«станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания анны ахматовой

В 1914 году Анна Ахматова написала стихотворение, в котором она не только описала предчувствие одной из самых кровопролитных войн в мировой истории, но и предсказала ее грядущие ужасные последствия. Пророческое стихотворение поэтессы «Июль 1914» – в проекте «50 великих стихотворений».

Июль 1914

1Пахнет гарью. Четыре неделиТорф сухой по болотам горит.Даже птицы сегодня не пели,

  • И осина уже не дрожит.
  • Стало солнце немилостью Божьей,Дождик с Пасхи полей не кропил.Приходил одноногий прохожий
  • И один на дворе говорил:

«Сроки страшные близятся. СкороСтанет тесно от свежих могил.Ждите глада, и труса, и мора,

  1. И затменья небесных светил.
  2. Только нашей земли не разделитНа потеху себе супостат:Богородица белый расстелет
  3. Над скорбями великими плат».
  4. 2Можжевельника запах сладкийОт горящих лесов летит.Над ребятами стонут солдатки,
  5. Вдовий плач по деревне звенит.
  6. Не напрасно молебны служились,О дожде тосковала земля!Красной влагой тепло окропились
  7. Затоптанные поля.
  8. Низко, низко небо пустое,И голос молящего тих:«Ранят тело Твое пресвятое,
  9. Мечут жребий о ризах Твоих».

Исторический контекст

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Манифест о вступлении России в Первую мировую войну

Под стихотворением, которое стало откликом Анны Ахматовой на события Первой мировой войны, проставлена точная дата — 20 июля 1914 года.

15 июля 1914 года Австрия объявила войну Сербии, а 19 июля Германия объявила войну России. В этот день Анна Ахматова была в Слепневе — имении родителей своего мужа, поэта Николая Гумилева.

О начале войны здесь узнали вечером 20 июля, когда был опубликован «Высочайший манифест» императора Николая II о вступлении России в войну.

Остаться в стороне от этого события поэтесса, которая ранее фактически не писала стихотворений по какому-либо историческому поводу, в этот раз не смогла. Свое произведение она озаглавила «Июль 1914».

Автор

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Портрет Ахматовой 1914 года. Художник – Натан Альтман

Ахматовой было 25 лет. К этому времени она была известна в литературных кругах как представительница поэтического направления «акмеизм». Ахматова уже выпустила свой первый сборник стихов «Вечер» (1912), на слуху были стихотворения «Сжала руки под темной вуалью…» и «Песня последней встречи» («Я на правую руку надела/ Перчатку с левой руки…»).

Весной 1914 года, незадолго до начала войны, в издательстве «Гиперборей» вышел ее второй сборник «Четки», который станет одним из самых популярных в творческой биографии Ахматовой.

http://foma.ru/wp-content/uploads/2017/07/47395_106015139.mp3

Анна Ахматова читает свое стихотворение “Сжала руки под темной вуалью…”

Основу практически всех ранних стихов Ахматовой составляли любовные переживания, поэтическое осмысление чувств. Здесь же, в «Июле 1914», она говорит об одной из главных общенародных трагедий ХХ столетия и сливается с участью всех простых людей.

В стихотворении Ахматова обращается к христианским образам и мотивам. Важно, что православная вера всегда являлась для поэта важным духовным ориентиром, а Священное Писание — богатым источником творчества.

Поэтесса особенно почитала свою небесную покровительницу — праведную Анну Пророчицу, посетила Оптину пустынь, где встретилась с преподобным старцем Нектарием.

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Сборник “Четки” (1914)

Литературовед и переводчик Никита Струве в работе «Православие и культура» отмечал: «Доказывать, что Анна Ахматова была христианским поэтом, не приходится.

Слишком явна христианская тональность ее поэзии, слишком отчетливы свидетельства о ней или ее собственные, хотя редкие, высказывания.

Напомню кратко известное «утешительное» письмо Пастернака 1940 года, в котором он называет ее “истинной христианкой” У нее, и в этом ее исключительность, не было эволюции в религиозных взглядах. Она не стала христианкой, она ею неизменно была всю жизнь».

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Если в ранней лирике религиозность Ахматовой носила бытовой характер («Я научилась просто, мудро жить / Смотреть на небо и молиться Богу»), то позднее ее обращение к религии носит более серьезный, сакральный характер («Реквием»), в ее поэзии звучат пророческие ноты. Во многом пророческим стало и стихотворение «Июль 1914».

Произведение

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Анна Ахматова в имении Слепнево (1910-е годы)

Стихотворение «Июль 1914» было впервые опубликовано в шестом номере одного из самых известных журналов Серебряного века «Аполлон» и вошло в третий поэтический сборник Анны Ахматовой «Белая стая» (1917). В этой книге, по выражению известного филолога Бориса Эйхенбаума, поэт передает «ощущение личной жизни как жизни национальной, исторической».

Хотя стихотворение датировано вторым днем после начала Первой мировой войны, оно было создано раньше: в первой его редакции написано: «11 июля 1914 г., Слепнево». 

  • В начальном варианте стихотворения тема войны явственно не проступала. Оно состояло из трех строф: первая — такая же, как в окончательном варианте, а две другие были следующими:
  • Стало солнце немилостью Божьей,Сушит реку, спалило траву.Приходил одноногий прохожий
  • И сказал: «Отойдешь к Покрову!»
  • Богородица белый расстелетНад скорбями безгласными плат.Это счастье со мною разделит
  • Мой единственный ласковый брат.
  • 20 июля Ахматова пишет вторую часть стихотворения («Можжевельника запах сладкий»), добавляет в первоначальный текст «военные» строки и проставляет окончательную дату — 20 июля 1914.

В стихотворении есть присущая Ахматовой детальность изображаемого и даже календарная точность: «пахнет гарью», «горит торф», отсутствие дождя — все это констатация природных катаклизмов конца июня — начала июля 1914 года. Действительно, в это время страна страдала от постоянных торфяных и лесных пожаров, засухи, о чем регулярно сообщали петербургские газеты.

Однако конкретность описанных погодных явлений не только передает атмосферу начала войны, но обретает в контексте всего стихотворения апокалиптический смысл.

Отсылки к Библии 

В стихотворении «Июль 1914» отчетливо видна ориентация на текст Библии.

Кто этот прохожий-пророк, о котором пишет Ахматова?

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Серафим Саровский

Большая часть стихотворения посвящена описанию пророчества безымянного прохожего. Образ этого героя отсылает к реально существовавшему человеку.

Известно, что день объявления Первой мировой войны (19 июля по старому стилю, 1 августа — по новому) совпал со днем памяти одного из самых почитаемых Русской Православной Церковью святых — Серафима Саровского. На эту дату пришлось обретение святых мощей преподобного.

Существуют свидетельства о том, что подвижник смог предсказать тяжелейшие для судьбы страны события: «Такая великая скорбь будет, какой от века не было. Ангелы не будут поспевать принимать души».

Пророчества старца о неизбежных бедствиях были предельно конкретны: «…произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее».

Несмотря на это трагическое обещание, преподобный Серафим говорил, что «Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе».

Схожие мысли высказывает прохожий в стихотворении Ахматовой. С образом Божией Матери — Заступницы связывались надежды автора и всего народа на избавление от бед и «великих скорбей», постигших страну.

Апокалипсис в июле

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

«Воины Апокалипсиса». Картина Виктора Васнецова (1887)

В пророчестве странника есть прямые отсылки к Откровению Иоанна Богослова — последней пророческой книге Нового Завета. Помимо описания природных катаклизмов, затмения (Откр 9:2) здесь особенно заметна аллюзия на персонажей шестой главы Откровения — всадников Апокалипсиса. Они олицетворяют бедствия и катастрофы перед вторым пришествием и Страшным судом.

Согласно традиционной трактовке образов всадников, Мор — это нарицательное имя всадника на белом коне. Всадника, который едет на вороном коне, именуют Голодом.

Еще один всадник, Раздор (Война), — на рыжем коне (Сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч (Откр 6:4)).

Четвертый всадник — на коне бледном: и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными (Откр 6:8).

Строка «Ждите глада, и труса, и мора» также отсылает к евангельскому тексту, к словам Иисуса Христа: Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде: но не тотчас конец… восстанет народ на народ и царство на царство; будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба (Лк 21:9–11).

Последние строки

Последние строки стихотворения «Ранят Тело Твое пресвятое / Мечут жребий о ризах Твоих» — это переложение строк из 21-го псалма Давида: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс 21:19).

В Евангелии от Иоанна рассказывается следующее: Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху.

Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин 19:23–24).

Эти строки — напоминание о том, что после страданий обязательно наступит утешение и спасение.

Стихотворение «Июль 1914» можно назвать пророчеством о близком будущем России. Анна Ахматова поэтически чувствовала приближение войны еще до ее объявления, а затем описала грядущие жестокие испытания, которые выпали на долю родной страны.

Трудные слова

  1. Трус — здесь: буря и волнение, лютование стихий; землетрясение; трепет, страх (по словарю Владимира Даля).
  2. Супостат — противник, враг, недруг.
  3. Риза — одежда, облачение.

Марина Цветаева. В день Благовещенья…

Иосиф Бродский. Рождество

Николай Гумилёв. Слово

Александр Блок. Успение

Источник: https://foma.ru/ahmatova-i-apokalipsis.html

Ахматова и Апокалипсис

Пророческое стихотворение поэтессы «Июль 1914» – в проекте «50 великих стихотворений».  

Июль 1914

1

Пахнет гарью. Четыре недели

Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели, И осина уже не дрожит. Стало солнце немилостью Божьей, Дождик с Пасхи полей не кропил. Приходил одноногий прохожий И один на дворе говорил: «Сроки страшные близятся. Скоро Станет тесно от свежих могил. Ждите глада, и труса, и мора, И затменья небесных светил. Только нашей земли не разделит На потеху себе супостат: Богородица белый расстелет Над скорбями великими плат». 2 Можжевельника запах сладкий От горящих лесов летит. Над ребятами стонут солдатки, Вдовий плач по деревне звенит. Не напрасно молебны служились, О дожде тосковала земля! Красной влагой тепло окропились Затоптанные поля. Низко, низко небо пустое, И голос молящего тих: «Ранят тело твое пресвятое, Мечут жребий о ризах твоих».  

Исторический контекст

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Манифест о вступлении России в Первую мировую войну Под стихотворением, которое стало откликом Анны Ахматовой на события Первой мировой войны, проставлена точная дата — 20 июля 1914 года. 15 июля 1914 года Австрия объявила войну Сербии, а 19 июля Германия объявила войну России. В этот день Анна Ахматова была в Слепневе — имении родителей своего мужа, поэта Николая Гумилева. О начале войны здесь узнали вечером 20 июля, когда был опубликован «Высочайший манифест» императора Николая II о вступлении России в войну. Остаться в стороне от этого события поэтесса, которая ранее фактически не писала стихотворений по какому-либо историческому поводу, в этот раз не смогла. Свое произведение она озаглавила «Июль 1914».  

Читайте также:  Был ли на самом деле подвиг ивана сусанина: мнение историков

Автор

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Портрет Ахматовой 1914 года. Художник — Натан Альтман  Ахматовой было 25 лет. К этому времени она была известна в литературных кругах как представительница поэтического направления «акмеизм». Ахматова уже выпустила свой первый сборник стихов «Вечер» (1912), на слуху были стихотворения «Сжала руки под темной вуалью…» и «Песня последней встречи» («Я на правую руку надела/ Перчатку с левой руки…»). Весной 1914 года, незадолго до начала войны, в издательстве «Гиперборей» вышел ее второй сборник «Четки», который станет одним из самых популярных в творческой биографии Ахматовой. Основу практически всех ранних стихов Ахматовой составляли любовные переживания, поэтическое осмысление чувств. Здесь же, в «Июле 1914», она говорит об одной из главных общенародных трагедий ХХ столетия и сливается с участью всех простых людей. В стихотворении Ахматова обращается к христианским образам и мотивам. Важно, что православная вера всегда являлась для поэта важным духовным ориентиром, а Священное Писание — богатым источником творчества. Поэтесса особенно почитала свою небесную покровительницу — праведную Анну Пророчицу, посетила Оптину пустынь, где встретилась с преподобным старцем Нектарием. «Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Сборник «Четки» (1914) Литературовед и переводчик Никита Струве в работе «Православие и культура» отмечал: «Доказывать, что Анна Ахматова была христианским поэтом, не приходится. Слишком явна христианская тональность ее поэзии, слишком отчетливы свидетельства о ней или ее собственные, хотя редкие, высказывания. Напомню кратко известное «утешительное» письмо Пастернака 1940 года, в котором он называет ее “истинной христианкой” У нее, и в этом ее исключительность, не было эволюции в религиозных взглядах. Она не стала христианкой, она ею неизменно была всю жизнь». «Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Если в ранней лирике религиозность Ахматовой носила бытовой характер («Я научилась просто, мудро жить / Смотреть на небо и молиться Богу»), то позднее ее обращение к религии носит более серьезный, сакральный характер («Реквием»), в ее поэзии звучат пророческие ноты. Во многом пророческим стало и стихотворение «Июль 1914».  

Произведение

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Анна Ахматова в имении Слепнево (1910-е годы) Стихотворение «Июль 1914» было впервые опубликовано в шестом номере одного из самых известных журналов Серебряного века «Аполлон» и вошло в третий поэтический сборник Анны Ахматовой «Белая стая» (1917). В этой книге, по выражению известного филолога Бориса Эйхенбаума, поэт передает «ощущение личной жизни как жизни национальной, исторической». Хотя стихотворение датировано вторым днем после начала Первой мировой войны, оно было создано раньше: в первой его редакции написано: «11 июля 1914 г., Слепнево».  В начальном варианте стихотворения тема войны явственно не проступала. Оно состояло из трех строф: первая — такая же, как в окончательном варианте, а две другие были следующими:

Стало солнце немилостью Божьей,

Сушит реку, спалило траву. Приходил одноногий прохожий И сказал: «Отойдешь к Покрову!» Богородица белый расстелет Над скорбями безгласными плат. Это счастье со мною разделит Мой единственный ласковый брат. 20 июля Ахматова пишет вторую часть стихотворения («Можжевельника запах сладкий»), добавляет в первоначальный текст «военные» строки и проставляет окончательную дату — 20 июля 1914.  В стихотворении есть присущая Ахматовой детальность изображаемого и даже календарная точность: «пахнет гарью», «горит торф», отсутствие дождя — все это констатация природных катаклизмов конца июня — начала июля 1914 года. Действительно, в это время страна страдала от постоянных торфяных и лесных пожаров, засухи, о чем регулярно сообщали петербургские газеты. Однако конкретность описанных погодных явлений не только передает атмосферу начала войны, но обретает в контексте всего стихотворения апокалиптический смысл.  

Отсылки к Библии 

В стихотворении «Июль 1914» отчетливо видна ориентация на текст Библии.

Кто этот прохожий-пророк, о котором пишет Ахматова?

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой Серафим Саровский Большая часть стихотворения посвящена описанию пророчества безымянного прохожего. Образ этого героя отсылает к реально существовавшему человеку. Известно, что день объявления Первой мировой войны (19 июля по старому стилю, 1 августа — по новому) совпал со днем памяти одного из самых почитаемых Русской Православной Церковью святых — Серафима Саровского. На эту дату пришлось обретение святых мощей преподобного. Существуют свидетельства о том, что подвижник смог предсказать тяжелейшие для судьбы страны события: «Такая великая скорбь будет, какой от века не было. Ангелы не будут поспевать принимать души». Пророчества старца о неизбежных бедствиях были предельно конкретны: «…произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее». Несмотря на это трагическое обещание, преподобный Серафим говорил, что «Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе». Схожие мысли высказывает прохожий в стихотворении Ахматовой. С образом Божией Матери — Заступницы связывались надежды автора и всего народа на избавление от бед и «великих скорбей», постигших страну.  

Апокалипсис в июле

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой «Воины Апокалипсиса». Картина Виктора Васнецова (1887) В пророчестве странника есть прямые отсылки к Откровению Иоанна Богослова — последней пророческой книге Нового Завета. Помимо описания природных катаклизмов, затмения (Откр 9:2) здесь особенно заметна аллюзия на персонажей шестой главы Откровения — всадников Апокалипсиса. Они олицетворяют бедствия и катастрофы перед вторым пришествием и Страшным судом. Согласно традиционной трактовке образов всадников, Мор — это нарицательное имя всадника на белом коне. Всадника, который едет на вороном коне, именуют Голодом. Еще один всадник, Раздор (Война), — на рыжем коне (Сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч (Откр 6:4)). Четвертый всадник — на коне бледном: и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными (Откр 6:8). Строка «Ждите глада, и труса, и мора» также отсылает к евангельскому тексту, к словам Иисуса Христа: Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде: но не тотчас конец… восстанет народ на народ и царство на царство; будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба (Лк 21:9–11).  

Последние строки

Последние строки стихотворения «Ранят Тело Твое пресвятое / Мечут жребий о ризах Твоих» — это переложение строк из 21-го псалма Давида: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс 21:19). В Евангелии от Иоанна рассказывается следующее: Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин 19:23–24). Эти строки — напоминание о том, что после страданий обязательно наступит утешение и спасение.

Стихотворение «Июль 1914» можно назвать пророчеством о близком будущем России. Анна Ахматова поэтически чувствовала приближение войны еще до ее объявления, а затем описала грядущие жестокие испытания, которые выпали на долю родной страны.

 

  • Трудные слова
  • Трус — здесь: буря и волнение, лютование стихий; землетрясение; трепет, страх (по словарю Владимира Даля).
  • Супостат — противник, враг, недруг.
  • Риза — одежда, облачение.

Источник: http://yarcenter.ru/articles/religion/akhmatova-i-apokalipsis/

«Станет тесно от свежих могил»: страшные предсказания Анны Ахматовой

Несмотря на то, что одно свое четверостишие Анна Ахматова начинает словами «И вовсе я не пророчица…», многие из ее современников (а впоследствии также литературоведы и биографы) были уверены, что поэтесса обладает даром предвидения. Да и сама Анна Андреевна считала своей небесной покровительницей праведную Анну Пророчицу и неоднократно упоминала в стихах, что знает свою судьбу:

  • Себе самой я с самого начала
  • То чьим-то сном казалась или бредом,
  • Иль отраженьем в зеркале чужом,
  • Без имени, без плоти, без причины.
  • Уже я знала список преступлений,

Которые должна я совершить… («Северные элегии»)

Все началось с детства

В семье Ахматовой туберкулез был наследственным заболеванием по женской линии: от этой болезни умерли ее три сестры. Когда заболела младшая, Ирина, ее перевезли жить к тете. Она умерла в возрасте 4 лет, что тщательно скрывали от детей, при этом семилетняя Анна почувствовала ее смерть даже на расстоянии.

Интересен и случай, произошедший спустя 10 лет. Ахматова стала свидетельницей беседы своих родственниц о соседской дочери.

Они обсуждали ее ум, красоту и таланты и предполагали, что барышню ждет прекрасное будущее, на что Анна внезапно ответила: «Если не умрет в 16 лет в Ницце от чахотки!» Об этой фразе вспомнили, когда соседская барышня в самом деле умерла от туберкулеза в Ницце, куда поехала лечиться.

Мистическим многие исследователи считают также само обращение Ахматовой к поэзии. Ей было 10 лет, когда она тяжело заболела, предположительно оспой. Целую неделю девочка провела в беспамятстве, доктора не давали ей никаких шансов. Несмотря на это, Анне повезло и она смогла выжить, однако временно потеряла слух. А когда девочка стала поправляться, то вдруг начала писать стихи.

  1. Страшно подумать, что стало пророческим и ее известное стихотворение «Молитва», где есть строки:
  2. Дай мне горькие годы недуга,
  3. Задыханья, бессонницу, жар,
  4. Отыми и ребенка, и друга,

И таинственный песенный дар…

Это ее пророчество, написанное в возрасте 25 лет, сбылось постепенно: оба супруга Ахматовой, а также ее сын были репрессированы, ну а «песенный дар» подавлялся долгими годами за несоответствие канонам советской поэзии.

Чувствуя любимых

Подруга Ахматовой Валерия Срезневская нередко называла ее мистиком и также отмечала у нее особый дар предчувствия. Подобные пророчества нередко отпугивали не только приятелей, но и без памяти влюбленных в поэтессу мужчин.

Ее часто называли ведьмой (и не всегда в шутку).

Поражен был и легендарный Амедео Модильяни (которому, кстати, приписывают роман с Ахматовой), когда она пересказала ему его же сон о том, как художник рисовал изуродованных людей, которые потом оживали.

Даже у первого мужа Анны Андреевны, поэта Гумилева, есть стихотворение, в котором присутствует строка: «Я взял не жену, а колдунью…» Именно эта «колдунья», уже перестав быть его супругой, почувствует его скорую гибель впоследствии.

Ахматова вспоминала, как в 1921 году Гумилев зашел к ней в гости с Георгием Ивановым. Провожая гостей через черный ход, она сказала про мрачную лестницу: «По такой лестнице только на казнь ходить».

А за неделю до расстрела Гумилева поэтесса напишет строки «Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать…».

  • При этом Ахматова ничего не подозревала о гибели бывшего мужа. Но когда она ехала в поезде, внезапно почувствовала, как в уме сами сложились печальные строки:
  • Я гибель накликала милым,
  • И гибли один за другим.
  • О, горе мне! Эти могилы
Читайте также:  Как русская армия в 1914 году спасла париж

Предсказаны словом моим…

Предсказание войн

Литературоведы при упоминании пророческого дара Ахматовой в первую очередь, пожалуй, вспоминают ее стихотворение «Июль 1914», написанное в том же году.

Многие из них считают его настоящим предсказанием Первой мировой войны. Стихотворение в первой редакции датировано 11 июля, тогда как о начале войны Ахматова с семьей узнали только вечером 20 числа.

Действительно, слова прохожего в нем поражают своей точностью:

  1. «Сроки страшные близятся. Скоро
  2. Станет тесно от свежих могил.
  3. Ждите глада, и труса, и мора,

И затменья небесных светил…»

В 1940 году поэтесса начала свою знаменитую «Поэму без героя», над которой она работала 22 года. И здесь отчетливо можно увидеть предсказание Великой Отечественной войны.

1940 год автор сравнивает с атмосферой зловещего карнавала, после которого за всеобщее веселье придется платить.

Поэтому писатель и литературный критик Дмитрий Быков полагает, что Ахматова считала 1941 год заслуженной расплатой – «всемирная расплата за частные грехи».

В своей поэме «Реквием» Анна Ахматова просила воздвигнуть себе памятник в Санкт-Петербурге, вблизи печально известной тюрьмы «Кресты», куда приходила к сыну. В 2006 году наконец сбылось и это предсказание-завещание великой поэтессы.

Источник: https://cyrillitsa.ru/history/100523-stanet-tesno-ot-svezhikh-mogil-strashn.html

Анна Ахматова

  • В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,
    Светила нам только зловещая тьма,
    Своё бормотали арыки,
  • И Азией пахли гвоздики.
  • И мы проходили сквозь город чужой,
    Сквозь дымную песнь и полуночный зной, —
    Одни под созвездием Змея,
  • Взглянуть друг на друга не смея.
  • То мог быть Стамбул или даже Багдад,
    Но, увы! не Варшава, не Ленинград,
    И горькое это несходство
  • Душило, как воздух сиротства.

Page 2

  1. Кого когда-то называли люди
    Царем в насмешку, Богом в самом деле,
    Кто был убит — и чье орудье пытки
  2. Согрето теплотой моей груди…
  3. Вкусили смерть свидетели Христовы,
    И сплетницы-старухи, и солдаты,
    И прокуратор Рима — все прошли.
  4. Там, где когда-то возвышалась арка,

Где море билось, где чернел утес, —
Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой
И с запахом бессмертных роз.

Ржавеет золото и истлевает сталь,

Page 3

Все ушли, и никто не вернулся,
Только, верный обету любви,
Мой последний, лишь ты оглянулся,
Чтоб увидеть все небо в крови.

Дом был проклят, и проклято дело,

Тщетно песня звенела нежней,
И глаза я поднять не посмела Перед страшной судьбою моей.

Осквернили пречистое слово,

Растоптали священный глагол,
Чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол.

Разлучили с единственным сыном,

В казематах пытали друзей,

Page 4

  • Был он ревнивым, тревожным и нежным,
    Как божье солнце, меня любил,
    А чтобы она не запела о прежнем,
  • Он белую птицу мою убил.
  • Промолвил, войдя на закате в светлицу:
    «Люби меня, смейся, пиши стихи!»
    И я закопала веселую птицу
  • За круглым колодцем у старой ольхи.
  • Ему обещала, что плакать не буду,
    Но каменным сделалось сердце мое,
  • И кажется мне, что всегда и повсюду

Услышу я сладостный голос ее.

Page 5

  1. Когда лежит луна ломтём чарджуйской дыни
    На краешке окна и духота кругом,
  2. Когда закрыта дверь, и заколдован дом
  3. И полотенца снег, и свечка восковая

Воздушной веткой голубых глициний,
И в чашке глиняной холодная вода,
Горит, как в детстве, мотыльков сзывая,
Грохочет тишина, моих не слыша слов, —
Тогда из черноты рембрандтовских углов
Склубится что-то вдруг и спрячется туда же,

  • Но я не встрепенусь, не испугаюсь даже.
  • Хозяйкин чёрный кот глядит, как глаз столетий,

Здесь одиночество меня поймало в сети.
И в зеркале двойник не хочет мне помочь.

Page 6

Песенка слепого: Не бери сама себя за руку… Не веди сама себя за реку… На себя пальцем не показывай… Про себя сказку не рассказывай… Идёшь, идёшь — и споткнешься.

Говорит она:

Никого нет в мире бесприютней
И бездомнее, наверно, нет.
Для тебя я словно голос лютни
Сквозь загробный призрачный рассвет.

Ты с собой научишься бороться,

Ты, проникший в мой последний сон.
Проклинай же снова скрип колодца,

Шорох сосен, черный грай ворон,

Землю, по которой я ступала,
Желтую звезду в моем окне,

То, чем я была и чем я стала,

И тот час, когда тебе сказала,

Page 7

15 мая родился великий мастер своего дела, писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр. Автор повестей и рассказов, множества фельетонов, пьес, инсценировок, киносценариев, оперных либретто Михаил Афанасьевич Булгаков.

  1. Вот это я тебе, взамен могильных роз,
    Взамен кадильного куренья;
    Ты так сурово жил и до конца донес
  2. Великолепное презренье.
  3. Ты пил вино — ты как никто шутил
    И в душных стенах задыхался,
    И гостью страшную ты сам к себе впустил
  4. И с ней наедине остался.
  5. И нет тебя, и все вокруг молчит
    О скорбной и высокой жизни,
  6. Лишь голос мой, как флейта, прозвучит

И на твоей безмолвной тризне.

© Анна Ахматова 378

Page 8

Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные, влажные дни?..

Изумрудною стала вода замутненных каналов, И крапива запахла, как розы, но только сильней, Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых, Их запомнили все мы до конца наших дней.

Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник…

Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему.

Page 9

  • Будешь жить, не зная лиха,
    Править и судить,
    Со своей подругой тихой
  • Сыновей растить.
  • И во всем тебе удача,
    Ото всех почет,
    Ты не знай, что я от плача
    Дням теряю счет.
  • Много нас таких бездомных,
    Сила наша в том,
    Что для нас, слепых и темных,
    Светел божий дом,

Page 10

И город весь стоит оледенелый.
Как под стеклом деревья, стены, снег.
По хрусталям я прохожу несмело.
Узорных санок так неверен бег.
А над Петром воронежским — вороны,

Да тополя, и свод светло-зеленый,

Размытый, мутный, в солнечной пыли,
И Куликовской битвой веют склоны

Могучей, победительной земли.

И тополя, как сдвинутые чаши,
Над нами сразу зазвенят сильней,
Как будто пьют за ликованье наше

Page 11

Не стращай меня грозной судьбой
И великою северной скукой.
Нынче праздник наш первый с тобой,
И зовут этот праздник — разлукой.

Ничего, что не встретим зарю,

Что луна не блуждала над нами,
Я сегодня тебя одарю
Небывалыми в мире дарами:
Отраженьем моим на воде

В час, как речке вечерней не спится.

Взглядом тем, что падучей звезде
Не помог в небеса возвратиться,

Эхом голоса, что изнемог,

А тогда был и свежий, и летний, —

Page 12

  1. Ты пришел меня утешить, милый, Самый нежный, самый кроткий… От подушки приподняться нету силы,
  2. А на окнах частые решетки.
  3. Мертвой, думал, ты меня застанешь, И принес веночек неискусный.

    Как улыбкой сердце больно ранишь,

  4. Ласковый, насмешливый и грустный.
  5. Что теперь мне смертное томленье! Если ты еще со мной побудешь, Я у Бога вымолю прощенье
  6. И тебе, и всем, кого ты любишь.

Page 13

Есть три эпохи у воспоминаний.
И первая — как бы вчерашний день.
Душа под сводом их благословенным,
И тело в их блаженствует тени.

Еще не замер смех, струятся слезы,

Пятно чернил не стерто со стола —

И, как печать на сердце, поцелуй,

Единственный, прощальный, незабвенный…
Но это продолжается недолго…

  • Уже не свод над головой, а где-то
  • Где холодно зимой, а летом жарко,

В глухом предместье дом уединенный,
Где есть паук и пыль на всем лежит,
Где истлевают пламенные письма,

Page 14

  1. Мы не умеем прощаться, —
    Всё бродим плечо к плечу.
    Уже начинает смеркаться,
  2. Ты задумчив, а я молчу.
  3. В церковь войдем, увидим
    Отпеванье, крестины, брак,
    Не взглянув друг на друга, выйдем…
  4. Отчего всё у нас не так?
  5. Или сядем на снег примятый
    На кладбище, легко вздохнем,
    И ты палкой чертишь палаты,
  6. Где мы будем всегда вдвоем.

Page 15

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума, Светила нам только зловещая тьма, Свое бормотали арыки, И Азией пахли гвоздики. И мы проходили сквозь город чужой, Сквозь дымную песнь и полуночный зной, — Одни под созвездием Змея, Взглянуть друг на друга не смея. То мог быть Стамбул или даже Багдад,

  • Но, увы! не Варшава, не Ленинград,
  • Душило, как воздух сиротства.

И горькое это несходство И чудилось: рядом шагают века, И в бубен незримая била рука,

Page 16

  1. В Зазеркалье
  2. O quae beatam, Diva, tenes Syprum et Memphin…
  3. Hor. *
  4. Красотка очень молода,
    Но не из нашего столетья,
  5. Вдвоем нам не бывать — та, третья,

Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами…
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом нам страшней.

Page 17

«Я смертельна для тех, кто нежен и юн.
Я птица печали. Я — Гамаюн.
Но тебя, сероглазый, не трону, иди.
Глаза я закрою, я крылья сложу на груди,
Чтоб, меня не заметив, ты верной дорогой пошел.
Я замру, я умру, чтобы ты свое счастье нашел…»
Так пел Гамаюн среди черных осенних ветвей,

Но путник свернул с осиянной дороги своей.

Гамаю́н — в русской мифологии вещая птица, поющая людям божественные песни и предвещающая будущее тем, кто умеет слышать тайное. Гамаюн знает всё на свете. Когда Гамаюн летит с восхода, приходит смертоносная буря.

Источник: https://www.inpearls.ru/author/anna+akhmatova/page/3

Ахматова: музыка Первой мировой • Расшифровка эпизода

Содержание эпизода Константина Поливанова из курса «Мир Анны Ахматовой»

В середине 1950-х годов Ахматова упрекала Пастернака в том, что на время писания романа «Доктор Живаго» он ограничил рацион своего чтения. Она утверждала, что поэт должен в любую эпоху питаться всем, что его окружает (об этом же она писала и в стихотворении «Мне ни к чему одические рати…»: «Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда…»).

Другой современник Ахматовой — поэт Владислав Ходасевич в своей книге о Державине писал: «Отражение эпохи не есть задача поэзии, но жив только тот поэт, который дышит воздухом своего века, слышит музыку своего времени.

Пусть эта музыка не отвечает его понятиям о гармонии, пусть она даже ему отвратительна — его слух должен быть ею заполнен, как легкие воздухом».

Я хочу показать вам ахматовское стихотворение, в котором музыка времени звучит очень отчетливо.

В августе 1914 года во всем мире и в июле 1914 года в России, которая жила по другому календарю, начинается Первая мировая война. Она вызывает разные эмоции у современников.

Большая часть поэтов, с которыми была связана Ахматова, охвачена патриотическим подъемом: Мандельштам пишет ура-патриотические стихи, Пастернак с Маяковским отправляются на призывной пункт записываться в добровольцы.

Ахматовские строки, посвященные 1914 году («Июль 1914 года»), тоже отражают законы этой патриотической риторики — однако прежде всего они отражают воздух и музыку времени.

Пахнет гарью. Четыре недели Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели,

  • И осина уже не дрожит.
  • Стало солнце немилостью Божьей, Дождик с Пасхи полей не кропил…

Ахматова максимально точна: это детальная картина просходившего тогда в средней полосе. О торфяных пожарах под Петербургом газеты начинают писать с начала июня, а к середине июля запах лесных пожаров отчетливо ощущается в городе.

Но этим, естественно, картина угрозы и приближающейся войны не ограничивается:

…Приходил одноногий прохожий И один на дворе говорил:

«Сроки страшные близятся. Скоро Станет тесно от свежих могил. Ждите глада, и труса, и мора,

И затменья небесных светил.

  1. Только нашей земли не разделит На потеху себе супостат: Богородица белый расстелет
  2. Над скорбями великими плат».

Последняя часть текста хотя и в ахматовской личной поэтике, но передает патриотическую риторику времени. В речи одноногого прохожего слова «глад» и «мор» нам более или менее понятны, а «трус» значительно менее — это слово обозначает землетрясение.

Что до «затменья небесных светил», то в первых числах августа по российскому календарю на всей территории средней полосы состоялось полное солнечное затмение, которое было воспринято как мрачное предзнаменование.

(Ахматова, естественно, написала стихотворение не сразу в середине июля 1914 года, а через несколько недель.)

Продолжим говорить об отзывчивости Ахматовой на все, что в этот момент попадается ей на слух, на нюх и на глаз. Мы знаем, что 17 июля, в день объявления войны, Ахматова находилась в Слепневе, под Тверью. А 26 июля, неделю спустя, она приехала в Петроград провожать на фронт своего мужа Николая Гумилева.

В день ее приезда вышел новый номер самого массового журнала тех лет «Нива».

Массовость журнала не означала, что в нем не могли появиться достойные живописные репродукции или поэтические тексты, — в «Ниве» публиковался и Блок, и сама Ахматова.

В номере от 26 июля, вместе с публикацией Высочайшего манифеста об объявлении войны, содержалось стихотворение не самой известной и впоследствии прочно забытой поэтессы Марии Пожаровой:

Дальний пламень лесного пожара, В небе — солнце, несущее смерть: Неотвратно, слепительно-яро Красным оком глядящая твердь! К нищим избам ползет лихолетье… Что ты можешь? Смирись и молчи. Словно плетью, язвящею плетью, Грудь земную иссекли лучи.

От сожженной измученной груди Запах тленья и терпкая гарь… И, скорбя, приникают к ней люди: Серый пахарь, пастух и косарь. Мать-земля! Оросить ли слезами Или кровью тебя напоить? И какими словами, мольбами, Непомерную муку избыть?..

И вещает им странник убогий, У часовни слагая суму, Что архангел, губящий и строгий, К нам ниспослан в греховную тьму. Меч его озаряет пожаром Недра диких, глухих деревень, А в деснице пылающим шаром

Солнце, солнце не меркнет весь день.

У нас есть все основания предполагать, что этот журнал попался в руки Ахматовой. Ее стихотворение не только содержит тот же самый ключевой образ странного странника, грозящего грядущими разрушениями, но и написано тем же стихотворным размером, трехстопным анапестом.

Мне кажется, что применительно к стихотворению «Июль 1914 года» мы можем дать стихотворному размеру содержательную интерпретацию.

Как мы помним, Ходасевич утверждал, что поэт должен слушать музыку своего века и должен быть наполнен этой музыкой, даже если она ему отвратительна.

Музыкой июля-августа-сентября 1914 года, когда на фронт со столичных и губернских вокзалов отправлялись эшелоны, был чрезвычайно популярный марш «Прощание славянки». Он был написан за два года до этого, во время сербской войны, композитором Агапкиным.

В 1914 году, насколько мы можем судить, никаких слов этому маршу не полагалось. Первое его словесное наполнение фиксируется в 1915 году:

  • По неровным дорогам Галиции, Поднимая июльскую пыль, Эскадроны идут вереницею,
  • Приминая дорожный ковыль.

Метр не совсем такой, как в стихотворении Ахматовой: чередуются дактилические и мужские окончания (а не женские и мужские). Однако в последующие годы при подборе словесного эквивалента к маршу «Прощание славянки» то и дело возникал ровно тот же самый ритм, что и у Ахматовой: трехстопный анапест с чередованием женской и мужской рифмы.

Кажется, ахматовское стихотворение «Пахнет гарью четыре недели…» написано в несколько иной, более минорной тональности — даже несмотря на обещание, что «Богородица белый расстелет над скорбями великими плат». Во второй части стихотворения:

  1. Можжевельника запах сладкий От горящих лесов летит. Над ребятами стонут солдатки,
  2. Вдовий плач по деревне звенит. —

описываются звуки прощаний, которые напоминают, что у этого марша есть трагическая подложка. Вспомним, как Ахматова обращалась к тому же стихотворному размеру в одной из частей «Реквиема»:

  • Уводили тебя на рассвете, За тобой, как на выносе, шла, В темной горнице плакали дети,
  • У божницы свеча оплыла.

При отчетливо минорных, трагических тонах текста ахматовская интерпретация «Прощания славянки» как прощания с теми, кто уходит на смерть, легко может быть услышана как музыкальная основа и этого стихотворения.  

Источник: https://arzamas.academy/materials/1007

Читать

Анна Ахматова

Стихотворения

«Я научила женщин говорить…»

В зрелые годы Анна Ахматова гордилась тем, что Корней Чуковский, в статье о «Поэме без героя», назвал ее мастером исторической живописи.

Она приходила в отчаянье, когда из ее сборников в 40-е, 50-е и даже в либеральные 60-е редакторы с неизменным постоянством изымали все, что не укладывалось в рамки «любовной лирики».

Тогда-то и написала часто цитируемую эпиграмму: «Я научила женщин говорить… Но, Боже, как их замолчать заставить?» Но это реакция раздражения на конкретную ситуацию, а, по существу в том, что именно она научила русскую женщину говорить по-своему и о своем, Ахматова как раз и видела назначенное ей свыше Предназначение. По ее мнению, в предреволюционной России к середине десятых годов обозначился социальный заказ на женский поэтический голос. Вакансия – на роль примадонны Серебряного века – была одна, претенденток несколько, однако по воле рока досталась именно ей. Уникальный, серебряный, театр русской поэзии не продержался и до первого, десятилетнего юбилея. После семилетия войн и революций все стало иным: рифмы, темы, дикция. Зато прима серебряной сцены оказалась задуманной надолго. Это ее – низким, неповторимым голосом проголосил ужас большого террора в бессмертном «Реквиеме»:

  • Семнадцать месяцев кричу,
  • Зову тебя домой,
  • Кидалась в ноги палачу,
  • Ты сын и ужас мой.

Большой террор – не последний ужас и всего ахматовского поколения и лично Ахматовой. Ей, как и многим, «суровая эпоха» еще не раз ломала и подменяла жизнь и судьбу. Загоняла в никогда и в никуда:

  1. Один идет прямым путем,
  2. Другой идет по кругу…
  3. А я иду – за мной беда,
  4. Не прямо и не косо,
  5. А в никуда и в никогда,
  6. Как поезда с откоса.

Но она-то не гнулась и не ломалась: выкарабкивалась из-под откоса и двигалась навстречу тайному зову: «Многое еще наверно хочет быть воспето голосом моим…» Больше того, когда пришла пора подводить итоги, Анна Всея Руси оглянулась – назад, глянула – окрест и ахнула: она, единственная, ни разу не отреклась от наследства, ни разу не усомнилась в ценности завещанного, хотя средь законных и полу-законных наследников великой русской культуры вовсе не числилась наипервейшей:

  • Казалось мне, что песня спета
  • Средь этих опустелых зал.
  • О, кто бы мне тогда сказал,
  • Что я наследую все это:
  • Фелицу, лебедя, мосты
  • И все китайские затеи,
  1. Дворца сквозные галереи
  2. И липы дивной красоты.
  3. И даже собственную тень,
  4. Всю искаженную от страха,
  5. И покаянную рубаху,
  6. И замогильную сирень.

Как всегда, Ахматова не отрывается от конкретики, в данном тексте – от реалий своей малой родины – Царского Села: Державинского – времен Фелицы (Екатерины Второй), Пушкинского, Тютчевского… Но при этом ей удается не поссорить два столь разных века, совместить в пространстве стиха легендарный город муз с тем страшным железнодорожным пунктом, на вокзале которого 1 сентября 1921 года Анна Ахматова своими глазами увидела имя Николая Степановича Гумилева в газетном сообщении о расстреле членов контрреволюционной Боевой Организации. На том самом вокзале, где они назначали свидания в первой юности… Больше того, именно Ахматовой каким-то чудом удалось соединить, казалось бы, несоединимое: модерн и классику, изысканность и простонародность, графическую четкость стиля и почти говорную интонацию живой речи…

Анна Андреевна Ахматова родилась 11 июня (по старому стилю) 1889 года в Одессе в семье потомственного моряка – отставного инженер-капитана второго ранга Андрея Антоновича Горенко и Инны Эразмовны, урожденной Стоговой. Вскоре после ее рожденья семья переехала в Царское Село, где Горенки прожили до лета 1905 года.

Здесь, в городе поэтов, Анна одиннадцати лет от роду написала первое стихотворение, здесь же, еще гимназисткой, познакомилась с будущим мужем Николаем Гумилевым. Летом 1905-го супруги Горенки разошлись, Андрей Антонович остался в Петербурге, а Инна Эразмовна с детьми уехала к родственникам, на юг.

Жили сначала в Евпатории, затем перебрались в Киев. В Киеве Анна Горенко закончила гимназию и некоторое время училась на юридических курсах. В апреле 1910 года она вышла замуж за Николая Степановича Гумилева. После венчания молодые отправились в Париж, а по возвращении поселились в доме матери Николая Степановича, в Царском Селе.

Осенью Гумилев, взяв отпуск в университете, уехал в Африку. На целых полгода. За это время «полуброшенная новобрачная» успела написать книгу стихов, решительно не похожих на прежние – прежние мало чем отличались от поэтических упражнений обыкновенной провинциальной барышни.

Во всяком случае, так считал Гумилев и потому советовал жене заняться чем-нибудь другим. Например, танцами.

Однако вернувшись из африканских странствий, все-таки спросил – нет ли в ее синей тетради новых «поэз». Услышанное настолько удивило Гумилева, что он немедленно взялся за подготовку их издания.

На подготовку ушло чуть более полугода, и в начале 1912 года первый сборник Анны Ахматовой «Вечер» вышел в свет. Тираж был крохотный, 300 экземпляров, но его заметили. И оценили. И читатели, и критики. Георгий Чулков, влиятельный литератор и друг Блока, не стал даже дожидаться появления книги.

Вот что писал Чулков о самых первых журнальных ахматовских публикациях еще в декабре 1911-го и, не где-нибудь, в респектабельной столичной газете «Утро России»: «Изысканность поэтического дара Ахматовой в утонченности переживаний.

Почти в каждом стихотворении…, как в бокале благоуханного вина, заключен тайно смертельный яд иронии».

Год 1912 в судьбе Анны Ахматовой отмечен не только выходом «Вечера». В том же году, в сентябре, у нее родился сын – Лев, друзья Гумилевых тут же перекрестили его в Гумильвенка. Вообще, в этом счастливом и щедром году судьба все время делала ей подарки.

Например, в канун 1912-го открылось литературное кафе «Бродячая собака».

Выступления в этом легендарном подвальчике с чтением своих стихов помогли Ахматовой преодолеть природную застенчивость, и она из почти дурнушки, слишком высокой, худой и горбоносой, превратилась в одну из самых прелестных женщин предвоенного Петербурга. У нее появился звездный шлейф – свита поклонников:

Пленник чужой! Мне чужого не надо,

Я и своих-то устала считать…

Впрочем, женский успех, хотя и не способствовал семейному ладу, творчеству ничуть не мешал.

Наоборот! Стихи шли тугой волной и становились все совершенней: утонченность авторского переживания сочеталась с общедоступностью (в том смысле, в каком общедоступным считался Московский Художественный театр). К зиме 1913 был готов второй, самый популярные сборник Ахматовой – «Четки».

Когда обсуждался вопрос о тираже «Четок» (ранней весной 1914), Гумилев, по воспоминаниям Анны Андреевны, «задумчиво сказал: „А может быть, ее придется продавать в каждой мелочной лавке“.

В каждой мелочной лавке «Четки», конечно, не продавались, но общую ситуацию Николай Степанович угадал точно: именно «Четки», переизданные бесчисленное количество раз, сделали имя ее автора – Анна Ахматова – знаменитым.

Некоторые из современниц утверждают, что Ахматова не выдержала испытания первой славой, другие, наоборот, свидетельствуют, что даже ранняя слава не освободила ее от неуверенности в себе.

Эту затаенную неуверенность выдает автопортрет 1914 года:

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=96515&p=12

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector