Готы и древняя русь: неожиданные параллели

Каким-то хазарам какой-то Олег
За что-то отмстил почему-то!
А. Галич «Съезду историков»

Всё началось с разговора с редактором. Обсуждая темы будущих публикаций, мы решили, что в надвигающийся пост было бы неплохо обратиться к литературе – к древнерусской. Например, к летописям. И тут меня унесло в воспоминания…

Помню, несколько лет тому назад пришлось рецензировать урок по «Повести временных лет» для одного православного издания. Так вот, на второй странице я с удивлением обнаружила, что самой-то летописи в уроке крайне немного – вместо неё составители ничтоже сумняшеся вставили куски какого-то позднего жития княгини Ольги, вставили – да и не сослались.

И, знаете, я вполне могу их понять – летописная княгиня, истребившая одно за другим два посольства, а затем и дружину древлян, хитростью уничтожившая их главный город Искоростень, а потом ещё изящно, но как-то всё-таки некультурно «переклюкавшая» византийского императора, упорно не хочет укладываться в рамки расхожего представления о святой. Вот и получается: видят люди текст на «церковном» языке и привычно ожидают от него поучения. Потом начинают разбираться, а там… Впрочем, если ожидания не сбываются, разбираться приходится скорее с ожиданиями.

Готы и древняя Русь: неожиданные параллели

Княгиня Ольга. Скульптор И.П. Кавалеридзе 1911. Фрагмент восстановленной композиции на Михайловской площади в Киеве.

В первую очередь давайте обратимся к житиям. Читая их, мы иногда совершенно забываем о мере условности этих сочинений. И правда, задача их составителей заключается именно в том, чтобы показать своих персонажей как христиан и носителей благодати, а также предложить читателю или слушателю душеполезное поучение.

Именно поэтому жития, особенно древние, зачастую кажутся теперь однообразными и сухими – ведь их авторы, преследуя свои цели, старательно избегали именно того, что могло бы заинтересовать нас сейчас – психологических зарисовок и исторических подробностей.

И даже если такие эпизоды подчас встречаются, то являются скорее отступлением от нормы жанра, чем его правилом.

Однако гораздо чаще повествование агиографа упорно стремится к набору стандартных ситуаций: рождение от благочестивых родителей, ранние примеры аскезы, постриг, дальнейшие подвиги аскезы, происходящие по молитвам святого чудеса и, наконец, сопровождающаяся теми же чудесами кончина – вот вкратце тот набор ситуаций, что повторяются в древних текстах от святого к святому. И, именно описывая эту закономерность, В.О.Ключевский в своё время утверждал: «Житие и историческая биография смотрят на лицо прямо с противоположных сторон».[1]

Летописи же, с которых мы начали наш разговор, заключают в себе совершенно иную картину. Все задачи и цели, которые двигали древнерусскими летописцами, на сегодняшний день всё ещё не вполне понятны исследователям, однако, несомненно, дело там обстоит гораздо сложнее.

Во-первых, в древности сочинения летописцев были официальной историографией и, соответственно, они просто не могли уронить ни честь страны, ни честь конкретного князя, на службе у которого к тому же нередко находились.

Во-вторых, у летописцев тоже были свои представления о том, как должны вести себя князья положительные, а как – недостойные; и уж в зависимости от общей оценки, тому или иному историческому деятелю они стремились приписать порой те или иные поступки – вот именно так, пусть даже такая логика выглядит для современного читателя перевёрнутой.

Ну и, наконец, на этот набор предварительных установок следовало нанизать ещё те сведения об исторических персонажах – тоже далеко не всегда достоверные, – которые оказывались в распоряжении летописца.[2]

Именно поэтому когда в «Повесть временных лет» попадают не слишком, казалось бы, благовидные поступки Ольги, современному читателю следует воздержаться от поспешных оценок и просто задуматься.

Ведь для летописца Ольга в первую очередь – правительница, княгиня, и подобное поведение в конце концов позволило ей, находящейся в очень стеснённых обстоятельствах и, к тому же, женщине на троне, защищающей жизнь малолетнего сына, тем не менее, одержать физическую и моральную победу над противниками.

Так, составленная с женским хитроумием задачка без ответа («Я язычница; если хочешь крестить меня, то крести меня сам — иначе не крещусь» (статья 955 г.

)), словно бы мимоходом заданная покорённому якобы её красотою византийскому императору (ведь жениться на язычнице он не смог бы точно так же, как не смог в итоге жениться на своей крестнице), оказывается в одном ряду с многочисленными рассказами о победах русичей над греками – независимость от Византии была важна для Руси того времени; а сама княгиня, в конце концов, получает у летописца прозвище «смыслена».[3]

Ну и попробуйте-ка объяснить за урок все эти летописные тонкости.

Иногда, впрочем, дело оказывается ещё сложнее, и на княжеское описание влияет даже то, какое положение занимает тот или иной правитель по отношению к великокняжескому престолу.

(Потому что пока князь не достиг сей вожделенной цели, как оценивать его – неясно, но уж великий князь является Божиим избранником и примером для своих подданных по определению).

Например, про Ярослава Владимировича летописец словно бы никак не может решить, положительный он герой или отрицательный.

Летописный Ярослав то ссорится из-за дани и даже собирается воевать со своим отцом Владимиром, то мстит сводному брату Святополку за убийство других двух братьев – Бориса и Глеба, одерживая патетически описанную победу на Альте (1019 г.).

Кроме того, летописному князю в своё время пришлось пройти через ряд военных конфликтов, из которых создаётся впечатление, что он не особо силён как полководец: то дружина почти что ставит его перед фактом, что завтра самостоятельно отправится воевать со Святополком (1016), а то Ярославов воевода вдруг выходит вообще за всяческие рамки и начинает при всех громогласно дразнить польского короля (проступок, по представлениям Средних веков, тем более вопиющий, что чужеземный наёмник здесь позволяет себе прилюдно унижать феодала).

Завершение этого конфликта предсказуемо: польский король без промедления  решается наказать обидчика, а в итоге и сам Ярослав бежит от него до самого Новгорода и хочет бежать ещё дальше – за море (1018).

И лишь почти через 20 лет, когда Ярослав Владимирович остаётся единственным претендентом на великокняжеский престол, летописец, словно внезапно прозрев, замечает наконец, что князь любит книги, собирает библиотеку и покровительствует монахам, и отныне изображает его не иначе как книгочеем и храмостроителем: «Заложил Ярослав великий город Киев, у того же города Золотые ворота; заложил и церковь святой Софии, Премудрости Божьей, митрополию, и затем церковь каменную на Золотых воротах — святой Богородицы Благовещения. . И любил Ярослав церковные уставы, попов любил немало, особенно же любил черноризцев, и к книгам имел пристрастие, читая их часто и ночью, и днем» (1037). Вот такая бурная получается биография.

Готы и древняя Русь: неожиданные параллели

Ярослав Владимирович. Скульптурный портрет, реконструкция по черепу проф. М.М. Герасимова, 1939

Впрочем, через несколько веков в истории древнерусской литературы случится ещё и пример того, когда на княжеский образ окажет сильное влияние этический идеал эпохи – вот только результат опять выйдет сомнительным. В одном из известнейших воинских произведений Древней Руси, «Сказании о Мамаевом побоище», главный герой Дмитрий Иванович Донской внезапно оказывается… не в меру слезлив.

Скорее всего, причиной тому стали аскетические настроения времён Сергия Радонежского, когда идеалом автора оказывается уже не князь-богатырь и храбрый воин, но погружённый в размышления о духовном монах.

В конце концов, о князе автор именно так и говорит: «Государь же князь великий Дмитрий Иванович — мирный человек — образцом был смиренномудрия, небесной жизни желал, ожидая от Бога грядущих вечных благ…»

Готы и древняя Русь: неожиданные параллели

Дмитрий Донской на памятнике 1000 — летие России в Великом Новгороде

Однако приводит это всё к тому, что впечатление в целом князь оставляет странное. И вроде бы делает он всё то, что положено было по древнерусским представлениям приличному князю, – собирает войска, рассылает гонцов, испрашивает благословение на бой, но делает это, постоянно «восскорбев сердцем» и «проливая слёзы».

В довершении всего и само княжеское участие в битве в изображении автора почему-то оказывается крайне скромным: «И самого великого князя ранили сильно, и с коня его сбросили, он с трудом выбрался с поля, ибо не мог уже биться, и укрылся в чаще, и Божьею помощью сохранен был».

Вот так, и это – отнюдь не попытка автора дискредитировать исторического персонажа, как можно было бы подумать, просто таковы уж были его идеалы.

Источник: https://www.matrony.ru/ob-istoricheskix-povestvovaniyax-drevnej-rusi-neozhidannye-knyazya/

Истинная история Древней Руси: Готы и есть предки русских

Для целостности всей картины, рекомендую прочитать предыдущую статью.

Для облегчение понимания, я приведу одну работу современного историк Егоров. Он в своей работе «Русь и снов русь» привел интересный факт:

Итак, не легендарное, а историческое государство Рейдготаланд было создано в 3 веке нашей эры причерноморскими готами, называвшими себя [hrö:θ] и известные нам в иноязычной передаче как: hros / hrus, рос / рус, роди, ‛ρω̃ς. На восточнославянской почве у [hrö:θ] неизбежно должно было отпасть отсутствующее в древнерусском языке придыхание [h], а [θ] — перейти аналогично греческому языку в [s] [16]: [hrö:θ] → [rö:s] → рос/рус. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что лингвистически превращение в древнерусском языке этнонима грейтунгов [hrö:θ] в рос/рус вполне закономерно.

В. Егоров «Русь и снова Русь»)

Таким образом можно сделать цепочку событий и все сходятся на свои места:

В начале второго века, племена готов – вандалы, гепиды, бургунды и т.д.

предприняли действия по возвращению в свою родину — Причерноморские степи из которого их увел вождь Один(об этом в другой статье напишу, поэтому следите за каналом и подпишитесь).

Возвращаясь в древнюю родину, они высадившись в Прибалтийском Поморье по пути к Северному Причерноморью они расселись и дойдя до родины, они обосновались там.

В начале третье века они уже имели подобие центра и начали контакты с форпостами Римской империи. А в середина началась Скифская(Готская) война с Римом, которая продолжилась 30 лет и в результате они оба потерпели большие потери, но готы в этот период улучшили свою военную мощь(аля вторая мировая война).

Уже в четвертом века Готская держава стала подчинять более слабых и в ареал контроля были включены сарматские, угорские и славянские племена. А во времена Германариха, а это конец четвертого века, Готская держава Рейдготланд достигла своего пика.

Население стало многочисленно и исчислялись миллионами. Но небольшая часть готов принимает арианство. Да и ко всему появляется новый страшный враг — гунны…

Но об этой войне и об истории в официальной русской истории я расскажу в следующей статье, поэтому подпишись и ставь лайк, чтобы приблизить выпуск!

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5ab52b197ddde8c8bbc6b119/5ac1009f8c8be385c3355eec

Го­ты как фак­тор на­чаль­ной ис­то­рии Ру­си

В 1973 г. я учас­тво­вал в рас­копках древ­негре­чес­ко­го го­рода Гер­мо­нас­са на мес­те ны­неш­ней Та­мани. Как-то и­юль­ским ве­чером ком­па­ни­ей при­яте­лей мы пош­ли бро­дить по Та­мани. В од­ном из дво­ров про­ис­хо­дила крым­ско-та­тар­ская свадь­ба. Мы слы­шали, что око­ло тре­ти на­селе­ния Та­мани сос­тавля­ют крым­ские та­тары.

Ос­та­новив­шись, мы с ин­те­ресом смот­ре­ли на про­ис­хо­дящее за ог­ра­дой. Тут на ули­цу выш­ли два крым­ских та­тари­на с бу­тыл­кой вод­ки и веж­ли­во пред­ло­жили нам вы­пить за мо­лодо­женов. За­кус­ки не бы­ло, но нас это не сму­тило.

При­сев воз­ле за­бора кто как, мы, по рус­ско­му обы­чаю, от­хле­быва­ли че­рез гор­лышко и пе­реда­вали бу­тыл­ку со­седу. По­тек­ла бе­седа с уго­щав­ши­ми, глав­ным об­ра­зом о тя­желом по­ложе­нии кры­мо-та­тар­ско­го на­рода. Ме­ня же боль­ше все­го за­ин­те­ресо­вала раз­ни­ца во внеш­нем об­ли­ке на­ших со­бесед­ни­ков.

Один, пос­тарше, тем­ный брю­нет с пря­мыми чер­ны­ми во­лоса­ми и за­мет­ным на­летом мон­го­ло­ид­ности, не вы­зывал ни­каких воп­ро­сов – его ге­нети­чес­кие кор­ни яв­но тя­нулись к ко­чевым на­родам Ве­ликой Сте­пи.

Дру­гой, по­моло­же, сов­сем свет­лый, со свет­ло-се­рыми во­лоса­ми и бро­вями, с го­лубы­ми гла­зами, яв­но тя­готел к ти­пу, ко­торый иног­да на­зыва­ют «нор­ди­чес­кий». Но оба бы­ли пред­ста­вите­лями од­но­го на­рода, и я ис­подтиш­ка с лю­бопытс­твом рас­смат­ри­вал и срав­ни­вал обо­их.

Где-то, не так дав­но, я уже чи­тал, что го­ты жи­ли в Кры­му до XVI в., и, рас­смат­ри­вая вто­рого, внут­ренне по­ражал­ся, как ус­той­чи­во мо­гут пе­реда­вать­ся вто­рич­ные ра­совые приз­на­ки че­рез ве­ка. Я и сей­час не сом­не­ва­юсь, что ви­дел тог­да нас­то­яще­го го­та. Толь­ко он сам об этом ни­чего не знал.

Нес­мотря на то, что о ран­ней ис­то­рии го­тов су­щес­тву­ет та­кой серь­ез­ный ис­точник, как труд ис­то­рика И­ор­да­на, го­та по про­ис­хожде­нию (не­кото­рые ис­то­рики счи­та­ют его ала­ном), ви­зан­тий­ца по вос­пи­танию, в на­уке су­щес­тву­ет нес­коль­ко ги­потез о про­ис­хожде­нии и пра­роди­не это­го гер­ман­ско­го на­рода. Вы­ше эта те­ма рас­смат­ри­валась.

Во II в. н. э. де­мог­ра­фичес­кие проб­ле­мы зас­та­вили часть го­тов сесть на ко­раб­ли и пе­ресе­лить­ся в устье Вис­лы. От­ту­да го­ты дви­нулись да­лее на юг. Сна­чала вверх по Вис­ле, по­том по За­пад­но­му Бу­гу до его ис­то­ков.

Да­лее они по­пали в ка­кую-то стра­ну Ой­ун, бо­гатую во­дой, а от­ту­да – в Се­вер­ное При­чер­но­морье. Стра­ну Ой­ун все ис­то­рики иден­ти­фици­ру­ют с По­лесь­ем, по­это­му при­нято счи­тать, что с За­пад­но­го Бу­га го­ты во­локом пе­реб­ра­лись в При­пять, а от­ту­да – в Днепр.

Читайте также:  Испанцы, португальцы и баски: что у них общего

Хо­тя сам И­ор­дан ут­вер­жда­ет, что го­ты в При­чер­но­морье по­пали че­рез Юж­ный Буг. Но где же тог­да стра­на Ой­ун – «бо­гатая во­дой»?

Ге­родот ут­вер­ждал, что Ги­панис (Юж­ный Буг) вы­тека­ет из об­ширно­го озе­ра. Сов­ре­мен­ные ком­мента­торы пи­шут, что Ге­родот оши­бал­ся. Ис­то­ки Юж­но­го Бу­га – бо­лотис­тая мес­тность с не­боль­ши­ми озе­рами.

В этом мес­те я пред­ла­гаю вспом­нить вы­воды из гла­вы «Ис­то­ричес­кая ге­омор­фо­логия Вос­точной Ев­ро­пы», в час­тнос­ти, что каж­дое озе­ро «стре­мит­ся» стать бо­лотом, бо­лото – су­хой мес­тностью (ес­ли нет про­тиво­дей­ству­ющих фак­то­ров).

Го­ты по­пали в вер­ховья Юж­но­го Бу­га че­рез 600 лет пос­ле Ге­родо­та, за это вре­мя боль­шое озе­ро мог­ло стать по­лу­озе­ром-по­лубо­лотом, ог­ромных раз­ме­ров.

В на­ше вре­мя, че­рез 18 ве­ков пос­ле пе­ресе­ления го­тов, там бо­лотис­тая мес­тность с не­боль­ши­ми озе­рами. Че­рез ты­сячу лет там бу­дет су­хое прос­транс­тво.

Мож­но пред­по­ложить, что наз­ва­ние «Ой­ун» ос­та­лось от но­сите­лей ко­маров­ской куль­ту­ры, го­ворив­ших на язы­ке груп­пы кен­тум, имев­шем сходс­тво с гре­чес­ким. Мо­жет быть, «Ой­ун» сос­то­ит в родс­тве с гре­чес­ким «Оке­ан», и дос­ловный пе­ревод его – «мес­то, бо­гатое во­дой». По­это­му И­ор­дан прав нас­чет мар­шру­та го­тов.

Мое мне­ние: И­ор­да­ну сле­ду­ет ве­рить во всех су­щес­твен­ных де­талях его по­вес­тво­вания.

И ес­ли у ка­кого-ни­будь ар­хе­оло­га ре­зуль­та­ты рас­ко­пок рас­хо­дят­ся с И­ор­да­ном, то это проб­ле­ма ком­пе­тен­ции ар­хе­оло­га.

Од­но­му вид­но­му ис­то­рику и ар­хе­оло­гу очень хо­чет­ся чер­ня­хов­скую куль­ту­ру отож­дес­твить с ан­та­ми, и он не на­ходит ни­чего луч­ше­го, как об­ви­нить гот­ско­го ис­то­рика в пред­взя­тос­ти.

«Гот­ская ги­поте­за дер­жится преж­де все­го на сло­вах И­ор­да­на (прид­ворно­го и весь­ма ль­сти­вого ис­то­рика гот­ских ко­ролей) о так на­зыва­емой дер­жа­ве Гер­ма­нари­ха, вож­дя при­азов­ских го­тов» [154, с. 29].

И­ор­дан за­кон­чил свой труд в 551 г., дер­жа­ва Гер­ма­нари­ха па­ла в 375 г. В 488 г. боль­шая часть ос­тго­тов уш­ла в Ита­лию по до­гово­рен­ности с им­пе­рато­ром Зе­ноном. И­ор­дан ро­дил­ся пос­ле всех этих со­бытий, жизнь его про­тека­ла че­рез пол­то­ра-два сто­летия пос­ле Гер­ма­нари­ха.

Как при этих ус­ло­ви­ях он мог быть прид­ворным, да еще и ль­сти­вым ис­то­риком гот­ских ко­ролей? На­до еще учесть, что И­ор­дан был ви­зан­тий­цем гот­ско­го про­ис­хожде­ния, он мог ль­стить толь­ко ви­зан­тий­ско­му ва­силев­су, а ос­тго­ты и их ко­роли бы­ли для не­го, кро­ме то­го, ере­тика­ми-ари­ана­ми.

Но вер­немся к ис­то­рии при­чер­но­мор­ских го­тов. Хо­телось бы об­ра­тить вни­мание на один лю­бопыт­ный мо­мент: вы­селив­ши­еся из Скан­ди­навии го­ты по­селя­лись на тер­ри­тори­ях, ко­торые мож­но наз­вать гер­ман­ски­ми пра­роди­нами.

Од­на пра­роди­на – тер­ри­тория тши­нец­кой куль­ту­ры в Поль­ше (или по край­ней ме­ре воз­ле нее), дру­гая – в Се­вер­ном При­чер­но­морье, где да­лекие пред­ки гер­манцев оби­тали в III тыс. до н. э., где скан­ди­нав­ские са­ги по­меща­ли оби­тель бо­гов – Ас­гард.

По­чему бы не пред­по­ложить, что кро­ме ма­тери­аль­ных при­чин для пе­ресе­ления у го­тов бы­ла и ро­ман­ти­чес­кая меч­та най­ти пра­роди­ну пред­ков, о ко­торой так кра­сиво рас­ска­зыва­ют древ­ние пре­дания? Они приш­ли в рай­он пос­ледней пра­роди­ны на Вис­ле, наш­ли там на­роды с кор­нем гот/гут в наз­ва­ни­ях, но их язык и куль­ту­ра для го­тов бы­ли чу­жими. Они ре­шили пой­ти даль­ше – ту­да, где эпи­чес­кие ска­зания по­меща­ли та­инс­твен­ный Ас­гард. На­роды и язы­ки там ока­зались еще бо­лее чуж­ды­ми, а про Ас­гард ник­то ни­чего не слы­шал. Бы­ли ли они ра­зоча­рова­ны? Воз­можно.

Ис­поль­зуя свои поз­на­ния в мор­ском де­ле, го­ты нас­тро­или мно­го бо­евых ко­раб­лей и под­вер­гли в III в. страш­но­му гра­бежу по­бережье Чер­но­го мо­ря, став го­лов­ной болью для Рим­ской им­пе­рии. Ни­чего уди­витель­но­го.

При рез­кой пе­реме­не сре­ды оби­тания эт­но­су тре­бу­ет­ся два-три по­коле­ния для адап­та­ции, а кор­мить­ся на­до каж­дый день, так­же кор­мить жен­щин и де­тей. Пик гот­ско­го мо­гущес­тва при­ходит­ся на IV в., ког­да они вста­ли во гла­ве раз­личных при­чер­но­мор­ских пле­мен и об­ра­зова­ли ран­не­госу­дарс­твен­ную струк­ту­ру.

Ар­хе­оло­гичес­кие сле­ды этой меж­пле­мен­ной об­щнос­ти, до­рос­шей до при­митив­но­го го­сударс­тва, прос­ле­жива­ют­ся в чер­ня­хов­ский куль­ту­ре. Здесь опять при­дет­ся пре­неб­речь боль­шой раз­но­голо­сицей мне­ний ка­сатель­но сущ­ности чер­ня­хов­ской куль­ту­ры. Мно­гие ар­хе­оло­ги счи­та­ют ее сла­вян­ской, но это не так. В эпо­ху чер­ня­хов­ской куль­ту­ры (III—IV вв.

) сла­вяне бы­ли ма­лень­ким на­родом и жи­ли да­леко на за­паде. Не вда­ва­ясь в дол­гий ана­лиз, я вы­ражаю, в ос­новном, сог­ла­сие с вер­си­ей от­но­ситель­но чер­ня­хов­ской куль­ту­ры, пред­ло­жен­ной П.Н. Треть­яко­вым в гла­ве «По сле­дам нес­ло­жив­шей­ся на­род­ности» [169, с. 43—52].

Цен­траль­ная мысль у не­го та, что го­ты по пу­ти в При­чер­но­морье рас­те­ряли свою скан­ди­нав­скую куль­ту­ру и про­пита­лись эле­мен­та­ми мес­тных куль­тур. Не­сом­ненно, это так. Рез­кая сме­на мес­то­оби­тания тре­бу­ет сме­ны «куль­тур­ной одеж­ды», ина­че не вы­жить. П.Н.

Треть­яков так­же прав, что го­ты бы­ли мень­шинс­твом в сло­жив­шемся вар­вар­ском го­сударс­тве, но за­нима­ли в нем ли­диру­ющие по­зиции. Это бы­ва­ет не­ред­ко. Нап­ри­мер, Ча­ка – вождь пле­мени зу­лу – в на­чале XIX в. имел 500 во­инов, к кон­цу жиз­ни он имел 50 тыс. во­инов, а наз­ва­ние «зу­лусы» пос­те­пен­но рас­простра­нилось на на­селе­ние, им объ­еди­нен­ное, и воз­ник но­вый эт­нос.

Об­ра­щу вни­мание на то, на что ис­то­рики по­чему-то об­ра­ща­ют ма­ло вни­мания: гот­ское го­сударс­тво бы­ло пер­вым под­линно круп­ным го­сударс­твом в Вос­точной Ев­ро­пе, мно­гие под­властные ему тер­ри­тории впос­ледс­твии ста­ли частью го­сударс­тва Ки­ев­ская Русь, воз­никше­го че­рез нес­коль­ко сто­летий[18]. За­коно­мер­но вста­ет воп­рос о на­личии или от­сутс­твии ис­то­рико-по­лити­чес­кой пре­емс­твен­ности меж­ду тем и дру­гим го­сударс­твом.

Учи­тывая, как ма­ло сов­ре­мен­ная ис­то­ричес­кая на­ука уде­ля­ет вни­мания го­там при рас­смот­ре­нии пре­дыс­то­рии об­ра­зова­ния Ки­ев­ской Ру­си, пра­вомер­но пос­чи­тать – та­кая пре­емс­твен­ность ею ли­бо вов­се от­ри­ца­ет­ся, ли­бо счи­та­ет­ся пре­неб­ре­жимо ма­лой. Я счи­таю та­кую по­зицию не­вер­ной и со­бира­юсь до­казать это. Но сна­чала на­пом­ню еще не­кото­рые фак­ты гот­ской ис­то­рии.

Око­ло 341 г. в Кон­стан­ти­нопо­ле гот по име­ни Уль­фи­ла (Вуль­фи­ла) был воз­ве­ден в сан «епис­ко­па го­тов». Пос­ле это­го он раз­вернул ак­тивную мис­си­онер­скую де­ятель­ность сре­ди сво­его на­рода и до­бил­ся не­малых ус­пе­хов не толь­ко у го­тов, но и у дру­гих гер­ман­ских пле­мен.

Хрис­ти­ани­зиро­ван­ный на­род дол­жен иметь свою пись­мен­ность, и Уль­фи­ла соз­дал спе­ци­аль­ный гот­ский ал­фа­вит. Он же счи­та­ет­ся ав­то­ром пе­рево­да боль­шей час­ти Биб­лии на гот­ский язык.

Пе­ревод до­шел до на­шего вре­мени и яв­ля­ет­ся древ­ней­шим па­мят­ни­ком пись­мен­ности на гер­ман­ском язы­ке (не счи­тая крат­ких ру­ничес­ких над­пи­сей). Осо­бен­но от­ме­чу, что хрис­ти­анс­тво, про­пове­ду­емое Уль­фи­лой и ус­во­ен­ное го­тами, бы­ло ари­анс­твом.

Имен­но по­это­му И­ор­дан счи­тал сво­их соп­ле­мен­ни­ков ере­тика­ми. К ари­анс­тву го­тов еще при­дет­ся вер­нуть­ся.

В про­цес­се рас­се­ления в При­чер­но­морье го­ты пе­ресек­ли ре­ку Днестр. Тем са­мым эт­нос пе­ресек ге­опо­лити­чес­кую гра­ницу и в ис­то­ричес­ки ко­рот­кий срок прев­ра­тил­ся в два эт­но­са: ос­тго­тов в При­чер­но­морье и вес­тго­тов, по­селив­шихся за Днес­тром.

Наз­ва­ние «ос­тго­ты» сох­ра­нилось за на­родом, да­же ког­да он ушел в Ита­лию. Вос­точно­ев­ро­пей­ские же ос­тго­ты пос­те­пен­но, по приз­на­ку лан­дшафтно­го про­жива­ния раз­де­лились на грей­тун­гов – степ­ня­ков и тер­вингов – ле­сови­ков.

Но ведь имен­но зем­ля тер­вингов ста­ла частью яд­ра Древ­не­рус­ско­го го­сударс­тва, где-то в тех мес­тах рас­по­лага­лась Ар­та­ния, «Русь в уз­ком смыс­ле» то­же на­ходи­лась где-то там.

И при­мер­но в тех кра­ях оби­тали за­гадоч­ные ру­сы, ко­торых не мог­ли но­сить ко­ни из-за ве­личи­ны их тел.

Во­ен­ная куль­ту­ра лю­бого на­рода, как уже вы­ше ска­зано, яв­ля­ет­ся частью его на­ци­ональ­ной куль­ту­ры и фор­ми­ру­ет­ся в тес­ном вза­имо­дей­ствии с ок­ру­жа­ющи­ми его ус­ло­ви­ями сре­ды. Го­ты, ко­неч­но, не бы­ли ис­клю­чени­ем. Ка­кова бы­ла их во­ен­ная куль­ту­ра в Скан­ди­навии?

Не­сом­ненно, они уме­ли во­евать на ко­раб­лях и хо­рошо вла­дели на­выка­ми пе­шего боя. Кон­но­го боя не зна­ли да­же нор­манны в эпо­ху сво­их по­ходов, т. е. че­рез шесть-семь сто­летий.

В пе­хот­ном бою боль­шое зна­чение име­ет на­личие дос­пе­хов, а для по­раже­ния вра­га, то­же име­юще­го дос­пе­хи, тре­бу­ет­ся бо­лее тя­желое ору­жие.

Вы­вод: го­ты, пред­по­ложи­тель­но, зна­ли, что та­кое тя­желая пе­хота, и не вла­дели на­выка­ми кон­но­го боя.

И вот с та­кой во­ен­ной куль­ту­рой го­ты по­пада­ют в сте­пи Се­вер­но­го При­чер­но­морья.

А там сов­сем дру­гая во­ен­ная куль­ту­ра, ко­чев­ни­ки ве­лико­леп­но вла­де­ют при­ема­ми кон­но­го боя, а пе­хотин­цы из них весь­ма пос­редс­твен­ные.

Поп­ро­бу­ем пред­ста­вить се­бя на мес­те го­тов и ре­шить ак­ту­аль­ный воп­рос: пе­рени­мать ли во­ен­ные на­выки ок­ру­жа­ющих на­родов или со­вер­шенс­тво­вать свои – от пред­ков?

Еще раз на­пом­ню: один че­ловек мо­жет сме­нить куль­тур­ную обо­лоч­ку за нес­коль­ко лет, на­роду на это тре­бу­ет­ся два-три по­коле­ния.

Сме­на во­ен­ной куль­ту­ры не­из­бежно пред­по­лага­ет этап, ког­да ста­рые уме­ния уже за­быва­ют­ся, а но­вые еще да­леки от со­вер­шенс­тва. Эт­нос ста­новит­ся у­яз­ви­мым и лег­ко мо­жет под­вер­гнуть­ся ис­треб­ле­нию.

К то­му же не­об­хо­димость за­нимать­ся мор­ским раз­бо­ем. Для это­го тре­бу­ет­ся пе­хота, мор­ские раз­бой­ни­ки на ло­шадях ис­то­рии не­из­вес­тны.

Тя­жело­во­ору­жен­ную кон­ни­цу в дос­пе­хах впер­вые при­дума­ли пар­фя­не. Для это­го тре­бу­ют­ся осо­бые ло­шади, спо­соб­ные нес­ти боль­шую тя­жесть, осо­бая уп­ряжь, нап­ри­мер стре­мена для упо­ра. Пос­те­пен­но тя­желую кон­ни­цу за­вели дру­гие на­роды. В За­пад­ной Ев­ро­пе, нап­ри­мер, тя­желая кон­ни­ца по­яви­лась в VIII в. Рус­ские в IX—X вв.

ее то­же име­ли, но боль­шая часть во­инов пе­ред­ви­галась на ко­раб­лях и би­лась пе­шими. Хо­тя воп­рос этот спе­ци­аль­но не ис­сле­довал­ся, рис­кну выс­ка­зать те­зис, что в При­чер­но­морье в III—IV вв. не бы­ло ус­ло­вий для по­яв­ле­ния тя­желой кон­ни­цы. Ко­чев­ни­ки сра­жались на­лег­ке, поч­ти без дос­пе­хов.

Зна­чит, го­ты для ос­во­ения кон­но­го боя дол­жны бы­ли ос­во­бодить­ся от дос­пе­хов, об­легчить ору­жие, сме­нить щи­ты (у тя­желой пе­хоты щит вы­сотой в по­лови­ну че­лове­чес­ко­го рос­та или вы­ше, на ко­не та­ким щи­том труд­но ма­нев­ри­ровать – от­ра­жая удар, мож­но щи­том трав­ми­ровать ко­ня), ос­во­ить джи­гитов­ку.

И – не сом­кну­тый строй во­инов, ук­рывших­ся за сте­ной щи­тов, выс­та­вив из-за них ще­тину ко­пий, а – кон­ная ла­ва, по при­казу мгно­вен­но ма­нев­ри­ру­ющая.

Источник: https://tistoriya.livejournal.com/355300.html

А были ли готы на руси?

Российская официальная история к готам в разное время относилась по-разному. То их как бы не было, то их считали славянами, то германцами, то относили к скандинавам, но не германцам, и т. д. Видимо, это зависело от политической ориентации власть предержащих — прозападной или провосточной.

И только к концу 1990-х годов наша история отдала готам должное.

Тут «вдруг» выяснилось, что они завоевали почти всю Европу и север Африки, брали Рим, образовали на территории Европы ряд государств, в том числе в Испании и Италии, и властвовали на занятых территориях более 200 лет, пока не были вытеснены гуннами, которые затем ушли, дав свободу действий славянам.

И оказалось, что готы оставили глубокий след в Европе и в России, поэтому игнорировать их влияние никак нельзя. Но, что характерно, в России ведь нет готических памятников и других зримых следов пребывания готов. Так были ли они на Руси (я имею в виду не странных личностей в черном с роковым блеском в глазах, а этнос)? И вообще, а что было «на самом деле»?

А было вот что. В 155 году нашей эры племена готов с острова Скандзы (Южная Швеция) совершили морской переход по Балтийскому морю и высадились в верховьях реки Висла (южная Швеция вообще долгое время называлась «Готия»).

Что их заставило это сделать? То ли размножились сильно, то ли климат ухудшился, и пищи стало не хватать, то ли соседи достали? Это точно неизвестно. Но выяснить можно, ведь у них была письменность в то время — руница (как и у северных славян).

Постепенно дойдя пешим порядком до берегов Черного моря, готы создали там себе могущественное государство, которое ограбило почти все римские города в бассейне Черного и Эгейского морей. Позже они потерпели поражение от гуннов.

Теснимые ими, двинулись на запад, взяли Рим, подчинили себе сначала Испанию, а затем Италию. Им очень помогало то, что они могли передвигаться не только по суше, но и по морю. Поэтому именно готы, а совсем не гунны, открыли эру «Великого переселения народов».

В том первом походе приняли участие три племени готов — остготы, визиготы и гепиды, которые шли тремя эскадрами. Это уже потом, когда плацдарм на Висле был закреплён, к ним присоединились и другие племена готов.

Постепенно распространяясь, на Черном море они построили новые корабли и, прежде всего, напали на Грецию, входившую в качестве провинции в состав Римской империи.

С этого и началось их долгое противостояние с Римом, в ходе которого они даже брали Рим штурмом, но в нём не остались, а заключили перемирие, которое обе стороны вскоре благополучно нарушили. Есть сведения, что в штурме Рима участвовали и славяне.

Спрашивается, почему готы не двинулись на юг, на земли будущей Руси, по суше, а предпочли этому полное опасностей путешествие по Балтийскому морю? А всё очень просто (моя любимая присказка!).

Продвигаясь вдоль полосы, которой шли готы, южнее её археологи находят исторические памятники, относящиеся к славянам, которые, двинувшись в путь практически одновременно с готами, заселили потом огромную территорию от берегов Балтики до Днепра, вплоть до Эгейского и средиземного морей, заняли и Балканы.

Так что готы знали, с кем можно связываться, а с кем не стоит, себе дороже обойдется. И хотя первое время готы и славяне чаще были союзниками, но уже в четвертом веке нашей эры славяне стали соперниками готов и союзниками гуннов, чем и облегчили победу гуннов над готами.

В более тесное соприкосновение с готами, точнее, с остготами славяне вошли в четвертом веке нашей эры, когда остготов возглавил воинственный и очень жестокий вождь (по западной интерпретации — царь или король) Германарих, при котором остготы подчинили себе почти всю восточную Европу, верховья Волги, степи до Крыма и сам Крым. Но на этом вожде владычество остготов и закончилось. Пока они вели себя с другими племенами как союзники, всё было более или менее хорошо. Но потом случился кровавый конфликт с племенем росоманов, образовавших впоследствии вместе со славянами этническое сообщество под названием «Русь». Росоманы и славяне вступили в союз с гуннами, разбили готов и тем самым получили свободу действий, так как гунны скоро вернулись на территорию нынешней Монголии и растворились в Истории. Больше о них никто не слышал. А славяне остались, что в десятом веке позволило им создать великое государство — Киевскую Русь, предшественницу Московской Руси, а затем и России.

Читайте также:  Из-за каких вещей русские люди чувствуют стыд

Но соприкосновение готов и славян в четвертом веке было далеко не первым, а скорее — последним. Пристальное сравнительное изучение трудов древних историков приводит к мысли, что славяне и готы долгое время сидели рядом, соседствовали, воевали и роднились между собой, как это было принято в те времена.

О том же свидетельствуют данные изучения языков. Археологические находки и результаты лингвистического анализа показывают, что взаимное влияние готов и славян продолжалось более двух веков, сопровождаясь как мирным сотрудничеством, так и столкновениями. Слова готского происхождения есть у славян, а славянского — у готов.

Последние следы готов находят в Крыму, потом они теряются.

Готы искони на протяжении длительного времени жили в пределах нынешней европейской части России. Из всех скандинавских племён они были ближайшими соседями славян в эпоху, когда славяне составляли ещё одно этническое целое в верховьях Днепра и Волги.

Впоследствии, когда готы основали на землях, прилегающих к славянским, сильное государство, в его состав входили также славянские и финские племена. В этот период южные соседи вообще считали готов славянами, а у готов появились славянские имена.

Вообще, следует отметить, что сила менталитета славян была такова, что соседствующие с ними племена в течение 50−60 лет «ославянивались», независимо от того, кто кем правил. Так было и с готами, и с гуннами, и с норманнами.

Специалисты-лингвисты, занимающиеся изучением и сравнительным анализом древних языков, в своих трудах постоянно подчеркивают близость праславянского и праготского, а также других праскандинавских языков.

Эта же мысль всегда проходит через любой научный труд, посвященный славянской и скандинавской, в том числе германской, мифологии. Похоже на то, что всего лишь около трёх тысяч лет назад разницы между этими языками вообще не существовало.

Разделение славянских и скандинавских языков начинается лишь в конце второго тысячелетия до нашей эры.

Но и до настоящего времени сохранились языки, занимающие, благодаря длительному стационарному пребыванию на одной и той же территории, как бы промежуточное положение, — это языки балтских народов. Общий древний язык до сих пор просвечивает сквозь пелену позднейших наслоений.

Таким образом, готы занимают почётное место в историческом развитии большинства славянских и западно-европейских народов, и нам забывать о них не след, так как это часть истории Руси-России.

Похоже, что тот древний общий праязык восходит ко временам ариев — наших общих предков.

И, что замечательно, наш этнос, проходя в своём историческом развитии всякие времена — и упадок, и расцвет, продолжается уже очень много тысячелетий, восставая из пепла, как легендарная птица Сирин (она же Феникс), когда о других этносах уже давно забыто (ну, где сейчас те же готы или гунны, и иже с ними). Поэтому нет ничего зазорного в том, что мы гордимся тем, что мы — РУССКИЕ! И что именно нам принадлежит заслуга создания и сохранения суперэтноса по имени Россия, в котором равноправно сосуществуют многие нации, народы и народности.

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/culture/articles/13999/

Читать

Лев Гумилев

Древняя Русь и Великая степь

Оправдание книги

Еще на первом курсе истфака автору пришла в голову мысль заполнить лакуну во Всемирной истории, написав историю народов, живших между культурными регионами: Западной Европой, Левантом (Ближним Востоком) и Китаем (Дальним Востоком).

Задача оказалась сверхсложной; ее нельзя было решить без помощи географии, потому что границы регионов за исторический период неоднократно передвигались, этническое наполнение Великой степи и сопредельных с нею стран часто менялось как вследствие процессов этногенеза, так и из-за постоянных миграций этносов и вытеснения одних мировоззрений другими.

Не оставалась стабильной и физико-географическая обстановка. На месте лесов возникали степи и пустыни как из-за климатических колебаний, так и из-за хищнического воздействия человека на природную среду. Вследствие этого людям приходилось менять системы хозяйственной деятельности, что, в свою очередь, влияло на характер социальных взаимоотношений и культур.

Да и культурные связи привносили в мироощущение населения Евразийского континента разнообразие, в каждую эпоху – специфическое.

Все эти компоненты исторического процесса так тесно связаны между собой, что опустить какой-либо из них невозможно, но если добавить к ним уточнения хронологические, генеалогические, социологические и т. п.

, то получится, что книга окажется собранием разнообразных сведений и, сообщая читателю «что и кто?», не будет содержать ответа на вопросы: «как?», «почему?» и «что к чему?», ради которых предпринято ее начертание.

Очевидно, для решения задачи надо применить подходящие приемы исследования.

Для описания событий, происходящих в Восточной Евразии, была применена методика подачи по трем уровням. Самые мелкие детали, необходимые для уточнения хода событий, были описаны в статье традиционными приемами исторического исследования. Этих статей – исторических, географических и археологических – пришлось написать более ста.

Второй уровень – обобщение – дал жизнь специальным монографиям (Хунну. М., 1960; Хунны в Китае. М., 1974; Древние тюрки. М., 1967; Поиски вымышленного царства. М., 1970; Открытие Хазарии. М., 1966).

Все они были выполнены также традиционными приемами, за одним исключением – они были написаны не академическим языком, а «забавным русским слогом», что повысило усвояемость текста и расширило круг читателей.

Однако главная цель достигнута не была, ибо был оставлен без ответа вопрос: где «начала и концы», т. е. границы, историко-географических феноменов? Поэтому пришлось специально разобрать теорию происхождения и исчезновения этносов на фоне изменяющейся природной среды.

[1] Только после этого появилась возможность перейти от описания истории к пониманию ее как ряда закономерных процессов биосферы и социосферы. Но поскольку биосфера, как и вся поверхность Земли, мозаична, то столкновения этногенезов друг с другом неизбежны. Тогда явилась необходимость в еще одной книге, а именно в этой самой, ныне предлагаемой читателю.

Но стоит ли задача такого труда, который необходим для ее решения? Стоит, и вот почему.

В истории человечества не все эпохи освещены равно. Там, где процессы социогенеза, этногенеза и ноогенеза (развития культуры) протекали без нарушений со стороны враждебных соседей, историкам было легко.

При столкновениях этносов или государств трагические последствия просто фиксировались и одна из сторон объявлялась виновной в бедствиях другой.

Но там, где вся канва истории проходила в зоне антагонистического контакта, уловить закономерность очень трудно; поэтому эти разделы истории остались либо ненаписанными, либо написанными крайне бегло и поверхностно. А жаль, ибо именно эти эпохи имели важное значение не только для их участников, но и для всемирной истории.

К числу таковых относится период IX–XII вв. в Юго-Восточной Европе. Здесь происходили контакты славян с русами, кочевников с оседлыми, христиан с язычниками, хазар с евреями. Все было перемешано и перепутано до тех пор, пока Владимир Мономах не внес вооруженной рукой ясность, после чего стало наконец понятно, где свои, а где чужие.

И тут постоянно возникает обывательский вопрос: а зачем изучать процессы, которыми мы не можем управлять? Есть ли в этом практический смысл, оправдывающий затраты труда и материальные потери? Ответим примерами! Управлять землетрясениями или путями циклонов люди не умеют, но сейсмография и метеорология помогают спастись от стихийных бедствий и, наоборот, использовать благоприятные условия с наибольшим эффектом. Ведь не все равно при цунами, предотвратить которого мы не можем, уйти на ближнюю гору или дать океанской волне смыть себя на дно. Ради собственного спасения необходимо изучать вулканическую деятельность, такую же стихийную, как этногенез.

Постановка проблемы

Тезис

Принцип этногенеза – угасание импульса вследствие энтропии,[2] или, что то же, утрата пассионарности системы из-за сопротивления окружающей среды, этнической и природной, – не исчерпывает разнообразия историко-географических коллизий.

Конечно, если этносы, а тем более их усложненные конструкции – суперэтносы живут в своих экологических нишах – вмещающих ландшафтах, то кривая этногенеза отражает их развитие достаточно полно.

Но если происходят крупные миграции, сопряженные с социальными, экономическими, политическими и идеологическими феноменами, да еще при различном пассионарном напряжении этносов, участвующих в событиях, то возникает особая проблема – обрыв или смещение прямых (ортогенных) направлений этногенезов, что всегда чревато неожиданностями, как правило неприятными, а иногда трагичными.

Если при таких коллизиях этнос не исчезает, то процесс восстанавливается, но экзогенное воздействие всегда оставляет на теле этноса рубцы и память об утратах, часто невосполнимых.

Суперэтнические контакты порождают нарушения закономерности.

Их следует всегда учитывать как зигзаги, само наличие коих является необходимой составной частью этногенеза, ибо никто не живет одиноко, а отношения между соседями бывают разнообразными.

При взаимодействии двух систем задача легко решается противопоставлением «мы – наши враги», но при трех и более получить решение трудно. А именно три этнокультурные традиции столкнулись в Восточной Европе в IX–XI вв., и только в XII в.

зигзаг истории был преодолен, после чего начался культурный расцвет при пассионарном спаде, т. е. инерционная фаза этногенеза.

Это уникальный вариант этнической истории, и тем-то он представляет интерес в ряде аспектов, о которых речь пойдет ниже.

Эволюционная теория Дарвина и Ламарка была предложена для объяснения видообразования, а этногенез – процесс внутривидовой и специфичный. Уже потому применение принципов эволюции к этническим феноменам неправомерно.

Этнические процессы дискретны (прерывисты), а исключения из этого правила – персистенты (твердые, устойчивые) – не продлевают свою жизнь, а останавливают ее, как Фауст остановил мгновение; но ведь тут-то его и зацапал Мефистофель! Значит, для динамичного этноса такое решение проблемы бессмертия противопоказано.

Для реликтового этноса-персистента возможны, кроме полной изоляции, три пути: 1) ждать, пока истребят соседи (элиминация); 2) включиться в живущий суперэтнос во время смены фаз и укрепиться в нем (инкорпорация); 3) рассыпаться розно (дисперсия). Все три варианта можно проследить всего за один век – XII.

Этот век как бы антракт между надломом мира ислама, реанимацией Византии и детским буйством «христианской» Европы, пышно названным «крестовыми походами». Здесь легко проследить вариации соотношения Руси и Степи. Этим занимались самые замечательные историки XVIII–XIX вв.

, вследствие чего следует ознакомиться с их представлениями, но, конечно, под углом зрения этнологии, ибо эта новая наука уже показала, на что она способна. А основной тезис этнологии диалектичен: новый этнос, молодой и творческий, возникает внезапно, ломая обветшалую культуру и обездушенный, т. е.

утративший способность к творчеству, быт старых этносов, будь то реликты или просто обскуранты; в грозе и буре он утверждает свое право на место под солнцем, в крови и муках он находит свой идеал красоты и мудрости, а потом, старея, он собирает остатки древностей, им же некогда разрушенных. Это называется возрождением, хотя правильнее сказать «вырождение».

И если новый толчок не встряхнет дряхлые этносы, то им грозит превращение в реликты. Но толчки повторяются, хотя и беспорядочно, и человечество существует в своем разнообразии. Об этом и пойдет наша беседа с читателем.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=55848&p=11

Гунны и готы в "слове о полку игореве"

Одной из загадок великой древнерусской поэмы является слово хинова.(1)Упоминается оно в трех случаях«На рѣцѣ на Каялѣ тьма свѣтъ покрыла: по Руской земли прострошася половци, аки пардуже гнѣздо, и в морѣ погрузиста, и великое буйство подасть хинови» (С. 25); «Тѣми тресну земля, и многи страны — хинова, литва, ятвязи, деремела и половци — сулици своя повръгоша, а главы своя поклониша подъ тыи мечи харалужныи» (С. 32); «О, вѣтрѣ вѣтрило! Чему, господине, насильно вѣеши? Чему мычеши хиновьскыя стрѣлкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вои?» (С. 38). Половцы вроде бы отождествляются с хиновой, но не до конца — победа Кончака и Гзака над Игорем придала «буйство» хинове, летящие из половецкой орды в воинов Игоря стрелы названые «хиновскими», но вот дальше хинова и половцы разделены целым рядом народов. Это, полагаю, можно объяснить только одним способом — хинова некое общее название для неких враждебных племен, применимое в том числе и к половцам.Откуда же оно пошло? Поскольку такое обобщающее название нельзя свести к религии (как «поганые» или «басурмане»), логично предположить, что здесь на ряд народов распространено название одного — как в случаях с «варягами» или «немцами».О каком же народе идет речь?

Версия Всеволода Миллера (поддержаная Шамбинаго и Баскаковым) про хинову-финнов не выдерживает самой снисходительной критики. Не говоря уж о том, что ни одно из событий, описанных «Словом» не находится даже в самой косвенной связи с финнами, надо вспомнить и иное обстоятельство — в Киевской Руси никто не называл финнов финнами — впрочем, и они сами себя так не называли. Сумь, емь, каянь — да, но не финны. Слово «хинова» отсутсвует в огромнейшем фонде новгородских берестяных грамот(2), то есть в том источнике, где вероятность упоминания финнов много больше, чем в краткой поэме о походе южно-русского князя на кочевников.

Читайте также:  Как поминки на на 9-ый и 40-ой дни помогают душе покойного

По ссылке на слово «хинова» выше можно найти так же и лингвистическую критику привязки слова «хинова» к половцам — через город Кинов или слово «куманы».

В качестве курьеза можно упомянуть версию Бубнова(3), читающего «хиновские», как «Хильдовские», т.е принадлежащие якобы валькирии Хильд. Где «ведущий научный сотрудник библиотеки РАН» нашел столь замечательное словообразование, мне, право, не понять.

Так и хочется натворить по тому же принципу небывалых прилагательных Ольговские, Еленовские…

На рисунках-реконструкциях гунны-«хиновцы» посылают свои «хиновские стрелы»У Льва Диакона мы находим очень схожий по звучанию с «хиновой» этноним хунавы(4). По словам Диакона, это народ, от которого отделились болгары-«мисяне» вкупе с котрагами и хазарами. Комментарий Сюзюмова и Иванова указывает:Народ хунавов упоминается также у Псевдо-Каллисфена (792); кроме того, во многих источниках фигурирует епископство Хунавия на западе Балкан. . (5) Далее комментаторы справедливо указывают на близость «хунавов» с «хиновой» «Слова…». А вот потом, что называется, «за здравие» заканчивается, и начинается полный «за упокой».Видимо, все это разные звучания этнонима «кун»; племя с таким, названием образовало восточную часть половцев(6) . Помимо лингвистических вохзражений против сопоставления «хиновы» с «восточной частью половцев», о которой мы уже говорили, авторы странным образом умудряются не замечать вещей вовсе уж очевидных — о каких «восточных половцах» мог писать Лев Диакон — не говоря уж об авторе поздней античности, Псевдо-Каллисфене! — в те века, когда половцы были в Европе вовсе неизвестны, ни восточные, ни западные, ни южные с северными?! Какое касательство имеют половцы к этногенезу болгар, народа гораздо более древнего? Какое отношение «восточные половцы» могут иметь к западно-балканскому епископству? Думаю, вывод лежит на поверхности — упоминаемый византийцами этноним «хунавы» — это название гуннов. Они были изветны во времена Псевдо-Каллисфена, они имели самое непосредственное отношение к этногенезу болгар, хазар и «котрагов»-кутригуров, они осели в центре Европы — в том числе и на западных Балканах. И именно они подразумевались под «хиновой» в «Слове о полку» — причем не «венгры», как полагали многие исследователи — венгров на Руси звали уграми, и это название несколько раз упоминается в «Слове…» — а именно древние гунны, впоследствии ставшие общим обозначением для кочевников и вообще врагов, как позднее «татары». именно гунны могли стать настолько сильным впечатлением для славян, чтобы стать в их глазах «врагами вообще».Отсюда же, вероятно, и словенские hinavec — «обманщик, лгун», hinavski — «вероломный». Именно то впечатление, которое азиаты чаще всего и производили на наших предков.Отчего же в список «хиновы» вместе с половцами включены и литва, деремела, ятвяги? Ровно по той же причине, по которой французы названы в поэме «Бородино» «басурманами», т.е. буквально мусульманами. Есть и более близкий по смыслу пример. В былине о том, как богатыри Добрыня и Дунай сватали Политвскую или Ляховецкую королевну за князя Владимира Всеславича, есть очень показательный момент — разгневанный отказом «короля Политовского» Добрыня выходит во двор и начинает бить там… «татар». Как только соседи и сородичи, с коими не стыдно породниться, становятся врагами, с которыми идет битва,как они тут же превращаются из «политовцев» в «татар».Вражда с восточными соседями всегда была более острой и опасной для Руси, в результате чего их имена — «татары», «басурмане» — стали ждля русского эпоса нарицательными названиями врага. Отметим, обратного не происходило — восточных кочевников никогда не называли варягами, немцами, литвинами или латинянами. Вот так и в «Слове…» литовцы, ятвяги и деремела, сражаясь с русичами, станвятся в глазах последних, наряду с азиатами-половцами, «хиновой»-гуннами.По крайней мере, на время войны.О причинах, по которым слово «хинова» встречается только в «Слове» — и в списанной с него «Задонщине» — равно как и о причинах странного поведения ученых, предпочитающих не видеть ясной последовательности хинова-хунавы-гунны, далее.

Наряду с «хиновой», немало хлопот историкам и филологам доставили «красные готские девы»(7), поющие «время Бусово»(8).

Во-первых, что это за готские девы?Во-вторых, какое время Бусово они поют и почему?

С первым, кажется, все предельно ясно.

Речь о готах, сохранившихся на берегу Черного моря и в Крыму не только до времен половцев, но и до более поздних: «На море, от Керсоны до устья Танаида, находятся высокие мысы, а между Керсоной и Солдаией существует сорок замков; почти каждый из них имел особый язык; среди них было много готов, язык которых немецкий»(9). Это XIII век, сообщение французского монаха Рубрука, побывавшего на землях Золотой Орды. А вот, полтысячи лет спустя, сообщение российского академика Сестренцевича-Богуша: «в городах, где история указывает на обитание готов, остались немалые пятна (Flecken), где местный татарский язык похож на нижненемецкий; некоторых людей в Мангупе я понимал»(10). Язык пережил и память, и веру — те люди уже были мусульманами и не помнили, что их предки звались готами.

Станислав Сестренцевич-БогушОднако никогда не обходится без желающих навести тень на ясный день.Ткачев и упоминавшийся в начале статьи Бубнов производят «готских дев» в… валькирий. Между тем никаких таких валькирий русское язычество не знает и не знало никогда. Да и занятие эти девы, при таком толковании, получают совершенно себе несвойственное — играют чужим золотом и поют, вместо того, чтобы сражаться, собирать павших для доставки в Вальгаллу и пр.Другая, не менее светлая идея, заключалась в том, что «красные готские девы» перенеслись на остров Готланд, и скорбели там о поражении Игоря, ибо оно-де плохо сказалось на экономике Руси, с которой торговали готландцы. «Бусово» время тут производится от «буса» торговый корабль, чаще иноземный, вопреки правилам русского языка, ибо прилагательное от «буса» будет «бусино», «бусское», но уж никак не «бусово».Полагаю, со своей стороны, что Игорева похода не заметили не то что на Готланде, но и в Новгороде, общением с коим, собственно, «русские» интересы и знания готландцев и исчерпывались. В XVI-XVII веках появилось — у Гербенштейна (со ссылкой на мнение «московитов»), Лызлова, Орбини — утверждение, что «готы — это половцы». Здесь я могу видеть только еще одно доказательство знакомства московских книжников с «Словом о полку» — ибо никак иначе такое странное отождествление появиться не могло. Не было для него иных оснований.Так что здесь я как раз присоединюсь к самой распространенной версии — что «Время Бусово» воспевали не незнакомые русичам валькирии и не девушки далекого Готланда, а жившие очень недалеко о места событий, в низовьях Дона, юные готки.Теперь поговорим о том, что за «время Бусово». При этом возьмем за непреложность, что прилагательное «бусово» могло произойти только от «бус». Не от «бусый» в любом его значении, не от «бусы»-лодки, а именно от «бус». Этого требуют правила русского языка. Поэтому «лодочные», «печальные» и прочие «времена» мы отводим сразу.Для экономии места и времени сразу отвожу все попытки объяснить неизвестное через другое неизвестное, измышляя неведомого половецкого хана Буса, ничуть не более знаменитое языческое божество (русское или готское) с тем же именем и пр.Скажу откровенно — наиболее основательной кажется версия, сближающая Буса «Слова..,» с Booz'ом, князем антов у Иордана. Опять-таки, хотя эту идею и популяризировал в свое время Б.А. Рыбаков, не он ее изобрел. Еще в XIX веке эту версию выдвинули Н. Головин и О. Огоновский. Впоследствии ее поддержали многие ученые.Действительно, получается выразительнейшая параллель. Боз-Бус был захвачен в плен готами и казнен. Шарукан попал в плен и погиб там. Теперь в плен попал Игорь… как раз в духе троичных повторений, излюбленных безымянным Автором великой поэмы.Но нашлись возражающие. Пожалуй, самые слабенькие аргументы против выдвинуты Ткачевым и Ерофеевым — отчего-де готки воспевают время Буса, чужого им и проигравшего войну князя, а не время Винтара-победителя? Да оттого, что это не готская песнь, а русская — пусть и с упоминанием готок! Для русичей эти времена были Бусовыми временами — пусть он и проиграл. Игорь тоже проиграл битву, однако поэма называется «Слово о полку Игореве» — а не «Кончакове», скажем. И вот тут, словно вострогрудый челн из-за острова на стрежень, выплывает главный аргумент противников отождествления Буса из «Слова» с героем Иордана. Сам список — его прочтете выше, по ссылке на слова «время Бусово» — крайне показателен. Это профессор Е.Ф. Корш, вошедший в историю тем, что, найдя в албанском (!) языке словечко «перынди» громогласно возвестил, что отныне-де и речи не может быть о славянском происхождении Перуна, как, впрочем, и иных «Киевских» Богов. Это оголтелый тюрко-маньяк Олжас Сулейменов, мурад аджи семидесятых. Это О.В. Творогов, верный ученик норманниста и ПГМозника Лихачева (впрочем, сам Дмитрий Сергеевич, отдадим ему должное, поддержал именно версию Головина и Огоновского).Реплику этого последнего по поводу версии об антском князе стоит привести целиком.«Она требует признать, что русские книжники XII века знали об этом эпизоде IV века до н. э., об этом же должны были знать и читатели „Слова“, и при этом русичи должны были считать себя потомками антов — в противном случае образ этот не имеет смысла».Ну вы же понимаете — этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Патамушта. Это немцы в XIII веке могли помнить о погибшем от рук гуннов Гунтере-Гундихарии (временная дистанция от гибели Гундихария до «Песни о Нибелунгах» — точно такая же, как от смерти антского вождя до Игорева похода). Это англичане, ни разу не являясь потомками бриттов, воспевали подвиги бриттского короля Артура. А русские — ну Вы что, шутите, что ли…Вот по этой же самой причине и «хинова» объявляется то китайцами, то финнами, то «восточными половцами», то вообще валькирией Хильд, хотя в источниках ясно протягивается нить «гунны/хуны-хунавы-хинова». Не могут русские о такой древности, как гунны, помнить. Не-мо-гут!У нас история, сами понимаете, в 988 году началась. А до того и вовсе ничего не было. И быть не могло. А признать, что русский народ и русский эпос возникли не за век и не за два до крещения Владимирова, ни РПЦ, ни ее наследница, интеллигенция «русская», не в состоянии.Это датчанин Саксон Грамматик пишет, что русы воевали с гуннами. Это шведская «Вилькинасага» — вообще говоря, она для норманистов и ПГМозников нож острый — сообщает, что король русов Вальдемар и его лучший воин Илиас бились с гуннами и готами. А «наши» фарисеи и книжники твердо знают — не могло этого быть, и все.Кстати, при признании «хиновы» и «готских красных дев» эпическими персонажами очень легко объяснить, почему они в другие письменные памятники Руси не попали. Ибо эпос такой давности неминуемо должен быть туго замешан на язычестве. И хотя церковные книжники и смотрели на «преславных делес повести», сиречь эпические сказания, как на меньшее зло, по сравнению с мифами-«кощунами», но все же, все же… Если уж в записанных в XIX-XX веках былинах то оберег на груди богатыря вместо креста обнаружится, то Богов во множественном числе помянут, то обряд языческий обозначится — легко представить, что в XII веке было.Поэтому эпос и присущие ему термины на страницы переписывавшихся в монастырях книг и не попали.Хорошо, что туда попало языческое «Слово о полку». Иначе мы бы и сейчас не знали, что про гуннов и готов в Киевской Руси отлично помнили.З.Ы.И еще… главный пафос всей поэмы — в прекращении распрей между русичами ради отпора степи.И в этом контексте — случайно ли упоминание именно Буса? Ведь победа над антом для готов оказалось Пирровой — после нее и готы, и анты попали под гуннское нашествие. Вражда между родственными европейскими народами оказалась на руку азиатам-гуннам. Не на это ли намекает Автор, не очередное ли лыко вставляет в строку своей сверхидеи — объединения для отпора степи?З.З.Ы.Посылаю луч огненной диареи (тм) известному всем «товарищу», благодаря коему все поисковики на запрос «князь Бус» выдают дичь про «арийского спасителя Буса Белояра». Равно и существам, из-за которых на запрос «готы» пачками выдаются белые рожи с черными губами.

Источник: https://www.perunica.ru/ozar/1685-gunny-i-goty-v-slove-o-polku-igoreve.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector