«от сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Вопрос «С каких слов начинаются ?», он, скорее всего, назовет фразу «Жили-были…». Действительно, это наиболее частый зачин русских народных . Кто-нибудь обязательно еще вспомнит: «В некотором царстве, в некотором государстве…» или «В тридесятом царстве, в тридесятом государстве…» — и тоже будет прав.

Некоторые сказки начинаются с обычного слова «однажды». А в иных, как, например, в «Три царства – медное, серебряное и золотое» время описывается как будто конкретнее, но все же очень расплывчато, по-сказочному: «В то давнее время, когда мир наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки…»

Русские народные бытовые сказки, больше похожие на анекдоты, обходятся без традиционных зачинов. Например, «У одного мужика была жена сварливая…» или «В одном селе жили два брата».

Подобные зачины можно встретить не только в русских народных сказках, но и в сказках других народов.

О чем же говорят все эти присказки? Все очень просто. Слушатель или читатель сразу вводится в действие, узнает, с кем, где и в какое время будут происходить сказочные события. И ждет продолжения. Важно и то, что эти фразы ритмично построены таким образом, чтобы создать определенную напевность.

Зачины авторских сказок

У А.С. Пушкина в «Сказке о золотом петушке» собраны воедино сразу два сказочных зачина: «Негде, в тридевятом царстве,В тридесятом государстве,

Жил-был славный царь Дадон».

Многие сказки начинаются отнюдь не с традиционных фраз. Например, первая строчка в сказке Андерсена «Огниво» такая: «Шел солдат по дороге: раз-два! раз-два!»

Или вот для примера зачины сказочных повестей Астрид Линдгрен: «В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме живёт самая обыкновенная шведская семья по фамилии Свантесон». («Малыш и Карлсон») «В ту ночь, когда Рони должна была появиться на свет, грохотал гром». («Рони – дочь разбойника»)

Но и здесь можно проследить, что сказки начинаются либо с представления героя, либо с обозначения места действия, либо говорят о времени.

Очень редко можно встретить сказки, начало которых посвящено пространным описаниям. Обычно зачины достаточно динамичны.

Например, один из любимейших российских детских поэтов Корней Иванович Чуковский без предисловий, сразу, будто на бегу вводит читателя в гущу сказочных событий. «Одеяло убежало, улетела простыня, и подушка, как лягушка, ускакала от меня». («Мойдодыр») «Скачет сито по полям, а корыто по лугам». («Федорино горе»)

Хороший зачин в сказке важен. От него зависит настрой, с которым слушатель или читатель погрузится в повествование.

Реальными создателями сказок были, конечно же, их исполнители — многие и многие безымянные сказочники. Вспомним, что народная сказка в отличие от литературной всегда рассказывалась, а не читалась…

Талантливые сказочники — это прежде всего знатоки сказок: от каждого из них собиратели, как правило, записывали большое количество сказок — иногда более ста! Сказочники в то же время и настоящие актёры.

Неспешно ведёт сказочник повествование о волшебных приключениях Ивана-царевича и серого волка; жесты скупы, голос ровный, речь течет неторопливо — кажется, ничто не волнует его, а мы взволнованны. Но вот сказочник начал сказку о животных, и манера исполнения изменилась.

Голос его как бы исчез, но вместо его голоса появилось несколько новых и очень запоминающихся: «толстый» — это говорит медведь, хозяин лесов; слащавый, с хитринкой — это лиса, Лиса Патрикеевна, лисица — масляна погубица, кумушка лиса.

Тоненьким голосочком ведёт разговоры зайчик — заюшка-побегаюшка.

Много талантливых сказочников! К сожалению, не обо всех мы располагаем данными, раскрывающими их творческий облик и жизненный путь. Однако о некоторых у нас есть сведения, хотя порой и скудные. Искусной сказочницей была няня А. С. Пушкина Арина Родионовна: её исполнение очаровывало великого поэта. С теплотой вспоминал свою няню Евгению М. Горький.

Сказочники были окружены вниманием, уважением, любовью. Часто их освобождали от тяжёлой физической работы, только бы они рассказывали. Известный сибирский сказочник И. Е.

Сороковиков-Магай в 1930-е годы вспоминал: «Приезжаешь на мельницу — даже принимают мешки мне-ка помогать.

„Он сёдне будет рассказывать сказки!» И пускали через очередь: „Смелем тебе, только говори сказки нам!» Но и на промыслу (на охоте) с товарищами приходилось говорить много. Ночь длинная, осеновская. Делать нечего. Начинаешь сказки говорить, и у них настроение повышается».

По Ю. Г. Круглову

Известный учёный, исследователь русского фольклора Марк Константинович Азадовский оставил интересные характеристики наиболее талантливых сказочников.

Замечательный сказочник Д. С. Асламов каждый раз готовился к сеансу, повторяя про себя сказки, и потом тщательно заботился, чтобы «всё было на месте и к месту».

Енисейский сказочник Ф. И. Зыков утверждает, что самое трудное в сказке — «разговор» (то есть диалог). «Тут одно слово неладно — и ничего не получится. Тут надо всё быстро делать».

А. К. Новопольцев вносит в волшебную сказку разнообразные «потешные элементы», рифмовку.

Форма особого балагурного стиля представлена и сказительницей А. К. Барышниковой. Она использует в сказках зачины, концовки, повторы, подробности, вводит ритм, рифму. Каждый раз она творит сказку.

Н. О. Винокурова сопровождает свои сказывания сказок жестами, мимикой героев, вводит в текст песни, пейзаж.

Известны и другие сказочники. Прочитайте книгу «Фольклор и литература» (М., 1996). Подготовьте к сказыванию для вечера сказок любимую сказку, подумайте, какие «краски» будете использовать при этом.

Обогащаем свою речь

  1. Как вы думаете, почему ровная, неторопливая, даже немного торжественная манера оказывания волшебных сказок не годится для исполнения сказок о животных?
  2. Каковы особенности сказывания сказок у разных сказителей?
  3. Какими приёмами сказителей вы бы воспользовались при подготовке пересказа сказки?
  4. Подготовьте сказывание отрывка из сказки, используя особенности одного из сказителей (на выбор). Используйте зачины, присказки, концовки, повторы.
  5. Рассмотрите несколько слов-синонимов. Есть ли среди них сленг, разговорные слова?
    • Ругать — бранить — обзывать;
    • талантливый — знаток — классный.

Литература и изобразительное искусство

  1. Каких художников — иллюстраторов народных сказок вы знаете и какие сказки они иллюстрировали?
  2. Кто из художников украшает иллюстрации орнаментами?
  3. Рассмотрите иллюстрации И.

    Билибина, репродукцию картины В. Васнецова.

    Составьте пересказы эпизодов сказок, опираясь на иллюстрации художников («Пир», «Встреча Ивана-царевича с царевной-лягушкой», «Встреча со старым старичком», «Иван-царевич и щука»).

Проверьте себя

Кто из сказочников пользовался следующими приёмами:

  1. вносил «потешные элементы», рифмовку;
  2. вводил в текст песни, пейзаж;
  3. использовал зачины, концовки, повторы;
  4. считал, что самое трудное в сказке — «разговор»;
  5. заботился о том, чтобы «всё было на месте и к месту»?

Зачин сказки, присказка, былинный запев, молитвенное вступление, концовка — это части, входящие в структуру фольклорного произведения. Их следует отличать друг от друга. Сложное композиционное построение народных сказок не является случайным. Каждая из имеющихся в них частей играет определенную роль.

Что такое присказка

Большинство сказок, особенно волшебных, начинаются с присказки. Благодаря ее существованию слушатель постепенно погружается в особый мир и тем самым готовится к восприятию всего

Читая или слушая присказку, как ребенок, так и взрослый человек в своем воображении создают образ кота Баюна, им видится остров посреди океана, на нем возвышается могучий дуб с золотыми цепями и загадочным сундуком на могучих ветвях, вдали виднеется город из неведомого царства-государства.

Особенность, которой отличается присказка: зачин сказки, несмотря на свои маленькие размеры (порой это лишь несколько слов), способен сразу погрузить читателя в мир магии и волшебства.

А это очень важно, ведь человек настроен не только получить наслаждение от прочитанного, но и постичь глубокую народную мудрость, которая заключена в содержании сказки.

А без особого настроя добиться этого бывает очень сложно.

Очень часто присказка имеет юмористический характер с элементами неразберихи, тарабарщины, путаницы, игры слов. Благодаря такому приему удается избежать излишней назидательности, но при этом сохранить воспитательную роль произведения.

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Функции зачина

Чтобы до конца понять, в сказке, необходимо разобраться в его назначении. Оно состоит в выполнении сразу нескольких задач:

  • познакомить читателя с главными произведения;
  • рассказать о времени совершения описанного действия;
  • дать представление о месте, где происходят события.

Юные читатели должны понимать, что зачин сказки очень важен. Уже в самом начале произведения можно получить достаточно много информации, которая в дальнейшем поможет до конца понять образ героев, их характеры и поступки.

Зачин сказки обязательно укажет на то, что язык произведения, с которым предстоит познакомиться, совершенно не похож на обыденную речь. Примером этому могут стать следующие выражения: «в некотором царстве, в некотором государстве», «золотые маковки», «стоит древо», «сказка сказывается», «море-окиян» и многие другие «сказочные» слова.

Начало сказок, их разнообразие

Зачины сказок и концовки имеют огромное разнообразие, их отличает структура, язык, смысловое содержание. Традиционное начало имеют только около 36% фольклорных произведений.

Оно известно каждому человеку, воспитанному на традициях С раннего детства, когда ребенку рассказывают сказку, он слышит такие слова: «Жили-были…

» Всего же при изложении сказок используется по меньшей мере девять разновидностей зачинов.

Концовка

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

«Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!» — традиционная форма концовки многих народных сказок. Кроме приведенного примера известно еще не менее пяти вариантов, с помощью которых сказочник может закончить рассказанную им историю. Зная, что такое зачин в сказке и для чего он используется, нетрудно догадаться, с какой целью употребляется концовка. Сказочные действия должны быть приведены к логическому завершению. Это помогает сделать грамотно составленная концовка произведения. Например, сказочник может закончить повествование так: «Живут-поживают да добра наживают!», «Так часто бывает!», «Живут, хлеб жуют!». Иногда рассказчик может закончить сказку совсем неожиданно, но он должен помнить, что концовка подводит итог всему сказанному.

Другие особенности структуры фольклорного произведения

Сказки, основная ее часть, концовка могут содержать повторы. Каждый новый повтор чем-то отличается от предыдущего, и благодаря этому читатель может предполагать, чем закончится все повествование.

В структуру народных сказок естественным образом вписываются стихотворные части, что придает произведению музыкальность, настраивает читателя на особую поэтическую волну.

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Стихи, используемые сказочником, имеют свои особенности. Огромный интерес у читателей вызывают сказочные повествования, полностью написанные таким стихом. Литераторы называют его сказовым.

В процессе изложения содержания сказки рассказчику иногда приходится не только говорить, но даже петь, так как герои часто используют именно такую между собой. Достаточно вспомнить сказки «Сестрица Аленушка и братец Иванушка», «Кот, Петух и Лиса», «Волк и семеро Козлят» и другие.

Звукоподражания, живой диалог между эпитеты, сравнения, гиперболы делают произведения народного творчества яркими и неподражаемыми. Ведь не зря русские сказки любят все, от мала до велика: в фольклоре заключена не только мудрость, но и истинная красота русского слова.

У волшебных сказок
строгая и стройная композиция. Она в
основном держится на единстве идеи,
пронизывающей весь рассказ.

При этом
сюжет может становиться очень сложным,
включать множество побочных ходов, но
все действия в сказке основаны на
стремлении главного героя к цели.

Очень
часто, когда герой оказывается близок
к цели, повествование вдруг делает
поворот к неудаче, начинается новый
цикл приключений и поисков. Сказка
неизменно разрешается благоприятным
исходом для положительного героя.

Лучшие волшебные
сказки характеризуются традиционными
формулами присказки, зачина, повествования
и концовки. Иногда сказка начинается с
присказки, которая не связана с фабулой
сказки. Цель присказки – показать
мастерство сказочника, подготовить
аудиторию к слушанию сказки.

Присказка
– необязательная часть волшебной
сказки, она может быть короткой: «Дело
было на море, на окияне, на острове Буяне,
среди воды, где деревья росли», или
развернутой: «Начинается сказка от
Сивки, от Бурки, от вещей каурки.

На море,
на океане, на острове Буяне стоит бычок
печеный, возле него лук толченый; шли
три молодца, зашли да позавтракали, а
дальше идут – похваляются, сами собой
забавляются. Это присказка, сказка будет
впереди!».

За присказкой
следует сказочный зачин, который своей
неопределенностью снимает вопрос о
достоверности событий. Зачин указывает
фантастическое место («В некотором
царстве, в некотором государстве»),
фантастическое время («При царе Горохе»)
и называет героев («Жил-был царь и было
у него три сына»).

После зачина следует
основная повествовательная часть
сказки. Повествование ведется при помощи
многочисленных художественных приемов,
один из них – сказочные формулы или
общие места: «скоро сказка сказывается,
да не скоро дело делается», «утро вечера
мудренее», «такая краса, что не в сказке
сказать, ни пером описать» и др.

Структура
сказки подчинена созданию драматически
напряженных ситуаций, что подчеркивает
повтор событий. Чаще всего событие
повторяется три раза – троичность
действия, возможно троекратное повторение
эпизода с наращением эффекта, этот прием
придает сказке характерную эпичность,
замедленность в развитии действия.

В
сказке встречаются и многократные
повторы.

Волшебные сказки
иногда очень большие по объему, чему
способствует использование приема
«нагромождение однородных действий».
В сказке «Марья Моревна» этот прием
используется неоднократно, в ней как
бы соединены несколько сюжетов.

Идейная
направленность сказки обусловила и
контрастную обрисовку достоинств героя
и пороков его врагов, поэтому контрастность
– один из основных художественных
приемов в сказке. Психологические
характеристики элементарны, одни всегда
положительные, другие – отрицательные.
Действующих лиц немного, только те,
которые принимают активное участие в
действии.

Характеры героев не изменяются,
проявляются не в рассуждениях, а в
действии, в поступках. Волшебная сказка
не останавливается перед прямой
идеализацией героя и героини.

Для сказочного
сюжета характерен прием «отраженного
действия», основанный на том, что если
герой в начале сказки великодушно
оказывает кому-то помощь, то впоследствии
ему платят добром («Волшебное кольцо»,
«По щучьему велению»).

В волшебных
сказках встречается и прием «ступенчатое
сужение образа» (например, описание
места, где спрятана смерть Кощея – от
описания острова, где растет дуб… до
кончика иглы).

В драматически напряженных
местах сказка прибегает к повторности
описания, к рифмованному параллелизму
(«конь бежит, земля дрожит», «пестом
погоняет, помелом ему подметает»).

В
сказке широко используется ретардация,
замедление в развитии действия, чему
способствует использование повторов,
троичность действия, а также драматический
и живой диалог, который повторяется без
изменений на протяжении повествования.

Сказка обычно
заканчивается концовкой, которая, как
и присказка, часто шутлива, ритмична,
рифмована: «и я там был, мед-вино пил, по
губам текло, в рот не попало», «вот
сказка, а мне бубликов связка». Назначение
концовки – вернуть слушателя из
сказочного мира в реальный. Присказки,
зачины и концовки имеют довольно
устойчивый текст и представляют собой
своего рода формулы.

Язык волшебной
сказки приближен к разговорной речи, в
ней используются, как и во всех фольклорных
произведениях, постоянные эпитеты (море
синее, лес дремучий), тавтологические
сочетания (диво-дивное, чудо-чудное),
сросшиеся синонимы (путь-дороженька,
грусть-тоска). Текст сказки насыщен
пословицами, поговорками, загадками.

Источник: https://emou.ru/sport-and-health/zachin-skazki-priskazka-i-koncovka-podgotovte-skazyvanie-otryvka-iz-skazki/

Зачем читать детям русские сказки?

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Сказки веками накапливают в себе мудрость поколений, вот почему читать их детям совершенно необходимо! С помощью сказок можно рассказать о добре и зле, справедливости и чести, мужественности и героизме. Специально для «О!» Мария Скаф разобралась, чем отличаются русские сказки от сказок других народов и почему читать детям нужно именно их.

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Мария Скаф, переводчик, куратор курса о визуальных нарративах в ВШЭ

Почему мы читаем детям русские народные сказки? Почему именно русские? Есть ли в них что-то особенное, не свойственное сказкам других народов мира? В чем уникальность Колобка и Ивана-царевича? Или же никакой уникальности на самом деле нет?

При попытках ответить на эти и другие смежные вопросы, первым делом сталкиваешься с заученной как молитва формулировкой: фольклор универсален. Это его природное свойство: сюжеты, возникающие, в одной точке мира, с высокой вероятностью возникнут и в другой. Причин тому несколько.

Во-первых, фольклор чрезвычайно мобилен: путешественник, осевший на новом месте, приносит с собой сказки своей родины, которые прочно вплетаются в жизнь другого народа.

С другой стороны, фольклор, как творчество народное, выражает идеи этого самого народа, который вне зависимости от мест обитания в своем развитии идет схожими путями — не нужно прямого контакта, чтобы у племен на разных концах земли возникла история о чудесном помощнике — это сюжетный поворот, зарождающийся автоматически. В такой ситуации совершенно не стоит удивляться, что одни и те же истории рассказывают и в России, и в Индии, и в Китае.

Так, например, самая древняя версия сказки о Золушке записана еще на египетских папирусах. В ней Золушка носит имя древнегреческой гетеры Родопис, проданной в рабство в Египет, а затем выкупленной Хараксом — братом известной греческой поэтессы Сапфо.

Харакс подарил Родопис свободу, но та осталась жить в Египте, приобретя со временем немалое состояние. Вскоре после смерти ее жизнь обрастает легендами и, наконец, превращается в сказку.

Древнегреческий географ и историк Страбон пересказывает эту сказку следующим образом:

«…во время купания орёл похитил одну из сандалий Родопис у служанки и принёс в Мемфис; в то время, когда царь производил там суд на открытом воздухе, орёл, паря над его головой, бросил сандалию ему на колени.

Царь же, изумлённый как прекрасной формой сандалии, так и странным происшествием, послал людей во все стороны на поиски женщины, которая носила эту сандалию.

Когда её нашли в городе Навкратисе и привезли в Мемфис, она стала женой царя.»

Таким образом, огромную роль в фольклоре каждого народа играют бродячие сюжеты, не принадлежащие ни собственно этому народу, ни вообще кому бы то ни было. Однако можем ли говорить, что фольклор в принципе лишен национальных черт? Что нет никакой разницы между русскими и, например, английскими сказками? Разумеется нет.

«От сивки, от бурки»: почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Даже если русские народные сказки не оригинальны в своих сюжетах, в них по-прежнему остается то, что отличает их от соседей. И это, кончено же, язык.

Передававшиеся из поколения в поколение, рассказанные живым языком устной речи, сказки приобретали узнаваемые языковые особенности и яркую стилистически маркированную окраску, отражающую национальную специфику.

Именно язык как важнейший компонент культуры является средством создания типичных сказочных образов, выражения мировоззрения народа, описания пейзажа и эволюции общества.

В сказках любого народа можно встретить полезные артефакты, но гусли-самогуды, скатерть-самобранка и топор-саморуб становятся духами места не благодаря своим свойствам (мягко говоря, не уникальным), а благодаря названиям. Профессор Института иностранных языков Шаньдунского университета Цун Япин сравнивал эпитеты, которые используют русские и китайские сказки.

Для китайских сказок оказались характерны описания через отвлеченные понятия: если девушка, то «прекрасна настолько, что ни в сказке сказать, ни пером описать», если молодой человек, то «мужественный и представительный» или «не сдавшийся перед насилием и угрозой», мачеха — «злобствующая, как скорпион», а жизнь — «счастливая и довольная». В то же время, все богатство русского языка направлено на описание обстановки, предметов, роскошного убранства дома или захватывающих дух видов природы: двор в русских сказках белокаменный, камни самоцветные, ковер шелковый, а стол дубовые, и яблоки на столе лежат спелые, наливные. Терем высок, земля сыра, а лес дремуч — русский человек, воспитывавший на этих сказках, учится пристальнее вглядываться в окружающий мир. Искать в нем чудесное и прекрасное.

С другой стороны, профессор Института зарубежной филологии и регионоведения Попова М. И.

в своем сравнительном исследовании русских и английских сказок замечает, что из-за отсутствия заданной схемы расположения членов предложения русская сказка обладает куда большей гибкостью и ритмическим разнообразием, чем сказки большинства европейских стран.

То есть уже на уровне речи, ребенок, читающий русские сказки формирует ощущение мира как образования без четко проработанной и всеобъемлющей структуры, как системы с плавающими правилами, предоставляющей человеку немало свободы.

Там же Попова отмечает такой важный элемент русской сказки, не особо характерный для сказок европейских, как зачин. Уже присказка русской сказки, как правило, сразу вводит слушателя в особый, волшебный мир: «Начинается сказка от Сивки от Бурки, от вещей каурки…».

В русской сказке в принципе улавливается постоянная тенденция к уходу от реальной жизни, подчеркивается стремление к необычному и невероятному (по сравнению с европейскими сказками, сюжет которых, как правило куда более реалистичный).

И ребенок, читающий такие сказки, с детства погружен в атмосферу чудесного и даже мистического.

Русская сказка — как проводник.

Она доносит до ребенка специфику национального самосознания, но не на уровне сюжета, а на уровне самого звучания: то, как льется русская речь, с ее ритмами, ее фонетикой, эпитетами и характерными инверсиями, закладывает в детское сознания представления о родных местах. И только сказка может рассказать ребенку о них так доступно, так ненавязчиво и так подробно.

HQuality/Yuganov Konstantin/Shutterstock.com

Источник: https://www.kanal-o.ru/parents/9906

"От сивки, от бурки": почему русские сказки всегда начинаются с присказки

Присказка, что резьба и узоры на оконных ставнях и наличниках, привлекает внимание, обрамляет, украшает волшебную сказку. Витиеватая и замысловатая, она ошеломляет, обещает «дива дивные, чуда чудные», увлекает за собой слушателя в сказочный мир…

Начальная присказка

«Наминается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове Буяне стоит бык печеный, возле него лук толченый; и шли три молодца, зашли да позавтракали, а дальше идут — похваляются, сами собой забавляются: были мы, братцы, у такого-то места, наедались пуще, чем деревенская баба теста! Это присказка: сказка будет впереди».

Присказка – прелюдия к сказочному действию, зачину.

Изобилуя традиционными формулами («жили-были», «в некотором государстве», «шли-шли»), уподобляясь сказочной трехчастной структуре (начало, середина, концовка), присказка не связана с сюжетом последующей затем сказки. Присказка свободна, может быть приступом к той или иной сказке, а может и вовсе отрываться от сказки и бытовать самостоятельно как сказка-небылица.

Присказка и сказка — контраст

Динамичная, порывистая, присказка может преувеличивать, искажать, переворачивать «с ног на голову»: большое делать малым и наоборот, звук измерять мерой веса, а расстояние мерой времени, целомудренное изображать через непристойное, бедность – через богатство и наоборот, красоту – через уродство и т.д. Присказка – усмешка сказочника, гротеск, несерьезное, противостоящее серьезному сказочному повествованию. Да, да! Серьезному сказочному сюжету.

Какой бы фантастичной и неправдоподобной ни представала перед нами сказка, эта сказка – далеко не только вымысел. Так или иначе, она обусловлена действительностью, историческим прошлым народа, его настоящими бедами и горестями, его чаяниями на справедливость в будущем.

Своими корнями сказка уходит вглубь времен, доисторические дебри, произрастает из ритуала, обрядовых действий и заклинаний, мифов.

Отсюда контраст между доведенной до абсурда, смехотворной присказкой и волшебной сказкой, образность которой не так уж фантастична.

Сказитель намеренно разграничивает, отделяет присказку и сказку: «Это не сказка, а присказка, сказка будет после обеда, поевши мягкого хлеба, еще поедим пирога, да потянем быка за рога».

Небывальщина

Присказка бессюжетна, бессобытийна, вопреки своей динамике. Но в ее основе могут быть разнообразные жизненные сведения, выдаваемые при этом за ложные, чудесные, «слыхом не слыханные, видом не виданные».

Эка небывальщина! «В некотором царстве, в некотором государстве, на ровном месте, как на бороне, верст за триста в стороне, именно в том, в котором мы живем, жил-был царь.

Без присказки сказка, што без полозьев салазки: из горы по льду нет им ходу, а по гладкому пути нечего их за собой везти. Слушайте диковинные речи: у дяди Луки были полати подле печи, мост стоял поперек реки, картофель родился в земли, а рожь зрела на колоси.

Не любо, не слушай, а врать — не мешай. Хороша алая лента, как одета на молодую, а на старуху хоть пять навесь – все скажут, што морщинки ест. Ну вот хоть бы в нашей деревне жил один поп…»

Конечная присказка

Присказкой сказочник не только начинает сказку, но и заканчивает. Для сказочника конечная присказка, комичная, зачастую алогичная и абсурдная, это способ саморазоблачения, выхода из условного, замкнутого пространства сказки.

https://www.youtube.com/watch?v=3fPRnGTKmd0

Сказка возникает из небытия, из неоткуда, ее нет, пока не услышим «жили-были», «в некотором царстве, в некотором государстве» и т. д.

И сказка исчезает со словами: «Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец», и нет уже ни Ивана-царевича, ни Елены Прекрасной, ни Бабы-Яги, ни коня крылатого, ни молодильных яблок, ни живой, ни мертвой воды, а есть «проза жизни» с ее горестями и радостями, надеждами и разочарованиями.

А сказочник уж и сам не верит во все то, что рассказал, и требует платы за исполнение: «Вот тебе сказка, а мне кринка масла».

Прибегая к присказке в начале, рассказчик подготавливает слушателя, вводит его в условные, несуществующие сказочные пространства, «тридесятые царства, тридесятые государства», откуда он рано или поздно вернется к действительности опять же посредством шутливой присказки. Так сказка, с одной стороны, чудесная и фантастичная, а с другой, неизменно обусловленная реальностью, окольцовывается развлекательно-потешными, шутливыми, гротескными противовесами-присказками. «Сказке конец — соломенный дворец, а во дворце-то пять овец да шестой жеребец. Девка на печку лезет, пуговицы рвутся, сарафаны дерутся».

Источник: https://cyrillitsa.ru/tradition/90866-ot-sivki-ot-burki-pochemu-russkie-skaz.html

«Что такое присказка»

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

  1. Что понимать под присказкой?

  2. В каждой ли сказке есть присказка?

  3. Классифицировать присказки по ее целевому предназначению.

  • 4) На основе изученного материала выдвинуть гипотезу о предназначении присказки.
  •                Тема исследовательской работы: « Что такое присказка».
  •                                           Чесноков Андрей Николаевич
  •                      Тюменская область, город Сургут, МОУ СОШ №8, 7А класс       
  •         Основное содержание

                              1. Каким может быть начало сказки.                                          

        Наблюдая за тем, как построена сказка, я обратил внимание на то, что  присказка присутствует не во всех русских народных сказках. Поэтому выделил три вида начала сказки:

1) Зачин, который проще присказки. «Жили-были…». «В некотором царстве в некотором государстве…». «В стародревние годы в некотором царстве, не в нашем государстве случилось одному солдату у каменной башни на часах стоять, башня была на замок заперта и печатью запечатана, а дело-то было ночью». [1]

 «Было или не было, только говорят, вот как было». [2]

 «Было-жило два брата: один богатый, другой бедный; у бедного – жена да дети, а богатый один как перст». [3]

«За тридевять земель, в тридесятом царстве, не в нашем государстве, жил старик со старухою в нужде и бедности; у них было два сына – летами малы, на работу идти не сдюжают. Поднялся сам старик, пошел на заработки, ходил-ходил по людям, только и зашиб, что двугривенный». [3]

«Кто скажет, было, то или не было, только верно, что жил на свете хитрый и жестокий царь. В жизни своей ни с кем не обошёлся он по-хорошему, не было такого человека, которого бы он пожалел, не было такой собаки, которую бы он приласкал». [2]

  1. «Давным-давно, когда по земле великаны ходили, а люди звериный и птичий язык понимали, жили-были старик со старухой». [2]
  2. Зачин в сказках очень простой, может  вовсе отсутствовать.
  3. 2) Сказка начинается с действия:

            «Один князь женился на прекрасной княжне и не успел еще на нее наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел ее наслушаться, а уж надо было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках. Что делать! Говорят: век, обнявшись, не просидеть…».[1]

«Служил в полку бравый солдат, получил из дому сто рублей». Далее идет описание событий. [3]

  • Очень часто начинаются с описания действий сказки о животных.
  • 3) Присказка:
  • «Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые бога не боятся, своего брата не стыдятся». [1]

«В некотором царстве, в некотором государстве были болота непроходимые, кругом их шла дорога окольная: скоро ехать тою дорогою – три года понадобится, а тихо ехать – и пять мало!…- после чего сделали мост. [3]

Таким образом, мы видим, что сказка не всегда начинается с присказки.

Я исследовал собрание сказок  под редакцией А.Н.Афанасьева, в частности 1 и 2 том и обнаружил, что на 301 сказку приходится всего лишь 9 присказок, в сборнике сказок Ончукова присказок всего лишь 6.

 Это позволяет выдвинуть гипотезу, что присказка принадлежит творчеству сказочников – профессионалов, может быть скоморохов. Присутствие ее в сказке зависит от мастерства и желания рассказчика.  

           2.  Классификация присказок по целевой принадлежности.

                       Если мы обратимся к самому слову присказка, то увидим, что оно обозначает —  находиться у сказки, рядом со сказкой. Раньше люди называли ее: «побаска», «прибасеноцька», «прибалутка», «присказулька».

« Присказка обычно представляет собой шутливый рассказ, либо набор шуток-небылиц.

Присказка – это лишь краткое вступление, она имеет легкий тон, шутливую форму, которые располагают слушателей к рассказчику, заставляют довериться ему, создается атмосфера непринужденности между слушателями и рассказчиком, который в свою очередь вводит слушателей в мир необычайного», — читаем мы у А.Н.Афанасьева.[4]

 Присказка-это крестьянское название для особого жанра очень коротких сказочек, сообщаемых сказочником в качестве вводной части к длинной сказке, волшебной или новеллистической.

 Опираясь на определение А.Н.Афанасьева, попытаюсь классифицировать присказки согласно их целевому предназначению.

 Первая цель – это подготовить слушателя к последующим событиям, заинтересовать:

«В славном было городе Муроме, в селе Карачарове – жил крестьянин Иван Тимофеевич. У него было любимое детище Илья Муромец; сидел он сиднем тридцать лет, и как минуло тридцать лет, то стал он ходить на ногах крепко, и ощутил в себе силу великую, и сделал себе сбрую ратную и копье булатное, и оседлал коня доброго, богатырского». [3] Всем интересно, что будет дальше.

 «В стародревние годы в некотором царстве, не в нашем государстве случилось одному солдату у каменной башни на часах стоять, башня была на замок заперта и печатью запечатана, а дело-то было ночью».[1]

«В некотором царстве, в некотором государстве были болота непроходимые, кругом их шла дорога окольная: скоро ехать тою дорогою – три года понадобится, а тихо ехать – и пять мало!…- далее рассказывается, как был сделан мост.[3]

В данной присказке заложена завязка тех событий, которые будут разворачиваться далее.                                                                                              

        Вторая цель —  запутать слушателя

 «Летела сова — весёлая голова; вот она летела, летела и села, да хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела и опять полетела; летела, летела и села, да хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела и опять полетела.…Это присказка, сказка вся впереди.… После речь пойдёт о журавле да цапле. («Сказка о журавле и цапле»)

Данная присказка никак не связана с последующим рассказам. Она больше похожа на считалочку, т.к. повторяются звуки [л,т]

«Начинается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове на Буяне стоит бык печеный, в заду чеснок толченый; с одного боку-то режь, а с другого макай да ешь.[3] После этого  рассказ пойдёт совсем о другом. Данная присказка также не связана с сюжетом, и больше похожа на прибаутку, которая построена на сравнении.

Третья цель — показать мастерство сказочника. Так как сказка – это дар устного народного творчества, то при рассказывании сказок мастерство рассказчика имело не последнюю роль. Предполагался непосредственный контакт между тем, кто воспроизводит сказку, и тем, кто сказку воспринимает.

«Есть говорят, такая земля – с восточных склонов реки текут, серебряными нитями переплетаются, с западных склонов зелёного шёлка луга сбегают, на южной стороне поля колышутся, на северной стороне кудрявые леса шумят». [2]

 «Слыхали вы о Змее Змеевиче? Ежели слыхали, так вы знаете, каков он и видом и делом; а если нет, так я расскажу о нем сказку, как он, скинувшись молодым молодцом, удалым удальцом, хаживал к княгине-красавице.

Правда, что княгиня была красавица, черноброва, да уж некстати спесива; честным людям, бывало, слова не кинет, а простым к ней доступу не было; только со Змеем Змеевичем ши-ши-ши! О чем? Кто их ведает! А супруг её, князь-княжевич Иван-королевич, по обычаю царскому, дворянскому, занимался охотой; и уж охота была, правду сказать, не нашим чета! Не только собаки да ястреба да сокола верой правдой ему служили, но и лисицы, и зайцы, и всякие звери, и птицы свою дань приносили; кто чем мастерил, тот тем ему и служил: лисица хитростью, заяц прыткостью, орел крылом, ворон клевом».[3] Данная присказка предшествует волшебной сказке. Рассказчик очень старается увлечь своим рассказом, поэтому располагает слушателя, используя доверительную манеру общения.

Четвертая цель —   развеселить слушателя:

«В весну красну, в лето теплое проявилась срамота, всему миру тягота: появились комары да мошки; стали честной люд кусать, горячую кровь проливать; стали мухи летать, в кринках молоко болтать…». [3]

«У бабушки, у старушки лежал Пузырек в кадушке. Отворила раз старушка свою кладушку – Пузырек-то и выскочил». [3]  

«В некотором селе, не далеко, не близко, не высоко, не низко – жил-был старик, имел у себя три сына: Гришка да Мишка, третий Ванюшка».[3]

Читая данные присказки, невольно улыбаешься, представляя то, о чем рассказывает сказочник. Также хочется отметить сходство данных присказок со скороговорками.

Иногда в качестве присказки употребляется так называемая «докучная» сказка, коротушка или бесконечная — типа «белого бычка» или «мочало».

       Пятая цель —  раздразнить слушателя дерзким ответом на их просьбу рассказать          сказку:

«Чего на  свете не бывает!… Было и такое дело, что жил в одной деревне мужик Филат, куда как на работу плоховат. Ему бы землю пахать, а он только и норовит, как бы на боку лежать».[3]

            «Чур, мою сказку не перебивать, а кто перебьёт, тому змея в горло заползёт».

«Жил на свете богатый мужик. Жил пышно, за семь вёрст его слышно». [2]

 «В некотором государстве жил-был король, холост — неженат, и была у него целая рота стрельцов; на охоту стрельцы ходили, перелётных птиц стреляли, государев стол дичью снабжали». [1]

Источник: https://multiurok.ru/files/chto-takoie-priskazka.html

Для чего в русской сказке нужна присказка

Присказка, что резьба и узоры на оконных ставнях и наличниках, привлекает внимание, обрамляет, украшает волшебную сказку. Витиеватая и замысловатая, она ошеломляет, обещает «дива дивные, чуда чудные», увлекает за собой слушателя в сказочный мир…

Начальная присказка

«Наминается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове Буяне стоит бык печеный, возле него лук толченый; и шли три молодца, зашли да позавтракали, а дальше идут — похваляются, сами собой забавляются: были мы, братцы, у такого-то места, наедались пуще, чем деревенская баба теста! Это присказка: сказка будет впереди».

Присказка — прелюдия к сказочному действию, зачину.

Изобилуя традиционными формулами («жили-были», «в некотором государстве», «шли-шли»), уподобляясь сказочной трехчастной структуре (начало, середина, концовка), присказка не связана с сюжетом последующей затем сказки. Присказка свободна, может быть приступом к той или иной сказке, а может и вовсе отрываться от сказки и бытовать самостоятельно как сказка-небылица.

Присказка и сказка — контраст

Динамичная, порывистая, присказка может преувеличивать, искажать, переворачивать «с ног на голову»: большое делать малым и наоборот, звук измерять мерой веса, а расстояние мерой времени, целомудренное изображать через непристойное, бедность — через богатство и наоборот, красоту — через уродство и т.д. Присказка — усмешка сказочника, гротеск, несерьезное, противостоящее серьезному сказочному повествованию. Да, да! Серьезному сказочному сюжету.

Какой бы фантастичной и неправдоподобной ни представала перед нами сказка, эта сказка — далеко не только вымысел. Так или иначе, она обусловлена действительностью, историческим прошлым народа, его настоящими бедами и горестями, его чаяниями на справедливость в будущем.

Своими корнями сказка уходит вглубь времен, доисторические дебри, произрастает из ритуала, обрядовых действий и заклинаний, мифов.

Отсюда контраст между доведенной до абсурда, смехотворной присказкой и волшебной сказкой, образность которой не так уж фантастична.

Сказитель намеренно разграничивает, отделяет присказку и сказку: «Это не сказка, а присказка, сказка будет после обеда, поевши мягкого хлеба, еще поедим пирога, да потянем быка за рога».

Небывальщина

Присказка бессюжетна, бессобытийна, вопреки своей динамике. Но в ее основе могут быть разнообразные жизненные сведения, выдаваемые при этом за ложные, чудесные, «слыхом не слыханные, видом не виданные».

Эка небывальщина! «В некотором царстве, в некотором государстве, на ровном месте, как на бороне, верст за триста в стороне, именно в том, в котором мы живем, жил-был царь.

Без присказки сказка, што без полозьев салазки: из горы по льду нет им ходу, а по гладкому пути нечего их за собой везти. Слушайте диковинные речи: у дяди Луки были полати подле печи, мост стоял поперек реки, картофель родился в земли, а рожь зрела на колоси.

Не любо, не слушай, а врать — не мешай. Хороша алая лента, как одета на молодую, а на старуху хоть пять навесь — все скажут, што морщинки ест. Ну вот хоть бы в нашей деревне жил один поп…»

Конечная присказка

Присказкой сказочник не только начинает сказку, но и заканчивает. Для сказочника конечная присказка, комичная, зачастую алогичная и абсурдная, это способ саморазоблачения, выхода из условного, замкнутого пространства сказки.

Сказка возникает из небытия, из неоткуда, ее нет, пока не услышим «жили-были», «в некотором царстве, в некотором государстве» и т. д.

И сказка исчезает со словами: «Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец», и нет уже ни Ивана-царевича, ни Елены Прекрасной, ни Бабы-Яги, ни коня крылатого, ни молодильных яблок, ни живой, ни мертвой воды, а есть «проза жизни» с ее горестями и радостями, надеждами и разочарованиями.

А сказочник уж и сам не верит во все то, что рассказал, и требует платы за исполнение: «Вот тебе сказка, а мне кринка масла».

Прибегая к присказке в начале, рассказчик подготавливает слушателя, вводит его в условные, несуществующие сказочные пространства, «тридесятые царства, тридесятые государства», откуда он рано или поздно вернется к действительности опять же посредством шутливой присказки. Так сказка, с одной стороны, чудесная и фантастичная, а с другой, неизменно обусловленная реальностью, окольцовывается развлекательно-потешными, шутливыми, гротескными противовесами-присказками. «Сказке конец — соломенный дворец, а во дворце-то пять овец да шестой жеребец. Девка на печку лезет, пуговицы рвутся, сарафаны дерутся».

Источник: https://news.rambler.ru/other/40109398-dlya-chego-v-russkoy-skazke-nuzhna-priskazka/

Урок в 5 классе по теме Русские народные сказки страница 2

IV.Этап усвоения новых знаний.

Физкультминутка.

VI. Первичное закрепление.

Первую особенность сказок Вы уже определили сами в ваших ответах по статье. Благодаря вашей активной работе мы заглянули во многие сказки, каких сказочных героев мы только не увидели.

Вспомним, как зовут главных героев волшебных сказок?

А какими вы себе их представляете?

Правильно, счастье приходит именно к ним, а не к тем, кто тянул руки к богатству. А почему так происходит? Кто помогает главным героям?

В качестве физкультминутки я предлагаю Вам игру, которая называется «Волшебный сундучок».

В сундучке спрятаны предметы из разных сказок. Вы должны определить из какой они сказки, кому принадлежат, какую роль играют.

Игра сопровождается изображениями волшебных предметов, иллюстрациями к сказкам.

Но не только чудесные помощники являются особенностью русских сказок. Ребята, сказки также имеют особое построение. Некоторые сказки начинаются с присказки.

Часто это шутливые прибаутки, например: «Начинается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки.

На море, на океане, на острове Буяне стоит бык печёный, возле него лук толчёный»; «Шли три молодца, зашли да позавтракали, дальше идут… Это присказка, сказка будет впереди».

Как вы думаете в чем заключается цель присказки?

Ребята, а как обычно начинаются сказки?

Правильно! Это и есть зачин – еще один элемент сказочной композиции, который переносит нас в сказочный мир («Жили-были…», «В некотором царстве, в некотором государстве») и рассказывает о месте, времени действия.

Сказка зачастую имеет и концовку, в которой заключён вывод: «Стали жить-поживать да добра наживать». Иногда концовка соединяется с конечной присказкой: «Стали жить-поживать да добра наживать. И сейчас живут – хлеб жуют.»

Мы определили цель присказки, поэтому Вам нетрудно будет определить и цель концовки

Для того, чтобы закрепить материал этого урока, Вам предлагается следующий вид работы.

На слайде даны отрывки из известной сказки «Иван-царевич и серый волк». Вы должны определить элементы композиции сказки, которые мы изучили.

Все верно! А теперь обращаю Ваше внимание на слова и словосочетания, выделенные жирным шрифтом. Как вы думаете, случайно ли это? Если не случайно, то почему?

Да, именно так. Такие сочетания слов по-другому называются постоянными эпитетами. Запишите, пожалуйста, в своих тетрадях следующее:

постоянные эпитеты – это образные определения, прочно закреплённые за словом. А теперь приведите примеры.

Отлично! А как называются следующие языковые явления, выделенные жирным шрифтом: шел-шел, жил-жил?

Определите вид художественно-изобразительного средства «волк полетел стрелой». Какую роль оно выполняет ?

Как вы понимаете выражение: «Котору лошадь по крестцу ударит, так и с ног долой упадёт.»?

С этим термином, ребята, вы еще не знакомы. Такое явление называется гиперболой. Откройте учебник на странице 43, перепишите определение данного литературоведческого термина в свои словарики.

Ребята, все языковые явления обнаруженные нами в приведенном отрывке, по-другому называются сказочными формулами.

Иван, Иванушка. Василиса (Елена) Премудрая.

Василиса (Елена) Премудрая — прекрасна, добра, трудолюбива. Иван – добр, доверчив, всех жалеет, трудолюбив, честен, в результате становится удачливым, побеждает своих врагов.

Им помогают чудесные помощники — животные, предметы (ковёр-самолёт, сапоги-скороходы, скатерть-самобранка, живая и мёртвая вода, гусли-самогуды, полотенце, превращающееся в реку, и т.д.).

Цель присказки заключается в том, чтобы привлечь внимание слушателя, отграничить мир действительности от нереального мира сказки

«Жили-были..», «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был…»

Цель концовки и конечной присказки – отграничить сказку от реальной жизни и возвратить слушателя к действительности.

Присказка: «Будет сказка занимательна. Слушайте её внимательно. Кто уши широко раскроет – много всякой всячины усвоит»

  • Зачин: «Жил-был…»
  • Концовка: А Иван-царевич женился на Елене Прекрасной, и стали они жить-поживать да горя не знать.
  • Конечная присказка: «Вот вам сказка, а мне бубликов связка.»
  • Устойчивое сочетание «добрый молодец» часто встречается в сказках.
  • Примеры: чисто поле», красна девица, тёмный лес, острый меч, тугой лук, серый волк);
  • Такие языковые явления называются повторами.

Этот вид художественно-изобразительного средства называется скрытым сравнением. В основе данного сравнения лежит сопоставление двух явлений: скорость стрелы приравнивается к скорости стрелы.

Объясняют. Благодаря наводящим вопросам учителя приходят к выводу, что явление преувеличено.

Источник: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/srednjaja-shkola/literatura/227903-urok-v-5-klasse-po-teme-russkie-narodnye-skaz/page-2.html

Русские народные сказки. А. Н. Афанасьев. Иван Сученко и Белый Полянин

Начинается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове на Буяне стоит бык печёный, возле него лук толчёный; и шли три мо́лодца, зашли да позавтракали, а дальше идут — похваляются, сами собой забавляются: были мы, братцы, у такого-то места, наедались пуще, чем деревенская баба теста! Это присказка, сказка будет впереди.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь на гладком месте, словно на скатерти, сроду не имел у себя детей. Пришёл до него нищий. Царь его пытает:

  • — Не знаешь ли ты, что́ мне такое сделать, чтоб были у меня дети?
  • Он ему отвечает:
  • — Собери-ка ты мальчиков да девочек — семилеток, чтоб девочки напряли, а мальчики выплели за одну ночь невод; тем неводом вели изловить в море леща златопёрого и дай его царице съесть.

‎Вот поймали леща златопёрого, отдали в кухню изжарить; поварка[1] вычистила, вымыла леща, кишки собаке бросила, помои отдала трём кобылам выпить, сама оглодала косточки, а рыбу царица скушала. Вот разом родили: царица сына, и поварка сына, и собака сына, а три кобылы ожеребились тремя жеребятами. Царь дал им всем имена: Царенко Иван, Поваренко Иван и Сученко Иван.

  1. ‎Растут они, добрые молодцы, не по дням, не по часам, а по минутам, выросли большие, и посылает Иван Сученко Ивана-царевича до царя:
  2. — Поди попроси, чтоб позволил нам царь оседлать тех трёх коней, что кобыли принесли, да поехать по городу погулять-покататься.
  3. Царь позволил; они поседлали коней, выехали за город и начали меж собой говорить:
  4. — Чем нам у батюшки у царя жить, лучше в чужие земли поедем!
  5. Вот они взяли купили железа, сделали себе по булаве — каждая булава в девять пудов, и погнали коней.
  6. ‎Немного погодя говорит Иван Сученко:

— Как нам, братцы, будет путь держать, когда нет у нас ни старшего, ни младшего? Надо так сделать, чтоб был у нас старший брат.

Царенко говорит, что меня отец старшим поставил, а Сученко — своё, что надо силу попробовать — по стрелке бросить. Кидают стрелки один за другим; сначала Царенко Иван, за Царенком Поваренко, за Поваренком Сученко.

Едут не далеко, не близко — аж лежит Царенкова стрелка, немного подальше того упала Поваренкова стрелка, а Сученковой нигде не видать! Едут всё вперёд да вперёд — и заехали за тридевять земель в тридесятое царство, в иншее государство — аж там лежит Сученкова стрелка.

‎Тут и порешили: Царенко будет меньшой брат, Поваренко — подстарший, а Сученко — самый наистарший, и пустились опять в путь-дорогу. Смотрят — перед ними степь расстилается, на той степи палатка разбита, у палатки конь стоит, ярую пшеницу ест, медовой сытой запивает. Посылает Иван Сученко Ивана-царевича:

— Пойди узнай: кто в палатке?

Вот Царенко приходит в палатку, а там на кровати Белый Полянин лежит. И ударил его Белый Полянин мизинцем по́ лбу — Царенко упал; он взял его да под кровать и бросил.

Посылает Сученко Ивана Поваренка; Белый Полянин и этого ударил мизинцем по́ лбу и бросил под кровать.

Сученко ждал, ждал, не дождался; прибегает туда сам, как ударит Белого Полянина раз — он и глаза под лоб! После вынес его из палатки, свежий ветерок пахнул, Белый Полянин ожил и просит:

— Не убивай меня! Прими за самого меньшого брата!

Иван Сученко его помиловал.

‎Вот все четыре брата поседлали своих коней и поехали пущами да рощами; долго ли, коротко ли ехали — стоит перед ними дом в два этажа под золотой крышею.

Зашли в этот дом — везде чисто, везде убрано, напитков, наедков вдоволь запасено, а живых людей нет никого; подумали-подумали и положили пока здесь проживать — дни коротать. Утром три брата на охоту поехали, а Ивана-царевича дома оставили за хозяйством смотреть.

Он наварил, нажарил к обеду всякой всячины, сел на лавке да трубку покуривает. Вдруг едет старый дед в ступе, толкачом подпирается, под ним ковета[2] на семь саженей лита, и просит милостыни.

Царенко даёт ему целый хлеб; дед не за хлеб, за него берётся, крючком да в ступу, толк-толк, снял у него со спины полосу до самых плечей, взял половою[3] натёр да по́д пол бросил… Вернулись братья с охоты, спрашивают Царенка:

  • — Никого у тебя не было?
  • — Я никого не видал; разве вы кого?
  • — Нет, и мы не видали!

‎На другой день дома остался Иван Поваренко, а те на охоту поехали.

Наварил обедать, сел на лавке и курит трубку — аж едет дед в ступе, толкачом подпирается, под ним ковета на семь саженей лита, и просит милостыни.

Поваренко даёт ему булку; он не за булку, а за него, крючком да в ступу, толк-толк, снял кожу до самых плечей, половою натёр да под пол бросил… Вернулись братья с охоты и спрашивают:

— Никого у тебя не было?

— Нет, никого! А вы разве видели?

— Нет, и мы не видали!

‎На третий день дома остался Белый Полянин. Наварил обедать, сел на лавке и курит трубку — аж едет дед в ступе, толкачом подпирается, под ним ковета на семь саженей лита, и просит милостыни.

Белый Полянин даёт ему булку; он не за булку, а за него, крючком да в ступу, толк-толк, снял кожу до самых плечей, половою натёр да под пол бросил… Приехали братья с охоты:

  1. — Ты никого не видал?
  2. — Нет, никого; а вы?
  3. — И мы тож!

‎На четвёртый день остался дома Иван Сученко. Наварил обедать, сел на лавке и курит трубку — аж опять едет старый дед в ступе, толкачом подпирается, под ним ковета на семь саженей лита, и просит милостыни.

Сученко даёт ему булку; он не за булку, а за него, крючком да в ступу — ступа и разбилась. Иван Сученко ухватил деда за́ голову, притащил до вербового пня, расколол пень надвое да всадил дедову бороду в расщелину, а сам — в горницу.

Вот едут его братья, меж собой разговаривают.

— Что, братцы, вам ничего не случилось? — спрашивает Царенко. — А у меня так рубаха совсем к телу присохла!

— Ну, и нам досталось! До спины доторкнуться нельзя. Проклятый дед! Верно, он и Сученку содрал.

  • Приехали домой:
  • — А что, Сученко Иван, никого у тебя не было?
  • — Был один нахаба[4], так я ему по-своему задал!
  • — Что ж ты ему сделал?
  • — Пень расколол да бороду всадил.
  • — Пойдём посмотрим!

Пришли на деда смотреть, а его и след простыл! Как попал он в тиски, начал биться, рваться и таки выворотил весь пень с корнем и унёс с собой на тот свет; а с того света он приходил до своего дома под золотою крышею.

  1. ‎Братья пошли по его следам, шли-шли — стоит гора: в той горе ляда[5]; взяли её отворили, привязали до каната камень и опустили в нору; как достали камнем дно, вытянули его назад и привязали до каната Ивана Сученка. Говорит Сученко:
  2. — Через три дня как встряхну канат — сейчас меня вытягайте!
  3. Вот опустили его на тот свет. Он вспомнил про царевен, что́ покрали на тот свет три змия:
  4. — Пойду их шукать[6]!
  5. ‎Шёл-шёл — стоит двухэтажный дом; вышла оттуда девка.
  6. — Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?

— А ты что за спрос? Дай-ка мне наперёд воды — глаза промыть, накорми меня, напой, да тогда и спрашивай.

Она принесла ему воды, накормила, напоила и повела к царевне.

— Здравствуй, прекрасная царевна!

— Здравствуй, добрый молодец! Чего сюда зашёл?

— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.

— Ох, не отымешь ты меня! Мой муж дюже сильный, с шестью головами!

  • — Я и с одною, да буду воевать, как мне бог поможет!
  • Царевна его за двери спрятала — аж летит змий.
  • — Фу, русска кость воня́!

— Ты, душечка, на Руси летал, русской кости напахал[7]! — говорит царевна, подаёт ему ужинать, а сама тяжело вздохнула.

— Чего, голубка, так тяжело вздыхаешь?

— Как мне не вздыхать! Четвёртый год за тобою, не видела ни отца, ни матери. Ну что, если бы кто-нибудь из моих родных да сюда пришёл, что б ты ему сделал?

— Что сделал? Пил да гулял бы с ним.

На те речи выходит из-за дверей Иван Сученко.

— А Сученко! Здравствуй; зачем пришёл: биться или мириться?

— Давай биться! Дми[8] точок[9]!

Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами[10], а Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами. Ударил он змия раз и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил; царевна дала ему кольцо, он взял и пошёл дальше.

‎Шёл-шёл — опять двухэтажный дом; вышла ему навстречу девка и спрашивает:

— Чего ты, русский человек, коло нашего двора ходишь?

— А ты что за спрос? Дай наперёд мне воды — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!

Вот она принесла ему воды, накормила его, напоила и к царевне проводила.

— Чего ты пришёл? — говорит царевна.

— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.

— Куда тебе воевать с моим мужем! Мой муж дюже сильный, с девятью головами!

  1. — Я и с одною, да буду с ним воевать, как мне бог поможет!
  2. Царевна спрятала гостя за двери — аж летит змий.
  3. — Фу, как русска кость воня́!

— Это ты по Руси летал, русской кости напахал! — говорит царевна, стала подавать ужинать и тяжело вздохнула.

— Чего ты, душечка, вздыхаешь?

— Как мне не вздыхать, когда я ни отца, ни матери не вижу. Что б ты сделал, если бы кто-нибудь из моих родных сюда пришёл?

— Пил да гулял бы с ним.

Иван Сученко выходит из-за дверей.

— А, Сученко! Здравствуй, — говорит змий. — Чего ты пришёл сюда: биться или мириться?

— Станем биться! Дми точок!

Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами, а Иван Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами; ударил он змия и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил. Царевна ему дала кольцо; он взял и пошёл дальше.

  • ‎Шёл-шёл — опять такой же дом с двумя этажами. Вышла навстречу девка:
  • — Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?
  • — Ты прежде воды дай — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!
  • Она принесла ему воды, накормила, напоила и к царевне проводила.

— Здравствуй, Иван Сученко! Чего ты пришёл?

— За тобою; хочу тебя у змия отнять.

— Куда тебе отнять! Мой муж дюже сильный, с двенадцатью головами!

— Я и с одною, а его повоюю, коли бог поможет!

Входит в горницу, а там двенадцатиглавый змий дрыхнет[11]: как змий вздохнёт, так весь потолок ходоном[12] заходит! А его сорокапудовая булава в кутку[13] стоит.

Иван Сученко свою булаву в куток поставил, а змиеву взял; размахнулся, как ударит змия — пошёл гул по всему двору! С дому крышу сорвало! Убил Иван Сученко двенадцатиглавого змия, в пепел перепалил, на ветер перепустил. Царевна даёт ему кольцо и говорит:

  1. — Будем со мною жить!
  2. А он зовёт её с собою.
  3. — Как же я своё богатство брошу?

Взяла всё своё богатство, в золотое яйцо своротила и отдала Ивану Сученку; он положил то яйцо в карман и вместе с нею пошёл назад до её сестёр. Подстаршая царевна своротила своё богатство в серебряное яйцо, а самая меньшая — в медное, и ему ж отдали.

‎Приходят они вчетвером до норы; Иван Сученко привязал меньшую царевну и встряхнул канат.

— Как тебя, — говорит, — вытянут наверх, то покличь: Царенко! Он отзовётся: га! А ты скажи: я твоя!

После привязал другую царевну и опять встряхнул канат, чтоб наверх тянули:

— Как тебя вытянут, то покличь: Поваренко! Он отзовётся: га! А ты скажи: я твоя!

  • Стал третью царевну до каната привязывать и говорит ей:
  • — Как тебя вытянут, ты молчи — моя будешь!
  • Вытянули эту царевну, она молчит; вот Белый Полянин рассердился и, как стали тянуть Ивана Сученко, взял да и перерезал канат.
  • ‎Сученко упал, приподнялся и пошёл до старого деда. Дед его пытает:
  • — Чего ты пришёл?
  • — Биться!

Начали воевать; бились-бились, устали и бросились до воды. Дед ошибся, дал Сученку сильной воды напиться, а сам простой выпил. Стал Иван Сученко осиливать; дед ему и говорит:

— Не добивай меня! Возьми себе в погребе кремень, кресало да трёх сортов шерсть — в беде пригодится.

  1. Иван Сученко взял кремень, кресало и трёх сортов шерсть; вырубил огонь и припалил серую шерсть — бежит до него серый конь, из-под копыт шматья[14] летят, изо рта пар пышет, из ушей дым столбом.
  2. — Много ль нужно времени, пока ты меня на тот свет вынесешь?
  3. — А столько, сколько нужно людям, чтоб обед наварить!
  4. Сученко припалил вороную шерсть — бежит вороной конь, из-под копыт шматья летят, изо рта пар пышет, из ушей дым валит.
  5. — Скоро ль ты меня на тот свет вынесешь?
  6. — Люди пообедать не успеют!
  7. Припалил рыжую шерсть — бежит рыжий конь, из-под копыт шматья летят, изо рта пар пышет, из ушей дым валит.
  8. — Скоро ль ты меня на тот свет вынесешь?
  9. — Плюнуть не успеешь!
  10. Сел на того коня и очутился на своей земле.
  11. ‎Приходит до золотаря.
  12. — Я, — говорит, — буду твоим помощником!
  13. Меньшая царевна приказывает золотарю:
  14. — Сделай мне к свадьбе золотой перстень!
  15. Он взялся за ту работу, а Иван Сученко говорит:
  16. — Постой, я тебе перстень сделаю, а ты мне мешок орехов дай.
  17. Золотарь принёс ему мешок орехов; Иван Сученко орехи поел, золото молотком разбил, вынул царевнино колечко, вычистил и отдал хозяину. Царевна приходит в субботу за кольцом; глянула:

— Ах, какое прекрасное колечко! Я такое отдала Ивану Сученку, да его нет на этом свете!

И просит золотаря к себе на свадьбу. На другой день золотарь пошёл на свадьбу, а Иван Сученко дома остался, припалил серую шерсть — бежит до него серый конь.

  • — Чего ты меня требуешь?
  • — Надо на весильном[15] доме трубу сорвать!
  • — Садись на меня, заглянь в левое ухо, выглянь в правое!

Он заглянул в левое ухо, а в правое выглянул — и стал такой молодец, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Поскакал и снял трубу с дома; тут все закричали, перепугались, свадьба разъехалась.

‎Другая царевна принесла золото, просит кольцо сделать. Иван Сученко говорит золотарю:

— Дай мне два мешка орехов, я тебе кольцо сделаю.

— Ну что ж? Сделай.

Сученко орехи поел, золото молотком разбил, вынул царевнино кольцо, вычистил и отдал. Царевна увидала кольцо:

— Ах, какое славное! Я точно такое отдала Ивану Сученку, да его теперь нет на этом свете!

Взяла кольцо и зовёт золотаря на свадьбу. Тот пошёл на свадьбу, а Иван Сученко припалил вороную шерсть — бежит вороной конь.

  1. — Чего ты от меня требуешь?
  2. — Надо сорвать с весильного дома крышу.
  3. — Сядь на меня; в левое ухо заглянь, в правое выглянь!

Он заглянул в левое ухо, выглянул в правое — стал молодец молодцом! Конь понёс его так шибко, что сорвал с дома крышу; все закричали, принялись стрелять в коня, только не попали; свадьба опять разъехалась.

  • ‎Вот и старшая царевна просит, чтобы ей колечко сделали.
  • — Не хотела я, — говорит, — за Белого Полянина замуж идти, да, видно, бог так судил!
  • Иван Сученко говорит золотарю:
  • — Дай мне три мешка орехов, я тебе кольцо сделаю.
  • Опять орехи поел, золото молотком разбил, вынул царевнино кольцо, вычистил и отдал. В субботу приходит царевна за кольцом, глянула:

— Ах, какое славное колечко! Боже мой! Где ты достал этот перстень? Я точно такой отдала тому, кого любила.

  1. И просит золотаря:
  2. — Приходи завтра на свадьбу ко мне!
  3. ‎На другой день золотарь пошёл на свадьбу, а Иван Сученко дома остался, припалил рыжую шерстину — бежит рыжий конь.
  4. — Чего ты от меня требуешь?
  5. — Неси меня как хочешь, только бы нам вперёд ехать — потолок на весильном доме сорвать, а назад ехать — Белого Полянина за чуб взять!
  6. — Сядь на меня, в левое ухо заглянь, в правое выглянь!

Понёс его рыжий конь шибко-шибко.

Туда едучи — Сученко потолок с дома снял, а назад едучи — ухватил Белого Полянина за чуб, поднялся высоко вверх и бросил его наземь: Белый Полянин на кусочки разбился.

А Иван Сученко опустился вниз, обнялся, поцеловался с своею невестою; Иван-царевич и Поваренко ему обрадовались; все они обвенчались на прекрасных царевнах и стали жить вместе богато и счастливо.

[1] — Стряпуха.[2] — Ковета — помост в избах, заменяющий кровати.[3] — Мякина (Ред.).[4] — Наглый, неприятный гость.[5] — Поперечная дверь.[6] — Искать.[7] — Т. е.

русского духу набрался; пахну́ть — веять и за́пах сравни со словами: дунуть и дух.[8] — Дми — дуй, выдувай (Ред.).[9] — Ток, видное место.[10] — Ободок (Ред.).[11] — Спит.[12] — Ходенем, ходуном.

[13] — В углу.[14] — Большие куски грязи, земли.

[15] — Свадебном.

Загрузка…
 Сохранить сказку в .doc  Распечатать сказку

Источник: http://kidtale.ru/narodnye-russkie-skazki-afanasev/russkie-narodnye-skazki-a-n-afanasev-ivan-suchenko-i-belyj-polyanin/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector