Какие казаки на руси остались староверами

Рогожская станица – укромный уголок живущих в Москве казаков. На протяжении многих поколений жизнь здесь течет по одним и тем же правила. О том, как живут казаки-старообрядцы в XXI веке, читайте в документальном расследовании телеканала «Москва Доверие».

Новая жизнь по старым правилам

Раз в год казаки Рогожской станицы собираются на круг. Выбирают атамана, есаула, кошевого. Решают, как будут жить в следующем году. Решение всегда одно и то же: жить будем так же, как жили прежде.

«Это законодательный орган. То есть вот на круг собрались казаки, все, что решили, за этот год должны исполнить», – объясняет атаман Рогожской станицы Дмитрий Власов.

Традиция собираться на казачий круг восходит к XVI веку. Так было заведено в каждом казачьем войске, в каждой станице. Жива эта традиция и сейчас, хотя на круг уже и собираются не 200, не 300 человек, а всего 16.

«Потому что казаки были естественны, в государстве образования: были казачьи войска, они совершенно спокойно жили, назывались казаками, они были внесены в государственные все документы, и так далее. Сейчас же этого нет. Сейчас никаких документов, что никаких казаков вообще нет. Но остались люди, эти люди как могут, так и организовываются, сами по себе», – рассказывает Дмитрий Власов.

Это не игра в казаков, они и есть настоящие казаки. Несмотря на то, что многие из них родились в Москве и никогда не бывали ни в одном казачьем войске.

Какие казаки на Руси остались староверами

Казак лейб-гвардии Казачьего полка

О своих корнях жители Рогожской станицы знают по семейным преданиям. С молоком матерей впитали они рассказы о великих походах, о славных воинах, самобытный уклад жизни которых достался им по наследству. И хоть сегодня им уже не нужно совершать ратные подвиги, они по-прежнему чтут традиции предков.

Казачья станица расположена на юго-востоке Москвы в районе станции метро «Площадь Ильича» в Старообрядческой слободе. И в этом нет ничего удивительного: до начала ХХ века примерно половина воинов Донского казачьего войска исповедовала старую веру.

На Урале и в Твери староверами были почти все казаки.

И хотя Москва в целом стала духовным центром никонианства, сторонники древнего благочестия со всей страны продолжали стремиться сюда, в Рогожскую слободу, еще в XVIII веке ставшую сердцем российского старообрядческого мира.

«Ее развитие началось в конце XVIII века в годы испытаний в Москве: это была чума. Старообрядцы-православные, движимые, можно сказать, состраданием к своим братьям, делали все возможное, чтобы помочь болящим, а умирающих, конечно, проводить в последний путь. И вот это они делали.

За неимением гробов в рогожи заворачивали, и сносили в это место, на восток, здесь было довольно пустынно, сносили сюда, хоронили.

И поэтому когда кончилась эта эпидемия страшная, то правительство царское оценило этот подвиг, можно сказать, старообрядцев, и отдали им землю», – утверждает предстоятель Русской православной старообрядческой церкви Митрополит Корнилий.

«Поскольку Рогожское кладбище было нашим кремлем, всегда большое количество казаков с приходов приезжали и на соборы, многие даже приезжали сюда на Пасху. Народ мигрировал, понятно, в те времена, и здесь много потомков казаков», – рассказывает есаул Рогожской станицы Иван Хохлов.

Ежегодно в столицу на Рогожку приезжают старообрядцы из разных уголков России – отметить День Жен-мироносиц, один из главных народных христианских праздников. Вот уже восьмой год казаки Рогожской станицы отвечают за его проведение.

Гонения на церковь

День Жен-мироносиц – общехристианский праздник, но для старообрядцев он имеет особое значение. Ведь для них, помимо прочего, это еще и годовщина официального окончания многолетних гонений на их Церковь.

«Император Николай Второй подписал всем известный Указ «Об укреплении начал веротерпимости», который разрешил не только распечатать эти алтари, но и совершать крестный ход наконец вне храма.

До этого крестные ходы внутри храмов совершались. Разрешили старообрядцам звонить в колокола, ну и на улицах молиться разрешили, петь пения.

До этого запрещалось», – говорит историк старообрядчества Глеб Чистяков.

До этого указа алтари во всех старообрядческих храмах были запечатаны: на дверях, ведущих в алтарь, стояли царские печати. На протяжении почти 50 лет староверам негде было совершать молебны и служить литургии. Все изменилось в 1905 году.

«И вот когда была получена телеграмма, то люди бросились, открыли печати, раскрыли, и там была мерзость запустения, пыль, упали от времени иконы.

Я вам расскажу, у меня бабушка – она была свидетельница всего, и она рассказывала… Не могу без волнения говорить сейчас. Тут была вода, стоял сосуд с водой святой в момент запечатывания.

И через 49 лет вода осталась абсолютно свежей», – утверждает руководитель информационно-издательского отдела старообрядческой митрополии Александр Антонов.

Помимо торжественной службы, на Рогожке в День Жен-мироносиц традиционно устраивают ярмарки. Старообрядцы везут из своих подмосковных хозяйств фермерские продукты, брянские рушники и астраханский мед. Без этих предметов быт современного старообрядца немыслим.

Какие казаки на Руси остались староверами

Кубанские казаки в мае 1916 года

«Как говорил инок Епифаний, которого сожгли вместе с Аввакумом, даже монаху нельзя только молиться, обязательно надо что-то делать помимо этого. Читать обязательно, молиться, поститься и обязательно заниматься рукоделием», – говорит Иван Хохлов.

Наталья и Анна – жены рогожских казаков. Они готовят товар к ярмарке: вышивают рубахи и платки, шьют сумки. В повседневной жизни жены рогожских казаков ходят исключительно в длинных юбках, в кофтах и блузках, полностью закрывающих грудь и руки. И непременно с покрытой головой.

«Простоволосым ходить ни мужчине, ни женщине нельзя. Женщине только разрешается до женитьбы. Даже при советской власти и то ходили все в косынках, в платках», – утверждает член Рогожской казачьей станицы Сергей Чеботарев.

Сами же рогожские казаки и сегодня, как встарь, не бреют бороды. Носят шаровары, заправленные в сапоги, рубахи – навыпуск. В качестве верхней одежды используют чекмень или черкеску.

«Погоны мы как бы не носим, потому что с погонами, честно говоря, получается перебор. Потому что получается, что в войске донском почти не осталось рядовых казаков», – объясняет Иван Хохлов.

Элементы мужского костюма могут варьироваться, но неотъемлемой деталью остается пояс.

«Что значит пояс? Пояс действительно необходимо мужчине носить на службе, не только на службе, для того чтобы он ощущал себя как бы вооруженным, подпоясанным.

Недаром на Руси говори: «Вон, распоясался».

Распоясался – это значит, он пьяный, он валяется, он дерется, он хулиганит, то есть он потерял контроль над собой, и бог от него отступил», – рассказывает историк старообрядчества Глеб Чистяков.

Казаки-старообрядцы строго соблюдают все христианские посты. Кроме того, стараются употреблять в пищу только самые исконные продукты.

«Картошку мы не едим. У нас вместо картошки брюква, репа, редька бывает, ну и каши, естественно», – утверждает Дмитрий Власов

«Варили пшено, тыква была, много тыквы, арбузы, мед варили арбузный», – говорит Сергей Чеботарев.

Во времена Петра Первого, когда на Руси появились картофель, помидоры, чай, табак, старообрядцы отвергали их как нечто непонятное и потому чуждое. Впрочем, со временем некоторые запреты были сняты.

«Явление картошки, например, оно распространилось общинам, и сейчас выращивают картофель. Хотя, конечно, старались поддерживать традиции наши национальные: есть всевозможные взвары, сбитни, напитки на травах», – объясняет Глеб Чистяков.

Одежда для бога

Алексей Белас – один из самых ожидаемых гостей на ярмарке. Он делает рушники. Не один год ездил по деревням и селам в поисках редких экземпляров. А не так давно и сам сел за ткацкий станок.

«Когда ты собираешь эти вещи, рушники, то всегда интересно, какой путь прошел этот рушник, когда он ткался, потому что рушник некоторые называют «дорогой до бога» как бы, самому до него дойти – это тоже было бы интересно», – рассказывает ткач, коллекционер Алексей Белас.

На Руси рушники традиционно называли «одежей для бога» – ими украшали иконы в домах.

Все неделю перед праздником Жен-мироносиц идут торжественные молебны. Служит их глава Старообрядческой церкви митрополит Корнилий. Резиденция митрополита находится всего в нескольких шагах от храма.

Это небольшой одноэтажный дом, окруженный садом. Сейчас территория выглядит обжитой и ухоженной, но 17 лет назад здесь были сплошные руины. Ремонт делали всей общиной.

Немалую помощь оказали и рогожские казаки.

«Мусор вывезли оттуда, все распланировали, посадили там виноград, хмель, цветы, в общем, все посадили, сделали беседку, дорожки», – говорит Дмитрий Власов.

В советское время в здешних храмах располагались склады, столовые для рабочих. Все изменилось в начале 2000-х: Рогожка снова стала духовным центром старообрядчества.

«Поскольку старообрядцы рассеяны по всей земле, может, не по своей воле, особенно в советское время: бежали и в Китай, и в Австралию, мы знаем, и в Америку, в Румынии большая диаспора старообрядцев. Мы ждем гостей из Румынии – и духовенство ждем, и мирян», – рассказывает Митрополит Корнилий.

Праздничная служба в День Жен-мироносиц проходит в главном храме Рогожского старообрядческого поселка – Покровском соборе.

«Это крупнейший московский собор, можно сказать, после храма Христа Спасителя, на сегодняшний момент, а из дореволюционных это самый крупный. Самый крупный и самый богатый по коллекции икон», – утверждает Глеб Чистяков.

Какие казаки на Руси остались староверами

Урядник Сибирской полусотни 3-й сотни лейб-гвардии Сводно-Казачьего полка. 1914.

В отличие от тех казаков, что громят выставки современного искусства, рогожские просто никогда не оказались бы на подобной выставке, даже случайно, ведь для них нет такого понятия «современное искусство».

Есть только вечное. Любому искусствоведу известно: самые дорогие и красивые в мире иконы написаны до XVI века, то есть еще до раскола. И многим из этих икон рогожские казаки могут поклоняться каждый день.

«Такой коллекции икон нет ни в одном храме России, да и зарубежья. В музеях, может быть, конечно, можно найти, а в действующем храме такой коллекции икон, как в Покровском соборе, нет», – говорит Глеб Чистяков.

Еще одна значительная постройка на Рогожке – колокольня Воскресения Христова. Это вторая по высоте колокольня в Москве, всего на 1 метр ниже Ивана Великого. Она была воздвигнута в 1905 году в честь распечатывания старообрядческих алтарей.

«Сама колокольня – это, можно сказать, символ свободы. Как вот есть в некой стране памятник Свободы, некая дама стоит с факелом, а у нас памятник свободы в Москве, у старообрядцев православных – это вот эта колокольня. Величественная, как свеча», – рассказывает Митрополит Корнилий.

«У нас есть Рогожка»

К празднику Жен-мироносиц на Рогожку свозят товары к ярмарке. Здесь и игрушки из Нижегородской области, горшки из Белоруссии, брянские рушники, астраханский мед. Без этих предметов и продуктов быт современного старообрядца немыслим. И вдвойне ценно то, что произведены они исключительно единоверцами.

Атаман тестирует полевую кухню, на которой, вместе с помощниками, будет готовить угощение для прихожан. А еще на Рогожку привозят лошадей – для казаков это особенно важно.

«У нас до недавнего времени здесь была своя конюшня. У нас все мальчишки, которые достигали определенного возраста, прошли обряд посажения на коня. Когда наши молодые казаки женились, то уже вокруг церкви жених с невестой, сидя на коне, покрывшись бурочкой, как положено», – объясняет Иван Хохлов.

Пусть и не на территории Рогожки, но своя старообрядческая конюшня у казаков есть. Находится она в Алтуфьево, и принципы разведения лошадей здесь тоже свои – казачьи.

«Больше внимания уделяем процессу натуральности. Более натуральные корма, может быть, излишне отказываемся от каких-то новых химических подкормок для лошадей, отказываемся от какой-то синтетики так называемой. Может быть, более мягкие методы работы с лошадьми», – рассказывает владелец конюшни Сергей Никулин.

Владелец конюшни Сергей – старообрядец. И дела предпочитает вести с единоверцами.

«У меня много бизнес-партнеров старообрядцев, которые нам поставляют овес, сено, солому привозят. Сейчас помогал тоже казаку-старообрядцу в покупке лошади, транспортировке лошади. То есть мы друг другу помогаем», – утверждает Сергей Никулин.

В этом году Сергей привезет нескольких лошадей на Рогожку: после службы будет катать и развлекать прихожан, как было заведено еще в давние времена.

«Молодые старообрядцы после поста разговелись, вроде как можно уже общаться с девушками, знакомиться, но еще есть так называемая мини-пауза между Великим постом и началом страды», – объясняет Сергей Никулин.

Читайте также:  «дадао»: китайский меч, который обращал в бегство японских самураев

Казаки испокон веков были землепашцами и воинами. В XXI веке, в условиях мегаполиса, этому завету следовать трудно. Так кто же они – нынешние рогожские казаки?

«У нас у всех разные профессии. Атаман у нас архитектор, закончил МАРХИ. Он как раз форму не снимает никогда, он все время ходит в ней, живет в ней.

Ваш покорный слуга – старший научный сотрудник Центрального научно-исследовательского института черной металлургии.

Есть у нас кубанский казак, который закончил вначале мореходное училище в Новороссийске, потом закончил МИФИ, и сейчас работает начальником отдела радиационной безопасности в медицинском институте», – утверждает Иван Хохлов.

Какие казаки на Руси остались староверами

Взвод стариков Кубанцев из Георгиевских кавалеров

«Естественно, что, несмотря на то, что большинство из них работает на той же работе, что и любой современный человек, конечно, их жизнь подчиняется другому несколько ритму. Это молитва, это держание поста, это посещение храма», – говорит Глеб Чистяков.

И вот настает самый долгожданный день года – День Жен-мироносиц празднуется в третье воскресенье, то есть на 15 день после Пасхи. Рано утром на Рогожке собирается больше 10 тысяч прихожан. Сначала – божественная литургия в Покровском соборе, затем – крестный ход. Казакам в нем всегда отводится особая, почетная миссия – нести хоругви.

Отстояв шестичасовую службу, прихожане подходят к полевой кухне. Здесь тоже кашеварили с самого рассвета. И вот праздничное угощение готово. Казачьими походными блюдами потчуют всех желающих. Разумеется, абсолютно бесплатно.

А рядом бурлит ярмарка – такая же веселая и шумная, как во времена, когда человек с фуражкой и шашкой на бедре на улице города ничем не выделялся в толпе прохожих.

Кажется, время здесь повернулось вспять. Девушки в расшитых сарафанах, парни в косоворотках, казаки с шашками на конях.

Но если у кого-то в кармане вдруг запоет мобильный телефон, никто не вздрогнет, не обернется, ведь настоящий современный казак – это не тот, кто просто носит вместо джинсов форменные брюки с лампасами, это состояние души, которое помогает сохранить удивительный поселок на юго-востоке Москвы.

«Как все жители мегаполиса, мы, естественно, живем в нем, и все, что касается всех людей, то же самое испытываем и мы. В пробках так же стоим, в метро давимся. У нас лучше положение, чем у других. Почему? Потому что у нас есть Рогожка, а это такой свет, такой мощный стимул к жизни, который дает нам преимущества некоторые перед другими людьми», – считает Дмитрий Власов.

Источник: https://www.m24.ru/articles/kazaki/01082014/50443

Казачьи войска на территории Российской Империи

Казаки на Руси известны с 14 века. Первоначально это были бежавшие от тяжелой работы, суда или голода поселенцы, осваивавшие вольные степные и лесные просторы Восточной Европы, а позже дошедшие и до Азиатских необозримых пространств, перевалив через Урал.

Донские казаки

С начала XV века в диких, никому не принадлежащих землях по берегам реки Дон стали селиться люди. Разный это был народ: беглые каторжники, крестьяне, которым хотелось найти больше пахотной земли, калмыки, пришедшие из своих далеких восточных степей, разбойники, авантюристы и другие.

Не прошло и пятидесяти лет, как царствовавшему в те времена на Руси государю Ивану Грозному посыпались жалобы от ногайского князя Юсуфа, что его послы стали пропадать в донских степях. Они становились жертвами грабителей-казаков.

Это было время зарождения донского казачества, которое получило своё название по реке, около которой люди ставили свои станицы и хутора.

Вплоть до подавления восстания Кондратия Булавина в 1709 году, донское казачество жило вольной жизнью, не зная над собой царей или другого управления, кроме своего, однако и им пришлось подчиниться Российской империи и влиться в великую русскую армию.

Основной расцвет славы войска Донского приходится на XIX век, когда эта огромная армия была разделена на четыре округа, в каждом из которых набирались полки, ставшие вскоре знаменитыми по всему миру. Общий срок службы казака составлял 30 лет с несколькими перерывами. Так, в 20 лет юноша отправлялся на службу первый раз и служил три года.

После чего на два года отправлялся домой на отдых. В 25 лет его снова призывали на три года, и опять после службы два года он находился дома. Повторяться так могло до четырёх раз, после чего воин оставался в своей станице уже насовсем и мог призваться в войско только во время войны.
Донское казачество можно было бы назвать военизированным крестьянством, имевшим многие привилегии. Казаки были освобождены от многих податей и повинностей, которыми облагались крестьяне в других губерниях, а от крепостного права они избавлены были изначально.

Нельзя сказать, что донским жителям легко достались их права. Они долго и упорно отстаивали каждую уступку царя, а иногда даже с оружием в руках. Нет ничего страшнее казачьего бунта, это знали все правители, поэтому требования воинственных поселенцев обычно удовлетворялись, хоть и неохотно.

Какие казаки на Руси остались староверами

Хопёрские казаки

В XV веке в бассейнах рр. Хопра, Битюга из Рязанского княжества появляются беглые люди, которые называют себя казаками. Первое упоминание об этих людях относится к 1444 году. После присоединения Рязанского княжества к Москве появляются здесь и выходцы из Московского государства. Здесь беглецы спасаются от крепостнической кабалы, преследований бояр и воевод.

Пришельцы поселяются на берегах рек Вороны, Хопра, Савалы и др. Они называют себя вольными казаками, занимаются звериным промыслом, бортничеством, рыболовством. Появляются здесь даже монастырские угодья. После церковного раскола в 1685 году сюда устремляются сотни раскольников-старообрядцев, не признавших «никонианских» исправлений церковных книг.

Правительство принимает меры по прекращению бегства крестьян в Хоперский край, требует от донских войсковых властей не только не принимать беглецов, но и возвращать ранее бежавших. С 1695 года много беглецов было из Воронежа, где Петром I создавался российский флот. Бежали мастеровые с верфей, солдаты, крепостные крестьяне.

Население в Хоперском крае быстро растет за счет бежавших из России и переселявшихся малороссийских черкасс. В начале 80-х годов XVII столетия большая часть раскольников-старообрядцев была изгнана их Хоперского края, многие остались.

При переселении Хоперского полка на Кавказ несколько десятков семей раскольников попало в число переселенцев на линию, а со старой линии их потомки оказались в прикубанских станицах, в том числе и в Невинномысской.

До 80-х годов XVIII века хоперские казаки мало подчинялись Донским войсковым властям, часто просто игнорировали их приказы.

В 80-е годы, во время атамана Иловайского, донские власти установили тесный контакт с хоперцами и считали их составной частью Войска Донского.

В борьбе с крымскими и кубанскими татарами используют их как дополнительную силу, создавая из казаков-хоперцев на добровольных началах отряды — сотни, полусотни — на время тех или иных кампаний. По окончанию таких кампаний отряды распускались по домам.

Какие казаки на Руси остались староверами

Запорожские казаки

Слово «казак» в переводе с татарского означает «вольный человек, бродяга, искатель приключений». Изначально так оно и было. За днепровскими порогами, в дикой степи, которая не принадлежала ни одному государству, стали возникать укрепленные поселения-сечи, в которых собирались вооруженные люди, преимущественно христиане, называвшие себя казаками.

Они совершали набеги на европейские города и на турецкие караваны, не делая никаких различий между теми и другими.
В начале XVI века казаки стали представлять собой значительную военную силу, что было замечено польской короной. Правящий тогда Речью Посполитой король Сигизмунд предложил казакам службу, но был отвергнут.

Однако столь большое войско не могло существовать без какого-либо командования, в связи с чем постепенно формировались отдельные полки, называвшиеся куренями, которые объединялись в более крупные соединения — коши. Над каждым таким кошем стоял кошевой атаман, а совет кошевых атаманов и был верховным командованием всего казачьего войска.

Чуть позже на днепровском острове Хортица была воздвигнута главная твердыня этого войска, которую называли «сечь». А поскольку остров находился сразу за порогами реки, то и название она получила — Запорожская. По имени этой крепости и казаков в ней находившихся стали называть запорожскими.

Позже так назывались все воины, независимо от того, жили они в сечи или в других казачьих поселениях Малороссии — южных границ Российской империи, на которых теперь расположено государство Украина.

Позже польская корона всё же получила себе на службу этих несравненных воинов. Однако после бунта Богдана Хмельницкого войско Запорожское перешло под власть русских царей и служило России до самого своего расформирования по приказу Екатерины Великой.

Какие казаки на Руси остались староверами

Кубанские казаки

Источник: https://www.BabyBlog.ru/community/post/politica/316989

Казаки в борьбе за старую веру

Несмотря на то что со времени царствования Ивана Грозного южная граница русского государства быстро продвигалась в направлении Черного и Азовского морей, Дикое Поле все еще по-прежнему отделяло пределы Московского царства от казачьих поселений на Дону и Тереке, которые продолжали оставаться прибежищем для недовольных социальным строем и церковными делами беглецов.

Рост преследований старообрядцев после неудачной попытки Досифея, Никиты Добрынина и Хованского реставрации старой веры в Москве только усилил эмиграцию на окраины страны. Действительно, проживание в столице и центрах страны было крайне опасно для старообрядцев, которых повсюду искали, арестовывали и судили как церковные, так и гражданские власти.

Так, например, по свидетельству иностранцев, в течение нескольких недель перед Пасхой 1685 года в срубах были сожжены не менее 90 последователей древлей веры.

По всей стране воеводы с ожесточением разыскивали сторонников тех смельчаков, которые летом 1682 года чуть было не вернули Московское государство к двуперстному крестному знамении и угрожали ниспровергнуть церковный и социальный порядки.

Какие казаки на Руси остались староверами

Во главе новых эмигрантов-старообрядцев, стремившихся избежать «казней никонианских” и сохранить церковную традицию старой Руси, был неуловимый игумен Досифей, который на этот раз пытался утвердить старую веру среди населения Дона. Бесконечные степи, перелески и леса Дона, мало заселенные основным казачьим населением и кое-где кочевавшими ногайцами, давали новым эмигрантам идеальный приют.

Несмотря на постоянный приток беглецов с севера, даже в начале XVII века число оседлого населения по Дону и его притокам не превышало тридцати тысяч, из которых число строевых казаков колебалось от трех до шести тысяч, а во второй половине века их общее число все еще не превышало пятидесяти тысяч.

При такой малочисленности населения старообрядцы могли там быть или незамеченными, или оставаться вне пределов досягаемости московской власти.

Царские представители и воеводы обычно ездили из Воронежа к казакам, в станицу Черкассую, находившуюся на нижнем течении Дона, и поэтому старообрядческие селения и монастыри, находившиеся на северо-восточных и отчасти западных притоках этой водной артерии, могли свободно развиваться на их богатых рыбой, дичью и земледельческими угодьями берегах.

Деятельность старообрядцев на Дону значительно разрослась после того, как в 1685 году там появился сам игумен Досифей с сопровождавшими его другими священниками, в числе которых особенно отличались своей энергией черные иереи Пафнутий, Евтихий и Феодосий.

Они сразу же начали устанавливать связь с недовольными все усиливавшимся влиянием Москвы казаками.

Для старообрядцев консервативного поповского направления Дон был особенно важен, так как там они все еще могли служить по старым книгам, в то время как в Московской Руси, где все приходы были под строгим присмотром патриарха Иоакима, не имея своих церквей, они не могли иметь и всей полноты церковных таинств.

А игумену Досифею все еще верилось, что на Дону они смогут продолжать свободно молиться по старому обряду, а в случае удачи Дон мог бы стать тем очагом «истинного древлерусского православия”, откуда старая вера, потерпевшая в 1682 году последнее решительное поражение в Москве, могла бы снова вернуться на Русь.

Вожди этой старообрядческой эмиграции на Дону вскоре сошлись с атаманом С. Лаврентьевым, представителем той партии казаков, которая сопротивлялась все растущему контролю центральной власти, и который неоднократно бывал выборным главой Черкасской станицы.

Читайте также:  Хлысты: что стало с самой загадочной русской сектой

Лаврентьев уже долгие годы поддерживал беглецов с севера, снабжал их оружием для самозащиты и грабежа караванов, шедших из России в Персию или Турцию, за что и получал часть добычи их военных «подвигов”.

Пользуясь его помощью и влиянием, Досифей и другие старообрядческие отцы развили настойчивую пропаганду старой веры не только среди казаков и беглых, но и среди чинов гарнизонов южной границы и крестьян, прилегавших к этой границе областей самого Московского государства.

С их помощью немало крестьян Тамбовского края перебегали на Дон, где они увеличивали ряды местных старообрядцев.

В начале 1686 года старообрядческой партии и приверженцам Лаврентьева удалось достичь на Дону значительных успехов. В это время войсковой атаман Фрол Минаев уехал по делам в Москву, а на его место был избран сам Лаврентьев.

Весной следующего 1687 года Лаврентьев провел в настоятели главного донского собора в Черкасской станице старообрядческого священника, а на войсковом сборе в мае того же года казаки постановили признать старую веру официальным, «государственным” исповеданием Дона.

Поминание патриарха и царя на церковных службах было отменено. Приговор круга гласил: «Сверх старых книг ничего не прибавливать и не убавливать, и новых книг не держать”, а того, кто с этим не согласен, «тех побивати до смерти”.

Правда, вначале была сделана оговорка не выходить из подчинения Московской политической власти — «великим государям Петру и Ивану служить по-прежнему, и чтобы впредь на Дону было смирно”, — но вскоре начались проповеди старообрядцев-экстремистов о конце мира.

Среди казаков стали широко распространяться пораженческие настроения, и некоторые из них, отправившиеся было в поход на Крым, организованный фаворитом царевны Софьи князем Василием Голицыным, вернулись обратно и даже молились, чтобы царские войска не одержали победы над татарами.

На Дону старообрядцы делались с каждым месяцем все сильнее и смелее, а оставшиеся верными патриарху и Москве священники покинули Дон и ушли на север в Россию.

В северной части донских поселений, особенно по притоку Дона реке Медведице, где население было чисто старообрядческим, начали собираться вооруженные отряды, готовые защищать свои селения и своих вождей от нападения царских войск.

Здесь старообрядческие миссионеры открыто провозглашали: «Мы не боимся ни царей, ни всей вселенной; вся христианская отпала, и в Московском государстве благочестия нет, ни церквей ни попов”.

Среди руководителей черкасского переворота, поставившего Лаврентьева во главе казачьего управления, начали раздаваться голоса, что пора восстановить старую веру и в Русском государстве. «Старую де веру они, раскольщики, твердили и за нее стояли для того ж, умышляя, чем бы им не токмо всем Доном, но и всем Московским государством замутить”, — показывал позже один из участвовавших в Донской старообрядческой революции казак.

Наряду с чисто религиозной проповедью начали слышаться и социальные мотивы. На реке Медведице проповедник Козьма Косой заявлял, что все люди равны и что все «мы по созданию Божьему братья”.

Другим центром такой проповеди на Дону был городок Боровск, где черные попы Памва и Феодосий учили «за великих государей и святого патриарха не молитесь” и говорили о царе, властях и церкви непристойные речи.

Возвращение войскового атамана Фрола Минаева положило конец господству старообрядцев в донской столице Черкасске. Москва, узнав о событиях в Черкасске и на Медведице, потребовала ареста и выдачи вождей смуты. Козьма был схвачен в августе 1687 года и выдан в Москву, такая же судьба постигла и черного попа Феодосия.

Вскоре был арестован и Лаврентьев. Московское правительство и церковь, казалось, одержали легкую победу на Дону; даже некоторые монастыри были отобраны от казаков и переданы в управление Тамбовского владыки. Но несмотря на эти неудачи, старообрядцы Дона во главе с Досифеем не капитулировали.

Начиная с весны 1688 года их вожди и отряды начали концентрироваться по северо-восточному притоку Дона, Медведице, где они были вдалеке от обычных путей царских агентов. Оставив станицы, они построили крепость на одном из островов реки.

Часть их там прочно укрепилась, поставила пушки для обороны своих укреплений, другая часть предпочла все же уйти подальше и под руководством некоего Левки Маныцкого ушла на реку Куму, где они вошли в близкий контакт с гребенскими, то есть терскими, казаками, которые тоже были вовсе не склонны принимать новую веру и усиленный контроль Москвы. Вслед за ними на Куму и Северный Кавказ потянулись и многие другие сторонники старой веры с других частей донских земель.

Медведицкая старообрядческая крепость и селения просуществовали более десяти лет и только осенью 1698 года верные Москве казаки осадили ее.

Весной 1699 года казаки — сторонники Минаева начали более активные военные операции и 4 апреля взяли крепость приступом, ликвидировав этот упорный казачий очаг старообрядческого сопротивления. Но много старообрядцев-казаков спаслось после разгрома их укреплений на Медведице.

Через девять лет после подавления этого первого казачьего старообрядческого движения Кондратий Булавин снова поднял там восстание против «князей, бояр, прибыльщиков и немцев” за то, что они «вводят всех в еллинскую веру и от истинной веры христианской отвратили своими знаменьми и чудесы прелестными”. Так в своей борьбе за старые порядки и старую церковную традицию казаки сливали в одно целое религиозные и социальные мотивы.

Бунт Булавина, а через семьдесят лет бунт старообрядца Пугачева были подавлены, но казаки Дона и других областей юго-востока России сохранили свою преданность старой вере, и до XX века значительное количество донских казаков остались верными старому обряду и старым взглядам на церковь.

Казаки-старообрядцы, ушедшие в конце 80-х и начале 90-х годов на реку Куму, осели там со своими семьями, основали свои скиты и начали обрабатывать землю. Плодородные и богатые земли Прикавказья, леса, изобиловавшие дичью, и реки, дававшие возможность легкого и богатого улова, стали новой землей обетованной для поселенцев.

Часть этих эмигрантов-старообрядцев пробралась даже дальше на юг, где они расселились по речке Карамыке, между рекой Кумой и рекой Домызлой, на землях кабардинского князя Месеуста, а игумен Досифей со своей походной церковью осел на речке Аграхани на землях Тарковского шавкала, или князя.

Третья группа донских казаков-старообрядцев, осевших в бассейне Кумы и начавших переговоры с гребенскими казаками, попыталась переселиться дальше на восток и осесть вдоль Терека среди гребенцов, которые все крепче и крепче держались старой веры и в конце концов на века оказались среди наиболее крепких и стойких старообрядцев.

Но терцы-гребенцы и их атаман Иван Кукла долго боялись принять к себе бежавших с Дона казаков-бунтарей.

Московское правительство поддерживало с ними дружеские отношения, в те годы не вмешивалось в их внутреннюю и религиозную жизнь, не мешало молиться по старым книгам и поэтому их немногочисленное, но преданное старой вере духовенство предпочитало не рвать с церковью, а атаман Кукла хотел сохранять добрые отношения с русскими воеводами в Астрахани и на Северо-Восточном Кавказе. Только в 1738—1745 годах, когда ретивый и неосторожный астраханский владыка Иларион потребовал введения новых книг в гребенских церквах, гребенские казаки порвали свои, казалось, прочные связи с церковью и окончательно ушли в раскол.

В течение нескольких лет осевшие на реке Куме старообрядцы-казаки вполне успешно отбивались от лениво нападавших на них донских казаков, оставшихся лояльными Москве.

Кубанские ногайцы, бывшие в то время под подданством Крымского хана, охотно оказывали им помощь, сознавая, что усиление русского правительственного влияния на Северном Кавказе быстро ограничит и их вольности.

Поддерживая прикумским старообрядцев, они даже послали им на помощь тысячу конных панцырников, которые участвовали в действиях против донских лоялистов. Но в середине 90-х годов старообрядцы-казаки решили уйти с Кумы.

Смерть игумена Досифея, последовавшая в самом начале 1690-х годов, оставила их без духовного и политического окормления, а в боевых стычках с казаками, преданными Москве, они потеряли не только своих духовных руководителей, но и немалое число бойцов, что очень ослабило их немногочисленные отряды.

Но, конечно, особенно тяжела была для них кончина самого Досифея.

Иван Алексеев, старообрядческий историк середины XVIII века, который описывал эти события частично со слов современников и сподвижников Досифея, несмотря на то что он сам был беспоповцем, в драматических тонах рассказывает о впечатлении, которое произвела смерть Досифея на его последователей: «Но о, колик плач и рыдание последующим себе остави Досифей! Паче неже Иовлева плача! В толиком удаленном странствии, сирых, бедных и непризорных толикий отец. Чадолюбивый, толикий пастырь изрядный на таковой пустыни их остави, еликаго уже надеятися не можаху. Плакаху над ним мужи, рыдаху боголюбивые жены и юноши слезяху, от очию слезные источники извождаху о бедствии своем”.

Кумские казаки не имели достаточно военного снаряжения и, располагая ввиду усиливавшихся набегов донцов крайне ограниченным временем для земледелия, охоты и рыбной ловли, они остались с ничтожными запасами продовольствия.

Часть их в конце концов просочилась на Терек и слилась с гребенскими казаками, другие вернулись на Дон, внешне примирившись с новыми порядками. Наконец наиболее решительные и непримиримо настроенные казаки-старообрядцы ушли с реки Кумы на запад и осели вдоль нижнего течения Кубани, где и раньше проживали переселившиеся с Дона не очень многочисленные казаки.

Там они попали под подданство Крымского хана, но, стараясь сохранить свою веру, они не испугались жизни в новой среде и на новых землях. Уходя с Кумы, они унесли с собой тело полюбившегося им их вождя, игумена Досифея, столь долгие лета бывшего одним из самых непримиримых и неуловимых вождей старообрядцев.

Так в 1696 году окончило свое свободное десятилетнее существование Донское, затем миниатюрное Кумское старообрядческое государство, а с ним прекратилось и донское старообрядческое священство.

В те же два последних десятилетия XVII века началось накопление старообрядцев вдоль нижнего течения Волги, от Саратова до Царицына, и дальше до всегда бурной и готовой к бунтам Астрахани. В конце 1670-х и начале 1680-х годов они заселили Барынников и Мечев буераки у Саратова, начали устраивать там свои скиты и даже построили церковь.

Эти новые поселения энергичных и твердых старообрядцев, постоянно пополнявшиеся беглецами из центра страны, стали первыми негородскими русскими поселениями края. Дальше на юг и ближе к Царицыну, у Черного Яра, тоже образовались станицы казаков-старообрядцев, которые летом 1693 года в числе 500 бойцов даже напали на крепость Черный Яр.

Свою преданность старому обряду проявили и астраханские казаки. Их главари Якушка Федоров, Мишка Юрьев и многие другие были сосланы в начале 1690-х годов в Пустозерск, продолжавший оставаться местом ссылки старообрядцев и после казни Аввакума и его товарищей.

Но казаки были проворнее и ловчее своих старообрядческих богословов; вскоре они бежали из Пустозерска, вернулись на Нижнюю Волгу и там осели со своими товарищами, усиливая уже сильно зараженное пропагандой старой веры население края.

С берегов Волги старая вера быстро распространилась на реку Урал, в то время называвшийся Яиком, и там она твердо укрепилась в сердцах и душах местных казаков, которые также остались ей верны до этого столетия. В середине прошлого века поголовно все уральские казаки были старообрядцами, и уральский губернатор А. Столыпин, отец П.

А. Столыпина, отмечал единство и упорство в вере уральских и оренбургских казаков, сравнивая их за преданность старым русским идеалам с современными ему славянофилами.

Хотя казаки Юго-Востока, в частности главная масса донцов и волжские казаки, в конце XVII и начале XVIII века попали под строгий контроль государства, тем не менее не только сами казаки, но и часть их духовенства, формально признававшего патриаршую власть, остались верны старым книгам.

Не только на Тереке, но и на Волге и на Дону, в глухих углах казачьего расселения контроль правительства и церковной иерархии был очень слаб, и местные священники нередко продолжали креститься двумя перстами, провозглашать сугубую аллилуиа и не вводили новых «никонианских” обрядов.

Дон и Урал вместе с Астраханью, поселениями Нижнего Поволжья и ушедшими на Кубань и подчинившимися Крымскому хану казаками образовали далекий передовой форпост русского заселения, но форпост географически изолированный в своей повседневной жизни от остального, основного массива населения Русского государства.

Читайте также:  Как сестра графа орлова свела его с ума

Господствующая патриаршая, а затем синодальная церковь была прочна лишь в главных городах и крепостях, где стояли воеводы. Постоянное оседлое русское население, разбросанное среди бесконечных степей и их кочевников, медленно, но постоянно росло за счет прилива переселенцев и беглецов из средней и северной России.

Эти пришельцы часто сами были старообрядцами, а если они ими не были ко времени прихода на Юго-Восток, то быстро таковыми становились, смешиваясь со старым казачьим населением и образовывая духовно и психологически особый тип русского человека.

Религиозная обособленность и независимость и вольный дух были характерны для этих групп энергичных и твердых в своих убеждениях, всегда готовых подняться на защиту воли и старой веры казаков и крестьян.

Но оторванность и изолированность казачьего Юго-Востока от основных областей России не позволили им сыграть значительную роль в распространении и развитии организации старой веры.

Кроме того, смерть игумена Досифея и других вождей Донской старообрядческой революции 1687 года и арест лояльными казаками других священников оставили в конце XVII века Дон и Северный Кавказ без выдающихся проповедников и организаторов. А среди местного казачьего духовенства своих значительных миссионеров и богословски подготовленных для ведущей роли в старообрядчестве вождей не оказалось.

Поэтому руководящая роль в характерном для Юга поповском старообрядчестве выпала не казачьим землям, а новым поселениям вдоль польской границы — Стародубью и Ветке, а в беспоповщине главные центры образовались на Севере.

Источник: http://ksovd.org/ksovd/630-kazaki-v-borbe-za-staruyu-veru.html

Рогожская станица: как живут московские казаки-старообрядцы

Рогожская станица — укромный уголок живущих в Москве казаков. На протяжении многих поколений жизнь здесь течет по одним и тем же правила. О том, как живут казаки-старообрядцы в XXI веке, читайте в документальном расследовании телеканала «Москва Доверие».

Новая жизнь по старым правилам

Раз в год казаки Рогожской станицы собираются на круг. Выбирают атамана, есаула, кошевого. Решают, как будут жить в следующем году. Решение всегда одно и то же: жить будем так же, как жили прежде.

«Это законодательный орган. То есть вот на круг собрались казаки, все, что решили, за этот год должны исполнить», — объясняет атаман Рогожской станицы Дмитрий Власов.

Традиция собираться на казачий круг восходит к XVI веку. Так было заведено в каждом казачьем войске, в каждой станице. Жива эта традиция и сейчас, хотя на круг уже и собираются не 200, не 300 человек, а всего 16.

«Потому что казаки были естественны, в государстве образования: были казачьи войска, они совершенно спокойно жили, назывались казаками, они были внесены в государственные все документы, и так далее. Сейчас же этого нет. Сейчас никаких документов, что никаких казаков вообще нет. Но остались люди, эти люди как могут, так и организовываются, сами по себе», — рассказывает Дмитрий Власов.

Это не игра в казаков, они и есть настоящие казаки. Несмотря на то, что многие из них родились в Москве и никогда не бывали ни в одном казачьем войске.

О своих корнях жители Рогожской станицы знают по семейным преданиям. С молоком матерей впитали они рассказы о великих походах, о славных воинах, самобытный уклад жизни которых достался им по наследству. И хоть сегодня им уже не нужно совершать ратные подвиги, они по-прежнему чтут традиции предков.

Казачья станица расположена на юго-востоке Москвы в районе станции метро «Площадь Ильича» в Старообрядческой слободе. И в этом нет ничего удивительного: до начала ХХ века примерно половина воинов Донского казачьего войска исповедовала старую веру.

На Урале и в Твери староверами были почти все казаки.

И хотя Москва в целом стала духовным центром никонианства, сторонники древнего благочестия со всей страны продолжали стремиться сюда, в Рогожскую слободу, еще в XVIII веке ставшую сердцем российского старообрядческого мира.

«Ее развитие началось в конце XVIII века в годы испытаний в Москве: это была чума. Старообрядцы-православные, движимые, можно сказать, состраданием к своим братьям, делали все возможное, чтобы помочь болящим, а умирающих, конечно, проводить в последний путь. И вот это они делали.

За неимением гробов в рогожи заворачивали, и сносили в это место, на восток, здесь было довольно пустынно, сносили сюда, хоронили.

И поэтому когда кончилась эта эпидемия страшная, то правительство царское оценило этот подвиг, можно сказать, старообрядцев, и отдали им землю», — утверждает предстоятель Русской православной старообрядческой церкви Митрополит Корнилий.

«Поскольку Рогожское кладбище было нашим кремлем, всегда большое количество казаков с приходов приезжали и на соборы, многие даже приезжали сюда на Пасху. Народ мигрировал, понятно, в те времена, и здесь много потомков казаков», — рассказывает есаул Рогожской станицы Иван Хохлов.

Ежегодно в столицу на Рогожку приезжают старообрядцы из разных уголков России — отметить День Жен-мироносиц, один из главных народных христианских праздников. Вот уже восьмой год казаки Рогожской станицы отвечают за его проведение.

Гонения на церковь

День Жен-мироносиц — общехристианский праздник, но для старообрядцев он имеет особое значение. Ведь для них, помимо прочего, это еще и годовщина официального окончания многолетних гонений на их Церковь.

«Император Николай Второй подписал всем известный Указ «Об укреплении начал веротерпимости», который разрешил не только распечатать эти алтари, но и совершать крестный ход наконец вне храма.

До этого крестные ходы внутри храмов совершались. Разрешили старообрядцам звонить в колокола, ну и на улицах молиться разрешили, петь пения.

До этого запрещалось», — говорит историк старообрядчества Глеб Чистяков.

До этого указа алтари во всех старообрядческих храмах были запечатаны: на дверях, ведущих в алтарь, стояли царские печати. На протяжении почти 50 лет староверам негде было совершать молебны и служить литургии. Все изменилось в 1905 году.

«И вот когда была получена телеграмма, то люди бросились, открыли печати, раскрыли, и там была мерзость запустения, пыль, упали от времени иконы.

Я вам расскажу, у меня бабушка — она была свидетельница всего, и она рассказывала… Не могу без волнения говорить сейчас. Тут была вода, стоял сосуд с водой святой в момент запечатывания.

И через 49 лет вода осталась абсолютно свежей», — утверждает руководитель информационно-издательского отдела старообрядческой митрополии Александр Антонов.

Помимо торжественной службы, на Рогожке в День Жен-мироносиц традиционно устраивают ярмарки. Старообрядцы везут из своих подмосковных хозяйств фермерские продукты, брянские рушники и астраханский мед. Без этих предметов быт современного старообрядца немыслим.

«Как говорил инок Епифаний, которого сожгли вместе с Аввакумом, даже монаху нельзя только молиться, обязательно надо что-то делать помимо этого. Читать обязательно, молиться, поститься и обязательно заниматься рукоделием», — говорит Иван Хохлов.

Наталья и Анна — жены рогожских казаков. Они готовят товар к ярмарке: вышивают рубахи и платки, шьют сумки. В повседневной жизни жены рогожских казаков ходят исключительно в длинных юбках, в кофтах и блузках, полностью закрывающих грудь и руки. И непременно с покрытой головой.

«Простоволосым ходить ни мужчине, ни женщине нельзя. Женщине только разрешается до женитьбы. Даже при советской власти и то ходили все в косынках, в платках», — утверждает член Рогожской казачьей станицы Сергей Чеботарев.

Сами же рогожские казаки и сегодня, как встарь, не бреют бороды. Носят шаровары, заправленные в сапоги, рубахи — навыпуск. В качестве верхней одежды используют чекмень или черкеску.

«Погоны мы как бы не носим, потому что с погонами, честно говоря, получается перебор. Потому что получается, что в войске донском почти не осталось рядовых казаков», — объясняет Иван Хохлов.

Элементы мужского костюма могут варьироваться, но неотъемлемой деталью остается пояс.

«Что значит пояс? Пояс действительно необходимо мужчине носить на службе, не только на службе, для того чтобы он ощущал себя как бы вооруженным, подпоясанным.

Недаром на Руси говори: «Вон, распоясался».

Распоясался — это значит, он пьяный, он валяется, он дерется, он хулиганит, то есть он потерял контроль над собой, и бог от него отступил», — рассказывает историк старообрядчества Глеб Чистяков.

Казаки-старообрядцы строго соблюдают все христианские посты. Кроме того, стараются употреблять в пищу только самые исконные продукты.

«Картошку мы не едим. У нас вместо картошки брюква, репа, редька бывает, ну и каши, естественно», — утверждает Дмитрий Власов

«Варили пшено, тыква была, много тыквы, арбузы, мед варили арбузный», — говорит Сергей Чеботарев.

Во времена Петра Первого, когда на Руси появились картофель, помидоры, чай, табак, старообрядцы отвергали их как нечто непонятное и потому чуждое. Впрочем, со временем некоторые запреты были сняты.

«Явление картошки, например, оно распространилось общинам, и сейчас выращивают картофель. Хотя, конечно, старались поддерживать традиции наши национальные: есть всевозможные взвары, сбитни, напитки на травах», — объясняет Глеб Чистяков.

Одежда для бога

Алексей Белас — один из самых ожидаемых гостей на ярмарке. Он делает рушники. Не один год ездил по деревням и селам в поисках редких экземпляров. А не так давно и сам сел за ткацкий станок.

«Когда ты собираешь эти вещи, рушники, то всегда интересно, какой путь прошел этот рушник, когда он ткался, потому что рушник некоторые называют «дорогой до бога» как бы, самому до него дойти — это тоже было бы интересно», — рассказывает ткач, коллекционер Алексей Белас.

На Руси рушники традиционно называли «одежей для бога» — ими украшали иконы в домах.

Все неделю перед праздником Жен-мироносиц идут торжественные молебны. Служит их глава Старообрядческой церкви митрополит Корнилий. Резиденция митрополита находится всего в нескольких шагах от храма.

Это небольшой одноэтажный дом, окруженный садом. Сейчас территория выглядит обжитой и ухоженной, но 17 лет назад здесь были сплошные руины. Ремонт делали всей общиной.

Немалую помощь оказали и рогожские казаки.

«Мусор вывезли оттуда, все распланировали, посадили там виноград, хмель, цветы, в общем, все посадили, сделали беседку, дорожки», — говорит Дмитрий Власов.

В советское время в здешних храмах располагались склады, столовые для рабочих. Все изменилось в начале 2000-х: Рогожка снова стала духовным центром старообрядчества.

«Поскольку старообрядцы рассеяны по всей земле, может, не по своей воле, особенно в советское время: бежали и в Китай, и в Австралию, мы знаем, и в Америку, в Румынии большая диаспора старообрядцев. Мы ждем гостей из Румынии — и духовенство ждем, и мирян», — рассказывает Митрополит Корнилий.

Праздничная служба в День Жен-мироносиц проходит в главном храме Рогожского старообрядческого поселка — Покровском соборе.

«Это крупнейший московский собор, можно сказать, после храма Христа Спасителя, на сегодняшний момент, а из дореволюционных это самый крупный. Самый крупный и самый богатый по коллекции икон», — утверждает Глеб Чистяков.

В отличие от тех казаков, что громят выставки современного искусства, рогожские просто никогда не оказались бы на подобной выставке, даже случайно, ведь для них нет такого понятия «современное искусство».

Есть только вечное. Любому искусствоведу известно: самые дорогие и красивые в мире иконы написаны до XVI века, то есть еще до раскола. И многим из этих икон рогожские казаки могут поклоняться каждый день.

«Такой коллекции икон нет ни в одном храме России, да и зарубежья. В музеях, может быть, конечно, можно найти, а в действующем храме такой коллекции икон, как в Покровском соборе, нет», — говорит Глеб Чистяков.

Еще одна значительная постройка на Рогожке — колокольня Воскресения Христова. Это вторая по высоте колокольня в Москве, всего на 1 метр ниже Ивана Великого. Она была воздвигнута в 1905 году в честь распечатывания старообрядческих алтарей.

«Сама колокольня — это, можно сказать, символ свободы. Как вот есть в некой стране памятник Свободы, некая дама стоит с факелом, а у нас памятник свободы в Москве, у старообрядцев православных — это вот эта колокольня. Величественная, как свеча», — рассказывает Митрополит Корнилий.

«У нас есть Рогожка»

К празднику Жен-мироносиц на Рогожку свозят товары к ярмарке. Здесь и игрушки из Нижегородской области, горшки из Белоруссии, брянские рушники, астраханский мед. Без этих предметов и продуктов быт современного старообрядца немыслим. И вдвойне ценно то, что произведены они исключительно единоверцами.

Атаман тестирует полевую кухню, на которой, вместе с помощниками, будет готовить угощение для прихожан. А еще на Рогожку привозят лошадей — для казаков это особенно важно.

«У нас до недавнего времени здесь была своя конюшня. У нас все мальчишки, которые достигали определенного возраста, прошли обряд посажения на коня. Когда наши молодые казаки женились, то уже вокруг церкви жених с невестой, сидя на коне, покрывшись бурочкой, как положено», — объясняет Иван Хохлов.

Пусть и не на территории Рогожки, но своя старообрядческая конюшня у казаков есть. Находится она в Алтуфьево, и принципы разведения лошадей здесь тоже свои — казачьи.

«Больше внимания уделяем процессу натуральности. Более натуральные корма, может быть, излишне отказываемся от каких-то новых химических подкормок для лошадей, отказываемся от какой-то синтетики так называемой. Может быть, более мягкие методы работы с лошадьми», — рассказывает владелец конюшни Сергей Никулин.

Владелец конюшни Сергей — старообрядец. И дела предпочитает вести с единоверцами.

«У меня много бизнес-партнеров старообрядцев, которые нам поставляют овес, сено, солому привозят. Сейчас помогал тоже казаку-старообрядцу в покупке лошади, транспортировке лошади. То есть мы друг другу помогаем», — утверждает Сергей Никулин.

В этом году Сергей привезет нескольких лошадей на Рогожку: после службы будет катать и развлекать прихожан, как было заведено еще в давние времена.

«Молодые старообрядцы после поста разговелись, вроде как можно уже общаться с девушками, знакомиться, но еще есть так называемая мини-пауза между Великим постом и началом страды», — объясняет Сергей Никулин.

Казаки испокон веков были землепашцами и воинами. В XXI веке, в условиях мегаполиса, этому завету следовать трудно. Так кто же они — нынешние рогожские казаки?

«У нас у всех разные профессии. Атаман у нас архитектор, закончил МАРХИ. Он как раз форму не снимает никогда, он все время ходит в ней, живет в ней.

Ваш покорный слуга — старший научный сотрудник Центрального научно-исследовательского института черной металлургии.

Есть у нас кубанский казак, который закончил вначале мореходное училище в Новороссийске, потом закончил МИФИ, и сейчас работает начальником отдела радиационной безопасности в медицинском институте», — утверждает Иван Хохлов.

«Естественно, что, несмотря на то, что большинство из них работает на той же работе, что и любой современный человек, конечно, их жизнь подчиняется другому несколько ритму. Это молитва, это держание поста, это посещение храма», — говорит Глеб Чистяков.

И вот настает самый долгожданный день года — День Жен-мироносиц празднуется в третье воскресенье, то есть на 15 день после Пасхи. Рано утром на Рогожке собирается больше 10 тысяч прихожан. Сначала — божественная литургия в Покровском соборе, затем — крестный ход. Казакам в нем всегда отводится особая, почетная миссия — нести хоругви.

Отстояв шестичасовую службу, прихожане подходят к полевой кухне. Здесь тоже кашеварили с самого рассвета. И вот праздничное угощение готово. Казачьими походными блюдами потчуют всех желающих. Разумеется, абсолютно бесплатно.

А рядом бурлит ярмарка — такая же веселая и шумная, как во времена, когда человек с фуражкой и шашкой на бедре на улице города ничем не выделялся в толпе прохожих.

Кажется, время здесь повернулось вспять. Девушки в расшитых сарафанах, парни в косоворотках, казаки с шашками на конях.

Но если у кого-то в кармане вдруг запоет мобильный телефон, никто не вздрогнет, не обернется, ведь настоящий современный казак — это не тот, кто просто носит вместо джинсов форменные брюки с лампасами, это состояние души, которое помогает сохранить удивительный поселок на юго-востоке Москвы.

«Как все жители мегаполиса, мы, естественно, живем в нем, и все, что касается всех людей, то же самое испытываем и мы. В пробках так же стоим, в метро давимся. У нас лучше положение, чем у других. Почему? Потому что у нас есть Рогожка, а это такой свет, такой мощный стимул к жизни, который дает нам преимущества некоторые перед другими людьми», — считает Дмитрий Власов.

Источник: https://news.rambler.ru/community/26270678-rogozhskaya-stanitsa-kak-zhivut-moskovskie-kazaki-staroobryadtsy/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector