Нина бурова: как учительница стала атаманшей гражданской войны

Нина Бурова: как учительница стала атаманшей Гражданской войны

Непойманный атаман Анна Черепанова. Кадр из телефильма «Тени исчезают в полдень»

Среди грозных атаманов банд, орудовавших в России в начале XX века, были не только мужчины. Иногда встречались и женщины. Самая известная из них — Анна Черепанова (до замужества Чемякина). Она не только верховодила в одной из банд времен Гражданской войны (хотя номинально главарем был ее муж Андриан Черепанов), но еще и прославилась своей ужасающей жестокостью и «кошачьей» живучестью.

В мирное время

Точных данных, где и когда родилась Анна, история не сохранила. Известно лишь, что до войны ее будущий муж был довольно богатым купцом. Он управлял пристанью в селе Верхоленске (Иркутская область), растил детей и копил богатство. Первая жена Андриана Черепанова умерла. Мужчина какое-то время был один, а потом присмотрел себе новую супругу — Анну Чемякину.

Девушка была на загляденье: молодая (на 25 лет младше Андриана), красивая, статная, да еще и купеческая дочка. Чемякина показала себя умелой и ловкой хозяйкой, и вскоре Андриан на ней женился.

На супругу купец нарадоваться не мог. Она сама управляла всем хозяйством, лично драла кнутом нерадивых работников, прекрасно разбиралась в торговом деле.

Даже ходила с грузами на кораблях по реке Лене, чего женщины в те времена почти не делали.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Зачем Сталин «чистил» Красную армию

Нина Бурова: как учительница стала атаманшей Гражданской войны

Черепанова Анна Васильевна (1890)

Банда Черепанова

Молодые зажили вполне счастливо, но тут грянула Гражданская война, Революция. Черепанова, как зажиточного купца, тут же раскулачили и обобрали до нитки. У Анны семейство было тоже не бедное. Активисты-красноармейцы не только забрали все богатство, но еще и расстреляли братьев Анны. Этого женщина не могла простить и мстила большевикам всю жизнь.

Обнищавший Андриан Черепанов бросил управление пристанью, и вскоре (приблизительно 1918—1920 года) в районе деревень Качуг, Верхняя Лена, Куленга появилась новая банда. Черепанов собрал ее из таких же, как и сам, раскулаченных купцов и когда-то зажиточных селян. Банда регулярно совершала набеги и держала в страхе всю округу.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Шашлык из телятины в красном вине!

Кровожадная атаманша

Особенно отличилась Анна Черепанова, по своему обыкновению заправлявшая всеми делами в банде. Андриан только числился атаманом. На самом деле, им была его жена. Она участвовала во всех разбоях, лихо рубила головы противникам, особенно «отрываясь» на большевиках и красноармейцах. Простые люди, имевшие несчастье быть свидетелями ее разбоев, ужасались ярости и бесстрашию этой женщины.

Вскоре о ней стали слагать целые легенды. В них Черепанова представлялась чуть ли не вампиром, пьющим кровь из своих жертв. В ее банде были заведены очень жестокие порядки. Бандиты могли протащить свою жертву несколько километров по земле, привязав ее к хвосту лошади. Но и после такой пытки ей не давали спокойно умереть — разрубали шашками на куски.

Нина Бурова: как учительница стала атаманшей Гражданской войны

Кадр из фильма «Бумбараш»

Помимо кровожадности, Анна отличалась и умением выживать. Банда Черепанова пряталась обычно в лесах, так что атаманша научилась укрываться в самых труднодоступных местах. Однажды она просидела несколько часов подряд в болоте, дыша через камышину и даже не поднимая голову над поверхностью. Поймать ее было практически невозможно.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Великие женщины Древней Греции

Банда орудовала в округе несколько лет. Слухи о набегах прекратились только в 1924-ом. Анна Черепанова дожила до глубокой старости. В память об одном-единственном ранении, которое она получила в дни «бурной молодости», носила на шее пулю, извлеченную из своей ноги. Как оа жила и где скрывалась, точно не известно.

В конце 80-х один из жителей Приленья узнал бывшую атаманшу и сообщил о ней в милицию. Но судить Анну Черепанову уже не могли, поскольку прошли все сроки давности ее преступлений. Андриан Черепанов умер еще в 1936 году. Все члены банды рассредоточились по Советскому Союзу и так и не были найдены.

источник

Источник: http://divolog.ru/anna-cherepanova-samaya-zhestokaya-zhenshhina-ataman-grazhdanskoj-vojny/

Мария Никифорова: как воевала самая опасная атаманша Гражданской войны

Нина Бурова: как учительница стала атаманшей Гражданской войны

Тяжелые времена Гражданской войны в нашей стране выявили немало выдающихся женщин. Одни из них стали революционерками, другие ушли в банды, порой даже возглавив их. Особое место в этом списке занимает легендарная атаманша Маруся, чья жизнь достойна экранизации — может быть положена в основу остросюжетного боевика.

Из бобмисток в бандитки

Известность Мария Григорьевна Никифорова приобрела задолго до начала Гражданской войны в России. В 16 лет девушка ушла из дома, за короткое время сменила немало профессий — от няни до мойщицы бутылок на ликероводочном заводе.

Разумеется, подобная судьба не была пределом ее мечтаний, и вскоре Марию закрутил водоворот анархического движения, причем в самом жестком его проявлении – безмотивников. Эти люди боролись против всех богатеев, исповедуя принцип: «Борьба ради борьбы».

Безмотивники взрывали бомбы в магазинах, ресторанах, галантерейных лавках.

Отчаянная Мария Никифорова считалась лучшей из бомбисток. На ее счету было немало удачных терактов против властей на юге России. Ее не раз ловили.

Однажды девушка попала в засаду, но не сдалась, а попыталась подорвать саму себя. Однако самодельная бомба не сработала.

Марию приговорили к пожизненной каторге, хотя шлейф из трупов, тянувшийся за ней, был настолько длинным, что ей, по идее, грозило повешение.

Международный терроризм

С каторги Мария, которую к этому времени все окружающие звали просто Марусей, бежала в 1910 году. Однако в России она не осталась, благоразумно переправившись в Японию, а затем в США.

В эмиграции у Маруси неожиданно раскрылся эпистолярный талант. Она поступила на работу журналисткой в русскую анархическую газету, одновременно став видным деятелем Союза русских рабочих США и Канады.

Но спокойная жизнь была не для нее.

Вскоре она вновь переехала, на этот раз в Испанию. Ее появление в этой европейской стране ознаменовалось масштабными грабежами магазинов и домов богатых обывателей Мадрида.

Мало этого, активистка анархического движения организовала курсы для начинающих бомбистов Испании. Но однажды Марусю ранили, и она была вынуждена бежать в Париж. Политэмигранты Франции приняли ее как родную.

Маруся подружилась с революционером Владимиром Антоновым-Овсеенко и вышла замуж за польского анархиста Витольда Бжостека.

Здесь же у нее проснулась тяга к искусству. Маруся ни много ни мало начала брать уроки ваяния у самого Огюста Родена, который нашел ее талантливой ученицей.

В этот момент как на беду грянула Первая мировая война. Маруся бросила мужа и пошла на курсы офицеров кавалерии.

Самое невероятное, что она действительно в 1916 году получила звание французского офицера кавалерии и отбыла на Балканский фронт громить турок.

Под знаменем революции

Следующий крутой вираж судьба Марии Никифоровой сделала в феврале 1917 года, после того, как она узнала о буржуазной революции в России.

Решив посчитаться с властями за бедное детство и каторгу, Маруся бросила службу во французской армии и чудом через линии фронтов и границы стран пробралась в революционный Петроград.

Здесь ее как выдающегося оратора ждали многочисленные митинги с призывами идти брать штурмом Зимний дворец.

В какой-то момент Мария решила посетить свою родную Украину. И тут-то и взошла ее счастливая звезда. Созданная ею банда анархистов захватила Александров, а затем влилась в знаменитую армию батьки Махно. Началась разгульная жизнь с грабежами, расстрелами и кутежами.[С-BLOCK]

С помощью нагана и шашки атаман Маруся творила свой «справедливый» суд, в том виде, в каком его могла представлять профессиональная террористка. Однако прибывший из Петрограда комиссар Временного правительства каким-то чудом умудрился арестовать Марусю и заключить ее в местную тюрьму. Правда, ненадолго.

Уже на следующий день тюрьма была взята анархистами штурмом, а легендарную атаманшу на свободу вынесли буквально на руках. После Октябрьской революции 1917 года дела Маруси резко пошли в гору. Ее номинальный начальник батька Махно, как известно, был в хороших отношениях с большевиками.

От их имени вооруженными подразделениями красноармейцев на Украине командовал приятель Маруси по Парижу — Антонов-Овсеенко. Заручившись его поддержкой при одобрении батьки Махно, Мария Никифорова сформировала собственные анархические конные отряды, назвав их Вольной боевой дружиной атамана Маруси.

Численность дружины составляла в разное время от 300 до 500 человек, в распоряжении которых кроме тачанок имелся даже собственный броневик.

Во время Гражданской войны на Украине среди немецких, австро-венгерских и украинских военных возникала настоящая паника, едва они слышали о приближении боевых отрядов атамана Маруси. Тем не менее жестокость Марии Никифоровой поднадоела даже ее соратникам.[С-BLOCK]

В 1918 году большевики арестовали ее за грабежи мирного населения и предали суду. Неизвестно сколько бы еще прожила на этом свете Маруся, если бы не ходатайство Нестора Махно.

Он лично призвал большевиков освободить «старую революционерку», подкрепив свою просьбу силой отряда монархистов, отправленных на бронепоезде в Таганрог вызволять знаменитую атаманшу. Никифорову под давлением авторитета Махно оправдали.

Еще около года Маруся грабила российские города, пока очередной арест и суд в Москве не запретил ей занимать командные должности в Красной Армии. На этот раз Махно не решился заступаться за Марусю.

Но неугомонная Никифорова решила все начать с начала и вместе с мужем отправилась в Севастополь готовить взрывы в белогвардейском тылу. В городе ее выследила контрразведка белых. После недолгого суда в 1919 году ее расстреляли. Последними словами 34-летней террористки-атаманши были «Да здравствует анархия!»

Источник: https://cnnn.ru/04/08/2019/4129/mariya-nikiforova-kak-voevala-samaya-opasnaya-atamansha-grazhdanskoj-vojny.html

Страшные годы майкопский партизанский отряд

Страшные годы майкопский партизанский отряд. — Д-р Нина Бурова.

Нина Бурова: как учительница стала атаманшей Гражданской войныМы честь свою геройски защищали, многие на Кубани костьми легли, и кровь невинная лилась со всех сторон.

Эти воспоминания написаны в телеграфном стиле, так как лишь вспомнишь их — волосы дыбом становятся, мороз по коже пойдет, да и журнал не является сценарием для киносъемок, а читатель может себе представить все жертвы и ужасы белой борьбы против красных.

В ненастную декабрьскую погоду 1919 года мой муж, двое маленьких детей и я на бронепоезде «Мстислав Удалой» отступали от Харькова, с многочисленными остановками, починками разобранного пути, с боями и перестрелками с красными. На столбах, на семафорах раскачивались повешенные Чья это была расправа и кто болтался на веревках — имена их Господу известны…

Читайте также:  Какие украинские казаки стали разбойниками

Наших спутников беспощадно косил сыпняк, и «Мстислав Удалой» был больше похож на полевой лазарет, чем на бронепоезд. Наконец, докатились мы до ст.Тихорецкой, освободились от мертвецов и сдали в госпиталь больных.

24-го декабря днем мы были в Екатеринодаре. Приютил нас в маленькой комнатке, на Базарной улице, гостеприимный грек (Петр Евстафиевич Путандифилидис).

Мой муж саблей срубил в парке елочку, украсил ее орденами (их было у него много: две бриллиантовые персидские звезды Льва и Солнца, золотая от Эмира Бухарского, Белый Орел, Владимир 2-й степени с мечами и много, много медалей и младших наград; Георгиевский же крест он всегда носил на себе).

Нашлась свечка у соседей (беженцев из Курска — Толмачевых и Цеккерт). И так в последний раз мы отпраздновали Рождество на нашей Године.

В начале февраля 1920 года Красная армия подходила к Екатеринодару. Дул ледяной норд-ост. Добровольческая армия спешно отступала на Новороссийск. Беженцы и армейские части грузились на открытые платформы, других составов на жел.дороге не было. Дети были тяжко больны, немыслимо было их, в жару, везти в таких условиях, и пришлось моему мужу нас оставить и ехать одному.

Доброжелательные греки раздобыли мне греческий паспорт на имя Деспины Карванидис, с уверенностью, что спасут меня от красных. По пятам Добровольческой армии, с гиком, по улицам Екатеринодара мчалась красная кавалерия; к хвостам лошадей были привязаны офицерские погоны марковцев. Это был жуткий набег дикой орды…

Недолго мне удалось быть гречанкой: то ли прислуга, то ли соседи проболтались, и греки мои предупредили, что ночью будет облава, обыски, вылавливание и аресты белых, что лучше поскорее бежать в горы. Закопав ценности и бумаги глубоко в подвале (наверное, они до сих пор там лежат!), на мажаре с детьми и прислугой я уехала из Екатеринодара.

Первая остановка была в Царском Даре, оттуда переехала в Горячий Ключ, где уже встретила казаков и воинские части Добр.Армии, скрывающиеся от красных. С сожалением покинула этот чудесный уголок земного шара. Я узнала, что сосед — армянин Учунжьянц — является секретным сотрудником Особого Отдела в Екатеринодаре и послан в Горячий Ключ вылавливать «белых».

Никогда не забыть мне Горячего Ключа с его щедрыми горячими источниками, богатейшими минералами; узкую, высокую, таинственную, полутемную, мистическую «Дантову лестницу» между высочайшими скалами; глубокую реку Пшик, протекающую у скал, где справа и слева впадают в реку ручьи.

Одни дымятся — серные, другие голубые — нефтяные, третьи ржавые — красные и… ртутные: окунешь медную монету, и она становится, как серебряная. Это прекрасная страна, с ее изумительными природными красотами, безветреным кристально-прозрачным воздухом, с обворожительной панорамой гор, покрытых смешанным лессм, на фоне яркого синего неба.

Какая благодать!… А повсюду жуткое, тревожное время…

Пришлось опять ночью уходить по направлению к ст.Кубанской с остановкой на табачном хуторе грека Паписа. Мать его, старая гречанка Хаджи-Мана, говорящая только по-турецки, была очень гостеприимна. И не только я с детьми, но и разъезды кубанцев отдыхали в табачных сушилках (сараях).

Здесь и началась моя партизанская эпопея. Беседы с осколками донских и кубанских частей убедили меня в полной их растерянности и отсутствии какой-либо организации и цели. Не было ответов на вопросы: Что дальше? Куда бежать? Ведь пощады не будет!

Получив с детства спортивную подготовку (стрельба, рубка, верховая езда) и в раннем замужестве некоторое военное образование*), я стала объяснять окружающим меня действия партизанских отрядов, вспоминая когда-то прочитанную книгу ген.К. «Тактика партизанской войны». На хутор все прибывали новые люди. С воодушевлением я ободряла, прося дружно сплотиться. Я была молода, энергична, сильна волей и здоровьем, а моя джигитовка импонировала сильному полу.

Полетела по Кубани молва обо мне. Казаки стали приезжать в этот маленький хутор, что было небезопасно для наших гостеприимных греков, и я просила, чтобы они удалились в горы.

Каково было мое удивление, когда делегация от казаков явилась ко мне и объявила, что они избрали меня атаманом нового партизанского отряда для борьбы против красных.

У меня не было другого выхода, и я дала мое согласие.

В эту же ночь мы выступили в числе 200 всадников, решив держать путь на Тиберду, двигаясь в Майкопском отделе; ночью поход, а днем, по обочинам шляхя — тихо в засаде. Красные части боялись лесных дорог; их боевые части, снаряжение и обозы шли по шляху (шоссе).

Сколько раз приходилось сдерживать нетерпеливых наших стрелков, чтобы не бить и не нападать в голову колонны, а ждать, когда она дойдет до середины. Тогда передняя часть красных, отрезав постромки от тачанок, бросалась скакать вперед, а задняя пускалась «наутёк», оставляя нам тачанки с пулеметами, патронами, оружием, снаряжением и продовольствием.

Население станиц Майкопского отдела испытывало лишения в самом необходимом, и наш отряд снабжал провиантом семьи станичников.

Отступающие части Добровольческой армии оставили за собой много трупов — и людей, и лошадей. Белкам и шакалам было раздолье, развелось их множество. Падаль привлекала мух и насекомых.

И в это лето был страшный бич: не было человека, ни ребенка, который не болел бы страшными нарывами после укусов злющих мух. Были у нас и раненые и больные, но не было ни медикаментов, ни хирургических инструментов.

Случайно в сумке нашлись маленькие ножницы, маникюрные принадлежности, а у казаков — острые ножи. Ракия (крепкая кукурузная водка), которая была у нас в большом количестве, служила дезинфекцией импровизированных инструментов и ран.

Я удачно вскрывала нарывы, извлекала пули, лечила раны. Ракия употреблялась внутрь, как анестезия, и снаружи, как дезинфекционное средство. Чудесно все раненые и больные выздоравливали.

В лесу, на бивуаке, обыкновенно между дубами протягивали веревки, покрывали коврами, получался шатер; против него на дубу вешали икону Божией Матери. Во время короткого привала был ужин (мед, сало, хлеб или лепешки, что нам пекли казачки) и разбор маневров. Иногда чинили и суд.

Казаки сильно оборвались и нуждались в обмундировке; и большею частью надо было рядить суд за неправильное распределение трофеев между казаками, доходившее иногда до крупных ссор, и решать судьбу попавших к нам в плен красных из карательных отрядов. Об этих моментах страшно вспоминать.

..

Я была тогда одна молодая женщина (25 лет). Меня окружало обожание, послушание и уважение. Я спала спокойно в моем шатре, зная, что мой сон охраняют несколько сот людей, которые сами не спят…

Когда проезжали через станицы, меня окружали казачки, подносили ко мне детей, целовали руки и ноги в стременах.

Это время было какое-то необъяснимое, массовое, стихийное чувство борьбы, обожание вождя, отождествление его с чем-то легендарным, мистическим, чудотворным…

При отступлении хозяин Екатеринодарского цирка бросил на произвол судьбы своих лошадей. Одна из них, очень спокойная кобыла, удобная для больших переходов, досталась мне. Можно было отдать ей поводья и спокойно ночами дремать в седле. Моих детей я перевозила через горы, по ночам, привязав каждого обмотками к седлу, и оставляла их в станицах.

С тех пор прошло уже 52 года, и трудно вспомнить, в скольких перестрелках и боях участвовал наш партизанский отряд в продолжении одиннадцати месяцев.

Летом не ощущались лишения: в лесу было много сладкого, сочного кизиля, на полях — кукуруза, подсолнухи, такие высокие, что конного казака не видно было. На бакшах — кавуны, дыни.

Ночи теплые, снежные вершины Кавказского хребта были алыми при восходе солнца.

Осенью в горах стало холодно. На утро бурки, которыми накрывались, становились ледяными, тугими от мороза. Выли волки, сидя в круг, глядя на луну. Огонь разводили только тогда, когда разведка доносила, что враг далеко. Искали хоть бы изредка какого-либо укрытия.

И вот за станицей Пшеховской, на табачном хуторе, в сушилке улеглись казаки на отдых, а я с детьми поместилась в маленькой каморке. Ночью вспыхнул пожар, мгновенно весь сарай был в огне.

Я выбросила детей через окно, но оно было так мало, что я не пролезала. Пришлось закутаться в бурку и сквозь пламя бежать через всю сушилку.

Скот, застигнутый пожаром, метался, а разъяренный бык норовил каждого посадить на рога.

В высохшем русле ручья, под корнями старого дерева я спрятала детей, а сама с вооруженными казаками залегла в выгодной позиции. Красные долго стреляли.

Потом утихли, но спозаранку стал трещать их пулемет, на нас падали сломанные ветки деревьев. Мы решили молчать. Красные побоялись войти в чащу леса и, не имея ответа на свою стрельбу, удалились.

Это было одним из кошмарных эпизодов в истории нашего отряда.

Он все уплотнялся новыми силами. Меня это тревожило, так как я отлично сознавала, что численностью партизаны себя губят, оставляя после привала следы, по которым красные нас будут беспощадно преследовать. Узнали мы в это время, что и хутор грека Паписа сожжен и все жители расстреляны.

Нам пришлось принять жестокий бой. Позиция наша была невыгодной: мы были в балке, противник был на высоте. Я была ранена пулеметной пулей в грудь навылет, упала с лошади и пришла в сознание, лежа на красноармейской тачанке, которая увозила меня в Екатеринодар.

Без всякой медицинской помощи сбросили меня в глубокий, темный подвал Особого Отдела (бывшее помещение «Треугольника», № 33 по Садовой улице). Крысы отнеслись ко мне благосклонно. Я их кормила обедом — советской «шрапнелью», то есть супом из перловой крупы. Они стали совсем ручными. Были бесконечные допросы по ночам.

Пытками и истязаниями добивались от меня выдачи моих соратников. Я молчала.

Наконец, военный трибунал 9-й Конной армии приговорил меня к высшей мере наказания. Шесть недель я провела в камере смертников. А 1-го мая, по амнистии, получила пожизненный лагерь в Соловках. После трех лет заключения по разным тюрьмам и лагерям мне удалось бежать на свободу и найти детей.

Один немецкий военный, побывавший во время 2-й Мировой зойны на Кавказе, слышал в станицах балладу о героине Нине, замученной и павшей за Белую Идею. Рассказали ему, что это была жена русского царского генерала Бурова, у которого пра-прадед Иван Сусанин тоже погиб за идею и воспет в опере «Низнь за Царя».

К сожалению, дословно этой песни-баллады я не знаю, дошла она до меня уже через два перевода — на немецкий, а потом на английский язык, — и начиналась словами:

Have you heard of Nina Who rode through the land With a hundred Cossacks Vowing battle till end?

Читайте также:  Какие имена запрещено давать детям в российской федерации

Д-р Нина Ф.Бурова.

Источник: http://pervopohodnik.ru/publ/3-1-0-28

Александра, Анна и Нина. Учительницы, воины, героини

Бывает так, что один факт, как  нить Ариадны, потянет за собой другой, третий.  И память намотает целый клубок событий, на первый взгляд, ничем между собой не связанных. Но это на первый взгляд. А  если призадуматься, проанализировать, то общее есть. У трех моих  героинь –  оно особенное, связанное с Великой Отечественной войной.  В её горниле  пришлось  оказаться  трём молоденьким  учительницам. Правда, у каждой был свой нелегкий  путь.

Первая  из них – Александра Дубровина, о которой напомнила  мне  современная экранизация  романа «Молодая гвардия». Полную версию, вызвавшую  немало споров, показал  в один из августовских дней телеканал  «Звезда».

О трагической  судьбе Шуры я же узнала задолго до этого,  в  1977 году, когда отмечали 60-летие  Великого Октября. Тогда я была студенткой Ростовского госуниверситета, и мне довелось участвовать в подготовке праздничного  номера университетской многотиражки.

Одна из газетных публикаций посвящалась  Дубровиной.

Перед войной она училась  на биофаке РГУ, потом перевелась в Харьков. В 1942-м вместе  со своими учениками из школы поселка  Первомайского стала членом  организации «Молодая гвардия». Шура распространяла листовки, участвовала  в диверсиях.  Была арестована  немцами  вместе  с подругой Майей Пегливановой и после пыток сброшена в шурф шахты.

На памятнике молодогвардейцам в Краснодоне  фамилия учительницы А. Дубровиной, до конца  выполнившей  свой  учительский и гражданский  долг, значится  19-й. А дальше –  еще три десятка фамилий.

Фронтовая  судьба другого педагога, нашей землячки Анны Сахно складывалась по-иному, но не менее героически.

В октябре  1941 года на Кубани начали создавать добровольческий казачий кавалерийский корпус. Каждый район формировал свой эскадрон. И Новолеушковский (был тогда такой)   не стал исключением.

Командиром  был назначен   председатель одного из местных колхозов М.Н. Полевик (его имя после войны  носила школа хутора Красного). В первую Новолеушковскую сотню  вступила и  учительница  Анна Харитоновна Сахно.

  Она стала  санинструктором в составе 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса, оставив дома на попечении родных свою маленькую дочь.

И,  как не разрывалось  от разлуки сердце матери, её желание отстоять свободу Родины оказалось сильнее личных чувств.

  Полвека в любви и согласии провели Анатолий и Валентина Браславец Powered by  Inline Related Posts

На фронте, под огнем противника, Аня не раз вытаскивала в безопасное место раненых, оказывала им первую  помощь. В конце войны А. Сахно зацепило осколком. Выздоровев,  попала в санчасть, где выхаживала бойцов.

К сожалению, я не знаю, как сложилась дальнейшая судьба молодой учительницы. Но её решимость сделать всё, чтобы  отстоять свободу, заслуживает уважение, как и готовность выручить товарищей, вернуть в строй бойцов.

О хорошей знакомой моей семьи  Нине  Бабенко напомнила книга павловчанина  Ю. Козаченко «Дети войны». Автор рассказывает, как 1 сентября  1944 года пошел в первый класс.

Учительницей и директором начальной железнодорожной  школы  на станции Сосыка-Ейская оказалась  «девушка  с рыжими волосами, уложенными валиком вокруг головы. Глаза голубые, как весеннее небо, а на запястье наручные часики.

Это была  Нина Пантелеевна Бабенко, в 1942 году партизанка отряда «Степной».

Вместе с боевыми товарищами она несла охрану лагеря под Горячим Ключом, выходила на диверсии и  розыск пропитания по хуторам.

9 мая  1945 года особо запомнилось  Ю.Н. Козаченко. В центре  Павловской  состоялся митинг, о котором станичник писал: «На празднично украшенной   трибуне я увидел  свою учительницу Нину  Пантелеевну, на груди которой была медаль «За оборону Кавказа». А мы, ее ученики, даже об этом  и не догадывались!».

Скромность, жизнь не напоказ. Повышенное чувство справедливости, большая работоспособность – всё это было характерно для людей, прошедших испытание войной, как Нина  Бабенко.

И,  будто в наследство нам, поколение  победителей оставило  нестареющие строки: «Пройдет время, мы уйдем навеки, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье  и мир настанут  на земле». Это, кстати, из чеховской пьесы «Три сестры». Такое вот совпадение.

  Петру Анатольевичу Самойлову исполнилось семьдесят лет Powered by  Inline Related Posts

Л. Ермак.

Источник: http://pavlovskaya.bezformata.com/listnews/nina-uchitelnitci-voini-geroini/79034313/

Клим Подкова: Фурия Гражданской войны атаман Маруся

На страницах фолиантов об истории революции и последовавшей за ней Гражданской войны мы неоднократно встречаем женские имена: Александра Коллонтай, Роза Землячка, Мария Спиридонова и пр.

Женщины вели агитационную работу, занимали видные посты в органах власти, многие принимали участие в боях.

Но стать полевым командиром отряда анархистов, и таким, чтобы имя гремело на всю Украину – такая была только одна: атаман Маруся (Мария Григорьевна Никифорова).

Террористка-бомбистка

Мария Никифорова стала знаменитостью еще до революции. Она родилась в 1885 году в г. Александровске (Запорожье) в семье офицера, участника русско-турецкой войны 1877-1878г. В 16 лет не имея ни профессии, ни средств к существованию, Маша ушла из семьи.

Что за причины толкнули молодую девушку на отчаянный поступок – неизвестно, мемуаров она не оставила. Мария работала няней, писарем, устроилась на ликеро-водочный завод мыть бутылки.

Здесь на заводе, где-то около 1905 года молодая подсобная работница Никифорова и связалась с анархистами.

Она примкнула к самому радикальному крылу – безмотивникам. Врагами трудового народа безмотивники считали всякого, у кого есть драгоценности, счет в банке, кто обедает в ресторане. В таковые кроме крупной буржуазии попадали владельцы магазинов, аптек, мелких мастерских (те, кого сегодня называют «представители малого и среднего бизнеса»), интеллигенция и даже высококвалифицированные рабочие.

Объявив их врагами, безмотивники взрывали бомбы дорогих магазинах и ресторанах, на ипподромах и в вагонах первого класса.

К 1907 году за Марией числились участие в организации взрывов в галантерейном магазине, в кафе Либмана в Одессе, в пассажирском поезде и несколько эксов, отягощенных убийствами. Полиция нашла неуловимую бомбистку в Херсоне.

Во время ареста террористка пыталась подорвать себя вместе с группой захвата, но бомба не взорвалась.

Весь букет преступлений тянул на несколько смертных приговоров, но повешение заменили пожизненной каторгой и отправили Никифорову исправляться в Сибирь. Но там она не задержалась.

Политэмигрантка

В 1910 году Никифорова сбежала, добралась до Владивостока, откуда нелегально переправилась через в Японию в Америку. В США Мария устроилась в русскую анархистскую газету. Статьи на злобу дня, острые фельетоны — оказалось террористка обладает еще и талантом публициста.

Мария занялась политической деятельностью и стала видной фигурой в рабочем движении, одним из организаторов «Союза русских рабочих США и Канады». Истинно талантливый человек талантлив во всем. Но бумажная рутина была явно не для нее.

Мария смогла выдержать всего три года мирной жизни.

В 1913 году знаменитая Мария Никифорова объявилась в Испании. Тогда она и стала Марусей – так Никифорова представлялась товарищам по борьбе, так она подписывала свои письма.

Появление Никифоровой в Мадриде ознаменовалось грабежами банков, магазинов и домов зажиточных горожан. Это Маруся учила испанских анархистов искусству проводить эксы, лично при этом показывая, как надо орудовать револьвером и бомбой.

Во время одного из таких «практических занятий» Мария была ранена и ее по поддельным документам переправили лечиться в Париж.

В Париже ее восторженно встретили русские политэмигранты. Среди поклонников – меньшевик Антонов-Овсеенко. Это знакомство в будущем сыграет важную роль в ее жизни. В Париже Мария угомонилась, эксами не занималась, зато брала уроки ваяния у знаменитого Огюста Родена. Престарелый скульптор считал ее не лишенной таланта.

Тогда же Мария вышла замуж за польского анархиста Витольда Бжостека. Возможно, грозная фурия революции и начала бы строить нормальную семью, рожать и воспитывать детей, отложила бы на время мечты о мировой революции… Но грянула Первая мировая война.

Офицер французской армии

В 1914 году анархист Артемий Гладких встретил Марию в Париже в брюках и оторопел.

Нам, привыкшим видеть женщин в мини-юбках и шортах, трудно представить, что в XIX и начале XX веков во Франции женщинам, чтобы надеть брюки, требовалось разрешение полиции.

Нарушительницам грозил крупный штраф за нарушение нравственности. За весь XIX век в Париже было выдано 9 (пишем прописью: девять) разрешений. Исключение делалось для женщин, ездящих на велосипеде или на лошади.

Удивленному соратнику Мария пояснила, что имеет право носить галифе, поскольку учится в офицерской кавалерийской школе.

Как она, женщина, иностранка, с такой «потрясающей» анкетой и биографией сумела добиться зачисления ее на офицерские курсы? Но добилась, окончила их, в 1916 году, получила офицерское звание и уехала на Балканы воевать с турками.

Где и как она воевала, сведений не сохранилось, но зная ее характер, трудно представить Марию на штабной должности где-то в тылу.

Уже этой биографии хватило бы на несколько десятков романов! А ведь самая интересная часть ее жизни – еще впереди!

Вихри революции

В феврале 1917 года, узнав о революции в России, Мария дезертировала из армии и отправилась на родину. Как, какими путями пробиралась она через несколько линий фронта на восток? Но в апреле 1917 она появилась в Петрограде.

Знаменитая анархистка Никифорова грезила новой революцией — под черным знаменем анархии. В начале июля Мария в Кронштадте, где срывала горло на митингах, обличая Временное правительство и призывая моряков идти на штурм Зимнего дворца. Однако июльский переворот не удался.

Ленин скрылся в Разливе, а Никифорова отправилась домой, на Украину, в родной Александровск.

Официально Украина в 1917 году находилась под властью Временного правительства. В то же время в Киеве существовала Центральная Рада, объявившая Украину автономным образованием в составе России. Однако реально власть в Украине не принадлежала ни первым, ни вторым.

Читайте также:  Как дворяне карали дочерей за потерю девичьей чести до свадьбы

Большевики, меньшевики, монархисты, эсеры, кадеты, трудовики, максималисты – власть в городе или местечке захватывала та партия, чей лидер обладал решимостью, харизмой, авторитетом и был способен организовать боеспособный вооруженный отряд.

Лихое времечко

Прибыв в Александровск, Никифорова что называется взяла быка за рога. Руководимые ею александровские анархисты захватили власть в городе. Для «защиты революции» сформировали Черную гвардию.

В августе созданный отряд захватил арсенал в г. Орехове. (Взятых при этом в плен офицеров расстреляли.

) Делиться трофеями с большевиками Мария отказалась, отправив избыток оружия в Гуляй-поле набирающему силу Нестору Махно.

На александровскую буржуазию Маруся наложила контрибуцию, у заводчика Бадовского на «нужды революции» экспроприировала миллион рублей. «Выручку» она торжественно передала  Александровскому совету рабочих и солдатских депутатов. 

Обыватели стонали, но шепотом, потому что всех несогласных Мария расстреливала что называется «не отходя от кассы» — так она воплощала в жизнь свои представления о царстве справедливости.

Народная героиня юга Украины

Перепуганные насмерть александровские банкиры и коммерсанты слали письма одновременно и в Петроград, и в Киев со слезными просьбами унять «эту каторжанку-анархистку с ее бандой». В сентябре в Александровск прибыл комиссар Временного правительства. Никифорову арестовали и взяли под стражу.

На следующий день все предприятия города остановили работу. Перед зданием тюрьмы собралась тысячная толпа рабочих и народную героиню вынесли из тюрьмы на руках.

После освобождения в сопровождении небольшой группы сторонников Мария отправилась в турне по городам юга Украины.

Екатеринослав, Одесса, Николаев, Херсон, Мелитополь, Юзовка, Никополь – в каждом городе она выступала на митингах, проводила организационную работу среди местных анархистов и формировала отряды Черной гвардии, не подчиняющихся ни Временному правительству, ни украинской Центральной Раде. На короткий миг весь юг Украины контролировал  не Петроград и не Киев, а анархистка Маруся, не имевшая никакого поста, только силой своего авторитета.

Бок о бок с большевиками

После октябрьских событий в Петрограде Мария однозначно стала на сторону большевиков. Большевики и меньшевики, эсеры правые и левые, анархисты и максималисты – все они пока еще соратники по борьбе.

В 1919 году в составе Южного фронта будет сражаться 3-я Заднепровская бригада под командованием Нестора Махно, в ноябре 1920 махновцы бок о бок с красноармейцами будут отбивать у Врангеля Крым.

Пока все они еще союзники.

Большевистскими военными формированиями на Украине тогда командовал Антонов-Овсеенко, ее старый знакомый по Парижу.

Вот когда пригодилось старое знакомство!  Организованные Никифоровой отряды черногвардейцев помогали большевикам устанавливать советскую власть в Харькове, Екатеринославле, и Елисаветграде.

Антонов-Овсеенко оказывал Никифоровой политическую поддержку, снабжал ее деньгами, как главнокомандующий войсками Южного фронта предоставил ей полномочия формировать конные отряды. Неудивительно, что у Никифоровой вскоре появилась и своя «армия»- Вольная боевая дружина атамана Маруси.

Атаман Маруся и ее дружина

По воспоминаниям современников костяк дружины составляли классические анархисты: длинные волосы, пестрота в одежде, черноморские матросы, обвешанные бомбами с пулеметными лентами через плечо. Все были идейными добровольцами, готовыми умереть ради торжества революции.

На вооружении отряда были бронепоезд с двумя орудиями, броневик, тачанки, пулеметы. Знаменем отряда было черное полотнище с вышитым на нем «Анархия – мать порядка!» Численность отряда в разное время колебалась от 300 до 500 человек.

Во главе Вольной боевой дружины стояла женщина – революционерка, каторжанка, террористка, владевшая несколькими языками, имевшая военное образование и участница Первой мировой войны.

Никифорова была бесстрашна, обладала несомненными ораторскими талантами.

Махно писал, что она в одиночку останавливала толпы погромщиков, вскакивала на телегу  и после ее пламенной речи шедшие «бить жидов» плакали, сняв шапки.

Под ее командованием отряд участвовал в боях с германскими и австро-венгерскими войсками, и хотя не мог противостоять регулярным армейским частям, оказался гораздо боеспособнее других анархистских и красногвардейских отрядов.

Она была решительна и жестока — без колебаний отдавала приказы о расстрелах, если считала это необходимым. Ненавидела антисемитов и украинских националистов. Ее откровенно побаивались и враги, и друзья.

Спасайтесь! Атаман Маруся идет!

Под напором австро-венгерских, германских и украинских частей Вольная дружина с боями отходила на восток. Как только в город приходила весть о приближении отряда атамана Маруси, начиналась паника.

Верная принципам классического анархизма, Маруся не признавала никакой власти, чьей бы она ни была.  При вступлении в город на «буржуазию» накладывалась контрибуция. Ограбив крупную буржуазию, брались за среднюю, затем за мелкую.

Часто грабежи сопровождались физическим уничтожением «буржуазии».

В занятом атаманшей Марусей Елисаветграде доведенные до крайности горожане подняли восстание, и городское ополчение несколько дней сражалось против анархистов. Только прибытие бронепоезда «Свобода или смерть!» помогло восстановить в городе Власть Советов.

После Елисаветграда Маруся прошлась по Крыму (Севастополь, Ялта, Феодосия), «порадовала» своим визитом жителей Мелитополя и в апреле 1918 года со своим отрядом оказалась в Таганроге, где была арестована большевиками.

Суд революционной чести

Никифоровой выдвинули обвинение в грабежах гражданского населения. Идейная анархистка обвинение отвергла, экспроприацию на благо революции у буржуев ценностей она грабежом не считала.

В защиту анархистки выступил Нестор Махно, прислал телеграмму Антонов-Овсеенко: «Вместо того, чтобы разоружать такие отряды, лучше займитесь их созданием».

В день суда в Таганрог прибыл бронепоезд с отрядом анархистов, желающих высказать свой революционный протест «тыловым крысам».

Суд, рассмотрев обстоятельства дела по существу, приняв во внимание ходатайство главнокомандующего войсками фронта Антонова-Овсеенко и оценив боевую мощь прибывшего отряда, постановил: Никифорову оправдать и дать ей возможность вместе с отрядом выехать на фронт, куда она и стремилась.

По России

И покатился отряд атамана Маруси уже по Российским городам и весям. Ростов-на-Дону, Новочеркасск, Воронеж, Брянск, Саратов. Всюду появление веселой Маруси отмечалось экспроприациями, раздачей народу товаров из разграбленных лавок и складов, оригинальными выходками типа сожжения денежных купюр на центральной площади и уничтожением «буржуазии».

В сентябре ее вновь арестовали и отправили в Москву, в знаменитую Бутырку. В январе 1919 года состоялся суд. Приговор был суровым: за «дискредитацию Советской Власти» суд… запретил Марии Никифоровой в течение шести месяцев занимать командные должности в РСФСР. Времена, когда за гораздо меньшее будут расстреливать без суда, наступят позднее.

Освобожденная Маруся, нашедшая в Москве своего мужа, отправилась на Украину к Махно. Но тот, не желая ссориться с большевиками, не доверял ей командных должностей. Полгода Мария занималась пропагандистской работой и организацией госпиталей для больных и раненых махновцев. Одновременно она искала новую точку приложения своей энергии и своих талантов.

Снова террористка

В июне 1919 года она собрала группу из 60 преданных лично ей анархистов для организации серии террористических актов. На станции Федоровка атаман Маруся и батько Махно, две легенды Гражданской войны навсегда попрощались. 

Террористы разделились. Одна группа уехала в Харьков освобождать арестованных махновцев, другая направилась в Сибирь, взрывать ставку Колчака. Мария вместе с мужем и еще 18 боевиками планировали через белый Крым добраться до Таганрога и организовать взрыв в ставке Деникина.

29 июля (11 августа) Мария и ее муж Витольд Бжостек были арестованы в Севастополе. Кто-то опознал в «беженке» грозную атаманшу и сообщил об этом в контрразведку. Несмотря на военное время, следователи в течение месяца собирали доказательства вины. Найденные шесть свидетелей подтвердили ее личность и факты расстрелов по ее приказам.

На суде Никифорова вела себя с достоинством, чем вызвала уважение врагов. 3 (16) сентября военно-полевой суд приговорил Марию Никифорову и ее мужа Витольда Бжостека к повешению. Казнили их во дворе севастопольской тюрьмы. Последними словами Маруси были «Да здравствует анархия!»

Автор Клим Подкова

Источник: журнал «Ступени» №20/2015г.

 http://www.rusfact.ru/

Источник: http://zavtra.ru/blogs/furiya-grazhdanskoj-vojnyi-ataman-marusya

Как учительница стала атаманшей Гражданской войны

Когда в 1894 году у полковника Федора Ивановича Котлова родилась дочь, которую назвали Ниной, вряд ли кто предполагал, что ее ждет яркая судьба.

За 104 года жизни она прошла через горнило Гражданской войны, выступала в цирке, стала доктором психологии и психиатрии в Сорбонне, возглавляла общество русско-американских художников в США.

Чтобы описать всю биографию этой женщины, понадобился бы не один том. Поэтому мы лишь кратко остановимся на ее неординарной судьбе.

От учительницы к атаманше

Отец готовил дочку для выгодной партии с выходцем из военной среды. Нина Федоровна окончила Санкт-Петербургский Мариинский институт (по специальности педагога), а незадолго до начала Первой мировой стала женой Петра Никитича Бурова.

Как пишет Константин Залесский в своей книге «Кто был кто в Первой мировой войне», это был человек необычайной храбрости, за которую был удостоен Ордена Святого Георгия и звания генерал-майора.

Революция, а затем Гражданская война коренным образом изменила жизнь четы Буровых. Нина Федоровна с детьми была вынуждена переехать в Харьков, находившийся под контролем «белых».

А Петр Никитич был призван на службу в РККА, но в 1919 году, желая воссоединиться с семьей, бежал и присоединился к Добровольческой армии Деникина.

Наступление «красных» в 1920 году вновь вынудило мужа с женой расстаться. Нина Бурова уехала в Краснодар и там организовала и возглавила партизанский отряд.

В своем дневнике Бурова вспоминала, как на всеобщем совете казаки избрали ее атаманшей, что стало для нее приятной неожиданностью — ведь она возглавила значимую по тем временам силу: 200 сабель.

Но перевес в ходе войны все больше склонялся в пользу «красных», и в 1921 году отряд Нины Федоровны был разгромлен, а сама отважная атаманша попала в плен.

От Соловков до Сорбонны

Первоначальным приговором Буровой был расстрел, но позже его заменили пожизненным заключением на Соловецких островах. Надолго там Нина не задержалась — при помощи старого знакомого мужа она организовала побег, вернулась в Краснодар и, забрав детей, эмигрировала в Париж. Там семья опять воссоединилась — Петр Никитич прибыл во Францию несколько раньше.

Испытывая острую нужду в деньгах, семья была вынуждена перебиваться случайными заработками, а Нина некоторое время выступала с труппой казаков в цирке, демонстрируя навыки джигитовки.

Незадолго до начала Второй мировой войны Нина Федоровна отучилась в Сорбонне и стала доктором, активно занималась просветительской и благотворительной деятельностью.

А с началом войны участвовала в движении «Сопротивления».

В сша

Впрочем, на месте Нине не сиделось, и в начале 50-х годов прошлого века она вместе с мужем переехала в США, где к тому времени жил ее сын. Там проявились ее новые таланты — она стала преподавателем искусства и живописи и активно занялась творчеством.

Из-под ее кисти вышло немало замечательных портретов, а также икон, написанных в уникальной технике византийского письма. Многие работы были представлены в ходе ряда выставок в США в начале 1990-х гг.

Скончалась Нина Федоровна в 1998 году, почти на полвека пережив мужа.

Читать ещё •••

Видео дня. Зачем китайцам нужна Сибирь

Люди
,

Константин Залесский

Источник: https://weekend.rambler.ru/people/42555771-nina-burova-kak-uchitelnitsa-stala-atamanshey-grazhdanskoy-voyny/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector