Почему многие восприняли смерть пушкина «совершенно равнодушно»

Для иллюстрации приведу свой любимый пример про велосипед: вы не сможете ни научить, ни научиться кататься на велосипеде, если вместе с вами на одном седле будет сидеть помогающий и управлять вашими ногами на педалях, «чудо» произойдет только тогда, когда помогающий лишит своего ученика какой-либо поддержки и отойдет в сторону, позволяя ему самому совершать ошибки и спокойно относясь к его «падениям».

Эта проблема так же тесно связана с отношением к родителям (или тем значимым взрослым, которые по вашему мнению «бросили вас на произвол судьбы»), пока вы не простите все обиды, связанные с этой сферой, нездоровое желание помогать другим будет появляться снова и снова в качестве компенсации. Тут, как и во всех описанных в этой статье случаях, нет места спорам о том, кто первый начал «яйцо или курица», «помогающий» переборщил со своей помощью или «ученик» попался слишком инертный, — это не важно.

Как родительская тревога и контроль нарушают границы – статья

У каждого в подобной ситуации равная доля ответственности, у каждого есть равное право сказать «СТОП».

Более того, забегая в перед, скажу, что в нас всегда в равной степени живет и «помогающий» и «ученик» («спаситель» и «жертва», «ответственная мамочка» и «неразумный ребенок» и так далее), мы просто меняем эти амплуа в себе в зависимости от ситуации.

Все эти пары – две стороны одной медали, и если вы обнаружили в себе одну, то даже не сомневайтесь, вторая где-то поблизости.

Проблема помощи у женщин

Отдельно уделю внимание женщинам (небольшое лирическое отступление). У них проблема помощи проявляется особенно ярко, за счет материнского инстинкта (инстинкт – очень сильные механизм, особенно если этот инстинкт не реализован. Здесь речь идет не только об отсутствии детей, но и о меньшем количестве детей, чем хотела бы женщина).

В желании женщин помочь другим всегда есть что-то материнское, желание всех спасти, всех «накормить с ложечки», «запеленать и положить спать» (это тоже процесс гипперкомпенсации). Проявляя такое поведение к другим, они тратят энергию, предназначенную для их детей (образно говоря пытаются сунуть грудь тем, для кого она не предназначена).

Как воспитать психологически и физически здорового ребенка – “Здоровый ребенок” онлайн-курс

Психологическое бесплодие

Здесь скрывается и одна из причин психологического бесплодия: женщина начинает растрачивать свою материнскую любовь и энергию на всех, кому не лень, а не копит ее для того чтобы свершилось материнство (она не может удержаться от того, чтобы не растратить ее всю, копить ее она не может себе позволить точно по той же причине, по которой людям с такой проблемой сложно принять чужую помощь или что-то со стороны: отдать – не вопрос, взять – уже проблема).

Научиться владеть, накапливать и управлять своей энергией

Если женщина не работает над собой, то ей так и не удается накопить эту священную, уникальную энергию и стать мамой, поскольку она дарит ее мужу, родителям, чужим детям подружек, воспитанникам и ученикам и так далее. Материнская энергия всегда льется через грудь женщины (молочные железы).

Блокировка материнской энергии

Почему многие восприняли смерть Пушкина «совершенно равнодушно»

Если эта энергия отдается не тому, для кого она предназначена, в груди возникает блокировка, которая может вылиться в мастопатию или опухоль. Грудь предназначена только для грудного младенца! Ни взрослому ребенку, ни мужу, ни родителям «совать» ее не нужно (это противоестественно в конце концов во всех смыслах).

  • Мужа надо учиться любить, как мужчину;
  • родителей любить, почитать и уважать, как тех, кто дал тебе жизнь, с благодарностью;
  • к взрослым детям надо относится соответственно возрасту, а не как к грудным младенцам;
  • к ученикам надо относиться только как к ученикам и не переходить грань, не пытаться им заменить родителей, не пытаться додать им то, что по вашему мнению им не дают их родные и так далее).

Как воспитать психологически и физически здорового ребенка – “Здоровый ребенок” онлайн-курс

Об этой же проблеме, только под другим углом говорил и Берт Хеллингер в своих работах: каждый должен быть на своем месте, если вы относитесь к кому-то как к ребенку, он занимает место вашего ребенка и на «настоящего» ребенка уже нет ни сил, ни энергии, ни времени. И так с любыми отношениями. Здесь тоже нет никакого другого способа выйти из этого замкнутого круга кроме как разорвать его волевым осознанным решением.

В последние годы тенденция ухудшается, и я наблюдаю много мужчин, у которых обнаруживают опухоль груди (психологическая причина та же, плюс то, что мужчина выполняет в семье женскую функцию заботливой матери, а не мужскую, как положено).

Чувство ответственности

Вернемся к основной теме статьи. Желание помочь другим исходя из нереализованного материнского чувства очень тесно связано с чувством ответственности за всех и каждого, причем именно неадекватного чувства ответственности (такие люди относятся ко всем, как к неразумным детям).

Важный момент: «неразумные дети» существуют до тех пор, пока есть «ответственные мамочки», готовые всегда помочь и «дать сисю».

Этот цикл будет продолжаться до тех пор, пока «неразумные дети» не избавятся от опеки таких «мам» и не станут думать своей головой и решать все вопросы самостоятельно, либо пока «мамочки» не повзрослеют и не отстанут со своей помощью. Чем больше вы помогаете, тем менее самостоятельный становится человек.

Почему многие восприняли смерть Пушкина «совершенно равнодушно»

Это далеко не все, что стоит за желанием помочь. Всем приятно чувствовать себя помогающим, «спасителем», чего уж греха таить («спаситель» чувствует себя выше, умнее, опытнее и т.д. просто по умолчанию, это не может не тешить наше Эго).

Но спаситель на то и спаситель, он занимается спасением, это его «миссия», а тот, кого он спасает — это всегда жертва, причем вечная жертва.

И снова парадокс: жертва остается жертвой ровно до тех пор, пока спаситель не перестанет ее спасать.

Только тогда жертва поймет, что спасать (а по сути тащить ее на своем горбу) больше некому, она начнет грести самостоятельно по направлению к берегу.

Освободись от сознания жертвы – мини-курс

Реже бывает ситуации, когда жертва «прозревает» и отбиваясь от рук «спасителей» начинает-таки самостоятельно грести к пресловутому берегу, понимая, что многочисленные спасители тащат ее в разные стороны как лебедь, рак и щука и меньше всего думают о реальной помощи.

Здесь, как и во всех предыдущих примерах, этот замкнутый круг можно только разорвать. Ждать, когда эта карусель остановится сама собой – нет смысла, спрыгивайте на скорости. Кем бы вы ни были (спасателем или спасаемым) рано или поздно вы поймете, что просящему помощь (а иногда и спасателю) на самом деле не нужен результат.

Процесс помощи нужен, а результат — нет! Вот такой вот еще один парадокс.

Неумение сказать НЕТ

Еще один важный аспект: желание помочь часто имеет в своей основе элементарное неумение сказать НЕТ, а за неумением сказать нет всегда скрывается недостаточно высокая самооценка и неуверенность в себе. То есть в этом случае даже желания помочь нет в чистом виде.

Есть просто страх отказать, страх того, что про меня подумают в случае чего, страх осуждения, чувство вины. Причины такой ситуации не в «злостном манипуляторе», а в вас самих, в зависимости от мнения других, в неуверенности. С этими проблемами и надо работать.

Сомневаетесь, сказать ли «НЕТ»? Тогда спросите себя, а не забирает ли помощь другим мои личные ресурсы? Не лишает ли собственной жизни, не крадёт ли меня у близких? Не лишает ли душевного равновесия? То-то же…

Хотите помогать другим людям, — похвально, но убедитесь, что за этим желанием не стоят вышеупомянутые причины. В противном случае от вашей помощи не будет пользы ни вам, ни тому, кому помогаете.

Разобраться в своей уверенности и самооценке лучше всего с понимания себя.. Кто Я?

Отказ от помощи

В определенный момент наступает период перенасыщения помощью и понимание, что ресурсов на помощь другим тратится гораздо больше, чем на себя и свои процессы. Происходит переоценка ценностей и себя и человек четко осознает, что в помощи другим на самом деле нет нужды.

Желание давать советы, помогать – все отваливается, причем иногда происходит это даже с небольшим перегибом в другую сторону: хочется отгородиться от всех и ни то, что советы перестать давать даже если попросят, а даже мнения по какому-то вопросу высказывать не хочется (мы должны попробовать оба полюса перед тем, как найти золотую середину).

Почему многие восприняли смерть Пушкина «совершенно равнодушно»

Помощь без желания помочь

Существует ли «настоящая» искренняя помощь? Да, людям безусловно можно помогать, но такая помощь оказывается с совершенно другого уровня восприятия и это совершенно другой вид помощи («помогать без желания помогать», т.е.

без жалости и сочувствия, совершенно равнодушно, не беря ответственность при этом за другого человека, его процессы и результаты, без желания, чтобы твою помощь приняли, и она пошла в прок, без необходимости ответной реакции и благодарности и т.д.).

Читайте также:  «русские не сдаются»: кто на самом деле первым крикнул эту фразу

Такой помощью, например, являются дневники практиков, в которых они описывают все процессы, все стадии исцеления в меру своих возможностей. Такая помощь (из разряда «я оставлю это здесь, кому надо, тот увидитпрочитаетпоймет») — экологична и эффективна для обеих сторон.

Границы этих стадий не четкие и довольно размытые. Часть из нас может уже находится на четвертой стадии, а часть все еще будет капризничать и требовать помощи, как на первой – это нормальное явление. Главное то, какая стадия является ведущей (т.е. осознанность в действиях и процессах). Когда есть осознанность – всегда будет движение вперед. (Ксения Голицина)

С искренней любовью к Вам,

Мастер преображения — Мария Марихами.

P.S. По всем вопросам обращайтесьвконтакте или в фейсбуке  личным сообщением

Индивидуальные консультации 

Персональный коучинг

Источник: https://galaksyenergy.ru/zhertva-i-spasatel/

Пушкина не любили современники. Почему он получил "по заслугам"?

«Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, единогласно избрали господина Александра Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев» – такой анонимный пасквиль под заголовком «Патент на звание рогоносца» получили Пушкин в ноябре 1836 года

На что намекали эти строки, гадать не приходилось: в свете давно ходили слухи о романе жены Пушкина красавицы Натальи Гончаровой с молодым французским кавалергардом Дантесом. Оставлять такое письмо без ответа было нельзя. А спасти репутацию можно было только ценой жизни. Своей или обидчика.

Условия дуэли таковы: противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга. По знаку, поданному секундантами, каждый делает пять шагов к барьеру. Однако стрелять можно и не доходя до барьера — в любой момент. Чем и воспользовался Дантес.

Спустил курок пистолета на расстоянии одиннадцати шагов от противника. И не промахнулся. «Условия дуэли были очень тяжёлые. 10 шагов — это, без преувеличения, смертельная дистанция», — говорит руководитель Департамента культуры г.

 Москвы, эксперт передачи «Клинический случай» на телеканале «Доктор» Александр Кибовский.

Опасность такой дистанции осознавали все. Есть версия, что секунданты Пушкина и Дантеса намеренно недосыпали пороха в пистолеты, чтобы уменьшить возможные последствия ранения. Но некоторые специалисты уверены, что именно благие намерения секундантов обернулись смертью поэта.

«Если бы выстрел был произведён из пистолета с нормальным зарядом пороха, пуля прошла бы навылет.

А из-за того что заряд был уменьшен, она застряла в теле поэта», — считает зампредседателя любителей дульнозарядного оружия, эксперт передачи «Клинический случай» на телеканале «Доктор» Игорь Вербовский.

«Пуля вошла в мягкие ткани тела Пушкина в 5 см от передней верхней подвздошной кости. Затем пуля ударилась о крыло подвздошной кости и раздробило крыло с образованием множества осколков. Дальше пуля попала в крестец, раздробив его, и застряла в массе крестца»

Врачебные ошибки

Домой раненого Пушкина привезли спустя полтора часа после дуэли. В лечении поэта приняли участие аж восемь врачей, но негласно лечением руководил доктор медицины и хирургии Николай Арендт — лейб-медик семьи Николая I.

В первый вечер и ночь после ранения лечение заключалось в холодном питье и прикладывании примочек со льдом к животу. Так доктора пытались уменьшить кровотечение. Однако к утру появились первые признаки перитонита — воспаления брюшной полости.

Тогда Арендт после консилиума с коллегами назначил Пушкину 25 пиявок. Дело в том, что тогдашние врачи считали, что любое воспаление протекает с избытком крови, и при помощи пиявок надеялись остановить воспалительный процесс. «Такое лечение не принесло ничего, кроме вреда.

Пиявки высосали около 250 мл крови (а поэт и так потерял около 2 литров при ранении).

Но главное обвинение, которое звучит в адрес врачей Пушкина: почему не была проведена операция? «хирург мог бы предложить выполнить разрез, чтобы выпустить воздух из раны.

Тогда инфекция, которая размножается только в отсутствие воздуха, могла бы от воздуха погибнуть. То есть анаэробная инфекция заменилась бы на аэробную, с которой теоретически можно было бы справиться даже во времена Пушкина».

Но никто из врачей, которые были рядом с Александром Сергеевичем, не решился взять в руки скальпель. 29 января 1837 года поэт умер.

Почему многие восприняли смерть Пушкина «совершенно равнодушно»

Александр Сергеевич Пушкин был вспыльчив и участвовал в дуэлях 30 раз, причем пять раз — вызывали на дуэль его. Много раз дуэли удавалось избежать: её отменяли в последний момент, противники не могли договориться о правилах или перед Пушкиным извинялись. Один из оппонентов — французский офицер Дeгильи просто отказался от дуэли.

Пушкин стрелялся с поэтом Кондратием Рылeeвым, со своим другом Вильгельмом Кюхельбeккeрoм и с офицером Генштаба Александром Зубовым. Каждый раз он стрелял вторым и стрелял в воздух.

Разрядить пистолет в противника ему привелось дважды: во время дуэли с офицером егерского полка Семёном Стaровым он промахнулся из-за снегопада, а на поединке с вельможей из Молдавии Теодором Бaлшeм ситуация повторилась.

Но 27 января 1837 года случилось непоправимое — во время дуэли Пушкина и поручика Кавалергардского полка барона Жоржа Шарля Дaнтеса француз смертельно ранил поэта, и тот скончался от раны спустя двое суток.

Смерть Пушкина не вызвала всеобщего негодования среди знати императорского двора — слишком мало людей понимали значение его творчества и слишком многие «в позолоченных салонах» отнеслись, по словам княгини Екатерины Николаевной Мещерской, «совершенно равнодушно», а некоторые были даже рады.

Князь Барятинский

Князь Александр Иванович Барятинский, которому было 22 года, только что вернулся с Кавказа, где служил в Кабардинском полку и даже был ранен. Отличался нахальностью, на Кавказ попал после скандала, связанного с именем дочери императора Марии Николаевны. По возвращении получил в награду золоту шпагу с гравировкой «За храбрость».

В круг общения офицера входил и Жорж Дантес, с которыми у него были приятельские отношения. Немудрено, что после смерти поэта Барятинский был целиком на стороне приятеля-француза.

Когда Дантес находился на гауптвахте, молодой князь написал ему письмо, в котором огорчался, что не может его посетить из-за «строгости караульных нравов», и заверял в самой искренней дружбе, сочувствовал ему и уверял что так думает не только он, но и вся его семья (Карамзина и др. «Из писем 1836—1837 года»).

Семья князя тогда состояла из его родителей — англомана князя Ивана Ивановича Барятинского, матери Марии Федоровны (урожденной Келлер) и брата Владимира, которому едва исполнился 21 год и который был сослуживцем Дантеса.
Пушкин для юных офицеров был далек и непонятен, а поддержать своего брата кавалергарда было приятно и почетно.

Граф Нессельроде с супругою

Подозрения в причастности к истории с дуэлью падали и на Министра иностранных дел Российской империи графа Карла Роберта фон Нессельроде, немца по происхождению, одного из самых закоренелых взяточников того времени.
Подозревал причастность Нессельроде и его жены Марии Дмитриевны Нессельроде (урожденной Гурьевой, самой богатой невесты Санкт-Петербурга) даже император.

Благосклонности графини поэт лишился в тот самый миг, как написал эпиграмму о её отце Дмитрии Александровиче Гурьеве, в которой были и строки про то, что «Гурьев грабил весь народ». Сама графиня также становилась мишенью эпиграмм поэта. Она оказалась злопамятной, и вряд ли обитатели ее салона сожалели о смерти поэта.

Статс-дама пользовалась своим влиянием, чтобы разрушать и создавать репутации, и имела связи с французской знатью. Она приблизила к себе барона Геккерна, приемного отца Дантеса, а затем и самого Дантеса, была посаженной матерью на свадьбе француза.
Пушкин ненавидел её за бесцеремонность, вмешательство в дела семьи, а однажды прямо нагрубил ей.

Он подозревал, что именно она научила кого-то прислать ему «Диплом рогоносца».

Идалия Полетика

Идалия Григорьевна Полетика (урожденная Обертей) была еще одной женщиной, которая поддержала Дантеса и считала, что поэт получил по заслугам.
Внебрачная дочь графа Григория Александровича Строганова, она была троюродной сестрой Натальи Николаевны Пушкиной (Гончаровой) и ненавидела поэта всем сердцем.

Причиной стала её отвергнутая любовь и злые шутки Александра Сергеевича: он написал ей письмо с признанием в любви и пометил его 1 апреля. Письмо было зачитано вслух при большом стечении народа, что не на шутку взбесило женщину.
По стечению обстоятельств муж Идалии служил в одном полку с Дантесом.

Идалия охотно посещала дом Екатерины Дантес после дуэли, выражая поддержку. В одном из писем к мужу Екатерина писала, что Идалия «плакала как безумная» из-за того, что не смогла проститься с убийцей поэта. Своей ненависти она осталась верна всю жизнь.

Когда в Одессе, где она доживала дни, поставили памятник поэту, она поехала к нему, чтобы плюнуть «на изверга».

«Друзья» Карамзины

Оправдывали Дантеса и знакомые поэта. Члены кружка Карамзиных открыто поддерживали авантюриста и поощряли его.

Дочь знаменитого историка Софья Николаевна Карамзина писала в письме к близким о том, что она «рада, что Дантес совсем не пострадал», и что если уж Пушкину суждено было стать его жертвой, то пусть это будет единственная жертва дуэли.

Она высказывала опасения, что француза теперь могут судить и сурово наказать: «мне бы хотелось, чтобы ему не было причинено ничего дурного».

Еще один член семьи Карамзиных, Андрей Николаевич, знавший Пушкина, Гоголя и Лермонтова, общался с семьей рокового француза в Висбадене летом 1837 года и умилялся, что Дантес находит и среди русских людей защиту, что он «честный и благородный человек», правда тут же Карамзин оговаривался: «насколько мне кажется».

Читайте также:  «баба – лошадь!»: какие русские женщины считали это комплиментом

«Золотая молодежь»

Подозревали в написании «Диплома рогоносца» «золотую молодежь» того времени, например, 23-летнего князя Ивана Сергеевича Гагарина и 21-летнего князя Петра Владимировича Долгорукова.
Однако экспертиза XX века показала, что они письма не писали. Но вряд ли богатые прожигатели жизни в 1837 году понимали, кого потеряла Россия.

Почему многие восприняли смерть Пушкина «совершенно равнодушно»

Источник: https://www.inpearls.ru/1312248

Пушкин охватил весь мир

Слава Николая Алексеевича Раевского – автора знаменитой книги «Портреты заговорили» – закономерна.

Я убедился в этом, прочитав, кроме «Портретов», его книгу «Друг Пушкина Павел Воинович Нащокин»; исторические повести «Последняя любовь поэта» о древнегреческом поэте Феокрите; «Джафар и Джан», рассказывающую о судьбе двух влюбленных, живших в царствование Калифа Гарун-аль- Рашида; отрывки из журнальной работы пушкиноведа «Жизнь за Отечество». Но в утолении любопытства, переросшего в поклонение перед исследовательским, художественным даром литературоведа Раевского, меня все больше притягивала его личность, сложнейшая судьба этого человека, когда-то учившегося в Петербургском университете, потом фронтовика первой мировой войны, затем студента Пражского Карлова университета и Французского института имени Эрнеста Дени, впоследствии доктора естественных наук, научного сотрудника советских медицинских учреждений, всецело посвятившего себя литературному труду лишь в возрасте 82 лет.

При углублении в критику и литературоведение меня стали одолевать неожиданные открытия. Читая подавляющее большинство документально пишущих о литераторах современности и прошлого, я постоянно замечал, что, прежде чем взяться за перо, авторы словно бы сознательно заранее ограничивали -развитие своих чувств и мыслей.

С той или иной степенью заинтересованности, полемичности, пафоса, как правило, они лишь критически анализировали творчество определенных писателей, почему-то называя свои сочинения «портретами», «штрихами к портрету».

Но портретов-то в их прямом, живописном смысле как раз и не получалось! Вряд ли за чтение этих сочинений, нашпигованных литературоведческими терминами, возьмется читатель разный. А Раевского единодушно любили, хотя рассматривал он в основном крупнейшую, сложную литературную и человеческую фигуру мирового' искусства – Пушкина.

Любили оттого, что, как бы стирая пыль времен, расшифровывая старинные дагерротипы, олеографии, он рисовал свои портреты, воочию оживлял характеры людей, литераторов нынешних и минувших, пронизывая их личностное и духовное содержание злободневным пониманием, органично не чураясь и пресловутого критического анализа.

Он чудодейственно пропускал образы героев через себя. Ведь его жизнь столь богата житейскими, художническими наблюдениями. И потому, что жил на свете с девятнадцатого века, его письмо невольно пронизалось благоуханием давно прошедшего, как тонким ароматом цветка, засохшего в альбоме с медными позеленевшими застежками.

Но всего этого было мало для успеха, если б строки Раевского обязательно не отливались после осмысления им своих глубочайших, скрупулезных документальных изысканий. Вот образчики этого замечательного сплава из книги «Друг Пушкина Павел Воинович Нащокин» :

«В настоящее время, когда мы значительно лучше, чем прежде, знаем биографию Павла Воиновича и яснее представляем себе его личность, вряд ли можно усомниться в том, что во многих отношениях он действительна служил прототипом Хлобуева. Чтобы в этом убедиться, достаточно привести хотя бы несколько цитат из IV главы II тома «Мертвых душ»…

Гоголевский Хлобуев, несомненно, живет по образу и подобию Нащокина. «Я человек хоть и дрянной, и картежник и все, что хотите, – говорит он, – но взятков брать я не стану…»

Есть основания думать, что Павел Воинович был не только прототипом гоголевского Хлобуева, но и одного из героев Пушкина… – Пелымова (из задуманного Пушкиным романа в прозе «Русский Пелам». – В.Ч.).

Анненков замечает: «Он… отвечал намерению Пушкина – олицетворить идею о человеке, нравственно, так сказать, из чистого золота, который не теряет ценности, куда бы ни попал, где бы ни очутился…»

Приходится только признать, что Пушкин, намереваясь создать своего Пелымова, предполагал наделить его некоторыми чертами… и друга молодости, не столь, правда, близкого, но все же любимого поэтом, – Никиты Всеволожского (учредителя общества «Зеленая лампа». – В.Ч.). Безусловно, было нечто общее в облике этих незаурядных людей».

Один из старейших советских пушкинистов, доктор филологических наук Н. В. Измайлов, отмечал: «Если изучение государственных архивов западноевропейских стран началось еще в 1910-х годах П. Е.

Щеголевым, при подготовке его исследования «Дуэль и смерть Пушкина», с помощью Академии наук и министерства иностранных дел России, и дало значительные результаты, то личные, семейные и родовые архивы не были вовсе изучены нашим пушкиноведением и оставались недоступными и неучтенными.

Именно в этом направлении и были предприняты Н. А. Раевским первые шаги.

При этом надо иметь в виду, что умение отыскивать и привлекать новые источники связано у него с умением завязывать личные связи и отношения, о чем он рассказывает не только как исследователь, но и как мемуарист-художник, прирожденный литератор (выделено мною. – Б.ч.)».

Последняя фраза Измайловской оценки Раевского как эмоционального бытописателя, непременного создателя картин нравов особенно ярко осветила его творческую личность. А еще одним многозначительным указанием для меня послужило высказывание Вересаева, которым знаменательно предваряет свои «Портреты заговорили» Н. А. Раевский: «Скучно исследовать личность и жизнь великого человека, стоя на коленях».

Ответы на многие вопросы заключены в биографии Николая Алексеевича. Не случайно пристрастие Раевского к теме «Пушкин и война». Он участник первой мировой войны, отличенный орденами Святой Анны 3-й и 4-й степеней, Святого Станислава 3-й степени. И в то же время немалые свои годы Раевский отдал естественным наукам.

Но все это, как и обуревавшую когда-то его мечту попасть в Военную академию и стать офицером Генерального штаба, Раевский оставил, едва лишь в сердце и думы неожиданно вошел образ Пушкина…

В пражских Государственной и университетской библиотеках находилась самая богатая пушкиниана в

Европе, в которую было включено все, что осталось от петербургской библиотеки известного пушкинского издателя Смирдина.

В предвоенные годы изучению этих материалов Раевский отдал все силы, разыскивая в местных замках аристократических семей следы пушкинского наследия и близких поэта, создав свои первые работы «Пушкин и война», «Пушкин в Эрзрумском походе». После возвращения в Советский Союз по окончании войны Раевский работал в медицинских учреждениях.

– Придя на работу, я полностью сосредоточивался на вопросах, которые мне надо было решать по долгу службы – скажет Николай Алексеевич при нашей встрече. – Вернувшись домой, я начисто о них забывал и погружался в пушкинскую стихию… Пушкину принадлежало лучшее время – очень раннее утро и тихие вечерние часы до полуночи…

Но сказанное не значит, что этот человек старинного закала относился к служебным занятиям кое-как. В 80 лет, издав пять литературных трудов, несмотря на увещевания близких, Раевский отказался оставить службу, поскольку не довел начатый объем работы в алма-атинском Институте клинической и экспериментальной хирургии до конца. Он потратил на ее завершение еще два года.

В доме писателя шел большой ремонт. Мы уединились с Николаем Алексеевичем в его маленькой рабочей комнате, так же, как и другая, заставленной книжными шкафами.

Когда мы коснулись истоков его «заболевания» Пушкиным, Николай Алексеевич стал серьезен.

– Это произошло совершенно внезапно; – заговорил он медленно. – Как сейчас помню октябрьский вечер двадцать восьмого года, когда я зашел в одну из русских библиотек Праги, где работал над диссертацией.

Ее заведующая почему-то спросила меня: «Николай Алексеевич, вам знакомы письма Пушкина?» Чтобы не сесть в лужу, я ответил неопределенно. Как всякий интеллигентный русский человек, в свое время я прочел, как считалось, «всего» Пушкина, то есть один из хороших объемистых однотомников.

Любил перечитывать поэта и потом, но к пушкиноведению относился совершенно равнодушно.

«Не хотели бы познакомиться с новым изданием пушкинских пи сем? – продолжала собеседница. – Мы только что получили два тома под редакцией Модзалевских».

Из вежливости я не решился отказаться. Положил книги в портфель и поехал домой. Поужинал, зажег настольную лампу, открыл первую страницу. И… читал до рассвета… Идя утром в университет, я не замечал знакомых улиц и прохожих.

Пушкин захватил меня, впервые – не его стихи, он сам, живой человек. Жил. Любил. Страдал. Имел друзей. Воспевал свободу, чтил ее рыцарей, чуть ли не до конца жизни рвался на войну во имя интересов Отчизны… Он стал для меня родным…

Весь нескончаемо длинный этот день я провел в нетерпении вернуться к его письмам.

Читайте также:  Простуда и отравление: какие еще болезни русские лечили с помощью печи

А по мере того, как я все больше и больше вживался в них, беспокойство мое нарастало. Я потерял мое прежнее душевное равновесие, я чувствовал, что своими мыслями управляю плохо. Упал интерес к университетским занятиям.

Смотрю в микроскоп, но с трудом осмысливаю то, что вижу, не без усилия вспоминаю названия объектов, над которыми давно работаю. Голова всецело занята Пушкиным… Я с трудом дотянул свою зоологическую лямку до защиты диссертации.

Убедившись, что перестал быть биологом, отказался от занимаемого мною места в лаборатории. Я был душевно свободен и сказал себе: «Довольно зоологии, да здравствует Пушкин!»

  • Страницы:
  • 2
  • 3
  • следующая
  • Версия для печати
  • Постоянная ссылка
  • В закладки
  • Вставить в блог

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Источник: http://smena-online.ru/stories/pushkin-okhvatil-ves-mir

Изъяны отчётности

Году в 2015-м на Рождественских чтениях чинный ход докладов секции катехизации был прерван незапланированной репликой с места. До этого момента все шло своим чередом. Доклады следовали один за другим, выступающие делились своими наработками в сфере подготовки ко Крещению. Несколько утрируя, содержание некоторых докладов можно передать следующим образом:

– На первой беседе мы говорим о том, что идея Бога присуща человеческому разуму, на второй – что она близка человеческой душе… на пятой беседе мы приступаем к толкованию Символа веры… после двенадцатой беседы с остатками оглашенных беседу проводит священник…

Воспользовавшись секундной паузой, один из участников конференции обратился к присутствующим с краткой речью:

– Прошу прощения за отступление, но хочу сказать, что часть катехизаторов чувствует себя здесь как бы на чужой свадьбе. Докладчики ведут речь, о чем говорить на пятой и седьмой беседах, между тем есть приходы и епархии, где обязательные беседы отсутствуют или проводится только одна беседа, непосредственно перед Крещением.

По залу прокатилась волна оживления:

– Да, да, и у нас нет обязательных бесед перед Крещением… и у нас… – зазвучало с разных сторон энергичным шепотом.

У нас, по отчетам, во всех епархиях проводятся обязательные беседы перед Крещением

  • В президиуме в это время сидели: один архиерей, викарный епископ Санкт-Петербургской митрополии, и двое мирян, сотрудники синодального Отдела религиозного образования и катехизации. Реакция сотрудников была быстрой и однозначной:
  • – У нас, по отчетам, во всех епархиях проводятся обязательные беседы перед Крещением.
  • – Значит, надо разобраться, – не сдавался возмутитель спокойствия, – может быть, с отчетами что-то не так…
  • Главные катехизаторы страны оставались непоколебимы:
  • – Нет, у нас, по отчетам, во всех епархиях беседы проводятся.
  • Диалог явно не складывался, но здесь в разговор включился председательствующий архиерей:

– Вы знаете, это вопрос довольно сложный, – обратился владыка ко все еще стоящему немым укором посреди зала катехизатору, – я знаком с приходской жизнью, поскольку достаточно долго служил настоятелем на приходе.

Вот, например, у меня был один священник, который учил своих прихожан откровенному оккультизму. Я ему говорю: «Отче, чему же ты людей учишь? Это ведь просто магия!» – Бесполезно. Ничего нельзя было сделать.

Ну как, скажите, такому священнику можно доверить подготовку людей ко Крещению?

  1. – Направить к катехизатору.
  2. – Но в сельской местности обычно нет возможности содержать на приходе катехизатора.
  3. – Значит, нужно направить в центр, где есть катехизатор.
  4. – Это не всегда практически исполнимо.
  5. Здесь в беседу вновь вступили сотрудники синодального отдела:
  6. – У нас есть решение Архиерейского Собора от 2011 года, по которому перед Крещением должны проводиться как минимум две огласительные беседы и одна — исповедальная.
  7. – Это понятно, но я несколько о другом… – пытался оправдаться нарушитель регламента.
  8. – Давайте не будем задерживать конференцию, – прозвучал последний и решающий аргумент одного из сопредседателей секции по катехизации.

Справедливости ради, надо сказать, что действительно существует документ «О религиозно-образовательном и катехизическом служении в Русской Православной Церкви»[1], в котором мы находим слова о необходимости проведения перед Крещением «не менее двух огласительных бесед». Кроме того, «после второй огласительной беседы либо непосредственно перед совершением таинства Крещения священник должен провести покаянно-исповедальную беседу»[2].

Но, к сожалению, как мы можем убедиться на практике, не во всех епархиях и не на всех приходах это постановление исполняется.

Не во всех епархиях и не на всех приходах это постановление исполняется

Бывает, что некоторые архиереи не решаются ввести в своих епархиях повсеместные огласительные беседы – из опасения, что народ поедет совершать Крещение в ближние епархии, в которых не требуют обязательной подготовки перед Крещением.

Беседы могут проводиться в центральных храмах областных и районных центров. Но как они проводятся – это также требует отдельного рассмотрения. К примеру, один священник, делясь со мной своим опытом оглашения, рассказывал:

– У нас в соборе после бесед даются справки, с которыми родители и будущие крестные приносят младенца на само таинство Крещения. Поначалу я беседовал со всеми, но потом увидел, что большинство слушателей совершенно равнодушно к вопросам веры. Тогда я стал делать так. Говорю пришедшим: «Кому нужны справки? Вот, пожалуйста, возьмите! А кто хочет послушать беседу, те оставайтесь».

Источник: http://serafimovskiy.cerkov.ru/2019/11/06/izyany-otchyotnosti/

Бесы

— И, кроме того, работать на аристократов и повиноваться им, как богам, — это подлость! — яростно заметила студентка.

— Я предлагаю не подлость, а рай, земной рай, и другого на земле быть не может, — властно заключил Шигалев.

— А я бы вместо рая, — вскричал Лямшин, — взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому.

— Так может говорить только шут! — вспыхнула студентка.

— Он шут, но полезен, — шепнула ей madame Виргинская.

— И, может быть, это было бы самым лучшим разрешением задачи! — горячо оборотился Шигалев к Лямшину. — Вы, конечно, и не знаете, какую глубокую вещь удалось вам сказать, господин веселый человек. Но так как ваша идея почти невыполнима, то и надо ограничиться земным раем, если уж так это назвали.

— Однако порядочный вздор! — как бы вырвалось у Верховенского. Впрочем, он, совершенно равнодушно и не подымая глаз, продолжал обстригать свои ногти.

— Почему же вздор-с? — тотчас же подхватил хромой, как будто так и ждал от него первого слова, чтобы вцепиться. — Почему же именно вздор? Господин Шигалев отчасти фанатик человеколюбия; но вспомните, что у Фурье, у Кабета особенно и даже у самого Прудона есть множество самых деспотических и самых фантастических предрешений вопроса.

Господин Шигалев даже, может быть, гораздо трезвее их разрешает дело. Уверяю вас, что, прочитав книгу его, почти невозможно не согласиться с иными вещами. Он, может быть, менее всех удалился от реализма, и его земной рай есть почти настоящий, тот самый, о потере которого вздыхает человечество, если только он когда-нибудь существовал.

— Ну, я так и знал, что нарвусь, — пробормотал опять Верховенский.

— Позвольте-с, — вскипал всё более и более хромой, — разговоры и суждения о будущем социальном устройстве — почти настоятельная необходимость всех мыслящих современных людей.

Герцен всю жизнь только о том и заботился.

Белинский, как мне достоверно известно, проводил целые вечера с своими друзьями, дебатируя и предрешая заранее даже самые мелкие, так сказать кухонные, подробности в будущем социальном устройстве.

— Даже с ума сходят иные, — вдруг заметил майор.

— Все-таки хоть до чего-нибудь договориться можно, чем сидеть и молчать в виде диктаторов, — прошипел Липутин, как бы осмеливаясь наконец начать нападение.

— Я не про Шигалева сказал, что вздор, — промямлил Верховенский. — Видите, господа, — приподнял он капельку глаза, — по-моему, все эти книги, Фурье, Кабеты, все эти «права на работу», шигалевщина — всё это вроде романов, которых можно написать сто тысяч. Эстетическое препровождение времени. Я понимаю, что вам здесь в городишке скучно, вы и бросаетесь на писаную бумагу.

— Позвольте-с, — задергался на стуле хромой, — мы хоть и провинциалы и, уж конечно, достойны тем сожаления, но, однако же, знаем, что на свете покамест ничего такого нового не случилось, о чем бы нам плакать, что проглядели.

Нам вот предлагают, чрез разные подкидные листки иностранной фактуры, сомкнуться и завести кучки с единственною целию всеобщего разрушения, под тем предлогом, что как мир ни лечи, всё не вылечишь, а срезав радикально сто миллионов голов и тем облегчив себя, можно вернее перескочить через канавку.

Мысль прекрасная, без сомнения, но по крайней мере столь же несовместимая с действительноетию, как и «шигалевщина», о которой вы сейчас отнеслись так презрительно.

Источник: http://www.kanavka.ru/find/3895/482/-__odnako_poryadochnyy_vzdor__-___kak_by_vyrvalos_u_verhovenskogo_vprochem_on_sovershenno_ravnodushno_i__ne_podymaya_gla.htm

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector