Какие земли россии наполеон хотел сделать великим княжеством литовским

Многоэтническое и многоконфессиональное государство, существовавшее в XIII — 1-й пол. XVI в. в Восточной Европе. В княжество в разное время входили земли Литвы, отдельные области современных Белоруссии и Украины, древнерусское Подляшье (Польша), а также часть Западной России.

Формирование княжества.

         Союз литовских земель, включавший Лиетуву, области Упиты и Делтувы, Шяуляй и часть Жемайтии, впервые упоминается в договоре 1219 г. Среди пяти старших литовских князей называется Миндовг.

В 1230-х годах он занял лидирующие позиции среди литовских князей на фоне консолидации Великого княжества Литовского, из-за сопротивления крестоносцам Ордена меченосцев в Ливонии и Тевтонского ордена в Пруссии. В 1236 г.

в битве при Сауле литовцы и жемайты разгромили войско крестоносцев. К середине XIII в. в состав княжества вошла Чёрная Русь.

             Государство Миндовга не имело постоянной столицы, правитель со своей дружиной перемещался по дворам и замкам, собирая дань. В целях улучшения внешнеполитического положения княжества и собственной власти Миндовг пошел на установление отношений с папой римским и принял католичество вместе с ближайшим окружением в 1251 г.

С согласия папы римского Иннокентия IV Миндовг был коронован королём Литвы, таким образом государство получило признание в качестве полноправного европейского королевства. Коронацию прошла 6 июля 1253 г.

, на ней присутствовал магистр Ливонского ордена Андрей Стирланд, архиепископ прусский Альберт Суербер, а также доминиканские и францисканские монахи, хлынувшие в страну. 

            Сын Миндовга Войшелк, отказавшись от королевского титула, принял постриг в православном монастыре в Галиче и затем в 1255—1258 годах отправился в паломничество на Афон.

             Из-за недовольства подданных католичеством и усилившимся влиянием Тевтонского ордена, осуществлявшим крестовые походы против язычников, в 1260 г. Миндовг порвал с католичеством и поддержал восстание пруссов против ордена.

В это время Миндовг заключил союз с великим князем владимирским Александром Ярославичем Невским. В 1260—1263 годах совершил несколько опустошительных походов в Ливонию, Пруссию и Польшу. В 1263 г.

убит вместе с сыновьями в результате заговора своих родственников ,­после чего в Литве резко усилились позиции язычества и вспыхнула междоусобица.

              В 1265 г. в Литве появился православный монастырь, способствовавший распространению православия среди язычников. Вопрос о принятии Литвой католичества вновь неоднократно поднимался, но здесь мешала постоянная угроза со стороны Ливонского ордена.

         В конце XIII в. в Великое княжество Литовское входила этническая территория Литвы и территория современной Западной Белоруссии.

Уже при предшественнике Гедимина, чье имя связано с подъемом значения Литовского княжества- его старшем брате Витене — в состав государства вошел один из главных центров Восточной Белоруссии — Полоцк. В Витебске княжил его сын Ольгерд, женившийся на дочери местного князя.

Вошел в зону политического влияния Литвы и Минск. По-видимому, власть Гедимина распространилась и на Полесье, в зону политического влияния попали и Смоленские земли и даже Псков.

             В 1317 г. при патриархе Иоанне Глике (1315—1320) была создана православная митрополия Литвы со столицей в Новгородке (Новогрудке — Малом Новгороде). Этой митрополии, по всей видимости, подчинились те епархии, которые зависели от Литвы, то есть Туров, Полоцк, а затем, вероятно, и Киев.

           В начале 30-х гг. XIV в., в условиях обострения отношений между Новгородом и московским князем Иваном Калитой, произошло сближение Новгорода с Литвой и Псковом. В 1333 г. в Новгород приехал Наримант Гедиминович, которому передали в управление западные пограничные земли Новгорода — Ладогу, Орешек, Корельскую землю.

            На западе для Литовского княжества и Гедимина ситуация складывалась гораздо сложнее. Здесь ему приходилось защищать свои границы от Тевтонского орден. Когда в начале 80-х гг. XIII в.

рыцари Тевтонского ордена завершили завоевание земли пруссов, следующим объектом их экспансии стало Великое княжество Литовское, где они натолкнулись на активное сопротивление.

Литва пыталась обрести союзников: ими стали мазовецкие князья, а затем польский король Владислав Локетек.

            После смерти Гедимина зимой 1340/41 г. страна оказалась на грани распада. Но его сыну Ольгерду (правил в 1345−1377) удалось не только остановить междоусобицу, но и значительно укрепить княжество. На юге владения расширились после присоединения Брянского княжества (ок. 1360). Особенно позиции государства укрепились после того, как в 1362 г.

Ольгерд разбил татар в битве при Синих водах и присоединил к своим владениям Подольскую землю. Вслед за тем Ольгерд сместил княжившего в Киеве князя Фёдора, подчинённого Золотой Орде, и отдал Киев своему сыну Владимиру.

Присоединенные княжества несли вассальную повинность в виде выплаты дани и участия в военных действиях, при этом литовский князь не вмешивался в дела местного управления.

             В 1368 и 1370 гг. Ольгерд дважды безрезультатно осаждал Москву, вынужденный отвлекаться на борьбу с крестоносцами. Поддерживал тверских князей в борьбе с Москвой. Но в 1372 г.

Ольгерд заключил мир с Дмитрием Донским.

Однако в последние годы своего правления Ольгерд утратил контроль над восточными землями княжества, прежде всего Брянском и Смоленском, склонившимися к союзу с Москвой, в том числе и против Орды.

         После его смерти вспыхнула междоусобица. На престол взошел один из его сыновей Ягайло, который в сентябре 1380 г. отправился на соединение с Мамаем против московского князя Дмитрия Ивановича, но так и не принял участия в Куликовской битве.

Возобновление войны с Тевтонским орденом в 1383 г. вынудило Ягайло обратиться к Польше. В результате Соглашение 1385 г.

(Кревская уния) предусматривали брак польской королевны Ядвиги и Ягайло, коронацию Ягайло королём Польши, крещение Ягайло и литовцев (в католическую веру) и освобождение из литовского плена польских христиан.

Так Ягайло с 1386 стал одновременно королём Польши и великим князем литовским. После смерти супруги права Ягайла на престол были подтверждены королевским советом. С тех пор и до 1795 г. согласие королевского совета было необходимо для избрания короля.

               Кревская уния была неоднозначно воспринята в самой Литве. Ягайло в значительной мере опирался на польских феодалов. Ряд территорий был передан польским старостам, а в Вильно был размещен польск.

гарнизон, что вызывало недовольство местного боярства.

Во главе литовской оппозиции стал его двоюродный брат Витовт, который начал борьбу с Ягайло и добился того, что был признан великим князем литовским (Виленско-Радомская уния), но под верховной властью Ягайло, так что уния Литвы с Польшей была сохранена.

             Витовт проводил политику по укреплению централизации государства: ликвидировались удельные княжества, вместо удельных князей на русских землях заняли наместники, назначавшиеся из литовских бояр, так он значительно укрепил единство государства и усилил свою власть. Теперь доходы от сбора налогов и от княжеского хозяйства стали поступать в великокняжескую казну.

            Во внешней политике Витовт, опираясь на поддержку Ягайло, стремился укрепить позиции Великого княжества Литовского по отношению к Северо-Восточной Руси, Великому Новгороду и Пскову.

При этом всячески стремился к союзу с Тевтонским орденом для поддержки своей экспансии на восток.

По Салинскому договору с Тевтонским орденом (1398) Новгород признавался зоной интересов Литвы, Псков – Ливонского ордена; Жемайтия была передана Тевтонскому ордену.

            По Виленско-Радомской унии 1401 г. Литва оставалось самостоятельным государством в союзе с Польшей. В 1404 г. Смоленское княжество вошло в состав Литвы. Привилегии 1432, 1434 уравняли в некоторых экономических и политических правах православную и католическую знать.

             В 1409 г. началось восстание против крестоносцев в Жямайтии, которому Витовт оказал открытую поддержку, в результате земли были отвоеваны. В 1410 г. соединенные силы Польши и Литвы в битве при Грюнвальде разгромили войска ордена. По заключенному в 1411 г.

миру Жямайтия была уступлена орденом только на срок жизни Ягайло и Витовта. С этого времени более чем на десятилетие борьба с орденом и его европейскими союзниками (главным из них был Сигизмунд I Люксембург) стала одной из главных задач внешней политики Ягайло и Витовта.

Развитие ВКЛ во 2-й пол. 15 – 16 вв.

             В 30-е гг. произошел разрыв унии между Польшей и Литвой, из-за территориальных споров и борьбой двух элит за влияние.

В 1449 г. польский король Казимир заключил с московским великим князем Василием II мирный договор, который разделял зоны влияния двух государств в Восточной Европе (в частности, Новгородская республика была признана зоной влияния Москвы), запрещал каждой стороне принимать внутриполитических противников другой стороны и соблюдался до конца XV в.

             В то же время в результате русско-литовский войн, Литва в начале XVI в. лишилась примерно трети своей территории (чернигово-северские земли), в 1514 г. — смоленских земель. В этих обстоятельствах Литва стремилась подчинить своему влиянию Ливонию.

После начала Ливонской войны 1558–83 по Вильнюсскому договору 1559 г. установлен сюзеренитет Литвы над Ливонским орденом. После 2-го Виленского перемирия (28.11.

1561) орденские владения в Ливонии подверглись секуляризации и перешли под совместное владение Литвы и Польши.

Великое княжество Литовское в составе Речи Посполитой.

              При Сигизмунде Августе (1522—1572) была заключена Люблинская уния (1569). Великое княжество Литовское объединилось с Королевством Польским в федеративное государство — Речь Посполитую. Согласно акту Люблинской унии, Литвой и Польшей правил совместно избираемый король, а государственные дела решались в общем Сейме.

Однако правовые системы, денежная система, армия и правительства оставались отдельными, также существовала граница между двумя государствами, на которой взимались таможенные сборы. Литовское дворянство крайне отрицательно отнеслось к подписанию унии, поскольку Литва понесла территориальные потери в пользу Польши: Подляхию (Подляшье), Волынь и Киевское княжество.

Ливония была объявлена принадлежностью обоих государств.

             В XVI—XVIII вв. в Великом княжестве Литовском господствовала шляхетская демократия. К концу XVII в. на польском языке говорила большая часть шляхты, с 1697 польский – официальный язык.

В результате разделов Речи Посполитой территория Великого княжества Литовского отошла к Российской империи. 14 (25) декабря 1795 г.

российской императрицей Екатериной II был издан манифест «О присоединении к Российской Империи всей части Великого Княжества Литовского, которая по прекращении мятежей в Литве и Польше занята была войсками».

         Попытку возродить княжество предпринял Наполеон Бонапарт 1 июля 1812 г., подписавший декрет о восстановлении Великого княжества Литовского. Однако уже 28 ноября (10 декабря) русские войска вступили в Вильну, положив тем самым возрождённому княжеству конец.

Литература

  • Гудавичюс Э. История Литвы: с древнейших времен до 1569 г. М., 2005.
  • Дворниченко А. Ю. Русские земли Великого княжества Литовского: (До начала XVI в.): Очерки истории общины, сословий, государственности. СПб., 1993
  • Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959
  • Янин В. Л. Новгород и Литва. Пограничные ситуации XIII–XV вв. М., 1998

Источник: https://w.histrf.ru/articles/article/show/vielikoie_kniazhiestvo_litovskoie_vkl

Наполеон, Великое герцогство Варшавское и Великое Княжество Литовское в 1812 году

В препирательствах, возникших в 1811 г. между Наполеоном и Александром, речь заходит и о Варшавском герцогстве. Александр подозревает императора французов в намерении восстановить Польшу; Наполеон приписывает Александру желание захватить Варшавское герцогство.

Что было справедливо в этих взаимных нареканиях? Собирался ли действительно Наполеон I возродить Речь Посполитую? Не было ли к тому серьезных препятствий? Получили ли поляки какие-либо определенные обещания? Не считать ли, наоборот, роковой политической ошибкой, уменьшившей шансы предпринятого французского похода, выжидательное отношение, в какое Наполеон стал к вопросу о воссоздании Польши и Литвы? Таков ряд вопросов, какими задались иностранные и русские повествователи, отчасти по случаю наступающего столетия Отечественной войны, отчасти под влиянием вновь обнародованных материалов. В сборнике, изданном под общей редакцией гг. Дживилегова, Мельгунова и Пичета, разбираются все эти вопросы. Варшавское герцогство, созданное Наполеоном в 1807 году, — пишет г. Рябинин, — результат сложной дипломатической работы: оно должно было удовлетворить видам Наполеона, вознаградить поляков на кровь, пролитую ими под французскими знаменами, и возбудить в участницах польских разделов, Австрии и России, тревогу за целость их польских владений. По Тильзитскому договору от 25 июня (7 июля) 1807 года на престол вновь образованного Великого герцогства Варшавского был возведен саксонский король Фридрих-Август. Созданием Варшавского герцогства Наполеон ослаблял Пруссию, лишая ее значительной части ее территории, и создавал удобный базис для возможных будущих военных действий против России и Австрии. Государству, выкроенному из коренных польских областей, Наполеон дал чуждо звучавшее в ушах поляков название Варшавского герцогства. Он тщательно избегал в официальных актах слов поляк и польский, желая рассеять опасения России и Австрии за целость отобранных ими у Польши владений. Давая конституцию населению Варшавы и Великой Польши, Наполеон обязался согласовать ее со спокойствием соседних государств, т.е. не включать в нее ничего такого, что бы могло служить признанием прав поляков на польские земли, присвоенные себе этими государствами.

Образование незначительного герцогства, насчитывающего всего 2 миллиона 400 тысяч жителей, не считалось ни поляками, ни самим Наполеоном достаточным вознаграждением за военную помощь, оказанную поляками французам во всех их войнах с 1797 по 1801 г.

Читайте также:  Какие загадки скрывают скифские курганы

, а равно и в 1806 году, когда с французскими войсками дралась бок о бок и организованная по призыву Наполеона польская армия. Представившейся ему польской депутации Наполеон заявил, что стеснен в решении польского вопроса подозрительностью соседних монархий.

После перехода французов через Неман один из саперов наполеоновских полчищ на вопрос подъехавших к ним казаков: «Что вы за люди и зачем вы в России?» — ответил: «Мы французы, пришли воевать с вами, взять Вильну и освободить Польшу» (см.: мемуары Сегюра. Т.I. С. 126).

Он способен вызвать в уме представление, что война 1812 года имела, между прочим, в виду установление польской независимости. Но было ли так на самом деле? В интересной статье, написанной г.

Погодиным и озаглавленной «Наполеон и Польша», рассказывается, что раз война с Россией стала неизбежной в глазах императора, он счел нужным отправить в Варшаву резидентом человека, известного своим сочувствием полякам, а именно Баньона; на него возложена была миссия подготовить общественное мнение Польши к войне с Россией; в инструкции, данной ему Наполеоном, поляки могли найти мысли, особенно им дорогие. На нового резидента возлагалась обязанность «дать правительству герцогства направление, которое подготовило бы его к великим переменам, имеющим быть осуществленными императором на пользу польского народа». «Намерение императора, — значилось далее в этом акте, — заключается в том, чтобы организовать Польшу в пределах всей или части прежней ее территории, не прибегая для этого к войне … Без восстановления Польши, — говорится далее в том же акте, — Европа не будет иметь надлежащих границ со стороны России: Австрия и Германия будут противопоставлены непосредственно сильнейшему государству на свете. Истинные намерения Наполеона были, однако, далеки от только что выраженных пожеланий; в ноте, отправленной почти одновременно в Петербург, шла речь о готовности императора французов отказаться от всякого предприятия, которое могло бы повести к восстановлению Польши. Депеша, разумеется, была тайной и поэтому не могла изменить отношения к нему поляков. Во время подготовки к войне с Россией Наполеону необходимо было обеспечить себе поддержку Пруссии и Австрии. Этим объясняется заключение им договора с империей Габсбургов, в состав которого были включены тайные пункты, касавшиеся Галиции. Галиция должна была остаться и впредь во владении Австрии; в том же случае, если бы ее часть отошла к Польскому королевству, Австрии было обещано присоединение к ней Иллирийских провинций. Перед своим походом в Россию Наполеон 30 мая 1812 года прибыл в Познань; здесь выработан был проект образования генеральной конференции и было условлено, что она прибегнет к Наполеону с просьбой восстановить прежнюю Польшу, за исключением из нее Галиции; та же конференция должна была обратиться и к населению прежней Речи Посполитой с предложением объединиться с герцогством Варшавским. При этом прежде всего имелась в виду Литва; восстание ее против России входило, очевидно, в расчеты Наполеона. Воспоследовавшая замена Биньона аббатом Прадтом была понята поляками как ручательство в том, что Наполеон намерен обратить Варшаву в столицу большого самостоятельного государства. В своем обращении к солдатам Наполеон одновременно называет войну с Россией «второй польской кампанией». Принимая польских делегатов, он не отказывался от раздачи двусмысленных обещаний.

В мемуарах одного из участников похода, доктора Генриха фон Брандта, появившихся еще в 1869 г. и отрывки из которых перепечатаны недавно Кирхейненом в сочинении «Гибель Наполеона», отмечен ряд интересных подробностей насчет впечатления, произведенного Наполеоном в польских землях.

Брандту пришлось быть в Польше 27 мая, во время проезда Наполеона; он говорит (к сожалению, с чужих слов) о том дурном впечатлении, какое император произвел на польскую знать, собранную в рефектории иезуитского монастыря для его встречи.

Увидев ее наряженной в придворные костюмы, Наполеон обратился к ней со словами: «Мне приятнее было бы видеть вас обутыми в сапоги со шпорами, с привешенным к поясу мечом — так, как были одеты ваши предки на случай набега татар и казаков; времена, в которые мы живем, таковы, что надо быть вооруженным с ног до головы и держаться за рукоятку сабли».

Сам Наполеон, по-видимому, остался недоволен слишком молодым составом избранных в Познани рекрутов: «Я нахожу солдат чересчур юными — мне надо людей, способных выносить усталость, подростки же годны только к тому, чтобы наполнять ими госпитали».

Тот же свидетель, в бытность свою в Вильно, отмечает впечатление, какое произвели слова, сказанные Наполеоном в ответ на адрес, поднесенный ему 28 июня депутацией от Варшавского сейма, с сенатором Выбыцким во главе.

Выбыцкий закончил свою речь следующим образом: «Скажите только, государь, что Польское королевство существует, и ваш декрет всем миром будет признан за реальность». Наполеон, отвечая ему, стал настаивать на той мысли, что ему приходится мирить много противоречивых интересов и осуществлять немало обязательств.

«Я люблю вашу нацию, — сказал он, — я сочувствую всему вами сделанному, я разрешаю ваши новые усилия; все, что будет зависеть от меня для осуществления ваших резолюций, я сделаю; если ваши усилия будут единодушны, вы вправе надеяться, что враги ваши вынуждены будут признать ваши права, но в этих отдаленных странах на единодушие усилий населяющих их жителей вы должны опирать все ваши надежды на успех. Я высказался в том же смысле и при первом моем появлении в Польше; считаю нужным прибавить, что мною гарантирована австрийскому императору целость состоящих под его властью государств, и поэтому мне невозможно допустить никакого шага, который поколебал бы мирное обладание им тем, что осталось у него от польских провинций. Если Литва, Самогития, Витебск, Полоцк, Могилев, Волынь, Украина, Подолия будут одушевлены теми же чувствами, какие я нашел в Великой Польше, Провидение, несомненно, увенчает успехом наше великое дело; оно вознаградит вашу преданность родине, которая сделала вас столь заслуживающими сочувствия; этой преданностью вы завоевали себе мое уважение и покровительство» (см. «Историю консульства и Империи» Тьера, брюссельское изд., 1858 г. Т. XIV, стр. 115 и 116).

Автор мемуаров, доктор фон Брандт, сообщает, что один из весельчаков, солдат его роты истолковывал слова императора так: «конфедерация, провозглашенная в Варшаве с разрешения Наполеона, означала в сущности то, что французы так же охотно будут грабить Литву, как они уже ограбили Польшу».

Вопросу о возникновении польской конференции в 1812 г. г. Пичета посвящает особую статью. Но к занимающему нас вопросу она не прибавляет, к сожалению, ничего нового к известному повествованию Тьера.

Мы до сих пор не имеем данных для проверки показаний мадам де Сталь о том, будто бы при свидании с русским посланником, министром полиции Балашовым, Наполеон в Вильне сказал о поляках следующее: «Уж не воображаете ли вы, что я очень озабочен судьбой этих якобинцев?» Шатобриан, приводящий в своих мемуарах «Из-за могилы» это свидетельство мадам де Сталь, прибавляет, что по своим связям она имела возможность черпать свои сведения из самых достоверных источников.

Та же мадам де Сталь утверждает, что в письме к графу Румянцеву один из министров Наполеона предлагал даже вычеркнуть имя Польши и поляков из официальных актов. Во всем этот Шатобриан видит доказательство того, что Наполеон чувствовал отвращение к «храбрым просителям, озабоченным возрождением своей родины».

Документы, недавно отпечатанные Виленской комиссией для разбора древних актов (т. XXXVII) и относящиеся к истории Отечественной войны 1812 года, касаются, между прочим, и той организации, какую получило управление Великого Княжества Литовского во время занятия его французами, начиная с 1 июля 1812 г.

Сказать, однако, чтобы эти материалы представили в новом свете вопрос, так обстоятельно изученный еще Тьером, было бы несомненным преувеличением. Они заключают в себе в переводе те же самые источники, какими при изображении гражданской части управления, заведенного в России французами, пользовался автор «Истории Консульства и Империи».

По занимающему нас вопросу нет также почти никаких новых данных в изданной бароном Байем в 1912 году книге «Смоленск. Происхождение его эпопеи в 1812-м году», с прибавкой слов «на основании неизданных источников».

Отпечатанные здесь акты более касаются самого хода военных действий в Смоленске и его окрестностях, материального и духовного состояния французской армии, вопроса о продовольствии войск и т.д. , нежели гражданской администрации занятых французами земель. Того же нельзя сказать об исторических материалах, извлеченных из сенатского архива под наблюдением А.И.

Блинова, приват-доцентом СПб Унив[ерситета]. П.И.Гронским; они касаются главным образом устройства временного управления Москвой вслед за ее занятием французами, и не одной только Москвой, но и Смоленском. Я намерен коснуться ближайшим образом всех этих данных, более или менее восполняющих те сведения, какие сообщили нам на этот счет историки Наполеоновского похода в Россию.

Так как гражданский правопорядок, установленный завоевателем, был везде один и тот же, то я считаю возможным говорить о нем в применении ко всем занятым французами областям. Указом Наполеона от 1 июля 1812 г.

, изданным в Вильне, правительство Великого Княжества Литовского было устроено следующим образом: во главе была поставлена комиссия из пяти человек, не считая генерального секретаря; отдаленным прообразом ее, очевидно, служила пятилетняя французская Директория 1795 г.

и возникшие по ее образцу Директории в отдаленных департаментах; этой комиссии вверено было заведование финансами края, доставка провианта, организация местного ополчения — народной гвардии и жандармерии.

При комиссии установлена должность императорского комиссара; комиссии подчинены коллегиальные управления, созданные по губерниям — Виленской, Гродненской, Минской и Белостокской; их личный состав ограничен тремя членами.

Председательство в провинциальной комиссии принадлежит интенданту, очевидно, призванному играть ту же роль, какую во французских департаментах исполняют префекты; вот почему подчиненное ему лицо, поставленное во главе уезда, носит то же название, какое со времен Империи придано во Франции старого порядка должности «субделегата интенданта».

Что касается до городского управления, то Вильна поставлена была во власть мэра, четырех советников, носящих названия adjoints, или адъюнктов — название со времен революции, введенное и во Франции; мэр со своими адъюнктами является исполнительным органом по отношению к совещательному органу, муниципальному совету — опять-таки учреждению, скопированному с французского образца.

Я касаюсь одного гражданского устройства, а не военного; иначе мне пришлось бы говорить о сформировании народной гвардии и жандармерии.

Еще два слова о семи комитетах, организованных Наполеоном при временном правительстве Великого Княжества Литовского; эти комитеты ведали: один — продовольственной частью, другой — полицией, третий — финансами, четвертый — военной частью, пятый — внутренними делами, шестой — народным просвещением, седьмой — судебными порядками.

Каждый комитет является коллегией, по меньшей мере, из пяти и не более десяти членов. О том, как организовано было провинциальное и уездное управление, можно судить по следующему: из Минской губернии был образован департамент; во главе его поставлена комиссия, разделившаяся на три отделения: продовольствия, полиции и финансов.

Губернатором или интендантом назначен был генерал французской армии Драниковский, обязанности которого временно исполнял генерал Барбанегр; в каждом уезде создана была пятичленная комиссия, по назначению центральной. Уезды были разделены по французскому образцу на кантоны, каждый с особым подкомиссаром, обязанным исполнять все распоряжения по уезду.

В городах возникли магистраты и ратуши, подчиненные уездным комиссиям; уездные комиссии, подобно губернским, подразделены на отделения — продовольствия, финансов и полиции. Рядом с комиссией в уезде установлена и должность подпрефекта; он наблюдает за порядком, безопасностью и производит раскладку повинностей. В помощь ему даны два советника.

Подпрефектами призваны служить прежние предводители дворянства; отказ от должности не допускается. На таких же приблизительно началах устроены были три дня спустя после занятия Смоленска его муниципальная и департаментская организации.

Аудитор французского государственного совета, Арман де Вилльбланш, назначен был интендантом Смоленской губернии; им создан был муниципальный совет, на который возложена забота о возвращении жителей в свои дома; председателем муниципального совета и мэром был назначен отставной титулярный советник Ярославлев, секретарем — учитель гимназии Ефремов, как хорошо знавший французский язык.

17-го августа Вилльбланш издал прокламацию, в которой приглашал жителей Смоленской губернии доверчиво относиться к французам и по всем делам обращаться в составленное в Смоленске из «высших русских сограждан» новое присутствие, называемое «муниципалитет», т.е. «градоправительственный совет». Главной обязанностью этого совета было снабжение французской армии провиантом и фуражом, распределение войска по квартирам, поддержание чистоты в городе, снабжение французов необходимыми строительными и прочими материалами, предоставление в их распоряжение необходимого количества рабочих и, наконец, сношение с комиссарами, назначенными французами в уездах и набранными из русских помещиков. Большинство местных обывателей старалось уклониться от несения возложенных на них обязанностей. Французские власти вынуждали их согласие, часто под угрозой смерти. Комиссарам из дворян-помещиков, нередко определявшимся на службу без предварительного их опроса о согласии, поручено было восстановить и охранять порядок, выслушивать и принимать всевозможные жалобы и ходатайства, снабжать провиантом и фуражом город Смоленск и французскую армию, по требованию интендантов. Те же комиссары нередко заботились об охране имущества местных жителей от грабежа, мародерства и поджога со стороны как французских солдат, так и русских грабителей. Для руководства деятельностью комиссаров учреждена была в Смоленске верховная комиссия, составленная из французов и русских.

Наполеон, герцогство Варшавское и Великое княжество Литовское в 1812 году

Источник: https://inosmi.by/2015/03/04/napoleon-gercogstvo-varshavskoe-i-velikoe-knyazhestvo-litovskoe-v-1812-godu/

Часть IV. СПАСЕНИЕ РОССИИ / Наполеон — спаситель России

  • Глава 1. КАК НАПОЛЕОН СПАС РОССИЮ
  • Глава 2. ЗАМАНЕННЫЙ НАПОЛЕОН
  • Глава 3. КАК НАПОЛЕОН СДЕЛАЛ ВОЙНУ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
  • Глава 4. КАК НАПОЛЕОН ПОГУБИЛ СВОЮ АРМИЮ…

    И ФРАНЦИЮ

  • 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось против­ное человеческому разуму и всей человеческой природе событие.

    Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, из­мен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассиг­наций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смо­трели как на преступления.

    Читайте также:  Куда делись богатства царской семьи после революции

    Граф Л. Н. Толстой

    • Гроза двенадцатого года
    • Настала — кто тут нам помог?
    • — Остервенение народа,
    • Барклай, зима иль русский Бог?

    А.С. Пушкин

    Мифы и реальность войны 1812 года

    9 мая 1812 Наполеон выехал в Дрезден, где провел смотр вассальным монархам Европы. Из Дрездена импе­ратор отправился к «Великой Армии» на реку Неман, раз­делявшей Пруссию и Россию. 22 июня Наполеон написал воззвание к войскам, в котором обвинил Россию в наруше­нии Тильзитского соглашения и назвал вторжение Второй польской войной.

    Почему такое странное название? Одни историки считают, что он хотел привлечь на свою сторону поляков. Другие — что маскировал свои настоящие цели. Во всяком случае, войска повиновались, но смысла приказов почти не понимали.

    Если война польская — зачем надо идти на Россию? Даже близкие к императору французские мар­шалы не все понимали смысл и цели вторжения в Россию.

    Наполеону приписываются слова: «Если я возьму Пе­тербург, я ударю Россию по голове. Если возьму Киев, то схвачу ее за ноги. А если возьму Москву, то поражу Рос­сию в сердце».

    Если это и было когда-то сказано, то к плану кампании не имеет никакого отношения. К тому же это могло было сказано не ранее июля, когда война шла уже месяц. И во­обще Наполеон не собирался двигаться так далеко.

    Незадолго до вторжения он говорил Меттерниху: «Тор­жество будет уделом более терпеливого. Я открою кампа­нию переходом через Неман. Закончу я ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь».

    Французский император рассчитывал на поражение российской армии в генеральном сражении. И на то, что сможет удерживать западные губернии России так долго, как ему этого захочется.

    Начало нашествия

    В 2 часа ночи 12 июня 1812 года Наполеон при­казал начать переправу на русский берег Немана через 4 наведенных моста выше Ковно. В б часов утра 12 июня 1812 года авангард французских войск вошел в россий­ский Ковно (современный город Каунас в Литовской Республике). Переправа 220 тысяч солдат французской армии (1,2, 3-й пехотные корпуса, гвардия и кавалерия) под Ковно заняла 4 дня.

    17-18 июня около Прены (современный Prienai в Лит­ве) немного южнее Ковно Неман перешла другая группи­ровка (79 тысяч солдат: 6-й и 4-й пехотные корпуса, ка­валерия) под командованием пасынка Наполеона принца Богарнэ.

    18 июня еще южнее, под Гродно, Неман пересекли 4 корпуса (78-79 тыс. солдат: 5-й, 7-й, 8-й пехотные и 4-й кав. корпуса) под общим командованием брата импе­ратора, Жерома Бонапарта.

    Севернее Ковно, под Тильзитом, Неман пересек 10-й корпус французского маршала Макдональда.

    На юге от центрального направления со стороны Вар­шавы реку Буг пересек отдельный австрийский корпус Шварценберга (30-33 тыс. солдат). Он подчинялся своим генералам.

    Был ли план? И чей?

    Русскую армию трудно назвать и малочисленной, и слабой. При общей численности войск в 360-380 тысяч человек, из них 60-70 тысяч кавалерии, 35-40 в артил­лерии при 1600 пушек. Да еще 100-110 тысяч казаков и 105 тысяч гарнизонных солдат.

    Если бы эта силища была бы сконцентрирована в одном месте, можно было бы и попытаться разбить Наполеона в чистом поле. Но армия была разбросана, потому что при­крывала всю громадную Западную границу Российской империи.

    110-132 тысячи было в 1-й армии Барклая в Литве, 39-48 тысяч во 2-й армии Багратиона в Белоруссии. 40-48 тысяч в 3-й армии Тормасова на Украине — в основном эта армия стояла против австрийской.

    Еще 52-57 тысяч стояли на Дунае и дошли до района военных действий только в октябре. 19 тысяч стояли в Финляндии. Их дви­нули бы только для прикрытия Петербурга. Остальные войска стояли гарнизонами по всей империи, или находи­лись на Кавказе.

    Отсюда они не могли уйти, их уход давал возможность новых набегов.

    Основные силы Наполеона вклинивались между 1-й и 2-й армиями Барклая и Багратиона. Почти не встречая сопротивления, Наполеон быстро пошел вперед.

    Импера­тор Александр I узнал о начале вторжения поздно вечером 12 июня в Вильно (современный Вильнюс, столица Литов­ской Республики).

    14 июня армия Барклая вышла из Виль­но, и 28 июня прибыла в Дрисский укрепленный лагерь на Западной Двине (на севере современной Белоруссии).

    В русской армии шли споры о том, как вести кампанию. Большинство офицеров и генералов рвались в бой. Это как нельзя больше отвечало чаяниям Наполеона: дать гене­ральное сражение. А у русских было 2 отдельные армии! Бить противника порознь Наполеон всегда очень любил.

    Еще была идея засесть в Дрисском лагере и в нем обо­роняться. Эта «гениальная» идея большого теоретика Пфуля, или Фуля, могла дорого обойтись русской армии: ско­рее всего, ее пленили бы или выморили голодом, как Куту­зов — турецкую.

    Прусский генерал Карл Людвиг Август фон Пфуль (1757-1826), служил в прусском генеральном штабе, и славился, как военный теоретик. По мнению его сослу­живца и подчиненного, фон Клаузевица, «он был очень умным и образованным человеком, но не имел никаких практических знаний.

    Он давно уже вел настолько зам­кнутую умственную жизнь, что решительно ничего не знал о мире повседневных явлений. Юлий Цезарь и Фридрих Второй были его любимыми авторами и героями. Он почти исключительно был занят бесплодными мудрствованиями над их военным искусством»[128].

    После сражения при Йене Пфуль был принят на рус­скую службу. Блестящий теоретик?! Из Германии?! Алек­сандр I поручил ему составить план военных действий в 1812-м. К счастью, удалось убедить царя не дожидаться Наполеона в Дрисском лагере…

    Хотя есть в этом некая тайна, одна из странностей 1812 года. Как-то уж очень много Александр I говорил про Дрисский лагерь, строил планы, спорил, пытался переубе­дить свое окружение… А потом буквально мгновенно «дал себя уговорить». Уж не вводил ли он в заблуждение Напо­леона и всю его разведку? Зная Александра I Павловича, это нельзя исключить.

    Была, правда, у Пфуля и еще одна идея. Идея удара по растянувшимся коммуникациям Наполеона. Эту идею в ходе кампании осуществили, а отстраненного одно время отдел Пфуля произвели в генерал-лейтенанты и назначи­ли посланником в Гаагу.

    А пока армия идет на восток отрываясь от французов. Они входят в Вильно 28 июня. В Вильно Наполеон остает­ся до 4 июля.

    2 июля он «воссоздает» Великое княжество Литовское, в составе четырех российских губерний: Виленской, Гродненской, Минской и Белостокской. В них он создает особое «правительство» и провозглашает отмену крепостного права.

    Только потом Наполеон едет в армию. Армия же преследует отступающую русскую армию, что­бы разбить ее в первом же генеральном сражении.

    Высочайший Манифест

    В июне 1812 года по православным церквам Рос­сийской империи опять звучит анафема Наполеону.

    6 июля 1812 года в церквах начинают читать еще один документ: Высочайший манифест императора Александра I. Вот его текст, благо Манифест невелик:

    «Неприятель вступил в пределы НАШИ и продолжает нести оружие свое внутрь России, надеясь силою и со­блазнами потрясть спокойствие Великой сей Державы. Он положил в уме своем злобное намерение разрушить славу ее и благоденствие. С лукавством в сердце и лестью в устах несет он вечные для нее цепи и оковы.

    Мы, при­звав на помощь Бога, поставляем в преграду ему войска НАШИ, кипящие мужеством, попрать, опрокинуть его, и то, что останется неистребленного, согнать с лица земли НАШЕЙ.

    МЫ полагаем на силу и крепость их твердую на­дежду, но не можем и не должны скрывать от верных НА­ШИХ подданных, что собранные им разнодержавные силы велики, и что отважность его требует неусыпного против него бодрствования.

    Сего ради, при всей твердой надежде на храброе НАШЕ воинство, полагаем МЫ за необходимо нужное собрать внутри государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой и в защиту домов, жен и детей каж­дого и всех.

    МЫ уже воззвали к первопрестольному граду НАШЕ­МУ, Москве, а ныне взываем ко всем НАШИМ вернопод­данным, ко всем сословиям и состояниям духовным и мир­ским, приглашая их вместе с НАМИ единодушным и общим восстанием содействовать противу всех вражеских за­мыслов и покушений.

    Да найдет он на каждом шагу вер­ных сыновей России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина.

    Бла­городное дворянское сословие! ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! вы всегда теплыми молитвами призывали благодать на гла­ву России; народ русский! храброе потомство храбрых славян! ты неоднократно сокрушал зубы устремлявших­ся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют.

    1. Для первоначального составления предназначаемых сил предоставляется во всех губерниях дворянству сво­дить поставляемых им для защиты Отечества людей, изби­рая их из среды самих себя Начальника над оными и давая о числе их знать в Москву, где избран будет главный над всеми предводитель.
    2. АЛЕКСАНДР
    3. В лагере близ Полоцка, 1812 года июля 6-го дня».

    Мне не удалось установить, что означает это «в лагере близ Полоцка»: Дрисский лагерь или что-то иное.

    Ополчение

    В один день с манифестом вышло воззвание «Пер­вопрестольной столице нашей Москве», содержащее при­зыв к москвичам организовать ополчение. Такого специ­ального обращения удостоилась только Москва… Может быть, Александр с самого начала предлагал заманивать Наполеона именно сюда?

    В Полоцке Александр I покинул армию и быстро уехал как раз в Москву. Его с самого начала убеждали уехать и семья, и высшие сановники империи. 12 июля 1812 года император Александр I прибыл в Москву.

    15 июля 1812, в Слободском дворце собралось москов­ское дворянство и купечество. Что характерно, представи­тели благородного и купеческого сословий были размеще­ны в разных залах. Действительно. Россия полыхает, но не мараться же о «длиннобородых», о всяких там сиволапых.

    Все участники собрания рассказывали о бурных па­триотических манифестациях. Сергей Николаевич Глинка вспоминал: «Жалостью сердечной закипели души русского купечества. Казалось, что в каждом гражданине воскрес дух Минина. Гремел общий голос: «Государь! Возьми все — и имущество, и жизнь нашу!» Вслед за удалявшимся госу­дарем летели те же клики и души ревностных граждан»[129].

    Один помещик в приступе патриотического восторга закричал царю: «Государь, всех бери — и Наташку, и Маш­ку, и Парашу!» Это возложение гарема на алтарь Отече­ства — тоже ведь легко счесть эксцессом…

    Немедленно был составлен комитет по организации московского ополчения, состоявший из Аракчеева, Бала­шова и Шишкова, председательствовал в котором Федор Васильевич Ростопчин.

    Комитет выработал положение об организации мо­сковского ополчения, впоследствии послужившее образ­цом для других губерний, в том числе Петербурга.

    Никто не собирался спрашивать, собираются ли воню­чие мужики воевать. Благородное сословие уговорилось выставить одного ратника с десяти душ своих крепостных. Каждый ратник да будет обеспечен продовольствием на три месяца.

    Для ополченцев устанавливалась особая фор­ма: русские серые кафтаны длиной до колена, длинные шаровары, рубашки с косым воротом, шейный платок, кушак или фуражка, смазные сапоги. Зимой под кафтан полагалось надевать овчинный полушубок.

    На головной убор помещалась кокарда с девизом «За веру и царя».

    Офицеры же ополчения носили обычный армейский мундир. Отставные офицеры сохраняли свое прежнее зва­ние, а гражданские чиновники вступали с потерей одного классного чина. Итак, ополченцы должны были воевать под командованием своих помещиков или других дворян.

    Богатейшие дворяне граф Дмитриев-Мамонов и граф Салтыков выступили с инициативой сформировать два ка­зачьих полка за свой счет и из своих крестьян. Помещики Демидов и князь Гагарин взяли на финансирование фор­мирующиеся 1 -й егерский и 2-й пехотный полки.

    Источник: http://www.razlib.ru/istorija/napoleon_spasitel_rossii/p6.php

    Временное правительство Великого княжества литовского

    Наполеон входил в Литву, — писал польский историк Н. Кукель, — с нескрываемым, радостным чувством, что является в эти минуты освободителем большого народа, который отдал свою судьбу в его руки, а вместе с тем, что он несет право человека миллионам людей, объятых тяжелой неволей (Приложение Е).

    Что идет воевать за это, повторял всем: своим гражданским и армейским приближенным, французам и полякам, своей армии, людям, преданным ему, представителям царя в самой Вильно.

    Но в уверенности, что воюет за Польшу, желал от поляков, в особенности от литовских поляков, общего подъема в борьбе против России» [52, с.9].

    29 июня в кафедральном костеле в Вильно произошел торжественный акт воссоздания унии Литвы с Польшей, тем самым соглашения о разделах Речи Посполитой были признаны утратившими силу.

    «До настоящего исторического момента, — утверждалось составителями акта (доклада), все «слагалось на нашу гибель». Зато теперь «все идет к нашему восстановлению. Польша должна существовать!..

    Мы восстановляем Польшу на твердыне права, данного нам природой, на объединениях наших предков, на святом праве, признанном всем миром, которое было купелью рода человеческого… Несмотря на продолжительную отторгнутость, жители Литвы, Белой Руси, Украины, Подолии и Волыни — наши братья [19, с.13]. Они поляки, как и мы, они имеют право пока звать себя поляками».

    В таком настроении сейм приступил к генеральной конфедерации, установленной в тот же день. В самом акте конфедерации уже не было столько резких выпадов против России, как в докладе комиссии. Представитель Наполеона — де-Прадт, счел нужным умерить патриотические чувства поляков и редактировал текст в более умеренном тоне.

    Сейм объявил себя генеральной конфедерацией, провозгласил «Польское королевство восстановленным и польский народ снова соединенным в одно целое» [19, с.13]. Генеральная конфедерация призывала всех поляков присоединиться к конфедерации «поодиночке или целыми обществами». Все части Польши также приглашались присоединиться к конфедерации.

    После же присоединения, должны были быть созваны сеймики, которые «пришлют выборных в генеральный совет для принесения заявления о вступлении в конфедерацию. Эти выборные будут членами объединенного сейма» [11, с.114].

    Конфедерация клялась «Всемогущим Богом и именем всех поляков», что она доведет до конца и приложит все старания к приведению в исполнение великого дела, начатого ею; хотя в то же время возлагала надежды не столько на самое себя, сколько на Наполеона, прося принять его «под свое высокое покровительство колыбель возрожденной Польши»… [11, с.114-115]. Делами конфедерации заведовал генеральный совет.

    Читайте также:  Что помешало россии победить в крымской войне

    От имени генеральной конфедерации к Наполеону была послана депутация для изъявления верноподданнических чувств Наполеону. Депутация была встречена милостиво. От их имени старший из депутатов, сенатор Выбицкий обратился к Наполеону с речью.

    Сенатор сообщал Наполеону об образовании генеральной конфедерации, «…ибо пришло время требовать вознаграждения за нанесенные нашему народу обиды, и привести в исполнение важнейшее его намерение» [20, с.24].

    Указав на право поляков на национальное самоопределение, оратор закончил свою речь патетическим обращением к Наполеону: «Неужели ваше величество не одобрите поступка, внушенного долгом поляка? Решение уже принято; с этой минуты отечество наше, Польша, восстановлено! Ее существование обеспечено правом, но будет ли увенчано успехом…

    Нет, государь! Ты ниспослан Провидением, в тебе проявляется его сила и существованием нашего герцогства мы обязаны твоему могуществу» [20, с.25]. От имени конфедерации, ее депутат просил Наполеона принять ее под свое покровительство.

    В ответной речи Наполеона на слова депутатов было много уверений в расположении к польскому народу, однако отсутствовал прямой ответ на поставленный депутатами вопрос… «Я выслушал с большим интересом то, что вы сказали мне. На вашем месте, я думал бы и поступал, как и вы.

    Я точно так же действовал бы на Варшавском сейме, ибо любовь к отечеству — основная добродетель образованного человека. В моем положении приходится считаться с множеством интересов и выполнять много обязательств… Я люблю вашу нацию…

    Я одобряю все усилия, которые вы намерены употребить, и сделаю все, от меня зависящее, дабы поддержать ваши намерения… Но я обещал императору австрийскому неприкосновенность его владений и не могу уполномочить вас ни к каким действиям, клонящимся к нарушению мирного обладания оставшихся в его владении польских областей…

    Пусть Литва, Самогития, Витебск, Полоцк, Могилев, Волынь, Украина и Подолия одушевляются тем же духом, который встретил я в великой Польше, и Провидение увенчает успехом святое ваше дело» [7, с.5]. Депутаты были в упоении от речи Наполеона, хотя в ней категорически говорилось о невозможности восстановления Польши в пределах 1772 г.

    Но эти слова прошли опять незаметно. Всех увлекла нарисованная Наполеоном картина — присоединение к Польше чуть ли не половины России, и никто не сомневался в возможности ее выполнения.

    Затем, издав детальные правила для присоединения к конфедерации и созыве и устройстве сеймиков, генеральная конфедерация приступила к активным подготовительным действиям для предполагаемого восстановления Польши.

    Она обратилась с воззванием к полякам, проживавшим в России, с братским советом — присоединиться к конфедерации. «Это требуют честь, национальные чувства и политические обстоятельства.

    Скорее соединитесь с ними, — говорилось в вышеназванном обращении, — и в отмщение за столько позорных обид и оскорблений, нанесенных вам, обратите оружие против ваших притеснителей… Идите же по следам тех славных соотечественников, которые 18 лет тому назад, повинуясь голосу родины, без колебания, разорвали оковы и через дикие толпы пробрались к ней, устилая путь трупами тех самых рабов, которые теперь стараются удержать вас…» [11, с.127].

    На освобожденных от русских войск территориях бывшего княжества Литовского создавались различные учреждения управления польской конфедерации. Так, в Гродно к 17 июля 1812 г. был создан конфедеративный совет из 12 человек.

    Он имел 4 отдела (продуктовый, полиции, финансовый, политический). В Минске к 8 июля существовал временный совет, а потом к 15 июля — Комиссия Временного правительства, состоявшая из 10 человек [19, с.14].

    Они сосредоточили в своих руках политическую жизнь края, стремились возродить Речь Посполитую в границах к 1793 г. Руководителем ее должен был быть монарх, которого должны были избрать на королевский трон [19, с.14].

    Варшавский сейм в июне объявил о возрождении Королевства Польского и присягнул на верность престолу, который в то время занимал саксонский герцог Фридрих Август.

    1 июля Наполеон издал указ об организации органов власти в Литве и Беларуси:

    «§ 1. Назначается Временное правительство Великого княжества Литовского, которое состоит из 5 членов и генерального секретаря.

    • § 2. Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского доверяется управление финансами края, доставка провианта, организация местного ополчения, народной гвардии и жандармерии.
    • § 3. При Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского будет находиться императорский комиссар.
    • § 4. Губернии Виленская, Гродненская, Минская и Белостоцкая будут в свою очередь управляться отдельными комиссиями, которые состоят из 3 членов под руководством интенданта» [10, с.43].

    «Преувеличивая силы и влияние виленских политических мечтателей, — писал историк Ю.В. Татищев Наполеоне, — он бросил им игрушку, которая была ему даже частично полезная, поскольку за разрешение крутить ее в руках и услаждаться ее призрачным блеском Литва должна была дать ему все, что он от нее требовал» [42, с.28].

    Образовав Комиссию Временного правительства ВКЛ (далее — КВП), Наполеон ни присоединил Литву к Польше, а создал для нее отдельные органы управления. Это очень разочаровало поляков, однако так нужно было Наполеону. Как правильно отмечал Е. Тарле, это «означало, что он ни хочет делать ничего, что могло бы в данный момент помешать миру с Александром» [41, с.261].

    В такой ситуации Польша начала действовать самостоятельно. 11 июля Рада Генеральной конфедерации писала к КВП ВКЛ: «Общий неприятель разорвал исконные нити братства и нужно нам поднять надежду, что общий освободитель возвратит его и восстановит.

    Покажем ему, что захватчик только господствовал над землею, а сердца не переставали всегда быть верными Отечеству, которое находилось под его всеобъемлющей опекою, и, взявшись за руки, доверием, достоинством и общим к единственной цели усилием установим единство и драгоценное дело возрождения ее» [19, с.15].

    Про общие цели говорилось и в принятом в этот день воззвании к жителям освобожденных уездов Литвы, к которым обращались таким образом: «Мужественные литвины, соотечественники наши» [19, с.15].

    В воззвании к Литве и западным губерниям конфедерация призывала: «Довершите вашим усердием, чтобы истосковавшаяся родина узрела всех истинных сынов своих, сплоченных одним духом, одной целью и едиными неразрывными узами.

    Общий враг расторгнул вечные союзы братства; мы должны надеяться, что общий избавитель возвратит и сплотит их:..

    Дадим друг другу руку и решим — единомыслием, доверием, ревностью и общим стремлением к единой цели поддержать святое дело — возрождение отечества»… [11, с.130].

    14 июля КВП подписала акт присоединения к Генеральной конфедерации Княжества Варшавского. Председатель КВП ВКЛ Ю. Сераковский свою речь закончил словами: «Пусть живет объединение Литвы с Кароной!» [19, с.16]. Этот призыв повторили все присутствующие.

    В тексте акта также указывалось, чтобы «разъединенные страны Королевство Польское и ВКЛ объединены были бы вновь в единственное политическое тело и возвратились бы к давней своей Отчизне, ее свободам и владениям» [52, с.17].

    Стали присоединяться к генеральной конфедерации и западные губернии. 3 июля присоединился Брест-Литовск, давая клятву «содействовать всеми доступными человеку силами и способами тем ее предначертаниям, которые касаются дела освобождения всех частей нашей древней земли от неприятельской власти, и в этом полагаем главную цель наших усилий» [52, с.17-18].

    4 июля присоединился совет гродненской конфедерации, «…ибо теперь разбиты позорные цепи, 18 лет давившие нас. Пора очнуться от тяжелого сна, в который мы были ввержены волей и тиранией насильника. Теперь настало время показать всему миру, что мы поляки, что мы еще не утратили того народного духа, которым гордились наши предки». «С сегодняшнего дня мы стали нацией…» [52, с.18].

    Затем присоединились к конфедерации и другие города и провинции Северо-западного края: в Волковыске и Волковысском уезде (13 июля), Минске (19 июля), Слуцке (в середине июля), Бобруйском уезде (28 июля), Пинском (19 июля), Виленском (15 августа), Игуменским и Борисовском уездах (начало октября).

    Везде процесс принятия актов проходил одинаково: читали акт Варшавской (Генеральной) конфедерации, избирали делегатов в нее, подписывали акт. Текст по содержанию тоже был похожий.

    Для примера можно процитировать акт присоединения к конфедерации Минской губернии: «Мы, граждане Королевства Польского и ВКЛ, что живём в его области, которая за времена неволи была названа Минской губернией, — знать, духовенство, мещане, крестьяне и всякого состояния люди перед Богом и всем обществам свидетельствуем, что, освобожденные от ярма московской неволи и возвращенные к нашему отечеству, мы, как только разузнали об образовании конфедерации всего польского королевства, желая как можно крепче связаться сердцем и оружием с нашими братьями, соединяемся добровольно, единодушно и непринужденно через настоящий торжественный акт с конфедерациею Королевства Польского» [16, с.43].

    Однако подписанный в кафедральном соборе в Вильно 14 июля акт присоединения к Генеральной конфедерации Княжества Варшавского Комиссии Временного правительства Литовского (как и акты департаментов) не мог говорить об отказе от власти русского императора и о признании над собою власти саксонского герцога. Таким образом, независимость ВКЛ от России не была оглашена. По-видимому, политические деятели Литвы не были уверенны в силе Наполеона и хотели иметь «если не оправдания, то уверения в преданности династии» [5, с.28].

    • 21 июля КВП ВКЛ объявила обращение к жителям Белой Руси, которое призывало их к присоединению к совместной конфедерации: «Кровью с Вами соединенные, всегда единственным считались народом, несмотря на изменения границ в политических условиях… Скоро уже увидим Вас в святыни прав, заседающихх в стульях сената… Сызнова несут Вам хоругви Ходкевичи, Радзивиллы, Сапеги, Сангушки, объедините Ваше с Нашим, и скоро захлопнем ворота наших земель неприятелю навсегда. Видите успехи Непобедимого, уста которого произнесли, что живет Польша» [52, с.18].
    • 4 августа делегаты КВП ВКЛ Антоний Тызенгауз и Еленский выехали к Генеральной Раде конфедерации Княжество Варшавского. Они везли следующие документы: акт Комиссии Временного правительства и местных властей, воззвание КВП к гражданам четырех департаментов собираться на соймики с целью выбора делегатов в Генеральную конфедерацию и на оглашенный ею сейм. У делегатов КВП были следующие цели: договориться о дне избрания выборных послов, быть «переводчиками пожеланий Литвы», поддерживать межправительственные контакты ВКЛ с Княжеством Варшавским, ликвидировать преграды в связях обеих стран: установить единые цены на соль, сукно, материалы, нужные для формирования армии, ознакомиться с постановлениями Совета министров княжества и правительственной комиссии, которая существовала с 1807 г.
    • 2 июля в зале библиотеки Виленского университета произошло первое заседание КВП ВКЛ. Присутствовали только три члена: А. Сапега, Ю. Сераковский, Ф. Ельский. Они выслали приглашение к отсутствующим членам — С. Солтану и К. Прозору — и разделили между собой обязанности: Ю. Сераковскому были порученный финансы, А. Солтану — армия и продовольствие, Ф. Ельскому — помогать обоим. Губернаторам Виленской губернии стал швейцарец Жомини. 7 июля в состав КВП вошли Я. Снедецкий и А. Потоцкий. 18 июля прибыл председатель КВП С. Солтан (до этого обязанности председателя КВП исполнял Ю. Сераковский). 8 октября прибыл К. Прозор [31, с.281].

    Избрание отмеченных людей на должности руководителей ВКЛ нельзя признать удачным. В расчет брались их бывшие заслуги, должности, родовитость и имущественное состояние.

    Это были «добрые поляки» и заслуженные люди, но преимуществу зрелого возраста, ветераны гражданской службы, участники Большого сейма, друзья Костюшки, которые отошли от общественной работы в последние годы.

    Им не хватало энергии, знания реальных условий в стране, особенностей французской административной системы.

    «Не было в Вильно человека, — писал польский историк Н. Кукель, — который был бы не только авторитетом, но и вдохновителем, не только организатором, но способным к смелой импровизации.

    Не мог его преградить хотя разумный и очень преданный польскому делу Марэт или князь Басана, министр иностранных дел, который пребывал в Вильно все время компании, или прочно связанный с Польшей императорский комиссар борон Биньон, а тем более назначенный генерал-губернаторам голландец генерал Гогендорп с административной практикой на Яве и колониальным способам отношений к полякам.

    Чудо могло бы сделать появление Костюшки с магией его имени, но тот на приглашение Наполеона отказался, несмотря на его деспотизм, хоть и желал, «чтобы загнали россиян вплоть до Сибири» [52, с.11].

    Наполеон хотел чтобы в Вильно был А. Чарторыйский, авторитетный человек. Князь Басана делал намеки, что Наполеон принял бы польскую корону, а Чарторыйский (Приложение З) стал бы вице-королем. Юэеф Понятовский, близкий родственник последнего короля Речи Посполитой Станислава Панятовского, тоже мог бы тут что-то сделать, но он нужен был во главе корпуса польской армии армии Жерома Бонапарта.

    КВП ВКЛ состояла из коллегии глав комитетов (Приложение Б).

    Комитеты возглавляли:

    • 1) продовольствия и магазинов — бывший литовский маршалок Станислав Солтан;
    • 2) полиции — бывший литовский обозный Карл Прозар;
    • 3) финансов — граф Юзеф Сераковский;
    • 4) военный — князь Александр Сапега;
    • 5) судебный — граф Франциск Ельский;
    • 6) внутренних дел — большой конюший, генерал Княжества Варшавского граф Александр Потоцкий;
    • 7) народного просвещения и религии — ректор Виленского университета профессор астрономии Ян Снедецкий [52, с.11].

    Источник: https://studwood.ru/1235912/istoriya/vremennoe_pravitelstvo_velikogo_knyazhestva_litovskogo

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector