Кабышейка и «никанские» мужики: первые китайцы в русском государстве

Рассердились на никанцев таежные люди, зарычали. Говорит старый человек-медведь сироте Мамбу, что рады бы таежные люди отомстить за Сулаки, отомстить за Пунади — хорошие люди были, — только через реку переплыть таежные люди не могут…

Пошел Мамбу к лесным людям. Поклонился березе, сказал, какая у него беда случилась.

Говорит:

— Вы и реку переплывете, вы и посуху пройдете Вас прошу помочь мне. Один не могу отомстить.

Согласились лесные люди.

Взял Мамбу топор. Много березы нарубил. Ошкурил— кору с березы снял. На чурки березу порезал. Глаза на чурках сделал, чтобы видели дорогу. Нос на чурках сделал, чтобы слышали запах дыма на халатах у тех, кто Сулаки погубил, кто Пунади увел. Рукой похлопал. Зашевелили чурки глазами, на Мамбу смотрят: что скажет?

— Эй вы, древесные люди, — говорит Мамбу, — на войну ступайте. Один я не могу за всех отомстить! Вас прошу! Вас прошу- идите! Обидчиков ни одного в живых не оставляйте!

Дорогу древесным людям показал. Бултыхнулись те в воду, по той дороге поплыли, откуда никанские люди приезжали.

Сел на берегу Мамбу.

Не ел, не пил, пока древесных людей ждал…

А древесные люди реку переплыли. По земле никанской поскакали. До никанского города доскакали. В том городе человек-брюхо с амбанем во дворце сидят, богатую добычу делят, сидят — пролитой кровью похваливаются. И воины их тут же ульмские вещи делят, из-за каждой шкурки ссорятся.

Вдруг из окон стекла полетели. В окна и двери древесные люди ввалились — и давай обидчиков стукать! Мечей не боятся древесные люди. Криков не слушают — ушей нет. Подножку не дашь — ног у них нет. Пощады не попросишь — сердца у них нет!

Всех обидчиков переколотили древесные люди. Человека-брюхо так с двух сторон стукнули, что от него только жирное пятно на полу осталось. Амбаню столько шишек понаставили, что он до конца жизни узнать сам себя не мог…

…Сидит, ждет Мамбу-сирота. Черный как земля стал.

Вернулись древесные люди. На берег вылезли.

— Всех побили, — говорят, — что дальше делать?

— Спасибо, — отвечает Мамбу.

Глаза древесным людям закрыл, носы стесал. Стали они опять как простые чурки. Тальнику Мамбу нарубил. Тем тальником чурки связал, плот сделал. На тот плот сам сел. От родного берега шестом оттолкнулся, заплакал:

— Как один здесь жить буду! Не может человек жить один. Других людей искать поплыву. Имя свое позабуду, в чужой род попрошусь.

Поплыл Мамбу по Амуру.

Будет плыть по реке сколько сил станет. Мимо деревни плыть будет, кричать будет: «Эй, люди, своим меня считайте! Имя мне дайте! В свой род примите!»

Только долго Мамбу плыть не будет.

Такого молодца любая деревня возьмет. Любой старик такого молодца сыном считать будет, только крикни Мамбу…

А про Сулаки, Пунади и Губату с тех пор ничего не слышно. Только в сказках старики про них рассказывают.

Д. Нагишкин.

Кабышейка и «никанские» мужики: первые китайцы в русском государстве Кабышейка и «никанские» мужики: первые китайцы в русском государстве

  • НЕВЕСТА БОГА ЖЕЛТОЙ РЕКИ
  • Китайская народная сказка

На холмах Великой Желтой реки высятся древние развалины — остатки храмов и монастырей. Никто мимо этих развалин не ходит. А если и окажется запоздалый путник вечером поблизости, то, узнав это место, спешит он скорей отойти подальше. Мрачное, нехорошее место!

И рассказывают старики, что слышали они от своих родителей, а те от родителей своих родителей об этих развалинах.

Когда-то, давным-давно, стояли на берегу Великой Желтой реки мрачные храмы и монастыри. Жили в них жестокие монахи, жадные необычайно. Вся рыба в реке, вся земля вокруг принадлежали этим монахам. Тысячи крестьян работали на них день-деньской, не разгибая спины. Рыбаки и проезжие купцы уплачивали им дань и приносили в храмы богатые подарки. Но все было мало для жадных монахов.

Они ходили по деревням и городам и рассказывали простым людям, будто на самом дне Хуанхэ живет хозяин Великой Желтой реки — Хэбо. Каждый год требует он себе в жены самую красивую девушку Китая. И если не угодить ему, заволнуется Великая, река, зальет поля, смоет деревни и города. Голод и смерть обрушатся тогда на китайский народ.

Так говорили монахи, а люди слушали и верили.

Часто приходили монахи в богатый дом, где подрастала девушка-невеста. Напуганные богачи-родители отдавали им все золото и серебро, какое имели, лишь бы избавить свою любимую дочь от страшной смерти.

 И монахи уходили, забрав подарки. А в мутную воду Желтой реки они бросали какую-нибудь красавицу из бедной семьи. Так велось из года в год. Плакали несчастные матери над своими дочерьми, роптали простые люди.

Зато жестокие монахи радовались и богатели.

Но однажды пришел этому конец. Случилось это так.

В тот самый день, когда задумали монахи принести в жертву дракону Хэбо еще одну девушку, по Великой Желтой реке плыл мудрый судья Си Ен-пао. Был он родом из простой семьи, отличался справедливостью и за всю свою жизнь не обидел бедняка. Его открытый нрав и неподкупная честность славились повсюду.

В этот раз возвращался Си Ен-пао из дальней поездки. Утомленный долгим путешествием, сидел он в своей лодке и размышлял. Вдруг слышит: с берега доносится непонятный шум. Выглянул из-за занавесок — видит: толпится у самой воды множество народу. Все разодеты в праздничные одежды, но лица у всех печальные и многие плачут.

Приказал Си Ен-пао гребцам править к берегу — узнать, что случилось. Гребцы причалили, стали расспрашивать народ. А потом вернулись и рассказали Си Ен-пао о жестоких монахах и страшной судьбе девушки-красавицы. Увидел Си Ен-пао несчастную девушку, разодетую, как невеста, в красные шелка, узнал обо всем и страшно разгневался.

Однако виду не подал.

Тем временем главный монах, самый злой и самый жадный, приказал начинать жертвоприношение. Прислужники в черных одеждах схватили невесту дракона и потащили ее к обрыву. Народ упал на колени, закрывая глаза руками. Плач и крики стояли в воздухе.

Вдруг толпа заволновалась. Расталкивая людей, к обрыву бежали гребцы. Послышались голоса: «Господин приехал! Господин приехал!» И сквозь расступившуюся толпу пронесли паланкин, в котором сидел Си Ен-пао. Все остановились.

Си Ен-пао сошел на землю, вежливо всех приветствовал и попросил рассказать, что здесь происходит.

Тогда выступил вперед старший монах и объяснил, что девушка в красных шелках — невеста бога реки и что ее нужно бросить в реку, иначе бог разгневается.

— Мудрое решение! — ответил Си Ен-пао.

  1. Прислужники хотели столкнуть несчастную с высокого обрыва, но Си Ен-пао сказал:
  2. — Постойте!
  3. Народ затаил дыхание.

— Не кажется ли вам, — продолжал Си Ен-пао, — что непочтительно так вот посылать богу Великой реки жену? Сначала надо послать на дно реки гонца — пусть предупредит бога о радостном событии. Вот ты, — обернулся Си Ен-пао к старшему монаху, самому жадному и самому злому, — поди предупреди его да возвращайся поскорее.

По знаку Си Ен-пао гребцы схватили злого монаха и бросили его в реку.

Стали ждать. Время идет, а гонец не возвращается.

— Что-то он задержался в пути! — говорит Си Ен-пао. — А ну, отправляйся-ка ты вслед за ним и поторопи его — невеста заждалась.

И гребцы бросили в реку второго монаха. Тогда все остальные монахи в ужасе упали на колени перед мудрым Си Ен-пао, признались во всех своих плутнях и обманах и умоляли только оставить их в живых.

— Хорошо! — сказал Си Ен-пао. — Раздайте народу все, что вы у него награбили. И знайте впредь: услышу еще раз об этом — уже не прощу! А теперь уходите!

  • И перепуганные монахи разбежались кто куда.
  • С тех пор опустели храмы и монастыри на берегу Великой Желтой реки и превратились в развалины.
  • Но люди все еще помнят о жестокости жадных монахов и о мудрости справедливого Си Ен-пао.

Источник: https://online-knigi.com/page/634512?page=12

Читать онлайн Сказки народов Востока страница 29. Большая и бесплатная библиотека

«Среди хороших людей лучше всех будет!» — сказали тогда про Мамбу.

Плохих людей до сих пор Сулаки не видели. Только в скором времени и с плохими людьми довелось им повстречаться.

Осенью, когда рыба шла, Сулаки полные амбары рыбой набили, юколы для собак наготовили, осетровыми да кетовыми брюшками запаслись на всю зиму, насушили, навялили рыбы. Брусники, земляники, корешков сараны да голубицы набрали, запасли.

Глядят однажды Сулаки — плывет по Амуру лодка. Большая, нос и корма вверх подняты. Не видали ульчи таких до сих пор. На лодке паруса желтые. На мачте значок с золотым драконом развевается.

Под лодкой буруны играют. В лодке много людей сидит. В руках у людей мечи в две ладони шириной, копья в два роста высотой. Лбы у людей бритые, сзади — косы до полу висят, черной тесьмой перевязанные.

Говорят старики:

— Надо по-хорошему людей встретить. Чужие люди, издалека видно. Новостей у них, поди, много.

Говорит Мамбу:

— Плохие люди это. От них в тайгу уйти надо. Зачем мечи в руках держат! Зачем копья понаставили!

Остановилась лодка у деревни Сулаки.

Вышли из лодки люди. Главного на носилках вынесли. Под его тяжестью восемь носильщиков сгибаются. На голове у него шапка с павлиньим пером да яшмовым шариком. Халат на нем всеми цветами, как радуга, переливается. Живот у приезжего такой, что из-за него и лица не видать.

Посмотрел на него Мамбу и говорит:

— Это не человек, а брюхо. Не к добру приехал!

— Что ты понимаешь! — говорят старики.

Кинулись ульчи к приезжим. Закон велит приезжего обогреть, накормить, лучший кусок отдать. Женщины на блюдах тащат рыбу, мось, кашу.

А человек-брюхо, на ульчей глядя, говорит:

— Мы никанского царя люди. Наш царь — самый великий царь на земле, больше нашего царя на свете никого нету! Повелел он дань с вас взять.

Не понимают ульчи, что такое дань. Никому никогда дани не платили. Спрашивают, что это такое. Отвечает им никанский человек-брюхо:

— Будем у вас брать по соболю с каждого человека. И так будет вечно! Обещает никанский царь за это миловать вас своею милостью и жаловать вас. Позволит вам рыбу ловить в реке, зверя бить в лесу и воздухом дышать позволит.

Удивились люди. Женщины говорят:

— Видно, бедные эти люди. Соболей, видно, у них нету. Видно, никанскому царю холодно. Пусть погреется нашими соболями.

А никанские люди уже и сами по домам пошли.

По всем домам пошли, по всем амбарам полезли, благо что у ульчей никаких замков никогда не было — от кого запирать, когда все свои! Рыщут никанские воины, тащат пушнину.

По соболю с человека давно взяли, а все меха — и медведя, и соболя, и рыси, и нерпы; и лисицы, и колонка — все в лодку несут. Глаза выпучили, запыхались, двое за одну шкуру хватаются.

Говорит Мамбу человеку-брюхо:

— Почтенный человек, уже давно твои воины взяли то, что ты данью называешь, а все вытаскивают наши меха… Скажи, не пора ли перестать?

Источник: https://dom-knig.com/read_482601-29

Читать

Владимир Золотарев

Юрий Соколов

ВОСКРЕСШАЯ ИЗ ПЕПЛА. РОССИЯ. ВЕК XVII

Памяти защитников

Отечества посвящается

ВВЕДЕНИЕ

Военная история России является ярким свидетельством того, как бережно относились наши предки к боевым традициям прошлого.

Бесценное наследие старших поколений использовалось ими в условиях упорной борьбы за целостность, самостоятельность и независимость родной земли.

Именно в периоды тяжких испытаний проявлялось самосознание людей, патриотизм народа оказывал наиболее сильное воздействие на боеспособность вооруженных защитников Отечества.

Всенародное участие в вооруженной защите родной земли — одна из наиболее характерных черт военной истории Отечества. Народ мужественно встречал врага на «заставах богатырских» — на границах своей земли строил крепости, засечные полосы, участвовал с оружием в руках в обороне городов и селений, в военных походах и сражениях.

На всем протяжении своей многовековой истории население Руси поднималось на борьбу против иноземных захватчиков. Древнерусское государство отбивало нашествие печенегов, половцев и других кочевых племен.

Государство организовывало оборону степной границы, объединяло военные силы славянских и других племен и придавало войне с кочевниками общенародный характер.

Уже в тот период Древняя Русь играла роль сторожевой заставы, принимавшей на себя первые удары азиатских кочевников и предохранявшей страны Западной Европы от их вторжения.

Всемирно-историческое значение имела героическая борьба русского и других народов нашей страны с монголо-татарскими завоевателями. Уже в XI–XIII вв.

лучшие умы народа понимали всю пагубность раздробления Древнерусского государства на княжества и уделы и призывали князей к политическому объединению в единый государственный организм, способный противостоять полчищам иноземных интервентов.

И не случайно имена наиболее дальновидных государственных деятелей Древней Руси, таких как Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Александр Невский, навечно запечатлены в преданиях, сказаниях и былинах, в которых сам народ поддерживал стремление к единству, к дружному отпору алчущим чужого добра непрошеным пришельцам.

В условиях феодальной раздробленности народы Отечества сумели восстать из пепла и разрухи, которые принесло нашествие монголо-татар, сбросить ненавистное иноземное иго. Великий московский князь Дмитрий Иванович сумел опереться на горячее желание народов Отечества сбросить ярмо завоевателей.

Патриотический подъем населения был так велик, что князь в невиданно короткие сроки собрал «силу огромную» и наголову разгромил сильнейшее монголо-татарское войско эмира Мамая. Именно патриотизм народа сыграл решающую роль в отражении иноземных нашествий.

Простой люд даже в периоды феодальной неразберихи отождествлял защиту Московского княжества с защитой всей Русской земли. Недаром в те времена звучал призыв: «Братья, моя милая Русь! Потягните за едино сердце».

Такое обращение свидетельствовало о том, что все воины признавали себя братьями и были обязаны поддерживать друг друга в сражениях за землю Русскую.

Столь же единодушен был патриотический подъем народа в начале XVII в., когда пришлось отражать польско-шведскую интервенцию. На всю страну прозвучал призыв нижегородского веча в 1612 г.: «Православные люди, похотим помочь Московскому государству, не пожалеем животов (жизни) наших… И такая хвала будет всем нам от Русской земли, что от такого малого города, как наш, произойдет великое дело».

Читайте также:  Площадь сравнима с площадью бельгии и другие невероятные факты о байкале

Огромную роль в сплочении российского народа сыграла русская православная церковь. В тяжелейшие годы лихолетия, Смуты патриарх Иов неустанно разоблачал самозванца Лжедмитрия I и решительно выступал против иноземных захватчиков. Его преемник патриарх Гермоген благословил защитников Троице-Сергиева монастыря.

Он своими посланиями и обращениями к россиянам воодушевлял народ на героическую борьбу за освобождение Родины от иноземцев.

Патриаршая грамота в Нижний Новгород произвела огромное впечатление на ополченцев и вдохновила гражданина Кузьму Минина и князя Дмитрия Пожарского двигаться к Москве, присоединяя к себе ополчения русских городов: Ярославля, Костромы, Владимира, Рязани и других.

Архипастырь служил молебны в храмах и призывал избрать царя из «рода русского» — Михаила Романова. Интервенты, не сломив дух патриарха, уморили его голодом в темнице. Но его геройская кончина послужила примером для всех слоев общества, сплотив их для достижения единой цели — объединенными усилиями освободить Москву и страну от захватчиков.

Патриотизм и совместные действия народа и русской армии в борьбе с захватчиками всегда являлись залогом победы над зарвавшимся противником.

Деяния наших великих предков вдохновляли защитников Отечества во все времена и являлись примером проявления высокого воинского долга, источником патриотического воспитания.

В грозные годы нашествий каждое поколение Отечества имело свою Невскую битву (1240), Ледовое побоище (1242), Куликово поле (1380), освобождение Москвы (1612), Полтаву (1709), Бородино (1812), разъезд Дубосеково (1941).

И не покорить тот народ, из недр которого вышли могучие натуры, готовые пожертвовать собою во имя спасения Отечества и сложить головы «за други своя». Справедливо отмечал А. С.

Пушкин, что уважение к именам, освященным славою, есть первый признак ума просвещенного. Славной странице отечественной военной истории и будет посвящена данная книга, повествующая о событиях XVII в.

 — трагического и героического века в истории России.

  • ГЛАВА 1
  • ТРУДНЫЕ ГОДЫ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

1.1. Начало вторжения и гражданская война в России

Процесс образования и укрепления централизованного Русского государства протекал в сложной обстановке. Была ликвидирована внешняя опасность с юго-востока. Перестали существовать осколки Золотой Орды — Астраханское и Казанское ханства.

Однако Турция и ее вассал Крымское ханство продолжали с вожделением смотреть на южнорусские земли — источник обогащения и бесплатной рабочей силы — пленников. На западе из-за неудач в Ливонской войне прибалтийские земли вернуть не удалось.

Польша и Швеция всеми силами противились выходу Русского государства к берегам Балтики.

Страна испытывала большие трудности. После смерти Ивана IV в 1584 г. царский престол перешел к его среднему сыну Федору. Младший сын Дмитрий погиб в 1591 г. при весьма загадочных обстоятельствах.

Среди множества версий превалировала одна — будто в смерти царевича повинен Борис Годунов. В 1598 г. скончался и Федор. Прекратилась старая династия.

Началась борьба за власть между боярами, которая закончилась победой Бориса Годунова (правил с 1598 по 1605 г.).

Борис, ближайший сподвижник Ивана Грозного, родом из незнатных костромских дворян Сабуровых-Годуновых, в царствование Федора Ивановича приобрел при дворе еще более сильное влияние. И не только потому, что царь Федор женился на сестре Бориса Ирине, но и в силу своих природных умственных дарований. Борис Годунов не был лишен и полководческого дара. Летом 1591 г.

полчища крымского хана Казы-Гирея приближались к пределам Руси. Воевода Борис Федорович Годунов, командовавший при царе Федоре Ивановиче русским войском, стянул все находившиеся на Оке отряды к Москве и поставил их за вновь построенными укреплениями в окрестностях села Коломенского. 3 июля передовые отряды татар вступили в соприкосновение с русскими.

Происходили быстротечные стычки всадников, и, видимо, не без умысла несколько русских конников «оказались» в плену. На следующий день полчища татар атаковали русские укрепления, но были отбиты с большим уроном. Борис Годунов повелел своему войску не выходить из лагеря, а с наступлением ночи в русском стане поднялась шумная стрельба.

Обеспокоенный хан приказал привести к нему пленников и спросил их о причинах ночной пальбы. Русские, несмотря на угрозы пытками, все дружно стали утверждать, что этой ночью в Москву пришла ожидаемая помощь в большом числе воинов из Новгорода и Пскова. И татары поверили.

Они, опасаясь нападения превосходящих сил, спешно сняли осаду и к утру 5 июля покинули лагерь, уходя из-под стен Москвы. Конные отряды русских начали преследование противника и настигли арьергард крымцев у Тулы. Свыше тысячи татарских наездников с мурзами было взято в плен. Хан с перевязанной рукой домчался в Бахчисарай на телеге.

Паника настолько охватила крымское воинство, что во время бегства оно побросало награбленное добро, а хан получил травму, спеша форсировать Оку, где потерял свой возок.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=652688&p=43

В поисках никанского царства — тарт-ария.инфо

В мифах и легендах многих народов сохранились схожие предания о том, что некий герой, например, Александр Македонский, либо какой-то народ, например, могуллы, стремясь оградить мир от некоего злобного народа, загоняли его в резервацию, окружённую высокой стеной. Любопытно описываются ворота в этих стенах, за которыми заперты внутри, на определённой территории те, кто угрожает всем, кто находится снаружи. Эти ворота имеют двое или трое пар створок, расположенных друг за другом, и отлиты из разных металлов.

Так, на пути к бегству из заточения народы Гога и Магога, которых загнал в ловушку Македонский, были сначала медные ворота, а путь на волю им преграждали железные.

И в легенде говорится, что пленники беспрестанно лижут медные ворота, и скорее всего уже «пролизали» их насквозь, и уже принялись лизать железные.

Когда и железные врата будут пролизаны, всё мировое зло, сконцентрированное за каменной стеной, вырвется наружу, и на Земле воцарятся ужас и смерть. Читай — конец света.

Вполне вероятно, что это метафорическое описание чего-то, что может оказаться на самом деле каким-либо химическим или физическим процессом, а биметаллическая преграда – частью технического устройства. Но далее речь пойдёт о другом.

Известны ли нам какие-нибудь данные о существовании в прошлом государств, полностью изолированных от внешнего мира высокой стеной? Достоверных сведений нет.

Есть лишь следы существования в прошлом очень протяженных, иногда до десяти тысяч километров длинной стен. Но таких, которые полностью окружали какую-то территорию, до сих пор не обнаружено.

Однако это не говорит о том, что их не существовало в прошлом.

К примеру, взять Ярославль. Он ведь был окружён одной гигантской крепостной стеной с боевыми башнями. Сегодня от стен не осталось даже воспоминаний. Сохранились только отдельные башни.

Знаменская башня. Ярославль.

Но Ярославль, по крайней мере, и сегодня существует. А ведь множество народов и государств исчезли бесследно не только с лица Земли, но и не сохранились в истории.

Чаще всего выясняется, что никуда они ни исчезали, а просто сменили название.

Так СССР превратился в Российскую Федерацию, а до того он носил название Российской империи, а ещё раньше был известен миру как Великая Тартария.

Перечислять их можно бесконечно, но в этом списке не окажется Никанского царства…

Никанска на карте Семёна Ремезова из «Хорографической чертёжной книги Сибири» (1699г.).

О существовании в прошлом Великой Тартарии сегодня напоминает название лишь одной из сотен её бывших провинций — Республика Татарстан со столицей Казанью, а все связанные с ней названия мутировали практически во всех языках, до неузнаваемости.

Так, Тартарин из Терра Аскона превратился в «Тартарена из Тараскона», в Италии сохранился город с названием Торторето, в кулинарии «выжили» Торт (праздничный пирог, который жители Тартарии  пекли специально, чтобы использовать его в качестве жертвы Солнцу) и, конечно, соус «Tartar».

И если бы мы сегодня не смогли восстановить, хотя бы частично, подлинную историю нашей страны, то так бы и не поняли до сих пор, откуда на Дальнем Востоке взялся Татарский пролив. Теперь-то всё ясно с этим вопросом, но остаётся масса других, требующих своего разрешения.

А что же могло достаться нам в память об исчезнувшем Никанском царстве? Ни в одном учебнике истории вы не найдёте о нём упоминания, а «специалисты» скажут вам, что это государство существовало всего около ста лет, и никаких осязаемых следов о себе оставить просто не успело, поэтому и не обязательно забивать головы школьников и студентов, малозначительной информацией.

Моё открытие Никании произошло совершенно неожиданно. А началось всё с изучения всего, что связано с так называемой «Богиней победы» Никой.

  Кому как, а мне отчётливо стало ясно, что вся история этой крылатой женщины выдумана для нас с чистого листа, в точности как сказки о том, что на Сенатской площади Петербурга «медный всадник» изображает Петра Первого, а на Марсовом поле, там же, якобы Суворов, в образе Бога Войны.

Тогда я вспомнил сказки об Александре Македонском, а позднее, изучая Летопись Великой Тартарии, я обнаружил аналогичное описание, которое, скорее всего и легло в основу сборника легенд об Александре Великом.

Ну, а есть ли какая-то связь, между Богиней Никой, и Никанским царством? Явной связи мне обнаружить не удалось, но это не означает, что её вовсе нет. Просто есть вещи, которых мы пока понять не в состоянии, в силу недостатка информации. Ведь не можем же мы объяснить происхождение гидронима «Амур» на Дальнем Востоке. Версий несколько, а единого мнения до сих пор у историков не сложилось.

А объяснить происхождение фрагментов античных руин на Амуре, которые полностью идентичны «древнегреческим», о которых говорили ещё Арсеньев и Окладников, вообще никто не пытается. Да и говорить-то об этих артефактах наша наука не любит. Признать их «причудами природы» не получается, в официальную историческую парадигму вписать не удаётся, остаётся просто замалчивать.

«Камни природного происхождения» (по официальной версии) в Приморье. Из книги Михаила Ефименко «Наш Вавилон».

Подобных артефактов немного, но они есть. И они позволяют нам предполагать наличие высокоразвитой цивилизации на Дальнем Востоке ещё задолго до появления там примитивных петроглифов, наскальной живописи «первобытного человека» и его простейших орудий.

Всё дело не в том, что человек прошёл все стадии освоения технологий от примитивных до сложных.

А в том, что в одно и то же время, в одном месте  сосуществовали разные, по уровню развития, цивилизации.

В то время, как за стенами города кузнецы ковали превосходные мечи, снаружи городских стен бегали племена полуголых аборигенов, использующих для добычи пропитания палки-копалки и каменные топоры.

Тогда можно с полным правом ставить под сомнение утверждение историков о том, что Никанское царство существовало только с середины семнадцатого века до середины восемнадцатого. Первое упоминание о нём встречается в хрониках Амурского похода отряда казаков, под командованием Ерофея Хабарова в 1649 – 1653гг.

Это по официальной версии, разумеется. Но разве можно считать это время началом существования самого Никанского царства!? Разумеется, нет. Если я впервые оказался в Москве в 1972 году, то не правильным будет утверждать, что столице нашей Родины нет ещё и пятидесяти лет.

Но наши историки пользуются именно таким методом датировки.

Но перейдём ближе к теме. Рассматривать вариант карты Ремезова, созданный для учеников начальной школы своего времени, который я привёл вначале, смысла нет, как видно. Зато существует более подробная схема, которая может пролить свет на место, где существовала загадочная Никания.

Как и было принято в отечественной «Хорографии» (горо — крапии?), север у нас снизу, а юг вверху. Соответственно восток слева, а запад справа. Очевидно, чертёж составлен со слов тех, кто там бывал, а сам товарищ Ремезов в тех краях не путешествовал. Это видно по всему. И по расстояниям, исходя из географических широт, и по очертаниям Амура и береговой линии Тихого океана.

Видимо, руководствуясь этой недостоверной картой, современные альтернативщики уверились в том, что Никанское царство было точно здесь, на правом берегу Амура. К тому же и упоминание на карте о том, что здесь Македонский ружья закопал и колокол оставил, навело на мысль, что эта стена и есть та самая, за которую Александр «гогов» с «магогами» загнал.

Но мы-то знаем, где находилась провинции Гога и Магога. Она несколькими тысячами километров севернее Амура, на севере современной Якутии и северо-запада Магаданской области. А «ружья закопал» вовсе не означает, что в буквальном смысле «винтовки под землю спрятал».

Из русских печатных изданий восемнадцатого века явствует, что это выражение идентично тому, что было принято у северо-американских индейцев – «закопать топор войны» означало «заключить мир».

Так вот в русском языке было широко распространено похожее фигуральное выражение: — «Ружъе закопати», значило прекратить вражду и примириться. Так стоит ли искать именно здесь? Посмотрим…

Для того, чтобы повысить наши шансы, я сориентировал карту так же как у Ремезова, где сверху юг, а не север. Вот что получилось. Как будто, похоже… А если свериться с европейской старинной картой?

Сравним с реальным снимком…

Сомнений нет. Это именно то место. Посмотрим же, есть ли в этом месте хоть что-то, похожее на остатки древней цивилизации. А знаете, есть! Во-первых, это, конечно же, Тырский утёс с загадочной колонной, которая уже в девятнадцатом веке была настолько стара, что даже на рукотворном рисунке этого невозможно не заметить.

Каменная колонна на Тырском утесе Амура. Рис. Г.М. Пермикина, 1858 год

Кроме этого артефакта там в своё время было обнаружено ещё много чего интересного, в том числе и колокол, который якобы оставил там Македонский.

Вот только где всё это «интересное» теперь находится – тайна за семью печатями. До нас дошла только каменная скрижаль, которая теперь хранится в Приморском музее имени легендарного исследователя Приморья В.К.

Читайте также:  Генерал николай каменский: как сложилась судьба самого способного ученика суворова

Арсеньева во Владивостоке.

Именно эта скрижаль является убедительнейшим аргументом в руках историков, утверждающих, что Никанское царство, это всего лишь китайская провинция, в которой исповедовали буддизм.

Собственно, Арсеньев всю свою жизнь посвятил поискам доказательств того, что всё Приморье испокон веков было китайским.

В точности, как нынешние археологи большинство раскопанных сооружений из камня немедленно приписывают трудам «итальянских зодчих».

Ну, а есть ли другие зацепки, позволяющие нам предположить, что Никания была именно здесь, на территории между современным озером Удыль, и проливом Невельского? Я нашёл немало интересного. Прежде всего, это остатки стены, очень похожей на ту, что находится на горе Пидан.

Автор фото — Александр Чудновский.

Вполне себе кандидат на ту стену, которой Ремезов оградил Никанское царство от внешнего мира. Но есть в этом районе и ещё один загадочный объект, который выбивается из общего ряда природных. Это так называемая «Шапка Невельского».

Гора Шапка Невельского

Что интересно, фотографий, снятых на самой «шапке», мне отыскать так и не удалось, за исключением нескольких подобных изображений:

Судить о чём-либо по таким фото, разумеется, невозможно. Но ясно, что объект требует тщательного изучения, ибо выглядит слишком уж инородным посреди заболоченной местности.

Как бы то ни было, но искать Никанское царство нужно в другом месте. Подсказка в самой карте Ремезова.

Отталкиваться необходимо от крупного озера на западе, и ориентироваться на близость пролива между материком и Японией, а также близостью Кореи. Такое место на карте на самом деле определить несложно.

Нужно только иметь в виду, что Ремезов ошибся в привязке по широте, и тогда всё становится на свои места:

К тому же есть и прямое подтверждение, находящееся в преданиях амурских аборигенов – нивхов. Вот фрагмент их народной сказки «Никанская невеста»: —

«…Поехали Хоинга за невестой. По Амуру вверх поднялись. До того места доехали, где голубая вода Амура с желтой водой Сунгари встречается. На Сунгари повернули, до Никанского царства доехали….»

Вот и сказочке конец. Можно с уверенностью утверждать, что территорию бывшего Никанского царства мы вычислили верно. Осталось только найти материальные свидетельства его существования.

Отчасти они есть, и представлены всё в том же музее имени Арсеньева. Их исполнение потрясает совершенством, изяществом, и наводит на мысль о том, что это не может быть плодом труда ремесленников, использующих простые ручные инструменты.

Скорее это свидетельство использования неизвестных нам технологий:

Ответит ли хоть один специалист на вопрос о том, что вообще за предмет находится за стеклом? Уверен, что объяснить можно, и я даже догадываюсь, как именно.

Историки скажут, что это фрагмент какого декора какого-либо культового сооружения.

Ну, а что им ещё говорить! Только ещё раз подчеркну невероятное качество изделия, которое никак не вяжется с уровнем технологий местного населения этих краёв ни в семнадцатом, ни тем более «минус в каком то» веке.

И объяснение наличия динозавра на предмете, фантазией художника, тоже вызывает смутное сомнение, если знать, что именно в этом регионе находится знаменитый Город драконов:

Малый дракон

Расположен на горном склоне над курортом Чистоводное, наиболее удобный подход от моста по гребню, идти не более одного часа. Скульптурное изображение пресмыкающегося (возможно дракон).

Прямостоящий, с ярко выраженными хвостом, верхними конечностями. Высота скульптуры до 5 метров. Находится на постаменте. постамент высотой до 4-5 метров. Голова на прямой шее, ярко выраженные глаза, рот, нос.

Голова похожа на голову ящерицы.

Шея обработана, выражен подбородок и овальность шеи, изгиб небольшого горба на шее. Правая лапа поднесена к голове, лапа с телом образуют чашу, размер чаши 50 см х 50 см глубина 15-20 см.

, ниже находится вторая чаша таких же размеров, как и верхняя. Хвост длиной до 2 метров, овальный, конец хвоста загнут вверх. «Дракон» стоит, опираясь на хвост и задних стилизованных лапах.

С северной стороны тело «дракона» укреплено контрофорсами и утолщениями для прочности всей скульптурной композиции.

Глаз драконаОкаменелое яйцо динозавраСтена Города драконов

И уж точно было бы недопустимо забыть, что именно на этой территории находятся каменные руины на горе Пидан:

Камень «природного происхождения»Причуды природы»Природного происхождения»»Само появилось»

Можно ли эти сооружения связывать с Никанским царством? Ну, а с чем ещё связывать-то? Не с династиями же китайских императоров или скотоводами Даурии и Манчжурии!

Здесь мы явно столкнулись с тем, как история «счищается» пласт за пластом.

Захватчики, которым неудобно, чтоб народ знал о своих предках и о своей стране, полностью переписывают историю, и предают забвению тех, кто сам уже был «освобождён от обузы знаний» предыдущими захватчиками. Но не факт.

Вполне может так быть, что те, кто ещё помнил о Великой Тартарии, могли хранить предания о той цивилизации, которая существовала прежде. Но вместе с этими хранителями, были уничтожены даже предпосылки для того, чтобы мы сейчас могли разгадать эти головоломки.

Но надежда, как говорится, умирает последней. Тем более, что поводы для оптимизма всё-таки есть. Шаг за шагом, медленно, но всё же нам постоянно удаётся разматывать этот клубок. И по тому, насколько яростно звучат обвинение ортодоксов от науки в невежестве, можно делать вывод о том, насколько близко мы подошли к разгадке.

Возможно, что они знают, что есть ещё что искать. Неслучайно «интуристы» сюда натоптали дорогу ещё издавна, когда решили, что с падением Тартарии хозяев у этой огромной и загадочной территории больше нет.

Сначала француз Лаперуз тут пытался колонны поставить, потом англичанин Мэй, а с начала двадцатого века, эти горы и стены стали объектом пристального внимания американцев.

В девяностых годах прошлого века они буквально жили на Пидане, сменяя одну экспедицию на другую «по вахтовому методу». Неизвестно, нашли они что-нибудь, или их попросили «покинуть заведение».

Существуют слухи, что американские учёные буквально сбежали с Пидана, когда они случайно засняли на видео, парящего в небе человека. Скорее всего, это одна из местных легенд, но кто знает! И ведь что-то они там искали! А наши не ищут. Наши говорят, что Пидан это «природно-ландшафтный памятник».

Учитывая всё вышесказанное, можно с высокой степенью уверенности предположить, что на старинных картах Никанское царство отображено на территории современного Уссурийского округа Приморского края, между озером Ханка и берегом Японского моря. И оно действительно было окружено высокой каменной стеной, остатки которой существуют и сегодня.

Далее, версия требует подтверждений в виде объектов материальной культуры, которые не могли не сохраниться. Часть их имеется в наличии, но ложно интерпретированы. А большая часть, несомненно, ещё ждёт своего часа, погребённая в толщах грунта. Но силами энтузиастов, в этом деле, никак не обойтись.

Необходима воля государства, которое финансирует академическую науку.

kadykchanskiy, источник: tart-aria.infoПри использовании материалов статьи активная ссылка на tart-aria.info с указанием автора обязательна.

Источник: https://www.tart-aria.info/v-poiskah-nikanskogo-tsarstva/

Книга: Русские землепроходцы и мореходы

Зеи и Селемджи. Они разоряли русские остроги, поселения и заимки, перехватывали русские суда, плававшие по Амуру, подстрекали представителей отдельных народностей Приамурья к выступлениям против русских.

Все эти разбойничьи действия маньчжуры прикрывали лживыми заявлениями о якобы «защите» малых народов, хотя никто из этих народов не обращался к ним с просьбой о защите. Напротив, представители этих малых народов бежали от таких «защитников» к русским.

Вылазки маньчжурских войск, как и набеги монгольских феодалов в Забайкалье, застали русское население Приамурья врасплох. Местная русская администрация из-за «малолюдства» служилых людей не могла осуществить сколько-нибудь серьезных оборонительных мероприятий. Все это благоприятствовало агрессору.

Правда, сибирская администрация предпринимала кое-какие меры, чтобы оказать помощь защитникам Приамурья. Из восточносибирских гарнизонов посылались пушки, ядра, порох, свинец, пищали и людское пополнение.

Вооружение, командный состав и войска посылались в Приамурье и Забайкалье также и из европейской части страны. Но эта помощь поступала с большим опозданием, так как преодолеть такое расстояние в то время было непростым делом.

Все это привело к тому, что положение русских переселенцев в Приамурье к 1684 г. оказалось очень тяжелым. В течение лета и осени 1683 г. маньчжурский отряд численностью в 500–600 человек на 25 бусах (речных судах) из лагеря, оборудованного в устье Зеи, поднялся вверх по реке и полностью захватил бассейны Зеи и Бурей.

Это создало серьезную угрозу русским переселенцам не только на Амуре, но и на побережье Охотского моря и в Якутии. Малочисленные отряды русских служилых людей и промышленников вынуждены были оставить свои поселения и в осенне-зимнюю стужу 1683–1684 гг. с большими потерями пробиваться с Зеи, Селемджи и Бурей на север, к побережью Охотского моря, а далее через Удский острог — в Якутск.

Захват русских поселений на Зее и Селемдже придал маньчжурам уверенность в безнаказанности осуществления их агрессивных планов. Используя свой укрепленный лагерь в устье Зеи, они приступили к выполнению своего стратегического плана, который заключался в том, чтобы внезапно вторгнуться в Забайкалье и Приамурье и отбросить русских до реки Лены.

Основные усилия маньчжурских войск были нацелены на Албазин — главный опорный пункт русских в Приамурье. В апреле 1685 г. император Канси издал приказ о начале похода на Албазин.

В указе, в частности, говорилось: «Мы используем отборное и сильное войско, оружие и снаряжение у нас в отличном состоянии, русские не смогут противостоять нам и вынуждены будут отдать нам земли и явиться с изъявлением покорности»[23]. Однако, как показали последующие события, самонадеянные заявления Канси оказались преждевременными.

Наступление маньчжуров на Албазин началось в июне 1685 г. Основные силы маньчжурских войск, совершив «спешный ночной переход», 12 июня 1685 г. окружили город. Маньчжурский военачальник Лантань предложил русским сдаться, на что получил отказ.

В то же время монгольские феодалы во главе с Очирой Саин-ханом вторглись в Забайкалье и 11 июня 1685 г. осадили Селенгинск, а затем и Удинск. Одновременность наступления монголов и маньчжуров свидетельствовала о согласованности их действий. Правда, монгольские отряды ограничились лишь осадой Селенгинска и Удинска.

Их удержало от штурма только то, что у монголов не было огнестрельного оружия и умения осаждать крепости. Поэтому воевода Селенгинска И. Поршенников доносил в Енисейск: «От мунгальские силы… большого страху не имеем, страшит нас богдойская сила, потому что нас в Селенгинску конечное малолюдство, порохом и оружием скудно»[24].

Особенно тяжелая обстановка сложилась под Албазином.

Готовясь к отражению штурма неприятеля, его защитники во главе с воеводой А. Л. Толбузиным попытались усилить крепостные укрепления, поставив на валу вторую внутреннюю стену, но завершить работы не удалось. Противник, получив отказ на свой ультиматум о сдаче, подверг крепость интенсивной артиллерийской бомбардировке.

Уже первая атака показала, что Албазин слишком слабо укреплен. За день бомбардировки маньчжурам удалось разбить во многих местах крепостные укрепления. Их 20-фунтовые ядра, но словам защитников крепости, «сквозь острог проходили». Но албазинские служилые люди, крестьяне и промышленники самоотверженно отбивали приступ врага.

Они погибали на рушившихся стенах, но не пустили врага в крепость. Только за один день штурма крепости ее защитники потеряли убитыми более 100 человек, а враг до 150 солдат, но маньчжурам не удалось ворваться в крепость[25]. Возможности обороны Албазина уже к концу первого дня штурма были исчерпаны: кончился порох и свинец.

К тому же маньчжуры обложили стены города грудами хвороста и дров и подожгли их. В этой обстановке А. Л. Толбузин вынужден был вступить в переговоры с маньчжурами об условиях сдачи. Маньчжуры позволили русскому гарнизону покинуть крепость и уйти в Нерчинск.

Согласившись отпустить оставшихся в живых защитников крепости в Нерчинск, Лантань стремился ускорить захват Албазина до возможного подхода русских подкреплений.

Падение Албазина вызвало ликование маньчжурского двора. Оценивая заслуги своих войск и их воеводы Лантаня, богдыхан Канси на его донесении об овладении Албазином написал: «Эту победу еще мало считать заслугой первой степени. Ее следует назвать первой среди военных заслуг первой степени»[26].

Захваченный в результате внезапного нападения Албазин был полностью разрушен — городские постройки сожжены, а укрепления срыты до основания. После овладения Албазином маньчжурские войска вышли к устью Аргуни, но наступать на Нерчинск, как было предусмотрено планом, не решились, так как расчеты на помощь северомонгольских феодалов и тунгусского населения не оправдались.

Тем временем маньчжурские военачальники получили приказ отступить в свои пределы и быть в Китае тотчас, потому что «де никанские люди (коренное китайское население) на китайского (маньчжурского) царя идут войной».

Уход маньчжурских войск менял обстановку, и нерчинский воевода принял решение снова занять Албазин, чтобы «не потерять… Даурской земли и побежной из Нерчинска славы не учинить»[27].

В августе 1685 г. А. Л. Толбузин вместе с казаками и крестьянами вернулся в Албазин. Он произвел сбор урожая, провел большую работу по восстановлению крепости. А. Л. Толбузину было приказано поставить новый острог на Амуре «ниже старого Албазинского…

Источник: https://litvek.com/br/366281?p=13

Серебряный интерес Ерофея Хабарова

«Первые русские на Амуре». Фрагмент картины. Г. С. Зорин Бежавшие из плена женщины-тунгуски рассказали ему, что  «были де оне в орде на Омуре реке…  там де гора, а в ней — руда серебряная. И тое де руду плавильщики плавят…».

Пройти в устье Амура Москвитину не удалось — из-за осенней штормовой погоды и нехватки продовольствия отряд вынужден был повернуть назад.

Вернувшийся из похода Василий Поярков в расспросных речах тоже говорил, что  в низовьях Амура, по сведениям местных аборигенов, находится «серебряная гора Оджал».

Правда, и в наши дни иссле­дователи-историки порою сомневаются в том, что в горе Оджал у озера Болонь было серебро, даже заявляют, что серебра там нет на сотни километров вокруг. Но, как говорится, дыма без огня не бывает.

Читайте также:  Как «швейцарские оккупанты» воевали на полях россии

Ведь не без оснований же, два столетия спустя, знаменитый исследователь Приморья В.К. Арсеньев писал в своем путевом дневнике: «Люди оджал родились и жили на берегах озера Болона, где в древние времена добывалась серебро-свинцовая руда. Утес с рудой назывался Оджал-Хонкони, а озеро Болон — Оджал.

На утесе когда-то располагался чжурчженьский военный пост, охранявший гору…». К слову сказать, протекавшую возле той горы протоку поселившиеся там позже русские люди называли Серебряной.

Есть и другие, более весомые свидетельства того, что у озера Болонь водилось серебро, — карта месторождений полезных ископаемых, составленная в 1911 году знаменитым геологом Э. Анертом.

Без сомнения, ставилась задача «проведывать серебро» и перед Ерофеем Хабаровым. Воевода ли Францбеков рассказал ему  о  сведениях, которые принесли из своих походов  Иван Москвитин и Василий Поярков, или он сам почерпнул их у казаков, ходивших с ними в походы, — неизвестно. Но он, без сомнения,  знал  про серебряную гору в низовьях Амура и  был намерен  проведать это место. Из расспросных речей  вернувшегося из похода Василия Пояркова Ерофей знал, что дауры называли весь Амур Шилкою, говорили, что Шилка впадает в море. Дючеры же считали великой рекой Сунгари и были убеждены, что именно она идет до самого моря, а Шилка лишь её приток. Лишь жители низовьев реки называли реку Амуром, но относили это название и к Уссури, полагая, что Сунгари является лишь её притоком.  В свете этих представлений Хабаров считал, что «серебряная гора», о которой говорили Москвитин с Поярковым, находится где-то  в низовьях Амура — ниже устья Уссури. О предприимчивости Хабарова, его корысти и неудержимом стяжательстве   свидетельствует немало сохранившихся документов. Мог ли он остаться равнодушным к  известиям о горе Оджал, имея при себе надежного проводника и «специалиста» в лице Федьки Серебряника, не стремиться как можно быстрее попасть к этому месту? Цепью беспрерывных погромов стало дальнейшее продвижение Хабарова по Амуру. Помня печальный опыт Пояркова, он не дробил отряд и не посылал вперед разведки. Сплавлялся всем своим войском, готовый к любым неожиданностям. Сто восемьдесят верст Хинганского ущелья прошли без остановок. Характер этого плавания в полной мере раскрывает сам Хабаров в своей отписке якутскому воеводе: «…за Каменем первого дни проплыли …двадцать один улус, …в последних улусах языков иных имали, а иных рубили, и ясырь похватали, а на другой день плыли все улусами же, и с правую сторону выпала река зов ей Шингал, …на той же стране два улуса великие, в тех улусах юрт шестдесят и болши, …с мужиков ясак прошали, и они мужики нам отказали, и ясаку государю не отдают, и ясырь, тот их мужиков похватали мы казаки и многих людей побили и порубили, …; и поплыли вниз по Амуру и плыли два дни да ночь, и улусы громили, … юрт по штидесят и по семидесят в улусе, и мы в тех улусах многих людей побивали и ясырь имали, и плыли семь дней от Шингалу … тут все живут дючеры, … и мы их в пень рубили, а жен их и детей имали и скот…».

Миновали Уссури, Анюй. Здесь кругом по Амуру жили гиляки (нивхи). Могучая река разбивалась  на десятки больших и малых проток и стариц.

«С того места люди пошли имя ачаны, — писал Хабаров, —  место не пашено и скота нет, а живут все рыбою; и от того улуса плыли двое сутки, в тут стали проходить улусы юрт по сту, а как к улусу в стругах приедем, и они на берег вскочили и из-за стругов с нами дерутся, и Божиею милостию и государским счастием, тех многих людей побивали».

У  озера Болонь казаки увидели крупное поселение.

Хабаров писал потом: «И сентября в 29 день наплыли улус на левой стороне, улус велик …служилые и вольные казаки …в том улусе усоветовали  зимовать…».

 В другой своей челобитной, уже находясь в Москве, писал несколько по-другому: «…плыл вниз по реке с войском, пришел в Отщанский улус …улус своими людьми за боем взял и городок поставил…».

Правда, по поводу ставления  городка  Степан Поляков в челобитной, подписанной шестьюдесятью казаками, писал  прямо противоположное: «… почал он, Ярофей, зимовать, не поставя ни острогу, ни крепости, … а пушкам ни роскатов, ни быков не поставил, а поставил среди улицы просто». Без сомнения, остановка у озера Болонь не была случайной лишь потому, что «вольные казаки усоветовали  там зимовать».  Остановившись в городке, Хабаров, немедля, даже, как видим, не соорудив острожка, послал вниз по Амуру сотню казаков  искать добычи. Можно даже предположить, что с этим отрядом Ерофей отправил наиболее любопытных и критически к нему настроенных казаков. 5 октября эта сотня  на двух дощаниках под парусами отправилась в низовья Амура  «по рыбу для прокорму». Там они нашли гиляцкого князя Жакшура, владевшего тремя улусами с почти  тремя сотнями жителей, и захватили в аманаты его сына. Под сына Жакшур дал ясак два сорока соболей.  Захватили казаки и всю заготовленную гиляками рыбу. Чем же занимался в это время сам Ерофей Хабаров? Нет сомнений, что он выяснял, не удастся ли здесь поживиться серебром, и был, наверное, разочарован, узнав, что добыча руды там  велась лишь в древние времена. Трудно сказать, насколько наивны были Ерофей Хабаров и Федька Серебряник в намерении выплавить серебро из сырой руды, к тому же еще и полиметаллической, с малым содержанием желаемого компонента. Федька, по всей вероятности, имел какой-то опыт переплавки готового серебра в изделия (нательные кресты и проч.) — не напрасно же его прозвали Серебряником. Но опыта   выплавки этого металла из сырой руды он, конечно же, не имел. Такого опыта еще не было ни у кого из русских людей. Кто знает, может быть, он даже  провел примитивную опытную плавку, не получив при этом положительного результата. Впрочем,  Федька, наверное, все же отобрал  пробы руды — не напрасно же Ерофей взял его в поход. Но уж, конечно, не для того, чтобы передать эти пробы воеводским властям. Нельзя не сказать, что озеро Болонь с его окрестностями было культовым местом, весьма почитаемым проживавшими там племенами. Культовый комплекс на одной из сопок недалеко от озера сохранился до наших дней — каменная глыба, издалека похожая на камлающего шамана. Утверждают, что вокруг неё часто наблюдаются разного рода аномальные явления, — вспышки света в ночи, плазменные шары во время грозы. Сам Шаман-камень изрезан рукотворными бороздками, есть на нем ритуальные рельефные изображения и жертвенники. Окрестные жители говорят, что иногда в очень холодную погоду от камня идет жар и возле него будто бы даже в самую суровую зиму  зеленеет трава. Могли ли аборигены этой земли остаться равнодушными и безропотными,  когда в 1652 году  здесь появились чужеземцы, стали бесчинствовать, своими действиями оскверняя святые места?  Дальнейшие события освещены в исторической литературе довольно подробно: нападение на казачий городок ачанов, гиляков и дючеров, и их разгром; потом — атака маньчжурского отряда и не менее успешное отражение этой атаки. Правда единственным источником информации об этом явилась лишь собственная отписка Хабарова якутскому воеводе. В известной челобитной Полякова, подписанной шестьюдесятью казаками, об этом нет ни слова, как будто они и не были участниками этих событий. Это, конечно же, не вызывает сомнений в победе над богдойцами, которую признали и сами маньчжурские власти, но вызывает целый ряд вопросов у исследователей в части достоверности описания  сражения  Хабаровым. Нельзя не сказать о том, как он обошелся  с аманатами, под которых казаки взяли ясак, — сыном гиляцкого князца Жакшура и братьями дючерского князца Кечи с их улусниками, которых привели из карательного похода Дунай Трофимов со Степаном Поляковым.  Сыну Жакшура и братьям князца Кечи Хабаров поотсекал  руки, а потом повесил их на виду у местных жителей, чем вызвал недоумение даже у ближайших своих сподвижников. Всех других аманатов порубил. Можно ли в свете этих действий расценивать пребывание Хабарова в Ачанском городке с целью призыва местного населения в русское подданство и закрепления этой территории за Россией?

Послание с описанием событий, произошедших на Амуре,  Хабаров отправил лишь полгода спустя — с устья Зеи. В  отписке якутскому воеводе он  ни словом не обмолвился о том,  что городок, где он останавливался и где его атаковали маньчжуры, расположен возле «серебряной» горы Оджал.

Косвенно это подтверждает мысль о том, что он  взял там пробы руды, надеясь выплавить из них серебро, но не намерен был делиться этими сведениями с воеводой Францбековым.

Зато, демонстрируя свою лояльность и усердие по проведыванию серебра,  подробно извещал воеводу о серебре и золоте в Никанских землях — сведениях, полученных  им от плененного китайца («царя богдойского служилого человека Нюлгуцкого города, именем Кабышейка»): «И яз Ярофейко того мужика роспрашивал: при какове де то золото и сребро месте родятся? И тот мужик сказал: родится де то золото и серебро: есть де река пала из болот, а впала устьем в море, а та река невелика, на той реке есть Камень, и в том де Каменю та золотая гора, а ломают ту руду золоту ломами железными, и у той де золотой руды стоит город каменной да и служилые люди живут многие на той же реке пониже того Камени, и в той реке находят в раковинах жемчуг, да и серебро на той реке родится; да и в иных местах в той Никанской земли серебро родится во многих местах, а золото родится в одном месте, и из той де Никанской земли во всей орде в Богдоеве земле золото и серебро, и шелк и камки и всякие узорочья, а в иных землях яз де не слыхал про золото и про серебро что родится, опроче Никанские земли».

Не афишировал Ерофей своего интереса к горе Оджал и перед людьми своего отряда, поскольку нет об этом упоминаний ни в известной челобитной Полякова, изобилующей обвинениями Хабарова в корысти, ни в отписках других казаков. В 1653 году Хабаров, как известно, был арестован прибывшим на Амур государевым посланником стольником Дмитрием Зиновьевым и доставлен в Москву. Федька же Серебряник остался в амурском войске Степанова, был участником  сражения с богдойцами на Сунгари в 1654 году, вместе со всеми оборонял Кумарский острог и стал свидетелем прибытия к войску  отряда Федора Пущина, спустившегося с Аргуни, где, по информации енисейских служилых людей из отряда Петра Бекетова, тоже когда-то добывалось серебро. Причиной, заставившей Пущина уйти с Аргуни к амурскому войску, была пустынность и бесхлебность этих мест, грозившие отряду голодом. В те дни было много разговоров о серебре  и  местности, где побывал отряд Пущина. Без сомнения, участником этих разговоров был  и Федька Серебряник. Должно быть, именно тогда он  узнал о существовании на Аргуни месторождения серебра. В 1656 году Федор Пущин со своим отрядом был направлен Степановым сопровождать государеву ясачную казну до Тунгира, после чего он снова должен был  следовать на Аргунь.   Пущин взял с собой Федора Серебряника. Но случилось так, что на Тунгирском волоке отряд был атакован даурами. Казакам, защищая казну, пришлось с боем отходить к Тунгирскому острогу, при этом в столкновении погибло 27 человек. Казну отстояли, а Федор Серебряник оказался на Лене, так и не побывав на Аргуни. Вскоре из Москвы на Лену вернулся Хабаров. Несмотря на все его просьбы, на Амур его так и не пустили. Но он не утратил интереса к серебру, не остался в стороне от  дел, связанных с месторождением этого металла, теперь уже на Аргуни.  Вернувшегося на Лену Федьку он завербовал в свои покрученники и уже следующей весной отправил его со «спецзаданием» на Аргунь, снабдив  всем необходимым. Последнее упоминание  в архивных документах Ерофея Хабарова,  Федора Пущина и Федьки Серебряника  в связи с аргунскими серебряными рудами относится к  1658 году.  Пущину было приказано  оправиться с  Ерофеем  на Тунгирский волок,  принять от него казенные вещи и припасы, которые были  спрятаны им перед поездкой в Москву, с тем, чтобы  доставить их на Шилку  воеводе Афанасию  Пашкову. Припасов Хабаров не нашел — «ямы оказались порозжи». Но не об этом речь. На обратном пути к отряду пристал  Федька Серебряник. Он  вез в мешке несколько образцов руды, взятой им на Аргуни, показал их Хабарову, и тот признал, что руда и в самом деле, «пожалуй, серебряная».  Пущин, оказавшийся свидетелем этой сцены, не мог остаться  в стороне от такого дела — тотчас послал   казака к якутскому воеводе с просьбой о приказе доставить Федьку в Якутск. Чем закончилась эта история — неизвестно, но, судя по всему,  в  Федькиных образцах серебра не оказалось. Впрочем, может быть, он просто не сумел его выплавить. Ведь это  было далеко  не простым делом. После этого еще не раз русские люди будут брать  пробы  с Аргунского месторождения и все безрезультатно, пока двадцать лет спустя не расчистят старые копи, не заложат «новые ямы» и не возьмут из них многопудовые пробы  из глубины. Лишь тогда, наконец, будет выплавлено из них первое русское серебро. Владимир БАХМУТОВ.

Фото с сайта shr-khv.ru

Источник: http://Habarovsk.BezFormata.com/listnews/serebryanij-interes-erofeya-habarova/11490822/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector