Финляндию.

В награду Александр I произвел Барклая в генералы от инфантерии. За это в русской армии многие невзлюбили Барклая и сочли его «выскочкой» (Барклаю на тот момент было уже 47 лет). Дело в том, что Барклай обошел сразу 46 генералов, считавших, что они имеют право на это звание прежде Барклая, так как раньше, чем он, получили чин генерал-лейтенанта.

Кроме того, царь назначил Барклая генерал-губернатором Финляндии. Там Михаил Богданович проявил настолько выдающиеся административные способности, что меньше чем через год Александр I вверил ему военное министерство Российской империи.

В преддверии неизбежной (как все были убеждены) новой войны с Наполеоном Барклай произвел важную реорганизацию русской армии. Были написаны новые уставы боя, придана четкая штатная структура войскам.

Читайте также:  Какие звуки русского языка не могут произнести иностранцы

Барклай существенно увеличил численность вооруженных сил и устроил базы снабжения, сыгравшие потом огромную роль в кампании 1812 года.

Организация армии и подготовка тыла накануне Отечественная войны — огромная личная заслуга военного министра.

Отец русских военных спецслужб

Было и еще одно важное дело, без которого Россия в 1812 году наверняка оказалась бы сокрушена. Барклай создал четко организованную секретную военную разведку — прообраз ГРУ в императорской России. Эта «Особенная канцелярия» со штатом всего из трех человек подчинялась лично министру. Ее сотрудник, «светский лев» полковник Александр Чернышев (будущий лихой партизан, впоследствии военный министр России) действовал в высших сферах Парижа. Ему удалось получить доступ к французским документам высшего уровня секретности — делавшимся раз в две недели докладам военного министра Кларка самому Наполеону о дислокации и численности всех частей французской армии в Европе.

Чернышев целый год аккуратно снимал с них копии и тайно отправлял в Петербург. Конечно, как и любой шпион, Чернышев в итоге оказался под угрозой разоблачения, и в марте 1812 года он был спешно отозван в Россию. Но благодаря его работе Барклай узнал все о подготовке Наполеоном войны против России.

Спасение армии летом 1812 года

Весной 1812 года Барклай был назначен командующим 1-й армией у западных границ. Остальные войска ему не подчинялись, что делало его положение в начавшейся войне двусмысленным. Багратион, командующий 2-й армией, считался выше по старшинству, так как раньше Барклая стал генералом рода войск. Он требовал генерального сражения. Барклай считал, что надо отступать.

Как на беду, военный советник Александра I, прусский полковник Карл Пфуль, настаивал на отступлении в Дрисский укрепленный лагерь. Последний был устроен так, что русская армия оказалась бы запертой в нем, как в мешке, и вынужденной капитулировать. «Генерал Барклай в своих докладах, — вспоминал участник этой войны с русской стороны, всемирно известный военный теоретик Карл Клаузевиц, — самым энергичным образом возражал против сражения под Дриссой и требовал прежде всего соединения обеих армий, в чем был совершенно прав».

Позиция Барклая, поддержанная многими в окружении царя, спасла русских от разгрома. Но и после соединения двух армий трения, вызванные отступлением и «стратегией выжженной земли», применяемой Барклаем, не прекращались.

Генерал Иван Жиркевич вспоминал, как препирались оба командующих: «— Ты немец! — кричал Багратион. — Тебе все русское безразлично! — А ты дурак, — спокойно отвечал ему Барклай, — хотя и считаешь себя русским. Генерал Александр Ермолов стоял у дверей и отгонял любопытных, говоря: — Командующие совещаются. Очень заняты!»

По единодушному мнению всех военных историков, пишущих о кампании 1812 года, альтернативы стратегии Барклая-де-Толли у России не существовало. Барклай настойчиво провел свой план в жизнь, принеся в жертву спасению России свое доброе имя.

Во время Бородинской битвы Кутузов фактически самоустранился от командования. Как это явствует из исследования Николая Троицкого, Барклай осуществлял реальное оперативное руководство. Только благодаря его своевременным распоряжениям о переброске войск на проблемные участки русская армия выстояла в тот день.

На военном совете в Филях именно Барклай взял на себя инициативу первым предложить решение об оставлении Москвы. «Сберегши армию, еще не уничтожаются надежды Отечества», — заявил он тогда, по свидетельству генерала Ермолова.

После оставления Москвы интриги и ненависть злопыхателей, а также откровенное презрение со стороны Кутузова вынудили Барклая уволиться из действующей армии.

Он неоднократно просил Александра I позволения опубликовать апологию своих действий в кампанию 1812 года.

Но царь, хотя и выразил неоднократно полное одобрение Барклаю, а в 1815-м произвел его в высший чин — генерал-фельдмаршала, не дал ему разрешения публично оправдаться перед страной.

Источник: https://news.rambler.ru/other/42910133-barklay-de-tolli-pochemu-ego-obvinyali-v-sgovore-s-napoleonom/

Барклай де Толли — роль в Отечественной войне 1812 г

Михаил Богданович Барклай де Толли (1761-1818) – главнокомандующий русской армией в период с июня по август 1812 года.

Этот генерал очень недооценен многими современниками и историками. При вступлении наполеоновской армии на территорию России генерал Барклай де Толлина Барклая сыпалась масса жесткой критики со стороны русского общества, в особенности от многих офицеров. Виной тому был тот факт, что Барклай де Толли никак не хотел дать французам крупной битвы, постоянно отступая.

Русские оставили Витебск, затем Смоленск после упорной битвы с неприятелем. С каждым приказом Барклая к отступлению ненависть к нему росла. После сдачи Смоленска главнокомандующий намеревался дать генеральное сражение Наполеону у Царева-Займище. Это место было очень благоприятным для русской армии.

Но было поздно, так как указом императора Александра I Барклай де Толли был смещен со своей должности.

Так почему же Барклай так вел себя? Зачем так долго испытывал нервы русского общества и императора? Дело в том, что Барклай был очень прозорливым и мужественным человеком. Он прекрасно осознавал, что французскую армию в России подстерегает много бед. Это и ненависть русского народа к неприятелю, и тяжелые дороги, суровый русский климат, огромные просторы.

Барклай понимал, что французы не получат от крестьян продовольствия и их в России должна была ждать постепенная гибель. В то же время Барклай осознавал, что на первых порах серьезные столкновения с главной наполеоновской армией может закончиться гибелью русской армии или огромными ненужными потерями.

Французская армия была очень сильна качественно, превосходя при этом русскую количественно. Михаил Барклай де Толли понимал, что еще рано пускать в бой с неприятелем все свои силы, понимал, что Наполеон ждал от него этого шага. Однако единомышленников и поддержки у Барклая почти не было. Ему хватило мужества взять на себя крест быть облитым грязью со всех сторон.

С резкой критикой в его адрес высказывались Багратион и другие видные генералы.

После сдачи Смоленска Барклай де Толли был смещен с поста главнокомандующего, как раз перед тем как он решился на генеральное сражение. Эта новость сильно ударила по нему.

Главнокомандующим русской армией стал Кутузов. Он продолжал стратегию Барклая, но прекрасно осознавал, что сдать Москву без генерального сражение нельзя. Эта битва состоялась на бородинском поле в 1812 году.

Барклай де Толли действовал в этом сражении очень храбро и рискованно. Очевидцы писали, что в тот день он искал смерти.

После Бородинской битвы Москва была оставлена русскими войсками, а Кутузов упорно продолжал придерживаться стратегии Барклая.

Стоит признать, что роль Барклая де Толли в итоговой победе над Французами по итогам 1812 года нельзя недооценивать.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/596393c83c50f7adf442fc9a/596481bdd7d0a6b7a8e11546

Кто на самом деле победил Наполеона? Кутузов или Барклай-де-Толли?

Опубликовано 28.12.2016

2012 год — круглая дата: 200-летие отечественной войны 1812 года. Эта война обросла разными мифами и легендами. Романтические писатели, особенно, на Западе, приписывают гибель «Великой армии» (за период компании русскую границу пересекло около 650 тыс.

войск, представлявших практически всю Европу), то русской географии, то морозу, то нехватке фуража и подков. Сегодня опять поднимают на щит эту мысль во многих публикациях: http://schaab.livejournal.com/23895.html, http://www.bbc.co.uk/news/magazine-16929522 и др.

  • Я утверждаю, что причиной поражения Наполеона была стратегия России в этой войне.
  • Здесь очень уместно вспомнить, о чем писал боле двух тысяч лет тому назад великий китайский стратег Сунь Цзы:
  • «В основе победы лежит пять явлений — Путь, Небо, Земля, Полководец, Закон.

Закон — это воинский строй, командование и снабжение. Полководец — это ум, беспристрастность, гуманность, мужество, строгость. Земля — это расстояния, рельеф, география, смерть и жизнь. Небо — это смена дней, погоды и времен года.

  1. Путь — это движение полководца и армии в едином порыве».
  2. А теперь, рассматривая события в хронологическом порядке, посмотрим, каковы были действия русских в войне 1812-го года.

До этой войны Россия, будучи союзником Англии, ревностно блюла, в том числе, и свои интересы. В 1807 г., защищая союзническую Пруссию, она потерпела поражение от Наполеона (результат — Тильзитский мир). Из поражения были сделаны выводы. В период между 1807 и 1812 гг.

русская армия интенсивно реформируется, увеличивается и оснащается новым вооружением. Военный министр Барклай-де-Толли в 1810-1812 гг. создает новую инфраструктуру армии, опираясь на последние достижения, в том числе Франции.

Фактически была проведена военная реформа, результаты которой успешно действовали последующие пятьдесят лет (вплоть до поражения России в Крымской войне).

Барклай-Де-Толли после назначения его военным министром подал Александру I «Записку о защите западных рубежей России», на которой осталась пометка «Читано Государем 2 марта 1810 г.» В записке предлагалось уклонение от решительного боя, отступление и ослабление противника действиями легких войск, лишения его возможности пользоваться средствами края. В начале 1812 г.

Барклай представил Государю более развернутый план, развивавший эти идеи. Александр I сначала не разделял стратегию Барклая и склонялся к плану своего советника Фуля: защите 1-й армией Дрисских укреплений и ударе 2-й армией в тыл Наполеону. Однако как только войска прибыли в этот лагерь, все убедились в полной его непригодности.

Тут же план Фуля был отменен, и в силу вступил план Барклая.

Наполеон, в свою очередь, пытался реализовать стратегию, которая опиралась на победу в генеральном сражении на начальном этапе войны, и заключении мира на своих условиях (вспомним, что его целью была Англия). В беседе с раненным и плененным генералом П.А.Тучковым, он устроил чуть ли не истерику по поводу отступления русских.

Из реакции Наполеона Тучков понял, что отступление русских — острый нож для противника, жаждавшего генерального сражения. Систему отступления, предпринятую Барклаем, и известную как «система ретроградных линий» раздраженный Наполеон как-то назвал «Парфянским способом ведения войны». Смысл отступления Барклая был хорошо понятен Александру I.

Уезжая 6 июля из Полоцка, он сказал: «Поручаю вам свою армию; не забудьте, что у меня второй нет, эта мысль не должна покидать вас». Этой же позиции всеми своими действиями впоследствии придерживался Кутузов. В Филях он сказал: «С потерею Москвы не потеряна еще Россия.

Первою обязанность поставляю себе сохранить армию, сблизиться с теми войсками, которые идут ей на подкрепление, и самим уступлением Москвы приготовить неизбежную гибель неприятелю…».

Замена Барклая Кутузовым закономерна. И сегодня многие не понимают смысла его отступления, а в то время это было для многих невыносимо. Влиятельные силы в армии и при дворе, не переносившие Барклая-де-Толли, начали, как сейчас бы сказали, «информационную войну» против него.

Его иностранная фамилия была не причиной, а поводом отставки. Приход Кутузова решил ту важную задачу, что восстановил доверие к руководству армии. То есть, по Сунь-Цзы, был восстановлен «Путь».

Однако Кутузов ничего не изменил в стратегии, по сути он взял на вооружение стратегию Барклая.

Позднее А.С.Пушкин так писал о замене Барклая-де-Толли Кутузовым:

О вождь несчастливый! Суров был жребий твой: Все в жертву ты принес земле тебе чужой. Непроницаемый для взгляда черни дикой,

В молчанье шел один ты с мыслею великой…

и там же далее:

И долго укреплен могущим убежденьем, Ты был неколебим пред общим заблужденьем; И на полпути был должен наконец Безмолвно уступить и лавровый венец, И власть, и замысел, обдуманный глубоко, —

И в полковых рядах сокрыться одиноко…

  • Когда после Тарутинского маневра Кутузов дал отпор Мюрату, силы обеих армий стали приблизительно одинаковы.

В результате военных действий обе военные силы: русская и французская, которые могли участвовать в боевых действиях (часть была на коммуникациях и в резервах): убывали быстрее, чем прибывали свежие формирования. С самого начала замысел Барклая-де-Толли заключался в ослаблении 450-тысячной французской армии, пересекшей в первые дни русскую границу, при максимальном сохранении 250-тысячной русской до уровней, когда они станут сравнимы. При Бородино численности сражающихся армий были: французская — 140 тыс., русская — 110 тыс. То есть, основная часть наполеоновских войск выбыла из строя еще до легендарной битвы. После битвы стороны потеряли приблизительно поровну (во французской армии осталось — 95 тыс., в русской — 65 тыс., то есть, баланс для России ухудшился). Двухмесячное сидение Наполеона в сгоревшей Москве и безнадежное ожидание предложений о мире еще более истощила силы французской армии. Сейчас в рамках исторического моделирования альтернативной истории модны рассуждения о том, что было бы, если бы Александр I попросил мира, когда французская армия была в Москве. Ни о каком мире с Наполеоном Государь не помышлял, ибо понимал смысл реализующейся стратегии, что подтверждается перепиской, мемуарами, другими документами, да и самим поведением Государя. Сидение французов в Москве – катастрофическое нарушение Наполеоном «закона Неба» по Сунь-Цзы.

Читайте также:  Подгузники, солнечные очки: какие вещи на самом деле изобрели чукчи

Перелом наступил после битвы за Малоярославец. Тогда русские ждали «второго Бородина», но «Великая армия» впервые дрогнула, отступилась от Калуги и двинулась по старой Смоленской дороге навстречу гибели.

Сейчас в русле рассуждений об альтернативной истории рассуждают о чем угодно, только не о смысле стратегии, которую реализовывала Россия. Вот этапы этой реализации: — Начало компании Наполеона с Россией — 24 июня 1812 г. — Битва при Бородино — через два месяца 26 августа 1812 г.

— Бегство Наполеона из Москвы — еще через два месяца 19 октября 1812 г. — Переправа остатков «Великой армии» через Березину — еще через месяц 29 ноября 1812 г.

Вся компания длилась 5 месяцев и уменьшила армию Наполеона (по разным источникам) с 400-650 тыс. до 10-60 тыс., причем, основная ее часть выбыла из строя задолго до наступления морозов…

В стратегии любой фактор — существенен, и пренебрежение им — равносильно поражению. Мы видим, что Россия использовала в стратегии Отечественной войны все пять элементов по Сунь-Цзы: Путь, Небо, Землю, Полководца, Закон.

И главную роль в этом сыграл Барклай, который с самого начала, вопреки большинству принял непопулярную, но единственно возможную и верную стратегию. Александр I внес ту существенную лепту, что подправил «Путь», заменив главнокомандующего.

Кстати, в последствии царь всегда испытывал свою вину перед Барклаем, но в тот момент он поступил единственно правильным образом.

Наполеон же пренебрег Небом, Землей и Законом. Не слишком ли много для великого полководца? Это и определяет расхожее дилетантское мнение, что Наполеона победили «климат и география». На самом деле Россия просто переиграла Францию

Источник: https://likorg.ru/post/kto-na-samom-dele-pobedil-napoleona-kutuzov-ili-barklay-de-tolli

Сергей: «Подлец, мерзавец, трус Барклай». Де-Толли, который обманул Наполеона

Константин Кудряшов. 

Как потомок горцев Барклай-де-Толли подарил России Финляндию, обманул Наполеона и спас Россию.

27 декабря 1761 года в небольшом литовском поселке Памушис родился человек, чей род восходил к шотландским горцам. Хотя можно сказать и так — родился будущий великий русский полководец, полный Георгиевский кавалер, основатель российской армейской разведки и контрразведки. Можно и ещё проще — спаситель России. Михаил Богданович Барклай-де-Толли.

Память о нём скукожилась до обидной и несправедливой поговорки. Вернее, даже глумливой шуточки, основанной на детсадовской игре слов. После отступления и сдачи Смоленска в кампанию 1812 г. некие острословы переиначили фамилию полководца: «Болтает, да и только». Можно ручаться — этот «смешной» эпизод обязательно прозвучит на школьном уроке по теме Отечественной войны 1812 г.

С таким пренебрежительным отношением к памяти по-настоящему великого человека мы в своё время доигрались до откровенной нелепицы. Михаила Богдановича у России попытались украсть. Посмертно. И небезуспешно. В 1841 г.

немецкие националисты с великой помпой поставили его бюст в Вальхалле — зале славы германского народа, что у города Регенсбург.

Немцы сумели оценить величие российского подданного и шотландца по крови, чьё отношение к Германии исчерпывалось, пожалуй, лишь местом рождения — Лифляндия, Рига. Впрочем, пока ещё не поздно напомнить, кто есть кто.

Финляндия наша!

Исследователи солдатского фольклора зафиксировали другую поговорку, которая бытовала в войсках за несколько лет до начала Отечественной войны 1812 г. Звучала она так: «Поглядя на Барклая, и страх не берёт!» А связана была с русско-шведской войной 1808–1809 гг.

В тот раз шведы, неоднократно битые ещё Петром Великим, внезапно проявили знаменитый нордический норов и умение драться.

Начало войны для России было явно неудачным — несколько отрядов были разбиты, другие отступали, а части контр-адмирала Николая Бодиско и вовсе капитулировали.

Была ещё опасность, что русские смогут устроить морской десант в мягкое подбрюшье Швеции. Но шведы были уверены, что Генерал Мороз нынче на их стороне. Ботнический залив, разделявший Россию и Швецию, в ту зиму сковал особенно толстый панцирный лёд, исключавший морские диверсии.

Замысел Барклая был дерзким до безумия. И уж точно беспрецедентным. На подобное ещё не отваживался никто за всю военную историю человечества.

Он предложил поднять войска непосредственно с зимних квартир и бросить их по льду залива сначала на Аландские острова, а потом на Стокгольм.

Главнокомандующий русской армии генерал Богдан Кнорринг в ужасе докладывал царю о «сумасшествии» своего подчинённого: «Государь! Батальоны не фрегаты, а казаки не шебеки, чтобы ходить по заливам!» Но императору идея Барклая неожиданно понравилась.

250 вёрст по ледяной пустыне. Пять переходов. Пять ночёвок, во время которых не разрешали даже разводить костры, которые могут демаскировать. На вопрос: «А как же нам греться?» — невозмутимый Барклай отвечал: «Можете прыгать». Впрочем, не так уж сильно и мёрзли. По настоянию Барклая, провиант был взят соответствующий — сухари, сало и водка.

То, что русских не ждали, — мягко сказано. Первый пункт — Аландские острова — был взят с налёту. Шведский гарнизон не мог поверить, что такое возможно. Он даже почти не сопротивлялся — потери с обеих сторон составили около 100 человек. Пленных же Барклай взял более 3 тысяч.

Не ждали наших и в Стокгольме. Очевидцы, возможно, несколько привирая, говорят, что сам король Густав IV 7 марта 1809 г. был разбужен залпом русских пушек в непосредственной близости от дворца.

В предместьях города, и это совершенно точно, уже появились казачьи разъезды. В любом случае, Густав был моментально низложен, а новый король тут же отправил к Барклаю-де-Толли парламентёров.

К России отошли не только стратегически важные Аландские острова, но и вся Финляндия. Идеальный способ ведения войны.

Предтеча Штирлица и боевой раввин

Красиво проведённые операции для настоящего полководца — полдела. Согласно китайскому мыслителю Сунь Цзы, который считается высшим асом военной стратегии: «Самое лучшее — разбить замыслы неприятеля». Здесь пальму первенства тоже следует отдать Барклаю. Именно он создал в нашей армии аппарат, который способен разбивать замыслы. Военную разведку.

 О подвигах русского резидента Александра Чернышева более или менее известно. Блестящий офицер, он, по заданию Барклая, внедрился в высшие парижские круги. Его выделял сам Наполеон, который любил вести с русским беседы о тактике и стратегии, об охоте и философии.

Сам же Чернышев, по слухам, и вовсе завёл роман с сестрой Наполеона, Полиной Боргезе. А в промежутках между беседами и ухаживаниями подкупил некоего Мишеля, капитана французского военного ведомства. Тот имел доступ к сверхсекретным документам.

Скажем, расписание численного состава французской армии составляли на основании батальонных и полковых рапортов каждые две недели. В единственном экземпляре — для самого Наполеона.

Правда, после усилий Чернышева уже не в единственном — Мишель снимал копию для русского царя Александра I и русского военного министра Барклая-де-Толли.

Гораздо менее известно, что ведомство Барклая охватило своей сетью не только круги высшей аристократии. На него работало ещё и духовенство, причём весьма специфическое.

Ребе Шнеур Залман бар-Борух, основатель хасидского движения Хабад, был, пожалуй, единственным иудейским авторитетом, который публично выступил против Наполеона: «Не падайте духом и не придавайте значения временным победам ненавистника, ибо полная победа будет на стороне российского царя!» Кроме пропаганды, он наводнил вторгшуюся в пределы России армию Бонапарта своими лазутчиками. Ученики любавичского ребе в первые же недели войны создали сеть, которая опутала всю территорию Литвы и Белоруссии. Вот как об их работе отзывался герой войны 1812 г. Михаил Милорадович: «Эти люди суть самые преданные слуги государя, без них мы бы не победили Наполеона и не были бы украшены этими орденами». Однако если рассуждать беспристрастно, все лавры по линии разведки должны были достаться Барклаю-де-Толли.

  • Второе место или забвение?
  • При жизни Пушкина из его знаменитого стихотворения «У русского царя в чертогах есть палата» изымали одну строфу. Вот она:
  • Преемник твой стяжал успех, сокрытый
  • В главе твоей. А ты, непризнанный, забытый
  • Виновник торжества, почил. И в смертный час
  • С презреньем, может быть, воспоминал о нас.

Сейчас это приходится объяснять, но в те годы ясно было всем — Пушкин говорит здесь о Барклае и его «преемнике», Кутузове. Общественное мнение, а особенно потомки Кутузова, были страшно возмущены. Как же так? Кто, по мнению Пушкина, спаситель России? Неужели не Кутузов, а какой-то чужеземец? Который к тому же не дал ни одного сражения, а только бесславно отступал?

Чтобы показать «ничтожество» Барклая, на свет божий тут же извлекли переписку князя Багратиона, который в выражениях не стеснялся: «Наш министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и имеет все худшие свойства». Или ещё хлеще: «Подлец, мерзавец, тварь Барклай отдал даром такую прекрасную позицию!»

А теперь давайте сравним две цитаты.

Первая: «С потерей Москвы не потеряна ещё Россия. Но когда уничтожится армия, погибнет и Москва, и Россия».

Вторая: «Москва — не более как точка на карте Европы. Я не совершу для этого города никакого движения, способного подвергнуть армию опасности, так как надобно спасать Россию и Европу, а не Москву».

Может показаться, что это говорит один человек. Однако на самом деле первая фраза принадлежит Кутузову, а вторая — как раз Барклаю.

Именно он, став военным министром в 1810 г., обладая исчерпывающими разведданными от службы, которую сам же и создал, разработал план войны с Наполеоном. План той самой «скифской войны». Отступление. Растягивание коммуникаций. Тревожащие удары. В перспективе — бегство неприятеля.

Вот свидетельство адъютанта Барклая, Владимира Левенштерна: «Он не раз поручал мне писать Его Величеству, что потеря нескольких провинций будет вскоре вознаграждена совершенным истреблением французской армии… Барклай умолял Его Величество потерпеть до ноября и ручался головою, что к ноябрю французские войска будут вынуждены покинуть Россию более поспешно, нежели вступили туда».

То, что события развивались точно по схеме Барклая, нам уже известно. Однако его имя в данном контексте не упоминается почти никогда. А если и упоминается, то реакция на него будет негодующей.

Поэтому лучше всего снова процитировать Александра Пушкина, которого трудно заподозрить в недостаточном патриотизме: «Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая-де-Толли потому, что Кутузов велик? Вы говорите, что заслуги его были признаны, оценены, награждены. Так, но кем и когда? Конечно, не народом и не в 1812 г.»

  1. Последнее утверждение, к сожалению, осталось верным и более чем сто лет спустя.
  2.  Михаил Богданович Барклай-де-Толли скончался 26 мая 1818 года в Восточной Пруссии.
  • История
  • Российская империя
  • Исторические персоны

Источник: https://cont.ws/post/468094

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector