За что в россии преследовали духоборов

«Власть» продолжает проект «Другая Россия». Специальный корреспондент ИД «Коммерсантъ» Ольга Алленова побывала на высокогорье Грузии и выяснила, почему здесь до сих пор носят русские платки и какое отношение к местным жителям имеет писатель Лев Толстой.

«Парней здесь больше, чем девушек, им жениться надо, а невест мало»

Серпантин круто уводит вверх, к облакам и разреженному, холодному воздуху. Там, на двух тысячах метров над уровнем моря, в грузинском крае Самцхе-Джавахети живет русское село Гореловка, основанное в XIX веке духоборами, сосланными сюда из российской глубинки.

Средняя школа Гореловки — старое здание с высокими потолками и белыми стенами. По легенде, строительство школы для детей духоборов финансировал Лев Толстой.

На самом деле средства от продажи романа «Воскресение» Толстой направил в Гореловку на другие цели — в начале XX века большая община духоборов переселилась отсюда в Канаду. Школа же появилась в 1903 году, по приказу Николая Второго.

В те годы школа считалась основным средством борьбы с «сектантским учением» духоборов. Тем не менее школа носит имя Льва Толстого, и в кабинете директора на видном месте висит портрет писателя.

Директор школы Татьяна Карева выросла в духоборской семье, хорошо знает историю села и традиции.

Говорит, что раньше Гореловка жила богато: духоборы считают, что жить можно своим собственным трудом, поэтому здесь всегда занимались сельским хозяйством.

В советское время колхоз имени Ленина в Гореловке был одним из самых успешных в Грузинской республике, теперь же вместо колхоза — кооператив «Духоборец» и 150 коров.

В начале 1990-х годов, когда Грузия погрузилась в гражданскую войну, голод и безработицу, село стало пустеть: около 300 семей уехали в Россию, в Тульскую область. Их дома местная власть отдавала экологическим мигрантам из Аджарии, чье жилье попало в оползневые зоны. Из 3 тыс.

русских жителей Гореловки в селе осталась половина (по переписи 2002 года — 1600 русских). В 2007-м — новая волна эмиграции, уже в Тамбовскую и Брянскую области.

Отчего уезжают, расскажет любой житель Гореловки: село оказалось на отшибе цивилизации, до ближайшей поликлиники, расположенной в райцентре Ниноцминда, 25 километров. Школьники, поступающие в вузы, домой уже не возвращаются — в городе легче жить,— и родители уезжают вслед за детьми.

У Татьяны дочь учится в Ереване — пока они могут часто видеться, Татьяна не собирается уезжать из Гореловки. Но, если дочь решит уехать дальше, в Россию или в Турцию, то уедет и Татьяна.

Учительница младших классов Ирина Тамилина тоже скоро уедет в Брянскую область. Сначала уехал старший сын, он учится в Москве. Потом об отъезде заговорила подрастающая дочь — Катя заканчивает школу, в Гореловке ей скучно: некуда пойти вечером.

«У нашей молодежи проблем много,— считает Ирина,— парней здесь больше, чем девушек, им жениться надо, а невест мало. В России, куда мы собираемся уезжать, хотя бы этой проблемы нет». Сейчас в Гореловке, по словам Ирины, всего 50 русских семей. В школе в 1980-е годы было 800 учеников, сейчас осталось 40.

Работает школа в две смены: в первую учатся русские дети, во вторую — грузинские. Обучение, соответственно, идет на русском и грузинском языках.

Пока мы беседуем, к школе подъезжает автобус из Тбилиси — руководитель Союза русских женщин Грузии, писательница Алла Беженцева привезла в Гореловку врачей.

Такие акции русская община устраивает регулярно — для того, чтобы живущие в селе старики могли пройти осмотр у докторов.

В школе становится оживленно: сюда привозят пожилых женщин в старинных русских платках, из-под которых сползают на спины длинные девичьи косы. Медосмотр затянется до вечера, и мы по приглашению Ирины идем к ней домой пить чай.

Дорога наша лежит мимо брошенных, разрушенных временем старинных изб. Все, что не заняли люди после ухода части духоборов в 1990-е, опустело и сгинуло. «Тогда дома не продавались, шла война,— говорит Ирина.— Люди бросали все и уезжали. А сейчас, чтобы восстановить такой дом, нужны деньги.

Проще купить готовый». На соседней улице, напротив, дома добротные, крепкие, с чисто выметенными дворами. Здесь еще живут духоборы. В селе каменные дома стали строить только в 1960-е, поясняет Ирина.

Есть семьи, которые до сих пор живут в деревянных дедовских домах, с белыми стенами и резными наличниками.

За что в России преследовали духоборов

Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

Над селом летают аисты, на крышах старых домов они давно свили гнезда. Гореловка — уникальная климатическая зона и ареал обитания белых аистов. Несколько десятков километров в сторону — и аистов уже нет, как и чернозема.

В сельском магазине, судя по количеству мальчишек у холодильника, самый ходовой товар — мороженое. Над прилавком — портрет молодой Аллы Пугачевой.

Молодой полицейский на улице тоже ест мороженое. Внимательно нас изучает, спрашивает что-то у хозяина магазина в открытую дверь. Хозяин магазина, дружелюбный армянин, отвечает полицейскому и кричит нам вслед: «Гостям всегда добро пожаловать!»

Останавливаемся возле красивого старинного особняка голубого цвета: сад с высокой беседкой, аккуратно покрашенный забор, чистые газоны, у входа из камней выложен какой-то символ, похожий на цветок.

За что в России преследовали духоборов

Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

— Это молельный дом,— поясняет Ирина.— Там собираются наши духоборы рано утром по воскресеньям. Но если хотите, вам его откроют. Вот только Кондратьича надо найти. Кондратьич — наш хранитель.

В 1990-е он уехал с семьей в Крым, а потом вернулся вдвоем с дочерью, восстановил дом, работает с утра до вечера: делает ремонты, плотничает, ни от какой работы не отказывается. Вот в округе, говорят, работы нет, а Кондратьич всегда при деле. И дочь воспитывает в строгости.

В школу она не ходит — он считает, что для того, чтобы стать хорошей женой и хозяйкой, школа ей не нужна. Обучил ее грамоте, она пишет и читает, стихи сочиняет… Джинсы не носит, отец запрещает. Кондратьич тут основательно решил жить и других отговаривает уезжать.

«Мобилки у меня нет, интернета тоже»

Николай Сухоруков, тот самый Кондратьич, хранитель традиций духоборов, ждет нас у молельного дома. Отпирает входную дверь и в сенях поясняет: мужчины в молельную горницу входят через левую дверь, женщины — через правую. Горница большая, низкая, с цветами на подоконниках и ковриками на полу. В центре комнаты большая русская печь.

На стенах — 13 вышитых рушников (духоборы называют их утирками). «Вышивали утирочки девушки до замужества,— объясняет Николай.— На ткани они выкладывали свою судьбу, так что парень не только ее красоту видел, но и ее настроение, внутренний мир. Вот это знак «перуница», а вот квадрат — символ земли и плодородия. Этот означает «окутаю любовью».

А этот — «помогу реализовать себя». Эти знаки имеют дохристианские корни».

— Много людей ходят на богослужения? — спрашиваю я.

— Это не совсем богослужения,— поправляет Николай.— Мы Богу служим своими делами. А в молельный дом ходим повидаться с Богом, в вас живущим. Мы любим Бога в человеке. А народу ходит — когда как. В воскресенье на рассвете приходит человек двадцать-тридцать, читают молитвы. Мужчины читают, потому что мужчина в миру главный.

Историю общины Николай рассказывает очень подробно. Сначала духоборов из Тульской и Рязанской губерний переселили в Таврию (нынешний Крым). А когда территория нынешней грузинской Джавахетии была освобождена от турецкой власти, здесь решили строить российский форпост, и сюда в 1841 году сослали духоборов.

«Те, кто принял православие, остались в Крыму,— говорит Николай,— а наши предки шли сюда три месяца на волах. После Таврии жить здесь было трудно, климат холодный, жили первые годы в землянках, пока не построились. Много людей умерло».

Так на грузинском высокогорье появились Гореловка, Орловка, Богдановка, Тамбовка, Калинино, Ефремовка, Родионовка. В 1877 году началась русско-турецкая война, российская власть потребовала от духоборов помощи в войне, но те отказались — община никогда не брала в руки оружие.

«Участвовать в войне — значит лишить кого-то жизни,— объясняет Николай.— Духоборцы ни в одной войне не стояли. Но с обозами армии помогали».

Еще в 1846 году духоборы стали строить в Гореловке сиротский дом — тот самый, в котором мы и сидим с Николаем. «Казак голову сложил в бою, а жена с сиротами осталась,— говорит он,— вот для них и нужен был приют. Да и своих тут сирот хватало в те годы. Духоборцев по острогам сажали, семьям кормиться нечем было. Строили всем селом, каждый помогал.

А там и война закончилась. В память об этом событии пушки с Карской крепости повезли в Севастополь, а одну оставили здесь, в Гореловке, в сиротском доме. За то, что с обозами помогали. И эта пушка помогла Гореловке потом уже в 1920 году, во время Гражданской войны.

Гореловку тогда никто не брал, ее обходили стороной, потому что все говорили, что в Гореловке есть пушки.

В сиротском доме постоянно жили человек 40-50 — дети умерших и их вдовы, здесь же кормили бедных. Здание, с улицы похожее на беседку, на самом деле оказывается небольшим домом с резной террасой и балконом — здесь жила и умерла директор сиротского дома, Лукерья Калмыкова. Ее духоборы считают святой.

В 1887 году в Российской империи ввели всеобщую воинскую повинность, и духоборов обязали служить в армии. В знак протеста они собрали все имеющееся в селе оружие, облили его керосином и сожгли под пение псалмов.

Власти прислали казачий отряд усмирять зачинщиков акции неповиновения — духоборов избили плетьми, и их старейшин сослали в Тифлисский острог. Эта история стала широко известной, за духоборов вступился писатель Лев Толстой. Именно тогда он и решил помочь закавказским духоборам переселиться в Канаду, что и сделал спустя несколько лет.

Читайте также:  Как сестра графа орлова свела его с ума

Переселенцев сопровождал в Канаду сын писателя Сергей, врачи и переводчики. До сих пор в Канаде живет большая община, корни которой уходят в Гореловку.

С 1990-х годов в Гореловке все изменилось.

Именно с того момента, как часть общины уехала в Россию, а на их места приехали экологические мигранты из Аджарии и Сванетии, а также армянские семьи (село находится фактически на границе с Арменией) — русский язык перестал быть единственным, в селе заговорили на разных языках.

«Исчезает язык — исчезает и культура,— говорит Николай.— И в том, что он исчезает, виноваты мы сами. Поэтому я решил вернуться и жить здесь. Я не знаю, смогут ли духоборы сохраниться в России. Но здесь память о духоборах не должна исчезнуть».

Николай собрал у себя дома детский клуб и учит сельских ребятишек плотничать и выжигать по дереву. Сам он делает великолепные иконостасы для православных храмов — и, хотя духоборы не признают икон, Николай не видит ничего зазорного в том, чтобы выполнять такую работу.

Потом организовал уборку сиротского дома, сада и сельского родника, который в последние годы превратился в болото. Стал с молодыми помощниками сажать деревья.

Когда собирал людей расчищать родник, сказал: «Покажите мне, где здесь живут люди? Я вижу, где живут коровы, а где люди живут?» Эту фразу тут теперь часто повторяют.

Нашел единомышленников среди местных армян и грузин — теперь надеется, что совместными усилиями со временем приведут в порядок и здание колхозной конторы, и старинные, брошенные дома. Один из таких домов занял сам Николай — и восстановил, сохранив стиль старой духоборской избы.

«Мы жили плохо, потому что культуры не было,— объясняет Николай.— Гореловку в последние 15-20 лет использовали как промежуточный пункт — здесь люди жили, копили деньги, чтобы уехать. А надо жить так, как будто здесь ты навсегда. Надо вокруг себя создавать красоту, тогда и уезжать не захочется. Сейчас многие это понимают, я рад».

Глядя на Николая, подтянулись другие сельские жители. В Гореловке организовали обучение певчих— еще пару лет назад здесь оставалось четыре человека, которые могли петь на богослужениях, а теперь их уже 12. Еще в селе восстанавливают спортивный клуб.

А в 25 километрах от Гореловки строят железнодорожную станцию на маршруте Ахалкалаки (Грузия) — Карс (Турция). Николай уверен, что это строительство изменит ситуацию в регионе, и Гореловка расцветет. «Это прекрасная земля, здесь чистая вода и воздух, чернозем,— говорит он.— В последние годы меняется климат, и стала хорошо расти пшеница. Растения тут уникальные, как на Алтае.

Заводов нет — и не надо. Я думаю, здесь будет развиваться экологический туризм… Я думаю, здесь будет духовно-культурный центр, он будет не русский, не армянский, не грузинский, а общий. Человечность — она общая. И вернутся сюда духоборцы — не по национальности, а по духу.

У духоборцев национальность никогда не была главной: среди нас были русские, мордвины, крымские татары, евреи — в каждом из нас живет Бог».

За что в России преследовали духоборов

Глеб Щелкунов, Коммерсантъ

Прощаясь, Николай приглашает нас в гости через несколько лет, когда в Гореловке будут отдыхать американские туристы. «Мобилки у меня нет, интернета тоже — я жить хочу. А приедете — и так найдете меня»,— и машет рукой, уходя по разбитой сельской дороге.

«Жили в землянках, умирали, а не сдались»

Ирина Тамилина собирает в огороде мяту и душицу и бросает в крутой кипяток. Мы пьем душистый чай, хозяйка ставит на стол горячие оладьи с домашней, только приготовленной, сметаной.

В доме хранится старая советская мебель и потрясающей красоты расшитые утирочки, скатерти, платки, старинного фасона женские юбки и жакеты. В центре орнамента всегда роза, которую духоборы считают символом жизни и любви.

«Это все шила бабушка наша, свекровь моя, она у нас модница в молодости была,— рассказывает Ирина.— Сейчас болеет, из комнаты своей не выходит. Но вам она будет рада».

Худенькая и светлая бабушка протягивает мне с постели свои тонкие, измученные артритом руки. Улыбается: «Ирина, достань-ка мои платки». Платки — особая гордость женщины-духоборки. Она расшивает их всю свою жизнь.

В этих платках — история ее жизни, ее семьи. У каждого узора свой смысл: любовь, замужество, дети, старость… Эти палатки хранят дети, внуки и правнуки.

А старинные костюмы из льна, хлопка и шерсти, со сложной двойной вышивкой, вообще могут стать предметом музейной гордости.

При переезде в Россию Тамилины оставят здесь и мебель, и вещи, только бабушкины платки да наряды заберут с собой. Без них и бабушка никуда не поедет.

Ирина родилась в грузинском селе Паравани, училась в Тбилиси, в пединституте, в Гореловку вышла замуж. Ее муж Василий из духоборской семьи, но живут Тамилины либерально: Ирина и дочь Катя крестились в Грузинской православной церкви, а старший сын хранит преданность духоборчеству и, живя в России, приезжает на богослужения, которые проводит община в Брянской области.

Василий в молельный дом почти не ходит, но веру предков уважает. Поэтому спиртное на столе появляется только для гостей. Духоборы в Гореловке до сих пор не пьют вино и водку и не едят свинину. «На похоронах я часто помогаю как повар,— говорит Ирина,— никогда не увидишь на столе свинину или водку.

Хотя цивилизация и сюда добралась, на свадьбах уже и спиртное появляется… Вот у нас одна семья есть, мама пьющая, сын в 15 лет ко мне в школу пришел, я его грамоте обучила. Но это все же исключения.

В селе есть человек пять русских, которые выпивают, но даже они всегда работают, а не лежат под забором».

В мае 2014 года у Ирины и Василия серебряная свадьба, они надеются отметить ее уже в России. Эта крепкая семья не боится переезда: говорят, что историю своих предков увезут с собой.

Там, куда они едут, все свои — в Брянской области осела большая община духоборов из Гореловки. «Когда-то духоборов из России гнали, преследовали,— говорит Ирина.— А теперь они возвращаются.

Раньше их вера была опасной для власти, а теперь нет. Время стирает все».

Но вычеркнуть из своей жизни Гореловку Тамилины никогда не смогут. «Здесь родина, здесь могилы родителей,— говорит Ирина.— Уезжаем из-за детей, но я знаю, что всегда могу сюда приехать. Соседи наши, грузины из Аджарии и армяне — всегда нам будут рады. Мы с ними жили очень дружно».

«Вы об этом обязательно напишите,— поддерживает жену Василий.— Никто нас не притесняет. А то сейчас модно стало все списывать на притеснения — так вроде легче получить вид на жительство. Но мы так не хотим». «Даже во времена Гамсахурдиа в Тбилиси я ни разу не слышала упреков, что я русская,— говорит Ирина.

— Люди между собой всегда ладили».

За селом, в чистом поле с белыми аистами, находится старое кладбище духоборов. Василий открывает калитку, справа небольшой молельный дом, слева — захоронения. Над склепами старые могильные надгробия с высеченными в камне датами. Первые захоронения — 1856 года.

«Первые духоборы, которые здесь легли, у нас считаются святыми — говорит Василий.— Поклониться им приезжают духоборы со всего мира — даже из Канады, бывало, приезжали. Жаль, что вы приехали не на Рождество или Пасху.

Здесь снега наметает по пояс, мы расчищаем дорожки, и вон в том молельном доме все молятся».

— Почему же вы считаете их святыми? — спрашиваю я,— показывая на склепы.

— Потому что они веру сохранили. Их ломали, высылали, убивали, а они веру свою сохранили. Жили в землянках в морозы, умирали, а не сдались.

Мы уезжаем по проселочной дороге. Прямо над старым кладбищем кружит белый аист.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/2359269

За что в России преследовали духоборов

Духоборы в соответствии со своими убеждениями всегда сторонились верующих православной церкви. В один момент они решили отказаться от участия в любых войнах, за что и поплатились.

Кто они такие

Как писал в своей работе «Богословие и национальный вопрос» известный религиовед Геннадий Гололоб, история духоборческого движения берет свое начало с середины XVIII века.

Одним из его основателей и идеологов был житель Екатеринославской губернии Силуан Колесников.

Духоборы чурались внешней обрядности православной церкви и не признавали церковную иерархию, по-своему трактовали Библию, однако старались строго соблюдать библейские заповеди.

В царской Российской империи долгое время было терпимое отношение к духоборам. Однако в первой половине XIX века последовал указ Николая I о переселении представителей этого религиозного течения в Закавказье — в Грузию и Азербайджан. «Духоборцы», как их называл «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» 1893 года, восприняли это решение с кротостью. Они заверили в почитании царя и напомнили, что Христос везде, где двое или трое соберутся во имя Его.

За что их преследовали

В книге Льва Толстого и Павла Бирюкова «Гонение на христиан в России в 1895 г.» (Толстой был одним из самых активных и деятельных защитников прав духоборов) подробно описывается конфликт закавказских «духоборцев» с властями, последствия которого резко обострили отношения этой этногруппы с царским правительством Российской империи. Сожжение оружия духоборами имеет 9-летнюю предысторию — в 80-х годах XIX века возник имущественный конфликт о принадлежности дома покойной предводительницы духоборов Лукерьи Калмыковой (она руководила этим религиозным движением свыше 20 лет). По суду так называемый «Сиротский дом» достался ее брату Михаилу Губанову. Среди духоборов произошел раскол: большая часть единоверцев полагала, что дом должен был отойти Петру Веригину, одному из видных лидеров данной этногруппы.

Спор обострился настолько, что Веригина светская власть отправила в ссылку. Там он изучил толстовское учение о непротивлении злу насилием и на основе его составил собственную программу поведения духоборов.

Одним из принципиальных пунктов данного положения был отказ от армейской службы. До этого духоборы не занимали столь радикальных пацифистских позиций.

Последователи Веригина, так называемые «постники» (не употреблявшие мясо духоборы), составляли большинство.

Читайте также:  Зачем русской девушке был нужен кокошник

К моменту сожжения оружия духоборами в июне 1895 года в Закавказье уже 8 лет действовала всеобщая мобилизация и никаких серьезных эксцессов в этой связи с переселенными сюда духоборами не возникало.

Распространение и принятие пацифистской программы Веригина привело к тому, что в день Петра и Павла тысячи духоборов-«постников» собрали все имеющееся у них оружие и сожгли его, сопроводив пением псалмов.

Духобор Николай Зибаров рассказал автору издания «Свободное слово» 1899 года подробности этой акции и ее последствий, а также уточнил, что «решение о сожжении оружия принял сход». А карательные акции были во многом спровоцированы доносами других духоборов — по их словам, веригинские вооруженные духоборы в день Петра и Павла собрались отбивать «Сиротский дом» в селе Горелом.

Как писал советский и российский историк, религиовед Александр Клибанов, тифлисских духоборов усмиряли специально присланные для этого российским правительством казаки. В результате отмечались случаи массового избиения и разграбления, изнасилования женщин. Свыше 4000 духоборов в итоге переселили в местности, где свирепствовала лихорадка. Лев Толстой и Павел Бирюков в своей книге отмечают, что сотни военнообязанных духоборов попали в тюрьмы и дисбаты, где их подвергли истязаниям. Наиболее строптивых ссылали в Сибирь на 18 лет. Многие духоборы умерли в результате всех этих лишений.

Лев Толстой проделал большую работу по помощи духоборам. Он со своими единомышленниками содействовал в переселении тысяч представителей этого религиозного течения в Канаду.

Предсказания, которые сбылись

Отечественные историографы сообщают о двух важных духоборских предсказаниях — одно, по словам последнего советского посла СССР в Канаде Алексея Родионова, сделано той самой Лукерьей Калмыковой, смерть которой невольно привела к расколу духоборов. Калмыкова этот разлад и предсказывала, а еще говорила о великом исходе единоверцев из страны — для испытания веры.

Второе предсказание обозначено в «Животной книге» — «второй Библии» духоборов. Согласно ему, русский царь, «отпустивший» духоборов из страны, долго на троне не усидит: вместе с духоборцами уйдет Бог. Примечательно, что по времени это было первое известное предсказание, касающееся судьбы российской монархии и ныне активно цитируемое историками (второе сделал Григорий Распутин).

Духоборы обосновались на юге центральной части Канады. На сегодняшний день в этой стране проживает порядка 30 тыс. потомков этих переселенцев из царской России, и лишь шестая их часть сохранила религиозные убеждения предков.

Источник: https://news.rambler.ru/other/42779727-za-chto-v-rossii-presledovali-duhoborov/

Тридцать русских семей духоборов покидают Грузию

В ближайшем будущем 30 русских семей из духоборского села Гореловка в Ниноцминдском районе (на границе с Арменией) отправятся на постоянное место жительства в Россию. Об этом заявил поверенный президента Грузии в населенном преимущественно армянами регионе Самцхе-Джавахети Гога Хачидзе.

По сообщению действующего в Джавахети армяноязычного агентства «А-инфо», инициатива по переселению гореловских духоборов принадлежит президенту РФ Владимиру Путину. «А-инфо» сообщает также, что местным армянам не будет дано разрешения скупить дома уезжающих сельчан, и они будут переданы вернувшимся на родину грузинам.

  • «Пока еще не определено, кто купит освобождающиеся дома, и разговор об этом вести рано», приводит «Благовест-инфо» слова Гоги Хачидзе.
  • Между тем ранее сообщалось, что после принятия в Грузии нового закона о земле, духоборы, проживающие в селе Гореловка, смогут получить земли в собственность.
  • Как сообщала агентству «Интерфакс» председатель парламентского комитета по защите прав человека Елена Тевдорадзе, на этой неделе она встретилась с представителями духоборов, выслушала их претензии и пообещала решить проблемы.

«Надо признать, что после развала СССР права духоборов в Грузии были нарушены, им отказали в передаче земли в собственность, мотивируя нахождением сел духоборов в пятикилометровой приграничной зоне, земли которой не подлежали приватизации», — сказала Е. Тевдорадзе. Она отметила, что духоборам передали землю в аренду.

«В ближайшее время должен войти в силу новый закон о земле, который, в частности, сокращает неприкосновенную пятикилометровую приграничную зону до 500 метров, и благодаря этому духоборам будет предоставлена возможность купить в собственность столько земли, сколько они смогут», — сказала Е. Тевдорадзе.

Она считает, что таким образом «определенная несправедливость» в отношении духоборов в Грузии будет исправлена.

В 1841 году около семи тысяч семей духоборов из Таврической губернии России были переселены в пустынный горный грузинский край Джавахетии. Царский режим преследовал секту духоборов, возникшую в России во второй половине XVIII века.

  1. Кто такие духоборы
  2. «Духовные христиане», как называли себя духоборы, отвергали православные обряды и таинства, Церкви, священников и монашество.
  3. По статистике, в советские времена в южной Грузии проживали 180 тысяч духоборов, сегодня их осталось всего 500 человек, остальные уехали в Россию и другие страны.

Как известно, последовательным защитником духоборов выступал Лев Толстой. Им от отдал весь гонорар за роман «Воскресение». На эти деньги духоборы смогли выехать из России в Канаду. До сих пор они вспоминают великого писателя, который не только учил делать добро, но всю жизнь это добро делал.

http://newsru.com

Источник: https://myslo.ru/news/arhiv/news-5750

Глава III — СЕКТА ДУХОБОРОВ

Секта духоборов в сравнительно короткий срок потеряла значение формы идеологического протеста, имеющей влияние на сколько-нибудь широкие слои населения, оппозиционно настроенные к господствующей церкви и крепостническим порядкам. Это составляет одну из особенностей духоборчества по сравнению с другими сектантскими движениями XIX — начала XX в.

Если христововерие в течение более чем полувека занимало преобладающее место в сектантстве (конец XVII — середина XVIII в.

), то духоборчество уже на первом этапе своего возникновения и развития делило влияние на оппозиционные православию круги населения с тем же христововерием, а также с появившимися и распространявшимися во второй половине XVIII в.

молоканством и (в значительно меньшей степени) скопчеством. Однако с 60-х годов XVIII в. по начало XIX в. духоборческая проповедь находила относительно широкий отклик главным образом среди разных категорий государственных крестьян.

За этот отрезок времени она получила тысячи последователей прежде всего в Воронежской (особенно в ее Тамбовской провинции), затем в Екатеринославской, Харьковской, Таврической и, наконец, в Астраханской, Самарской, Пензенской, Рязанской губерниях.

Уже с конца XVIII — начала XIX в.

пополнение духоборческой секты становится все менее значительным, ее религиозно-социальные идеи утрачивают свою популярность и секта поддерживает существование преимущественно за счет естественного прироста семей своих последователей.

 Несомненно, что как отличавшиеся исключительной жестокостью судебные расправы над духоборцами в конце 60-х — начале 70-х годов и в 90-х годах XVIII в., так и внесудебные преследования их затормозили распространение духоборчества.

Однако с неменьшей жестокостью самодержавие и церковь преследовали и другие, современные духоборчеству, сектантские течения, между тем они отвоевывали у церкви все новых приверженцев и во второй половине XVIII в. и в первой половине XIX в.

Молоканство, в то время особенно успешно конкурировавшее с духоборчеством, отличалось от последнего меньшим радикализмом. Оно в общем не отвергало церковный догмат о триедином боге, не вполне отказалось от церковного учения о таинствах, сохранило моления за умерших и в полную противоположность духоборчеству основывало свое мировоззрение не на «внутреннем откровении», а на Библии.

Не случайно, что именно в среде молоканства в конце 20-х годов XIX в. появился так называемый донской толк, который, по меткому выражению В. Д. Бонч-Бруевича, «сыграл среди молокан роль единоверия для старообрядцев или униатов для православных и католиков, живших когда-то в Польше» 1. Молоканство отличалось от духоборчества и меньшей выраженностью в своем учении социальных мотивов.

Как бы ни казалось это парадоксальным, но как раз этим особенностям молоканство обязано было своими успехами перед духоборчеством: по мере развития классовой борьбы сектантство все больше теряло значение формы демократического протеста народных масс.

Возникшее приблизительно за десять лет до крестьянской войны под руководством Пугачева, духоборческое движение получило распространение в обстановке поражения крестьянской войны.

Не приходится говорить и о том, что идеология духоборчества, хотя она и была демократической, мало отвечала умонастроениям тех элементов крестьянства и казачества, которые боролись под знаменами Пугачева и которые позднее, в первой половине 90-х годов XVIII в.

, были участниками антикрепостнических волнений более чем в половине губерний России.

Что же касается зажиточных крестьян, занимавшихся скупкой, торговлей, обладавших промышленными заведениями и нередко пополнявших мещанское и другие городские сословия, то «умеренность» и «трезвость» молоканского учения отвечали их умонастроениям в большей степени, чем порывавшее кое в чем и с христианством аморфное, не без элементов своеобразного пантеизма мировоззрение духоборчества.

Формы духоборческой оппозиции крепостничеству не могли ответить стремлениям социальных низов деревни, особенно после того, как они начали оправляться от последствий поражения крестьянской войны 1773— 1775 гг.

С другой стороны, социальные верхи деревни, по мере того как они развивались в крестьянскую буржуазию, вырабатывали свои, менее «острые», чем духоборчество, религиозные формы антикрепостнической оппозиции.

Царизм после не достигших цели попыток ликвидировать духоборчество мерами репрессий с начала XIX в. сделал попытку локализовать его, что в известной степени и удалось при наличии объективных условий, которые ограничивали распространение этого движения.

С именем Александра I (и это было в духе его политики внешне показного либерализма) связаны мероприятия по переселению основного контингента духоборов из Воронежской, Тамбовской, Екатеринославской, Харьковской губерний, из мест ссылок в Мариупольский уезд Новороссийской губернии, где они были поселены на плодородных землях, расположенных по течению реки Молочной 2. Переселение было осуществлено поэтапно и растянулось с 1804 по 1816 гг.

Всего на Молочных Водах к концу переселения проживало не менее 4000 духоборцев. К этому же приблизительно времени относятся данные о 2300 духоборцах, поселенных неизвестно в какое время в Ахалцикском уезде Тифлисской губернии 3.

В числе первых переселенцев на Молочные Воды находились и тамбовские «духовные христиане», известные нам по следственным материалам, характеризующим их образ жизни и мыслей в середине 60-х годов XVIII в. (см. выше, стр. 54—55). Это были представители старшего поколения .

тамбовских «духовных христиан» (60-х годов), их дети и внуки. Они привезли с собой свои обычаи, основанные на убеждении, что «людям надлежит имение иметь общее и друг другу безвозбранно давать потому что они братья».

Этот социальный принцип имел для большинства переселявшихся из разных мест на Молочные Воды «духовных христиан» тем больщее

____

1 В. Д. Бонч-Бруевич. Избранные сочинения, т. I. М., 1959, стр. 294.

2     «Собрание постановлений но части раскола». СПб., 1850, стр. 23—25, 28—32.

3     «Летописи русской литературы и древности», т. IV. М., 1861, стр. 6—7.

значение, что первоначальное устройство на новых необжитых землях требовало коллективных усилий.

Читайте также:  «принцесса укока» и другие главные тайны сибири

В записке под названием «Некоторые черты о обществе духоборцев», написанной в 1805 г.

по непосредственным впечатлениям (сенатором Лопухиным?), читаем о молочноводских духоборах следующее: «Наиболее уважаемая в обществе духоборцев добродетель есть братолюбие.

У них нет между собою собственности, но каждый имение свое почитает общим». Это та самая «добродетель», о которой заявляли тамбовские «духовные христиане» в 60-х годах XVIII в. и которую они, по их словам, практиковали.

Как далеко простиралась эта «добродетель» в социально-экономическом быту тамбовских «духовных христиан»?

Мы полагаем, что собственность, принадлежавшая тамбовским «духовным христианам» оставалась в руках каждого отдельного хозяина, будучи в то же время подконтрольной религиозной общине в том смысле, что община следила, чтобы правило «друг другу безвозбранно давать» применялось на деле.

На Молочных Водах принцип «братолюбие» получил дальнейшее развитие: «По переселении их на Молочные Воды они…

сложили там все свои пожитки в одно место, так что теперь у них там общая денежная касса, одно общее стадо и в двух селениях два общих хлебных мага-зейна; каждый берет из общего имения все, что ему понадобится» 4.

Опирался ли этот коллективизм потребления на коллективизм производства?

Общественные денежные кассы и склады зерна могли образовываться путем добровольных или же обязательных денежных и натуральных взносов отдельных хозяев. Однако свидетельство источника о том, что духоборы «сложили там все свои пожитки в одно место», дает основание предполагать, что у духоборов имелось и обобществление средств и орудий труда.

«Духоборцы зажили (на Молочных Водах.— А. К.) общиной, имея общие большие запашки…»,— писал В. Д. Бонч-Бруевич 5. Отметим в этой связи любопытную деталь, содержащуюся в названной записке. 1805 г.: «На Молочных Водах до трех и даже до пяти многолюдных семейств уживаются в одной большой избе»6.

Для какой цели понадобилось духоборам возводить на новом месте строения, приспособленные для жительства трех или даже пяти многолюдных семейств? Это не были временные помещения барачного типа.

Не представляли ли собой «большие избы» духоборов общежития, подобные тем, что несколько десятилетий спустя были заведены в коммуне Попова, образовавшейся из.

саратовских молокан, сосланных в Бакинскую губернию? В коммуне Попова, с которой подробно мы познакомимся ниже, строились большие избы, рассчитанные на несколько семейств с населением от 30 до 50 человек (это и есть трое — пятеро «многолюдных» семейств).

Но дело в том, что в коммуне Попова каждое такое общежитие представляло собой первичную производственную ячейку — «трудовую» партию, объединявшую свою деятельность с подобными ей трудовыми «партиями» в данном селе.

Так или иначе, но не все переселившиеся духоборы основывали свой экономический быт на началах коллективизма. Характерно, что автор -записки 1805 г.

указывает, например, что общие хлебные магазины имелись не во всех, а только в двух молочноводских селениях. Характерно л его указание на то, что «упражнения их (духоборов.— А. К.

) обыкновенные, смотря по званию, кто в каком у них находится. Таким образом, купец занимается купечеством и земледелец земледелием, но как большая

____

4    «Летописи русской литературы и древности», т. IV, стр. 7.

5     В. Д. Бонч-Бруевич. Избранные сочинения, т. I, стр. 289.

4 «Летописи русской литературы и древности», т. IV, стр. 8.

часть иэ них суть земледельцы, то и обыкновеннейшие их упражнения есть земледелие; некоторым образом предпочитают даже сие благородное упражнение всем прочим» 7.

Общее значение для всех переселенных и переселявшихся духоборов имел построенный ими «особый общественный дом», где хранились «общественные суммы», останавливались и проживали «на счет общества» приезжавшие «светские начальники». Это был так называемый Сиротский дом. С течением времени он все больше возвышался в роли религиозного, административного и хозяйственного центра молочноводских духоборов.

Сначала общественные порядки у переселившихся духоборов отличались демократизмом. Среди них не существовало ни религиозной иерархии, ни административных властей. «В собраниях,— читаем мы в записке 1805 г.,— поучаются они слову божию друг от друга.

Всякой может говорить, что знает в назиданию братии» 8. Права женщин не ограничивались, «ибо, говорят они, и женщины имеют разум,— а свет в разуме» 9.

Что касается институтов власти, то, по словам автора записки, «в обществе их совершенно нет никаких старшин, кои бы управляли и распоряжали обществом; но общество управляет всем и каждым» 10.

Милюков считал записку 1805 г. «идеализирующей» быт и нравы духоборов 11. Возможно, что ее автор умолчал об отрицательных явлениях в духоборческой среде или просто недостаточно вник в жизнь духоборов-переселеицев. Но прежде всего сам Милюков враждебно относился к опыту социального творчества народа.

Во всех течениях дореформенного сектантства можно проследить попытки «разрешить» коренные противоречия общественной жизни на путях различных социальных утопий в локальных условиях той или иной религиозной общины.

Кратковременный успех этих попыток всякий раз делает лишь более контрастной картину последующего разложения сектантских коммун, развития и обострения в них социальных противоречий. Так произошло и с молочноводскими духоборами.

Вскоре после переселения духоборов сын Иллариона Побирохина, Савелий, носивший по матери фамилию Капустин, опираясь на зажиточные элементы, присвоил себе неограниченную власть над сектантами. Как пишет В. Д.

Бонч-Бруевич, «главным носителем и законоположником власти среди духоборческой общины был вождь их Савелий Капустин, который, между прочим, много поработал над укоренением в сознании духоборов понятия об единоначалии и создания династии вождей духоборцев…

на одном из всеобщих съездов духоборцев был утвержден самим им написанный текст псалма, где вождь духоборцев вводится в священный сан руководителей. При Капустине этот текст обрывался на нем самом» 12.

Капустин образовал «совет старейшин». Духоборческие власти стали по своему усмотрению распоряжаться общественными суммами. К 20-м годам XIX в.

«братолюбие» оставалось разве лишь воспоминанием в умах рядовых духоборов, эксплуатируемых богатыми и богатейшими «братьями» скотовладельцами и землевладельцами.

В ходу были всевозможные репрессии, совершавшиеся Капустиным и «старейшинами» над рядовыми верующими.

В условиях нараставшего с 30-х по 40-е годы подъема антифеодального движения и усиления реакции изменилась политика самодержавия по отношению к духоборам.

____

7 «Летописи русской литературы и древности», т. IV, стр. 8.

8     Там же, стр. 6.

8 Там же.

10 Там же, стр. 8.

11 П. Милюков. Очерки по истории русской культуры, стр. 162.

12 В. Д. Бонч-Бруевич. Избранные сочинения, т. I, стр. 290.

С 1841 по 1845 г. было осуществлено переселение духоборов из Молочных Вод в Закавказье. На Молочных Водах осталось около тысячи таких поселенцев, которые отказу от накопленных богатств предпочли отказ от духоборчества и перешли в православие. С 40-х годов XIX в.

духоборы жили компактными поселениями в Закавказье.

Как и в период пребывания на Молочных Водах, они вели здесь замкнутый образ жизни, не допуская в свою среду посторонних лиц и не предпринимая попыток распространить свое учение среди местного населения или же среди других русских поселенцев.

И. Л. Сегаль, секретарь Елизаветпольского Губернского статистического комитета, основываясь на личных наблюдениях над бытом закавказских духоборов, писал: «Духоборы живут отдельно от раскольников всех других сект…

Чуждые духа прозелитизма, они в то же время резко обособляются от раскольников остальных сект и не допускают смешанных браков; они охотнее вступают в сношения с туземцами, чем с раскольниками других сект…

Все остальные раскольники живут смешанно» 12а.

В частности, одной из перегородок, служивших духоборчеству для самоизоляции от окружающего населения, являлись его обрядовые установления, которые со временем приобретали все возраставшее значение в религиозном обиходе духоборов.

В статье «Обряды духоборцев» Влад. Ольховский (литературный псевдоним В. Д. Бонч-Бруевича) писал: «Самая большая масса, воспитавшаяся исключительно в духоборческой среде…

смотрит на обрядовую сторону, как на нечто безусловно обязательное, без чего и жить нельзя и ради чего можно пожертвовать всем до своей жизни включительно…

И здесь, в этой массе, этот обряд является непроходимой китайской стеной между внешним миром и членами духоборческой общины…» 13

Духоборы составляли не только характерную в религиозно-обрядовом отношении группу. Они выработали свои обычаи и традиции, своеобразную форму мужской и женской одежды, систему воспитания детей и т. д., т. е. в известной степени обособились в этнографическую группу.

По словам одного из духоборческих деятелей, переселившегося в конце XIX в. в Канаду, С. Ф. Рыбина, «свою секту они (духоборы.— А. К.) обратили в «нацию». При встрече с незнакомым человеком они спрашивают: «А кто ты будешь?» — «Я — духоборец»,— отвечает тот. «А, духоборец, а я думал, что ты русский».

Выходит, что духоборцы не русские, а «духоборцы» 13а.

В жизнь духоборческих общин — страны «Духобории», какой являлся в представлениях духоборов их религиозный союз,— вторгались многосторонние воздействия окружающей среды, с которой духоборов связывали прежде всего экономические узы.

Но, поскольку это вообще было возможно, духоборы выработали и отстаивали свой уклад жизни — общественнохозяйственных и семейно-бытовых отношений.

В той степени, в которой среди влияний окружающей действительности это удавалось, они стремились к практическому претворению своих религиозно-социальных идеалов, к осуществлению, как они его понимали, «царства божия» на земле.

История «Духобории» как опыта осуществления религиозно-социальной утопии — построения в мире общественных противоречий искусственной общественной организации, основанной на христианском понимании братства, равенства, любви, имеет большой познавательный интерес. Это был концентрированный опыт, в той или иной степени характерный для всех основных течений русского религиозного сектантства, возникших и

____

12а И. Л. Сегаль. Русские поселяне в Елизаветпольской губернии. «Кавказ», 1890, № 42.

13 Влад. Ольховский. Обряды духоборцев. «Живая старина», вып. III и IV. СПб., 1905, стр. 269.

13а С. Ф. Рыбин. Труд и мирная жизнь. Сан-Франциско, 1952, стр. 3.

сложившихся на почве противоречий феодально-крепостнической системы. Он привел (как и опыт всех других сект) к результатам, прямо противоположным интересам и стремлениям рядовых участников сектантства.

1. Экономическое развитие и социальные противоречия в духоборческих поселениях

Переселенные в Закавказье духоборы были помещены в Ахалкалакском уезде Тифлисской губернии. Некоторое время спустя часть их переселилась

Источник: http://nn-dom.ru/zgt06_5.php

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector