Федор достоевский: как он предсказал будущее церкви

Родился и взрослел Федор Достоевский в Москве в семье военного медика, в суровой остановке. Его отец имел скверный характер и был человеком  нервным, раздражительным и чрезмерно самолюбивым. В роду Достоевских было много нездоровых людей: эпилептиков, пьяниц, самоубийц.  У Достоевского также были эпилептические припадки, но он связывал это с последствиями каторги. Зигмунд Фрейд  считал, что у Достоевского не было эпилепсии, для которой характерно деградация личности, а скорее припадки были проявлением психопатической личности.

Судьба с юности  приготовила ему тяжелые испытания – в 15 лет он лишился матери, которая умерла от чахотки. Федор вместе с братом переехали в  Санкт-Петербург.

В  период его учебы в инженерном училище происходит еще одно несчастье — крепостные крестьяне убивают отца во время ссоры.

  Оставшись сиротой, Федор Достоевский  продолжает учение и живет за счет небольшого наследства, доставшегося ему.

Уже в этот период он проявляет свои литературные таланты: пишет первые произведения, организует литературный кружок. Его роман «Бедные люди» сразу же обращает на себя внимание критиков и публики. Будучи бунтовщиком по натуре, Федор Михайлович сближается с А.Н. Плещеевым, А.Н. Майковым. Участвует в организации тайной типографии для печатания воззваний к крестьянам и солдатам. Арест Достоевского произошел 23 апреля 1849, и он 8 месяцев провел в Петропавловской крепости под следствием. Надо отдать  должное —  писатель вел себя очень мужественно. Стремясь смягчить вину товарищей, он скрывал многие факты.  Писатель был признан следствием виновным в умысле на ниспровержение существующих отечественных законов. И в 1849 году приговорен к смертной казни по делу Петрашевского. Дни в ожидании казни были мучительными, и один из приговорённых, Григорьев, даже сошёл с ума. Ощущения, которые испытывал сам Достоевский, он передал словами князя Мышкина в одном из монологов в романе «Идиот». Казнь в последний момент была заменена 4-летней каторгой с лишением всех прав состояния и последующей сдачей в солдаты. В оковах Достоевский прибыл в Томск и работал там чернорабочим 4 года. Затем его отправили служить рядовым в Семипалатинскую крепость. Впрочем, потом ему все-таки вернули  офицерский чин. Женившись, он возвращается в Петербург, где продолжает свою цепь безумных увлечений, творческих исканий и побед. Именно тяжелые испытания: сиротство, смертный приговор, каторга, развили в Достоевском способность к предвидению событий. Практически все его романы содержат пророческие сведения. В рассуждениях своего главного героя «Преступление и наказание» Раскольникова, он пророчествует о пристрастиях нового поколения, готового убить за идею. Наверное, это покажется нам обыденным явлением сейчас, но в 19 веке никто не мог предположить, что тысячи молодых людей  на планете станут  рассуждать именно так.

Кроме того, Федор Михайлович за сто лет до начала революции предсказал и описал ее последствия как приход «бесов» — революционеров.  Достоевский писал: «Во всякое переходное время поднимается эта сволочь, которая есть в каждом обществе. …Эти дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать всё священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть».

В «Бесах» был даже указан период, за который революция охватит всю страну, – пять месяцев. Единственно, в чем Достоевский  ошибся, это сроки. Его герой планировал закончить революцию, когда она была фактически начата – в октябре. В романе «Бесы» главный идейный вдохновитель революционной ячейки Петр Верховенский составил план действий для своих собратьев по оружию: «Мы уморим желания; мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство…» Как видим, точный портрет революционных «героев» и их деяний, которые повязали своих единомышленников кровью.  Достоевский также размышляет о том, почему социализм захватил «сердца и умы многих».  Он приблизился к раскрытию тайны связи России с Богом. Достоевский считал, что революция произошло как попытка улучшения  христианства, «сообразно веку и цивилизации», а революционеры лишь заменили крест пятиконечной звездой. Действительно, марксизм в России был воспринят как новая религия и люди поклонялись Ленину и Сталину так же,  как Христу. Федор Михайлович  также предвидел, что произойдет серия кровавых катаклизмов, которая охватит всю Европу. «Но никогда, может быть, – пишет Достоевский, – Европа не была ближе именно к такому перевороту и переделке территорий, как в наше время… Тогда все рухнет об Россию». Также весьма точно определил Федор Михайлович русло развития наших отношений с братьями-славянами. «…По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому — не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!» 

Также гений  весьма точно описывает сам путь этого освобождения: «Начнут же они свою новую жизнь с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают».

Несмотря на мрачный оттенок этих предсказаний, писатель верил, что добро должно победить в  извечном противостоянии добра и зла. Он понимал, что истоки бесовщины сокрыты в нас самих. Несмотря на то, что Достоевский не указал нам путь к светлому будущему, но он точно предсказал, куда нам нельзя было идти.

Источник: http://repin.info/neizvestnye-znamenitosti/strashnye-prorochestva-dostoevskogo

Пророчество Ф.М. Достоевского

«Не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! — писал в 1877 году Достоевский.

— Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь именно с того, что выпросят у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.

  • Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени».
  • Может, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.

О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.

Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.

У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать.

Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в (…страну по вкусу…) и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (…фамилию по вкусу…) согласился наконец принять портфель президента совета министров.

России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества…

Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью.

Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит — Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство».

Ф.М. Достоевский. Дневник писателя, сентябрь-декабрь 1877 г.

Источник: https://aeslib.ru/istoriya-i-zhizn/mir-vokrug/prorochestvo-f-m-dostoevskogo.html

Пророчества Достоевского (+Видео)

Мое знакомство с Достоевским началось внезапно, очень бурно и, к сожалению, довольно поздно. Мне было уже 20 лет, я жила и училась на Украине. Достоевского мы в школе не проходили. Но на втором курсе филологического факультета мой научный руководитель Олег Николаевич Осмоловский предложил мне для курсовой работы сравнить «Неточку Незванову» Достоевского с «Асей» Тургенева.

Тургенева к тому времени я знала всего — это был мой любимый писатель. А к Достоевскому я обратилась тогда впервые. Ограничиться одной повестью, будучи отличницей, я никак не могла, поэтому добросовестно прочитала подряд все его сочинения по десятитомнику 1956 года.

Вот тут я и поняла, что это мой писатель, его герои — мои люди; настоящая жизнь протекает там, мужчины и женщины из этого мира мне интереснее, чем многие мои реальные знакомые. Так это все началось и продолжается уже много лет, и я всецело предана этому миру, этому писателю, этим героям.

Людмила Сараскина. Фото Юлии Маковейчук

Я даже крестилась в Старой Руссе Новгородской области в 1990 году, уже взрослой, и моим крестным был Дмитрий Андреевич Достоевский, правнук писателя. Год назад у него родился внук Федя, так что сейчас в России снова есть Федор Достоевский.

А в Старой Руссе находится знаменитый на весь мир музей Достоевского, расположенный в том самом доме, который последние годы жизни писателя служил ему и его семье летней дачей и где были написаны «Подросток», «Братья Карамазовы», Пушкинская речь.

«Родя, мы с тобой!»

В романах Достоевского рассыпаны такие смыслы, которые в момент создания произведений были не очевидны.

Тогдашние читатели не поверили ни «Бесам», ни «Подростку», ни «Братьям Карамазовым», ни «Дневнику писателя». Только спустя годы заговорили: «Всё сбылось по Достоевскому».

Сначала — после революции 1905 года — Дмитрий Мережковский, затем — в пятилетний юбилей революции 1917 года — Валериан Переверзев.

В «Преступлении и наказании» герой разрешает себе «кровь по совести», а всего через одно десятилетие на этот лозунг откликнется целая плеяда русских революционеров. Они решат, что террор — он тоже «по совести», и что необходимо совершить последнее, самое главное убийство, убивающее все прочие убийства.

Раскольникова и русских террористов свяжет неразрывная нить. Эта связь была не очевидна при написании романа, но очень скоро стала явной. Еще при своей жизни, в конце 1870-х годов, Достоевский увидит, что такое Раскольников в реальности, чем пахнет «кровь по совести» и чем оборачивается русский террор.

Я уже не говорю о романе «Братья Карамазовы». Когда он вышел, то воспринимался всего лишь как «История одной семейки» (так назвал Федор Михайлович первую книгу романа). Но эта «история» тревожно сигналила о приближающейся угрозе не только для семьи, но и для державы.

Я прочитываю роман как набатное предостережение: семья — рушится, братья друг друга не любят, и все вместе своего отца — ненавидят. Ненависть, разъедающая души, проникает не только в мир, но и в монастырь; она чревата самыми тяжелыми последствиями. Ведь чтобы было братство, нужны братья…

В романе «Идиот» главный герой, князь Лев Мышкин, добрейший, честнейший, благороднейший человек, который хочет всем помочь, всех согреть, всех одарить светом своей души, — приносит в мир несчастье. Рядом с этим простодушным, кротким, целомудренным человеком люди гибнут.

Таково положение добра в нашем мире. Добро — трагично, оно редко побеждает, разве что на время. И как тяжело жить доброму, кроткому человеку! В черновиках Достоевский называл Мышкина «Князь Христос».

Но Христос — Бог, и, как Бог, Христос Распятый побеждает, воскресая. А человек, который стремится быть самоотверженным в добре — гибнет. Всего лишь на мгновение люди, прикоснувшиеся к личности «Князя Христа», очеловечиваются и успевают ощутить Его в своем сердце.

Читайте также:  Какие трагедии пережил александр меншиков

В романе «Подросток», герой, двадцатилетний мальчишка, решил стать Ротшильдом. Он хочет быть таким же богатым, как богатейший из банкиров, и править миром.

Но от этой заманчивой идеи ему пришлось отказаться. Сердце юноши откликается на страдания других: нужно помочь ближнему! Нужно поделиться своим насущным, помочь вдове, пожалеть сироту. У него не получается быть скрягой, бездушным скупцом.

Но посмотрите, что происходит сегодня! У нас со всех экранов кричат: «Заработай миллион! Десять миллионов!» У нас миллион стал национальной идеей. При жизни Достоевского подумать было невозможно, что такое — когда-нибудь случится.

Ныне у многих наших сограждан, кроме баксов в глазах, ничего нет. Достоевский предупредил нас об этой опасности 136 лет назад. Сегодняшние богатеи совсем не похожи на Аркадия Долгорукого. Они не экономят на себе, ни в чем себе не отказывают.

Что значит «быть, как Ротшильд?» Этот банкирский дом создавался веками, за два столетия сумел сколотить огромный капитал, а сегодня человек ухитряется за два-три года выскочить в миллиардеры. Как?! Достоевский сформулировал: «Они хотят разом весь капитал».

А «Бесы»… Там есть такие тезисы, такие мысли, такие тексты, что можно подкладывать их под сегодняшнюю жизнь и подписывать фамилии. Это, конечно, вульгарное прочтение романа, в котором есть и высокая метафизика, и романтика, и фантастический реализм.

Но, помню, как 20 лет назад, в начале 90-х, я сотрудничала с газетой «Московские новости». Однажды ее редактор Егор Владимирович Яковлев, которого сейчас уже нет с нами, почувствовав, что в романе есть нечто очень знакомое, попросил меня сделать подборку фрагментов романа.

Фрагменты печатались в нескольких номерах, и люди ахали, читая, как «воцарился всеобщий сбивчивый цинизм», как «новые русские» дорожат «правом на бесчестье». Возникало желание увидеть современные события в зеркале «Бесов», назвать имена тех, кто сегодня — эти самые бесы.

Наше время ничуть не лучше 90-х. Просто немного иные оттенки. Романы Достоевского — это такое необыкновенное сочетание вечного и злободневного, такая загадка… Ты думаешь, читая роман: «Всё, мы это проехали, этого уже не будет, это уже история».

Ничего подобного! Наступает новое десятилетие, новые реалии, и мы видим — опять роман «Бесы» здесь, он «проснулся»: опять кружит над нами хаос и смута, опять где-то в своих каморках сидят Раскольниковы, опять у них вызревает подпольная идея.

Опять есть люди, которые говорят: «Родя, мы с тобой!» (как написано на стенах так называемой квартиры Родиона Романовича Раскольникова в Петербурге, с которой Достоевский писал антураж жизни героя, и куда ходят туристы). «Родя, мы с тобой!» То есть мы снова готовы на «кровь по совести» и пойдем на все.

Ничто «достоевское» не проходит, ничто не уходит. Мне даже кажется, что русская жизнь будет до тех пор несчастной, пока будет завязана на Достоевском.

Русская жизнь начиталась Достоевского! Она не специально следует ему, она не подражает ему по-обезьяньи. Но — роковым образом воспроизводит все то, о чем он писал. И в то же время Россия не усвоила уроки «Бесов» и «Братьев Карамазовых».

И раз за разом, десятилетие за десятилетием воссоздает заложенные там смыслы. Вот парадокс писателя, вот загадка…

Опасная профессия

Самую потрясающую, вдохновенную и трагическую для себя, как для писателя, сцену Достоевский написал, работая над романом «Бесы». Сцену исповеди Ставрогина у старца Тихона. И эта сцена была отсечена цензурой! Подобному цензурному изъятию нет равных. Несколько месяцев Федор Михайлович пытался спасти главу, улучшая героя, ситуацию, но ему так и не дали напечатать ее.

За последние двадцать лет я смогла сделать три издания романа, — в 1989-м, в 1992-м и в 1996 году, куда включена исповедь Ставрогина и поставлена на свое, задуманное писателем место. До этого она печаталась как приложение.

По сюжету романа Ставрогин возвращается из длительного путешествия по Швейцарии с загадочным грузом и намерением: он привез в Россию 300 экземпляров написанной им и отпечатанной в заграничной типографии исповеди, которую хочет, рано или поздно, предать гласности, отослать полиции, местной власти, в редакции газет. Эта исповедь — и самодонос, и похвальба своими «подвигами». Несомненная провокация, которая прикидывается раскаянием. В тот момент, когда ему хочется взорвать то, что его окружает, и все отношения — разрубить, он идет к старцу Тихону и дает ему читать исповедь. Надеется произвести нестандартное впечатление.

Он, видимо, полагал, что старец Тихон будет его как-то утешать, или наоборот — укорять. И вот, старец читает эту исповедь, — крамольнейшие листочки, рассказывающие о том, как куролесил наш герой, как женился на безумной Хромоножке, заключив с приятелем пари на вино, как соблазнил девочку, и как эта девочка, не вынеся позора, повесилась.

Позже это страшное преступление некоторые «биографы» навесят на Федора Михайловича! Его обвинят в том, в чем признался и «как бы» повинился его герой! Уверена, что за эту клевету люди, оболгавшие писателя, будут жестоко наказаны, — в этом или в ином мире.

Писатель — рискованная профессия. Если он пишет на пределе честности, на пределе ужаса, то рискует быть обвиненным во всем, что совершают его герои. Ведь досужие обыватели думают, что человека может волновать лишь то, что произошло с ним самим, а никак не чужая боль. Достоевский — ощущал чужую боль как никто.

Переполох на балу. Иллюстрация к роману Ф. Достоевского «Бесы». 1983

А откуда взялась история преступления? Когда Феде Достоевскому было девять лет, он застал во дворе подружку своих детских игр, тоже девятилетнюю девочку, дочь больничного повара, — умирающей, истекающей кровью. Ее изнасиловал какой-то пьяный мерзавец.

Врачи не смогли спасти ребенка: кровотечение не останавливалось. Достоевский навсегда запомнил это. И, когда ему было уже за пятьдесят, он рассказал трагическую историю в доме Анны Павловны Философовой, в ее салоне, где гостям предложено было поведать о самом страшном событии в их жизни.

Достоевский утверждал: «Это самое страшное преступление, которое может совершить человек. И своему герою, которого я хотел наказать, я это преступление и вменил».

А в романе старец Тихон понял, что Ставрогин пришел не каяться, а — эпатировать, хотел увидеть священный ужас в глазах старца. Однако, прочитав исповедь, старец, вместо того, чтобы утешать или укорять Ставрогина, стал ему говорить о слоге, разбирать написанное, как это делает литературный критик.

Ставрогин ожидал не этого. Он уходит побежденный и посрамленный. Выбегая из кельи старца, он бросает фразу: «Проклятый психолог!» Виртуознейшая сцена… Равной ей нет в мировой литературе.

Эта сцена драгоценна для меня еще и потому, что мне удалось установить: работая над ней, описывая картины встречи Ставрогина и старца Тихона, сочиняя диалоги, Достоевский навсегда разделался с рулеточной игрой.

Ничто до того не могло остудить страсть игрока. 10 лет игорного безумия, бешеный вихрь… И вот в какой-то момент он смог остановиться.

Написал очередное письмо жене: «Больше не буду играть, прости, Аня, родная»…

Этих писем были десятки. Но после очередного — вдруг всё, как отрезало. Оказалось: именно в тот момент, когда он обдумывал сцену «У Тихона». И уже не нужной писателю, вдохновенно работающему над романом, стала пошлая атрибутика игры — крупье, поворот колеса, зеро… До этого ли ему, когда два несравненных существа, два его героя «безмерной высоты», беседуют — в беспредельности?!

Для чего нужно сегодня читать Достоевского? Я не считаю, что здесь неуместна категория «нужно».

Без него жить нельзя — если ты хочешь прикоснуться к тайнам бытия, понять, что происходит с тобой и с миром.

Человек, который прошел «школу» Достоевского, прошел сквозь его романы, — абсолютно вооружен, он понимает про эту жизнь очень многое. Он сразу видит, кто бес, а кто «идиот», то есть князь Мышкин.

Князь Мышкин, глядя на портрет Настасьи Филипповны, видя, как она изумительно хороша, говорит: «Ах, кабы она была добра, всё было бы спасено!» Вот зачем нужен Достоевский — понимать людей, чувствовать всякого человека, знать, как ему помочь, — это нужно для того, чтобы жить. Если ты хочешь быть бессмысленной травой или насекомым, — можно обойтись и без Достоевского.

 

Источник: https://www.pravmir.ru/video-prorochestva-dostoevskogo/

Над предсказаниями Достоевского смеялись напрасно | Политика

Что хотят, то и делают…Аньоло Бронзино. Венера, Купидон и Время (аллегория похоти). 1540–1545. Национальная галерея, Лондон

Об авторе: Карен Ашотович Степанян — доктор филологических наук, вице-президент Российского общества Достоевского.

«И вот сын петербургских отцов самым спокойным образом отрицает море народа русского и принимает его за нечто косное и бессознательное, в духовном отношении ничтожное и высшей степени ретроградное.

«Велика-де Федора, да дура, годится лишь нас содержать, чтобы мы ее уму-разуму обучили и порядку государственному» Изучают отечество в канцеляриях и, разумеется, чему-то научаются, но не России, а совсем иному, подчас очень странному. Это что-то иное и странное России и навязывают».

Замените в этих строках Достоевского слово «петербургских» на «московских» (а, пожалуй, просто добавьте) и «канцелярии» на «офисы» – и получите точную характеристику отношения многих нынешних «креативных» интеллигентов к живущему за пределами столиц «косному», «тупому», «совковому» «быдлу», по советской привычке голосующему за Путина, никак не желающему «поумнеть» и задуматься над насущными правами человека и настоятельной необходимостью модернизации. Интеллигенция наша, с горечью констатировал Достоевский, убеждена в своем праве «возносить народ до себя. Если же народ окажется неспособным к образованию, то – «устранить народ». Это жуткое прозрение Достоевского после 1917 года нередко оправдывалось в прямом своем смысле, а ныне – в более мягкой форме: мнение народа учитывать не стоит. Заявила же недавно одна из ведущих сотрудниц «передовой» радиостанции (имена здесь и далее не называю, потому что пишу не о конкретных людях, а о тенденциях): «Такое наступило время, когда нечего задумываться над глобальными вопросами вроде «пользы для народа». Каждый отвечает только за себя». Между тем «способность быть гражданином, – писал Достоевский, – это и есть способность возносить себя до целого мнения страны».

Статьи Достоевского из «Дневника писателя» – уникального моножурнала, на страницах которого он в 1870–1880-х годах вел диалог со всей Россией, – вообще можно печатать на первых полосах нынешних газет, и никто не догадается, что написано это не сегодня (разве что по стилю – ныне так красиво и убедительно не пишут).

Когда оказался не услышан его наиболее открыто-публицистический роман «Бесы» – где с поразительной точностью предсказано все имеющее произойти в России и в ближайшем, и в отдаленном будущем, – вспомним хотя бы осквернение иконы Богородицы, с чего и началась смута в городе N.

(тут ведь не только похищение и осквернение всероссийской святыни – Казанской иконы Божией Матери за несколько месяцев до революции 1905 года, но и указание на нынешние события), или вот такой пассаж о наступившей смуте в умах, в результате которой «передовые люди» оказались вдруг окружены отребьем: «А между тем дрянные людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать все священное , а первейшие люди, до того так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать, а иные так позорнейшим образом подхихикивать» – так вот, когда этот роман оказался не услышан, Достоевский стал говорить с Россией напрямую, через «Дневник писателя». Некоторые злободневные мысли оттуда и попробуем вспомнить сегодня.

Обособление

Самым страшным для Достоевского в те годы представлялось все усиливавшееся в стране разделение и «обособление»: между богатыми и бедными, между верующими и атеистами, между интеллигенцией и народом, а в самой интеллигенции – между славянофилами и западниками.

Подлинных представителей либеральной мысли было немного, но зато появилось очень много «плутов, торгующих либерализмом», утверждавших, что «варварская» Россия не способна к самостоятельному развитию. «Мы видим доблесть в даре одно худое видеть, – с горечью писал Достоевский, – тогда как это одна лишь подлость».

Наиболее радикальные перешли к прямой войне с государством, устроив настоящую охоту на Александра II как главного виновника всех бед. Чем все закончилось, известно. Но даже в те времена не звучали призывы к такому разделению, о котором всерьез говорится сегодня.

Читайте также:  О чем свидетельствуют сросшиеся брови у человека

Заявил же недавно один известный писатель: в России много народов, даже среди русских есть разные народы, живущие по своим законам, в единой стране им ужиться невозможно (много веков почему-то было возможно…).

Утверждается и желательность разделить Русскую православную церковь на множество отдельных церквей, чтобы каждый мог выбрать себе церковь по вкусу. Между тем известно ведь, что станет с организмом, если руки отделить от ног, а голову от туловища…

Еще одним результатом столь долго чаемой свободы (отмена крепостного права, либеральные реформы) стал в 1860–1870-е годы почти мгновенно утвердившийся культ «денежного мешка». «В народе началось какое-то неслыханное извращение идей с повсеместным поклонением материализму.

Материализмом я называю в данном случае преклонение народа перед деньгами, пред властью золотого мешка. В народ как бы вдруг прорвалась мысль, что мешок теперь всё, заключает в себе всякую силу.

Народ видит и дивится такому могуществу: «Что хотят, то и делают» – и поневоле начинает сомневаться: «Вот она где, значит, настоящая сила, вот она где всегда сидела; стань богат, и всё твое, и всё можешь». Развратительнее этой мысли не может быть никакой другой».

Утратились всякие критерии нравственности: «Нравственных идей теперь совсем нет; вдруг ни одной не оказалось, и, главное, с таким видом, что как будто их никогда и не было» (это из написанного в 1874–1875 годах романа «Подросток»).

Все это вело к усилению пороков в народе, и главного из них – пьянства.

Достоевский с горечью писал о таких случаях, которые сейчас вряд ли вызвали бы удивление: отпилили бронзовую руку у памятника Сусанину и отнесли в качестве платы в кабак, а в кабаке приняли; загорелось село – и целовальник обещал, что, если бросят спасать церковь, а спасут кабак, он выкатит народу бесплатную бочку водки – кабак отстояли, а церковь сгорела. «Примеры эти еще пока ничтожные ввиду неисчислимых будущих ужасов».

Но «чтоб судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобразия, до которого он временно или даже хотя бы и в большинстве своем может унизиться, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подняться, когда придет тому срок». Когда в последние века русский народ поднимался на «высоту духа»? В первую и главнейшую очередь когда спасал свое Отечество в абсолютно, казалось бы, безнадежных ситуациях: когда враг был в столице и государства вроде бы уже не существовало (1612 год), когда победоносные наполеоновские и спустя полвека гитлеровские войска, перед которыми как карточные домики падали европейские государства, обрушивались всей мощью на Россию. И вот эти-то подвиги народные и подвергаются наибольшей идеологической атаке в последние годы…

Церковь

По другому волнующему нас сейчас поводу – отношениям Церкви и общества, положению дел в самой Церкви – Достоевский тоже высказывался неоднократно.

И тогда, как и теперь, писали о том, что вся вера народа – от безграмотности, верит он лишь в обряд и молится «доске» (великая красота и глубина древнерусской иконописи тогда еще не были открыты и лишь интуитивно угадывались такими гениями, как Достоевский).

То же происходит сейчас – написал же недавно уважаемый автор по поводу церковных событий минувшей зимы: «Может создаться впечатление, что православие без остатка сводится к поклонению материальным реликвиям, культу тряпочек и косточек».

Но, предупреждал Достоевский, «кто не понимает в народе нашем его Православия и окончательных целей его, тот никогда не поймет и самого народа нашего , а будет любить его лишь таким, каким бы желал его видеть и каким себе напредставит его».

«А ведь в этом и всё» Василий Верещагин. Великая церковь Киево-Печерской лавры. 1905. Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник

И тогда (но, конечно, не с такой интенсивностью и яростью, как сейчас) «средства массовой информации» обличали священников и монахов в мздоимстве, пьянстве и даже прямом разврате. Достоевский признавал, что многое в этих обвинениях верно: «Обеспечить их (священников. – К.С.

) надо, но желательно было бы в них видеть и подвиги самоотвержения…» Но, как и в отношении к народу, в своем видении Церкви он придерживался тех же принципов, разоблачая прием так называемой группировки фактов.

«В сущности, в этой группировке фактов всегда заключается только половина правды, а лишь половина всей правды, по-нашему, хуже лжи. Прямую ложь еще можно опровергнуть, но как опровергнуть целую систему фактов, если они справедливы? Но если грех и мерзость (в Церкви. – К.С.

) были еще при святом Феодосии и в первые века христианства, то были зато и сам св. Феодосий, и мученики за Христа, и основатели христианства, и основатели всего современного христианского общества. А ведь в этом и всё».

И тогда, и потом «в церквах и во многих религиозных обществах повторялись несомненно подобные же случаи и, в конце концов, не повредили решительно ничему». И сейчас в русских монастырях есть «много чистых сердцем людей», есть «несколько строгих, смиренных и богобоязненных старцев», может, именно они «ведут и сохраняют таинственно людей».

Россия и Европа

Что говорить, порой (например, когда выйдешь на заплеванную с самого утра привокзальную площадь) вспомнишь слова Достоевского: «В злые минуты мне представлялась иногда Россия какой-то трясиной, болотом, на котором кто-то затеял построить дворец». Никогда не мог читать эти слова без кома в горле.

Но за помощью обращаемся к Достоевскому же: как без веры в бессмертие души нет жизни для отдельного человека, так и «без великой мысли не живет» ни народ, ни человечество. Если мысль о «болоте» верна, значит, не жить России.

А если не жить России, то зачем тогда жизнь каждого из нас, зачем мы все? Человек, однако, рожден для жизни, и значит, все, что ведет к уничтожению, к отказу от жизни, есть наветы «отца лжи». В чем же заключается для Достоевского эта «великая идея» России?

«Великая наша Россия, во главе объединенных славян, скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его окончательное слово братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону! Русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа во всех своих национальностях»; «национальная идея русская есть, в конце концов, лишь всемирное общечеловеческое единение». И тогда, и теперь над этими словами Достоевского в нашей стране смеялись, а на Западе считали их доказательством того, что даже гениальные умы России лелеяли мечту о завоевании Европы. На слова о «братском единении» не обращали внимания или считали лицемерием, зато обильно цитировали инвективы писателя в адрес европейских народов. Но на самом деле отношение Достоевского к Европе было сложным. Европа для него всегда была «страной святых чудес» – чудес, созданных духом, умом, гением европейцев; «Европа нам второе отечество . Европа нам почти так же всем дорога, как Россия . У нас – русских – две родины: наша Русь и Европа». Но в результате вероисповедного и, как следствие, культурного и цивилизационного размежевания в Средние века Россия и Европа двинулись по разным путям. В Европе главенствующей идеей становились права личности, все более отдалявшейся от Бога, все более склонной видеть свою жизнь ограниченной земными рамками (как следствие – великие успехи в науке и технике, в достижении все большего бытового комфорта). В результате жизнь на Западе уже во времена Достоевского очень точно характеризовалась его формулой: «Страстная жажда жить и потеря высшего смысла жизни». В России же утверждалась другая идея.

«Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, – это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастие».

«Вглядитесь и увидите, что у нас прежде всего вера в идею, в идеал, а личные, земные блага лишь потом» (сейчас, конечно, делается все, чтобы сломать этот цивилизационный код). Естественно, что жизнь, основанная на такой идее, кажется Европе – как все органически чуждое – непонятной, загадочной, а потому угрожающей мировому порядку. «Мы для них (европейцев. – К.С.

) совсем другой мир, точно с луны сошли идею мы несем вовсе не ту, чем они, в человечество – вот причина!». К этому добавляется и идолопоклонство перед Европой, и во времена Достоевского присущего многим из «образованного сословия», а ныне усилившееся стократ, и бахвальство богатством у выезжающих за границу (рождающееся из того же комплекса неполноценности).

Не удивительно, что ныне Россию в мире или боятся, или презирают (а порой то и другое вместе). «Великой мысли» от нее не ожидает почти никто.

Но, писал Достоевский, «если взять за правило, что обо всех мировых событиях надо непременно судить по принципу: «Нынче как вчера, а завтра как сегодня», – то правило это решительно ляжет вразрез с историей наций и человечества». Если бы кому-нибудь в 70-х годах прошлого века обрисовать нынешнее положение в стране и мире, на вас посмотрели бы с недоумением или сочувствием в лучшем случае.

Над предсказаниями Достоевского вообще часто смеялись (пока все не «оправдывалось действительностью», как грустно писал он).

Уже в наше время довелось быть свидетелем спора между двумя известными филологами по поводу комментариев к собранию сочинений Чаадаева: как нам отнестись к предсказаниям Достоевского по поводу братской семьи славянских народов во главе с Россией, учитывая то, что происходит ныне не только в Чехии и Польше, но и в Болгарии, и даже в Украине и Белоруссии? Однако Достоевский предвидел и такой временный период в отношениях восточных славян с Россией: «Не будет у России и никогда еще не было таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только Россия их освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!»

Источник: https://maxpark.com/community/politic/content/1718678

Ученый Игорь Волгин: XXI век тоже будет веком Достоевского

ТАШКЕНТ, 11 ноя — Sputnik, Лев Рыжков. Сегодня исполнилось 195 лет со дня рождения великого русского писателя Федора Достоевского. Именно он в середине XIX века обозначил и предвидел те проблемы, которые волнуют современного человека, которые мы проживаем.

О значении Достоевского для современности Sputnik спросил Игоря Волгина — известного ученого, профессора, президента Фонда Достоевского.

Изнанка идеализма

— В чем актуальность Федора Михайловича для сегодняшнего мира?

— Один из героев Булгакова говорит: «Человек мало изменился».

Так вот, поскольку человек мало изменился, а Достоевский писал о главном в человеке, можно сказать, что человек до Достоевского и после Достоевского — это две большие разницы в том плане, что он о себе узнал то, что не подозревал до Достоевского. То знание, которое открыл для человека Достоевский, до сих пор чрезвычайно актуально.

— Что это за знание?

— Были открыты не только какие-то явления, движения души, связанные не только с эпохой, в которой жил Достоевский, с эпохой 40-80-х годов XIX века. Эти явления касаются человека вообще и в особенности русского человека.

Достоевский не только выстраивает сюжеты событийные, но и сюжеты мировые. Его герои в любых обстоятельствах, будь они наедине с собой или в разговорах, играют на мировых подмостках.

Все, о чем он говорит, произносится не назидательно, а в художественном контексте, не дидактически, не отвлеченно — все это с нами происходит и сейчас. Он выявил какие-то ключевые моменты человеческого существования и во многом угадал природу зла.

— Например, какого зла?

— Достоевский угадал сатанинскую изнанку идеализма. Увидел то, к чему приводит идеализм в чистом виде, прозрел изнаночную сторону душевного подполья. Это подполье никуда не делось. Оно в нас.

Все романы Достоевского — это сюжет о русской судьбе, о предназначении России. О том, что будет с Россией, какова ее физическая и духовная природа. И эти вопросы до сих пор открыты. Чехов писал Суворину, что русская литература не отвечает ни на какие вопросы. А все ее значение в том, что она их правильно ставит. А отвечаем уже мы сами.

Время сдирания кожи

— Что было бы, если бы Достоевский жил в наше время?

— Я не думаю, что он на что-то смотрел бы по-другому. Да, он был кровно связан со своим временем, но он во многом наше время предвидел. В «Дневниках писателя» он описывает такую ситуацию: идет балканская война, и где-то турки сдирают кожу с живых людей.

«А у нас тут все хорошо, мы гуляем по Невскому проспекту. Но если бы все так обернулось, мы еще не знаем, что в известных обстоятельствах найдутся сдиратели среди нас, да еще из самых веселых. И неизвестно, среди кого мы окажемся — среди сдираемых или среди сдирателей.

И, может быть, у нас все хорошо пока, потому что здесь городовой стоит, и не сдирают кожи».

Достоевский предвидел, что возможны эти ужасы, которые наступили в XX веке, когда началось массовое сдирание кожи. У него было предчувствие страшного времени, предчувствие катастрофы. За несколько лет до смерти Федор Михайлович говорил: «Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездной».

Надо сказать, что это вообще статическое состояние России — колебаться над бездной. И Достоевский уловил это состояние.

— А какие-то детали он предвидел?

— Конечно, говорить о том, что Достоевский в деталях предвидел то, что с нами произойдет, нельзя. Он предвидел трагический ход истории. Он чувствовал трагическую подоснову мира. Он — один из первых русских мыслителей, писателей, который почувствовал опасность формального, воинствующего либерализма. Он говорил: «Либеральная полиция выводит из зала всех несогласных».

— Прямо как в сегодняшний день смотрел…

— Он подозревал тогдашний русский либерализм в корпоративном духе, в следовании только своим интересам, в отъединенности от народных нужд.

Поэтому я думаю, что если бы Достоевского перенесли в наше время, то он бы с горестным изумлением убедился, что многие его предчувствия оправдались. Что человек не стал лучше за этот век.

Не стал благороднее, нравственнее. Наоборот — многие вещи, которые он видел в человеке, цветут пышным цветом.

— И даже разрослись…

— Если раньше эти явления были угрозой для существования отдельного человека, то сейчас это угроза для существования нации и мира. Вот о чем он писал. О том, что зло принимает глобальный характер.

Спасительная красота

— А что спасет? Красота?

— Известную, заезженную фразу «Красота спасет мир» повторяют очень часто. У Достоевского в записной тетради записано немножко по-другому: «Мир красотой спасется».

Это не значит, что красота сама по себе, автоматически спасет мир. Тут подразумевается огромное волевое усилие самого человека. Он может спастись красотой, если он приложит для этого максимальные усилия.

Тут нужен колоссальный душевный труд. Нужно постижение красоты, чтобы ей спастись.

И, конечно, страдание. Потому что страдание выступает не как какой-то внешний момент, а как сильнейшее переживание человеческого духа. Опыт страдания чрезвычайно важен.

Сейчас идут споры по поводу того, оставлять классику в школьных программах или нет. Ну а куда мы денемся? Если отрежут от нас классику, мы будем другой страной. Классика важней, чем нефть, уголь, природные ресурсы. Это ментальная база, на которой выросла нация. Вычти из истории России литературное наследие — будет совершенно другая страна.

Живее всех живых

— Влился бы, по-вашему, Достоевский, живи он сейчас, в современный литературный процесс?

— Он бы с некоторым удивлением увидел, что многие его художественные и идеологические открытия работают в современной прозе и даже поэзии. Думаю, он с интересом посмотрел бы на современную словесность. Хотя Дмитрий Быков считает его, например, мягко говоря, нехорошим писателем.

— А смог бы он напечататься? Или писал бы в стол?

— Если Достоевский сейчас отправился бы в какой-нибудь современный толстый журнал, например, с рассказом «Бобок», то его бы, скорее всего, напечатали. Потому что в этом рассказе чернуха (по современным понятиям). А вот «Братьев Карамазовых» вряд ли напечатали бы. Слишком большой текст. Непонятно о чем.

— Вроде детектив, а вроде и нет.

— Да. И, конечно, колоссальный объем. Но это лучший роман. Надо сказать, что вообще русский роман завершился на «Братьях Карамазовых». А раздробленная чеховская проза — это реакция на русский роман.

— «Бесы» Достоевского остались в прошлом столетии? Или им предстоит воскреснуть?

— Когда наступал XXI век, мы думали: «Ну ладно! XX век был веком Достоевского. Но в XXI все-таки что-то сдвинется, изменится. Он не будет веком Достоевского. Будут другие приоритеты, другие интересы».

И вот, пожалуйста, — что мы видим? Мы видим, что ничто так не актуально, как тексты Достоевского. Потому что они абсолютно корреспондируют с тем, что с нами происходит уже в XXI веке.

Ничуть он не устарел в этом плане. Ничуть!

И боюсь, к сожалению или к счастью, что XXI век тоже будет веком Достоевского. Поэтому он живее всех живых. Это не мертвые тексты. Не мертвое наследие. И от того, как мы его освоим и поймем, зависит наше будущее.

Источник: https://uz.sputniknews.ru/analytics/20161111/4104857/Dostoevskiy-istoria-Volgin.html

Ответы@Mail.Ru: Что предсказал людям Федор Достоевский?

Да много всего он предсказал.. .о нравственном падении человека и об …исламизации Европы… И о торжестве православия! ***** Предсказание Достоевского гениально в части страшной, неслыханной и невиданной духовной моровой язве.

«Преступление и наказание» : «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселяющиеся в тела людей.

Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований.

Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем одном и заключается истина» . «Бесы» — план действий для будущих «ниспровергателей основ» : «Мы уморим желания; мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве.

Все к одному знаменателю, полное равенство… Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет пускать и судорогу, и все вдруг начинают поедать друг друга, единственно, чтоб не было скучно… Но одно или два поколения разврата необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, вот чего надо! » «Братья Карамазовы» : «Выражаются иногда про “зверскую” жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток» . «Злой дух, – писал Федор Михайлович, – несет с собою страстную веру, а, стало быть, действует не одним параличом отрицания и соблазном самых положительных обещаний: он несет новую антихристианскую веру, стало быть, новые нравственные начала обществу, уверяет, что в силах выстроить весь мир заново, сделать всех равными и счастливыми и уже навеки закончить Вавилонскую башню, положить последний замковый камень ее. Между поклонниками этой веры есть люди самой высшей интеллигенции; веруют в нее тоже все малые и сирые, трудящиеся и обремененные, уставшие ожидать Царствия Христова; все отверженные от благ земных, все неимущие… » И еще: «Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов» . Как и все русские пророки, Федор Михайлович выделял Россию из общего ряда. Исследователь творчества Достоевского Карен Степанян по поводу отношений Европы и России так прокомментировал написанное классиком: «Достоевский надеялся, что торжество материального начала и приход “злого духа” осуществится на Западе, что русский народ устоит перед разрушительным действием этих процессов. Слияние сословий совершается и свершится у нас “мирно”, ибо, “если и есть разногласия, то они только внешние, временные, случайные, легко устранимые и не имеющие корней в почве нашей… Лишь Россия заключает в себе начало разрешить всеевропейский роковой вопрос низшей братии без боя и без крови, без ненависти и зла… ”» Достоевский предвидел будущее развитие исторических процессов: произойдет серия кровавых катаклизмов, которая охватит всю Европу. «Но никогда, может быть, – пишет Достоевский, – Европа не была ближе именно к такому перевороту и переделке территорий, как в наше время… Тогда все рухнет об Россию, тогда мы должны быть целы и выставить православие» . [ссылка заблокирована по решению администрации проекта]

«Человек есть тайна, — сказал Достоевский в молодости. — Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».. . Достоевский считал, что отчужденность — ненормальное состояние людей, она противоречит человеческой природе.

«Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей» , — говорит Достоевский устами героя рассказа «Сон смешного человека» . Поэтому он предсказывал, что в будущем миллионы объединятся в о всечеловеческое братство, объединяющее «все души народов» . Особую роль в этом он видел в русском народе.

Хотя и русский народ духовно болен: не смертельно, но болен; «хотя главная, мощная сердцевина его души здорова, но все-таки болезнь жестока.. . Как она называется? Жажда правды, но — неутоленная (подчеркнуто Достоевским.) . Ищет народ правды и выхода к ней безпрерывно и все не находит.. .

Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения…» .

«Честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и съест» (Ф. Достоевский)

Пророческие предсказания Достоевского Фёдор Михайлович Достоевский̆ — русский писатель, мыслитель, философ и публицист. Достоевский обладал даром пророка. И во многих своих произведения изобразил будущее людей. Одно из самых ярких произведений Достоевского – это преступление и наказание. В романе Преступление и наказание автор изобразил теорию главного героя.

Данную теорию повторят многие исторические деятели в дальнейшем. В романе «Преступление и наказание» Достоевский показал теорию Раскольникова. Раскольников делил людей на простых людей. Это обычные люди, к которым относится большая часть населения.

И выдающиеся люди, которые направляют мир, которым разрешено больше, чем обычным людям, и которые сами определяют, что можно, а что нельзя. По этой теории, все сильные личности могут возвысить себя выше других и переступить через кров. Возможно, что Достоевский изобразил наш сегодняшний мир, где люди будут убивать ради денег, где многое сможет остаться безнаказанным.

Ведь на сегодняшний день судьи не всегда выносят справедливые решения. А люди готовы на все, чтобы получить деньги и власть. По теории Раскольникова в бедующем будет действовать Адольф Гитлер — немецкий политик. Гитлер подразумевал необходимость разделять людей на представителей высшей расы и низших элементов. Также как Раскольников делил людей на сильных и слабых.

По теории Гитлера, если не будет низших, то в мире не будет алкоголиков, эпилептиков, лиц с различными наследственными болезнями, слабоумных. А над слабыми людьми Гитлер проводил эксперименты и убивал их, чтобы сделать лучший мир для высших. Адольф Гитлер действовал по этой теории и привел мир к Первой мировой войне. Но его теория, как и теория Раскольникова была ошибочной.

Убивая одних невозможно дать счастливую жизнь другим. Нельзя убить одного, чтобы сделать счастливым другого. Ведь все мы посланы в этот мир с определенной целью. Еще одна историческая личность, которая действовала по теории Раскольникова – это Сталин. Сталин – российский революционер, партийный и государственный деятель.

Сталин проводил репрессии в России с 1920-х по 1950-х годов. Он сажал людей за решетку и издавал указ о смертной казни. Многие люди были арестованы и расстреляны по глупым обведениям, которые толком и не были обоснованы. Возможно, что и та часть людей, которая оставалась на свободе тоже погибала от голода и безысходности. . Многие семьи теряли кормильца.

Дети оставались без родителей. Сталин убивал простых людей пытаясь этим сделать мир лучше, но счастье людей не должно доставаться такой ценой. И по сей день еще толком не ясно для чего именно проводились эти репрессии. В романе Преступление и наказание в последнем сне Раскольникова автор показал конец света.

Герой видит ужасные мир, который приближается из-за страшной болезни, вызванной новыми микробами — трихинами. Они проникают в мозг и внушают человеку, что только он один во всём прав. Возможно, что этим сном Достоевский изобразил картину мира, который может наступить, если одни люди будут ставить себя выше других.

Достоевский считал, что если жить по теории Раскольникова, то куда придет все человечество. Люди не должны менять ход событий и решать кому умирать, а кому жить. Только высшие силы могут решать кому и когда умирать, а кому сколько и как жить.

Люди, которые возомнили себя сильными личностями недолжны возвышать себя выше других, а иначе последствия буду плачевны для всего человечества. Достоевский писал будущее. Он видел, что происходит не только сейчас и здесь, но то, что произойдет далеко в будущем. Достоевский пророчески увидел, что произойдет в бедующим в России и мире. Возможно, что хоть сам он того не признавал, но у него был дар пророка. Он умел читать людей, как открытую книгу. Позже люди, с которыми Достоев

Источник: https://touch.otvet.mail.ru/question/89347290

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector