Помещик суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Дорога из Москвы во Владимир время от времени вырывалась из плена лесов, и тогда вдруг совсем рядом являлась то деревушка, то речка с былинным названием, то картофельное поле. Сто сорок назад этой же дорогой ехал в свое село Ундол (ныне город Лакинск) Александр Васильевич Суворов.

Ехал, впервые за долгие годы получив продолжительный отпуск и в твердом намерении отдохнуть от ратной службы в своих владимирских имениях. Ехал как простой крепостной помещик из небогатого дворянского рода, отставив в дальний угол все свои честно заслуженные звания, титулы и должности.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Или в то время еще не заслуженные? Скорее всего, именно так. Генерал-поручик — вот его воинское звание после первой турецкой войны.

Это уже много позже, ближе к семидесяти годам, его будут именовать князем, графом, принцем, грандом, генералиссимусом российских морских и сухопутных войск. Назовут полководцем, который не проиграл ни одного сражения, даже с превосходящими силами противника.

Спорить станут, как правильно титуловать — ваша светлость или ваше сиятельство. А пока скромно и без затей — ваше высокопревосходительство Александр Васильевич Суворов.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Рассказ экскурсовода об этом удивительном человеке показался мне настолько неожиданным и ярким, что я набрался смелости пересказать его, уточнив детали и дополнив некоторые факты любопытными подробностями. Пытался заодно представить себе, как это все было в те далекие времена.

Дорога, понятно, не нынешний асфальт, ямы да колдобины, которые неспешно покоряла присланная из имения пролетка. Весной было дело, уже пели птицы в лесах, из болотцев тянуло сыростью, ритмично постукивали копыта лошадей. Птичий посвист, наверное, отзывался в душе прирожденного вояки трелями полковых флейт, что звали солдат в атаку. А копыта словно барабаны отбивали маршевый ритм.

Тогда еще воевали так: строем, с барабанщиками и флейтистами, выдвинув вперед знаменосцев. Честно воевали.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Суворов не случайно решил обосноваться именно в Ундоле (а были и другие поместья), на полдороге между Москвой и Владимиром. Чуял, что не усидеть ему в четырех стенах, и придется не раз наезжать в губернский город, и совсем не по приватным делам. Так оно, в принципе, и вышло.

Заскучал Александр Васильевич на покое, поехал в Санкт-Петербург просить назначения. И получил, что просил — командование шестой Владимирской дивизией. Как говорится, тут тебе и поместье, и тут же тебе служба государева.

Старайся, генерал-поручик, во славу отечества, добывай квартиры солдатам, овес лошадям и прочая, прочая, прочая. Не заскучаешь.

Александр Васильевич сделался постоянным посетителем, просителем и приятелем Владимирского наместника, князя Ивана Петровича Салтыкова, на которого были возложены обязанности по хозяйственному обеспечению дивизии.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Дружеские отношения, однако, не всегда продвигали снабженческие дела: ну, нет у князя ни скатерти-самобранки, ни рога изобилия, что тут поделаешь? Суворову же хотелось собрать образцовую дивизию, которая на смотрах и парадах бы гремела, и в боях потом не посрамила чести.

Приходилось включать отнюдь не дворянскую смекалку, чтобы решить столетней давности проблемы.

Ну почему солдатушки должны расселяться по крестьянским избам, стесняя хозяев и подвергая армейскую дисциплину серьезным испытаниям? Александр Васильевич приказал и лично следил за тем, как строили казармы и как расселялась в них дивизия.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Погрязши в этих хозяйственных делах, попутно проникся будущий генералиссимус крестьянскими заботами.

И вот что любопытно, не раз читал я, как именовали его гением воинских наук, постоянно и в самых неожиданных местах всем нам попадаются фразы из его нестареющей книги «Наука побеждать».

Ну, все же помнят, только не скажут, откуда они — «Сам погибай, а товарища выручай», «Русские прусских всегда бивали».

А встретился и такой вот прогноз, ей Богу, не вчера написанный: «Тщетно двинется на Россию вся Европа: она найдет там Фермопилы, Леонида и свой гроб ». Фермопилы, подсказал интернет, это горный проход, где в античные времена проходила единственная дорога в среднюю Грецию, а Леонид — это спартанский царь, который с небольшим отрядом его охранял. В общем, строго по сюжету фильма «300 спартанцев».

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

О женщинах почти ничего в этой книге нет, видно, что был он не великим ходоком по этой дорожке. Но мы уже подходим к женской теме, а она для Александра Васильевича особенно щепетильна и разговора вскользь не приемлет. Дойдет и до нее черед, но чуть погодя. Вернемся к хозяйственной теме, уже обозначенной легким пунктиром.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Едва приехав в Ундол, затеял Суворов стройку особняка в поместье. Ну, особняк — это очень громко сказано для двухэтажного строения размерами 8 на 8 метров. По моему разумению, это не очень большой дачный домик, видели мы и покруче. Правда, чтобы было где обретаться слугам да ночевать гостям, пристроили к этому «дворцу» два деревянных крыла.

Жил генерал не по-генеральски, без особого шика. Поместье обставил так, что гости иной раз диву давались: рядом с золоченой софой выстраивались простые некрашеные стулья работы местного умельца. А чего деньги зря тратить, велика ли разница, на чем сидеть? В храм ходил не только молиться, но и пел в церковном хоре, причем пел с удовольствием.

Любил спать на охапке сена, укрывшись шинелью, приводя этой привычкой в ступор очевидцев.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Можно еще много рассказывать о скромных запросах Александра Васильевича, о его чудачествах, которые он вытворял, невзирая на мнение окружающих. Но не буду особо распыляться, скажу вкратце, потому как мне сейчас этот сухонький великан интересен как хозяин.

Он и взаправду был хозяином, стараясь влезать во все тонкости. Людей слушал, но выводы делал сам. Как-то собрался в Ундоле народ на сход, примерно как у нас сейчас, чтобы обсудить свои насущные дела.

И как же такое событие да без Александра Васильевича? Но тут как на грех разлилась речушка Ундолька, а мостика нет, да и лодки тоже.

Суворов недолго думал, сколотил из подручных материалов какой получился плот, лопату в руки вместо весла и успел таки на сход, послушал, что народ говорит. Выступил ли сам, про то история умалчивает, вполне возможно, что просто послушал.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

За обедом мог рюмку тминной водки употребить, но не более того, не увлекался. Тех же, кто начав, не мог остановиться, приказывал обливать водой из колодца, невзирая на время года и на погоду. Для деревенских ребятишек не жалел ничего, всегда для них приберегал что-нибудь вкусненькое.

Они это знали и всегда с удовольствием шли к своему «батюшке-барину», кто с лукошком грибов, кто с туеском ягод. Рады были угостить хозяина. Его управляющий как-то решил тоже выслужиться перед барином, из казенных денег за десять рублей купил лодку. Вдруг опять понадобится.

Суворов отругал его, велел вернуть лодку хозяину, а сам пообещал переправляться через речку в подходящем по размеру жбане. Из тех, в которых тесто заводят. Сам-то ладно, что с чудака взять. Но он ведь и гостей через реку таким же макаром переправлял.

Те, кто видел, рассказывали, что зрелище было незабываемое.

Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

Над ним смеялись, а он тоже… посмеивался, но упорно гнул свою линию. Нечего, мол, деньгами швыряться, можно им найти иное применение. Он и находил — своим же крепостным давал взаймы, прекрасно зная, что те нипочем не вернут. Ну так что ж, на все воля божья, считал Суворов. Лишь однажды, уже будучи и графом, и князем, и генералиссимусом, прикинул свои доходы и расходы, и вымолвил горько:

— Всю жизнь прожил, а даже драной козы не нажил.

Но это, конечно, он сгоряча сказал, потому что не ради богатства жил и отчизне служил, а чтобы множилось и крепло государство и не бедствовал народ.

Занявшись вплотную агрономией, заметил он, что год от году падает на полях урожайность. Из генерала, конечно, тот еще аграрий, но выводы он сделал верные. Крестьяне взяли за обычай пахать поля, не удобряя, навоз не вывозили под посевы, отсюда и скудость земли. Начал разбираться дальше, и обнаружил, что кто-то от лености так работает, а кто-то от бедности.

«У крестьянина Михаила Иванова, — писал Суворов, — одна корова! Следовало бы старосту и весь мир оштрафовать за то, что допустили они Михаилу Иванову дожить до одной коровы. Купить Иванову другую корову из оброчных моих денег. Богатых крестьян и крестьян скудных различать и первым пособлять в податях и работах беднякам. Особливо почитать таких неимущих, у кого много малолетних детей».

Леса берег, в которых так любил гулять. Когда приходил крестьянин с просьбой вырубить сотни полторы деревьев на строительство, отсылал его к соседям. Денег, мол, дам, иди купи на стороне, а наш лес не трогай. То же и с пополнением армии. В те времена служили долго, можно сказать, всю жизнь, и если забривали кого в рекруты, семья оставалась без кормильца.

Жди, вернется мужик через два десятка лет, а он и не мужик уже вовсе, а дед, ему не в поле за сохой шагать, а на завалинке сидеть. Но были и тут варианты. Можно было сдать в казарму одинокого мужика, который не столько работал, сколько гулял и под венец не спешил. А можно было в соседнем селе купить такого же обалдуя, да и отбояриться им от армии.

Крепостное же право!

Что Александр Васильевич и наловчился проделывать, без убытка хозяйству и соблюдая все законы.

Женщины и дети — о них особый разговор. Жена Суворова Варвара Ивановна, да не просто Варвара, а княжна из рода Прозоровских, одарила его дочкой Натальей, которую он ласково звал Суворочкой, а потом и сыном Аркадием. Но не сложилось, измены бывали и тогда, а вот с разводом для тех, кто венчался в храме, было сложно.

Суворов дошел почти что до императорского двора, чтобы законно расстаться со своей нареченной, хотя и со второй попытки. И это было не проще его же перехода через Альпы. Кстати, в том и другом случае результат не назовешь победным, и там, и там сплошь измена и предательство.

Но не буду углубляться, иначе опус мой окажется бесконечным.

Может быть, имея в виду свои неудачи на амурном фронте, Суворов столь стремительно и безоговорочно решал судьбы своих молодых крепостных. Браки поощрял и всячески им содействовал. «Крестьянин богатеет не деньгами, а детьми; от детей ему и деньги», — считал Александр Васильевич.

Было дело, в его деревне под Кобрином подросло много холостых парней, а невест было маловато. Суворов подсчитал, сколько не хватает женщин, купил нужное количество крепостных крестьянок у соседей-помещиков.

Ну и чисто по-армейски построил парней и девушек в шеренги по росту, друг против друга, и вот так, парами, отправил в церковь венчаться. Около ста новых семей, по свидетельствам современников, жили дружно, как будто чувствуя ответственность перед таким сватом.

В другой раз пришлось везти невест издалека, и Суворов снова вмешался в процесс. Где-то в архивах сохранилось его письмо на эту животрепещущую тему. Для ундольских парней Суворов приказывает купить четырех девиц в новгородских деревнях и уточняет: «Лица не разбирать, лишь бы здоровы были.

Девиц отправлять в Ундол на крестьянских подводах, без нарядов, одних за другими, как возят кур, но очень сохранно».

Почем были девицы? И этот факт сохранила история. Один из его адъютантов, посланный с ответственной миссией в Москву, сообщал, что девиц, которые бы умели «шить порядочно, мыть белье и трухмалить (видимо, крахмалить, — прим. авт.), меньше как за 80 рублей приобрести нельзя, а 50 рублей стоит ничего не знающая».

Но это, как говорится, просто любопытный факт, для общего развития и, может быть, для зарождения интереса к истории. Зачем оно нужно и какой смысл в этих знаниях, разве нельзя прожить без них? По-моему, никак нельзя, имея в виду армию любителей переписать историю в угоду сиюминутной выгоде.

В итоге негодяи вдруг оказываются героями, а ничтожества взлетают до небес, сами себя уверив в своем величии. Ну и так далее, со всеми вытекающими последствиями.

…Признаюсь, никак не ожидал я, что рассказ экскурсовода по дороге из Москвы во Владимир настолько увлечет меня, что уже дома я с интересом погрузился в интернет, добывая все новые и новые факты из яркой и долгой жизни этого человека.

Но ведь интересно же, и ни в каком учебнике не встретишь ничего подобного. Тем более, что фоном для рассказа были леса и поля, где все это и проистекало. Вот речушка, в которой, возможно, мальчишки ловили пескарей для барина. Вот поселение со странным именем — Брыкины горы.

И правда, пригорок, две — три избушки вразброс. Что за люди здесь живут, чем заняты? Кто такой Брыкин был?

Села проезжали, опять же разные. Одни будто со времен Суворова стоят и уже на ладан дышат. Крыши провалились, попадаются обгоревшие срубы. Местами, с запущенных полей, подступает борщевик, страшно ядовитая гадость, опасная для любого живого существа.

Стоят, как в фильме «День триффидов», поджидая очередную жертву. И порубить некому эту дрянь, пуста деревня. А в соседней деревушке видишь такую же хату, но рядом, вплотную, строится добротный дом. И неважно, для каких целей, может, как дача.

Главное, оживает селение.

В самом Владимире, как в продолжение брачной темы, попали на свадебный день. У бывшей водонапорной башни, ставшей нынче музеем, очередной свадебный поезд готовился, по-моему, к решительному броску к Золотым воротам.

Гремела дурная музыка из машины, дружки и подружки слонялись вокруг с бокалами шампанского, жених собирался с силами, чтобы пронести невесту через упомянутые ворота. Кто-то из подружек догадался выключить бешеный ор из магнитолы, и стало гораздо лучше вокруг. Я подумал, а как бы на эту картину среагировал Александр Васильевич? На этот шум, суету, браваду молодых.

Приказал бы высечь розгами на конюшне? Или одарил бы по своему обычаю молодых шапкой и шалью? Шапкой — если сына родят, шалью — за дочь. Авансом.

  • Мне кажется, одарил бы, ведь и сам он был человеком веселым и всяких чудачеств не чурался.
  • Лица России
  • А это лицо России, причем явно кавказской национальности, встретилось мне на рынке в подмосковном городе Протвино неподалеку от Серпухова.

— Покупай арбуз, настоящий, астраханский. А дыня — слаще меда!

Я согласился на покупку в обмен на разрешение сфотографировать его за работой. Он не отказал, но уточнил:

— Публиковать будешь?

— Буду, — говорю, но не здесь, а в Казахстане. — Объяснил парню, где можно будет увидеть, дал ему адрес нашего сайта в интернете.

Читайте также:  Зачем православные кладут икону в гроб умершего человека

— Хорошо, — говорит, — снимай, но запиши. Так и напиши: это Раим Гусейнов, достойный человек и честный продавец. Коренной россиянин. Не сомневайся, россиянин. Я родился в деревне Горбунки Ломоносовского района Ленинградской области. Тридцать лет живу в городе Протвино.

И впрямь, достойный человек, занятый нужным делом. Чем не дело торговля, если заниматься им по-настоящему? Раим выбрал нам арбуз и дыню и не поленился донести до машины.

— Будете у нас в Протвино, заходите на рынок.

— Зайдем, как не зайти!

А снимки, понятное дело, без сюжетов из жизни Александра Васильевича, где же их взять без машины времени? Снимки сделаны в музее «Старый Владимир» и, может быть, дополнят мой рассказ про чудаковатого генерал-поручика. Немного не то время, но все же.

И еще серия снимков, но уже из Суздаля. Как своеобразный мостик к следующему очерку из этого сказочного города. На этих фото сотни поделок из лавки-музея лоскутного творчества города Суздаля. Красиво, ярко, самобытно, но не всем по карману. Ручная работа, очень дорого. Но посмотреть и попытаться скопировать можно.

    Источник: https://kstnews.kz/projects/kak_eto_bylo/item-18327

    ВанVan: Что помещик на Руси мог сделать со своими крепостными

           Крепостные не только принадлежали помещикам и работали на него. Хозяин мог со своими слугами делать все, что ему было угодно. Закон разрешал избивать розгами крепостных.

    Можно было их заковывать в кандалы. Крепостных часто отправляли в ссылку в далекую Сибирь. Часто крестьян обменивали на породистых собак и лошадей.

    Их могли продавать поодиночке, целыми семьями и даже деревнями.

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

                  С ХVIII века цена здорового крепкого мужика доходила до 300 рублей. Девушек продавали по 100 – 200 рублей. Такие расценки действовали в столице. В некоторых губерниях девушек продавали по 5 рублей. В 1812 году стоимость крепостного не превышала 200 рублей. Людей могли отдавать в залог, проигрывать в карты.

               У крестьян была тяжелая судьба. Зачастую им приходилось с утра и до ночи работать. Помещик владел собственными крепостными архитекторами, художниками, плотниками.

    На то время крестьянин был словно вещь. Его могли использовать в качестве, например, рабочего скота. Их часто избивали за малейшую провинность, морили голодом.

    Помещик мог даже натравить собаку на крепостного, и та его загрызала до смерти.

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

              Жениться или выйти замуж крепостные могли только с разрешения хозяина. Помещики часто насиловали молодых девушек и женщин, ведь те были совсем беззащитны. Если от этого рождались у хозяина дети, он относился к ним как к рабам. Их при первой же возможности продавали. Содержались даже гаремы из крепостных девок.

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

    Николай Касаткин. «Крепостная актриса в опале, кормящая грудью барского щенка»

             Хозяева использовали своих слуг в качестве мишени на охоте. От скуки могли их топить, отрезать части тела. Было неоднократно зафиксированы факты жестокого обращения. Например, помещица Салтычиха. В течение 5 лет она зверски убила более 100 крепостных и едва не отправила на тот свет деда великого русского поэта Фёдора Тютчева.

    Ее преступления долго оставались безнаказанными. Она могла горячими щипцами для завивки волос хватать слуг за уши, обливала их кипятком, сжигала им волосы, на морозе раздетыми привязывала к деревьям. Больше всех страдали девушки, женщины. Долго помещица оставалась безнаказанной. Только при Екатерине II на Салтычиху открыли уголовное дело.

    За издевательства, убийства ее присудили 33 тюрьмы.

    В 1861 году крепостное право отменили и люди освободились от своих помещиков.

    • История
    • Российская империя
    • Факты

    Источник: https://cont.ws/post/644088

    Про Суворова Александра Васильевича

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

    «20 ЛЕТ, КАК НЕ СМОТРИТСЯ В ЗЕРКАЛО…»

    «Несмотря на многочисленные раны, имеет бодрый вид и моложав. По суровости жизни, болезни ему неизвестны. Внутренних лекарств никогда не принимает. Спит на сене, прикрываясь простыней, а когда холодно, то плащом… Встает до рассвета.

    Камердинеру Прохору приказано тащить его за ногу, если поленится вставать. После подъема окачивает себя с головы до ног холодной водой, и бегает по комнатам или по саду в нижнем белье и сапогах, заучивая по тетради турецкий язык.

    …Уже около 20 лет, как не смотрится в зеркало, не носит при себе часов и денег. По характеру известен как человек честный, ласковый, учтивый, твердый в предприятиях, сохраняющий свои обещания даже против самого неприятеля. Сего героя ничем подкупить не можно. Всячески старается умерять свою вспыльчивость.

    Пылкость его и быстрота столь велики, что подчиненные ничего не могут так скоро сделать, как бы ему желалось.

    Любовь к Отечеству и ревность сражаться за его славу служат сильнейшими побуждениями неутомимой его деятельности, и он жертвует оному всеми прочими чувствами, не щадя ни своего здоровья, ни жизни» — так писал австрийский историк Антинг о знаменитом русском полководце Александре Васильевиче Суворове.

    РУССКИЙ ЛЕВ

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

    «Герой всех веков и всех народов» — так отозвался о нем австрийский генерал Цах. «Суворов имеет врагов, но не соперников» — утверждал итальянский генерал Сент-Андре.

    Ни Александру, ни Цезарю, ни Наполеону — никому из великих полководцев мировой истории не удавалось избежать поражений. Суворов участвовал в 63 больших и малых сражениях и 63 раза праздновал викторию. Возможно, это единственный случай в истории военного искусства.

    Факт тем более поразителен, если учесть, что большая часть побед была одержана над превосходящим по силе и численности противником!

    Древнекитайская мудрость по этому поводу говорит: «Если на узкой тропе сойдутся Большой Опыт и Большая Сила, победит Опыт. Когда же Большой Опыт повстречает на своем пути Большое Желание, победит Желание».

    Суворов и делом, и словом умел зажечь в солдатских сердцах Большое Желание — желание победы.

    «Русский Бог велик! С ним победим! Вперед, русские богатыри! Ура!!!» — этот атакующий клич русского полководца чудесным образом превращал простых крестьянских парней в сказочных витязей, способных одолеть любого врага.

    Осман-паша, турецкий визирь, чье втрое превосходящее по численности войско наголову разбил Суворов, так прокомментировал исход сражения: «Лучше войско баранов под предводительством Льва, чем войско львов под предводительством Барана». Осман-паша ошибся: ему противостояло не войско баранов, а войско львов под предводительством Льва…

    Русские солдаты времен Суворова удивляли весь мир своим необыкновенным бесстрашием и мужеством. Прусский король Фридрих Второй говорил: «Русского солдата мало убить, его нужно еще и повалить!».

    Рассказывают, что Наполеон, которому так и не удалось сразиться с великим русским полководцем, но которого он считал равным себе по гению и таланту, однажды сказал российскому императору Александру I: «С вашими солдатами и моими генералами я мог бы завоевать весь мир!».

    ТАЛАНТ — ЭТО БРИЛЛИАНТ В ГЛИНЕ…

    Одна из причин непобедимости Суворова та, что он, подобно Наполеону, умел находить и возвышать таланты. «Дарование в человеке, — говорил он, — есть бриллиант в глине.

    Отыскав его, надо тотчас же очистить и показать его блеск. Талант, выхваченный из толпы, превосходит многих других, ибо он обязан не породе, не учению и не старшинству, а самому себе.

    Старшинство есть удел посредственных людей, которые не дослуживаются, а доживают до чиновников».

    Он приказывал своим генералам представлять ему лично каждого солдата, который отличится или храбростью, или редким поступком. В сражении при Требии, рядовой Митрофанов взял в плен трех французов.

    Французы отдали ему свои кошельки, часы и все, что имели. Митрофанов принял и сразу возвратил им все обратно. Подбежавшие наши солдаты хотели было их в ярости изрубить, но Митрофанов встал перед ними и сказал: «Нет, ребята! Я простил их.

    Пусть и француз знает, что русское слово твердо».

    Вскоре Митрофанов был представлен Суворову. На его вопрос: «Кто тебя научил быть к врагу великодушным?» отвечал: «Русская азбука — С.Т. (слово, твердо) и словесное Вашего Сиятельства нам поучение. Солдат — христианин, а не разбойник». С восторгом обнял его полководец и тут же на месте произвел в унтер-офицеры.

    …ЗАПРЫГИВАЛ НА ЗАБОР И КРИЧАЛ «КУКАРЕКУ!»

    «Меня хвалили цари, — признавался в конце жизни Суворов, — любили воины, друзья мне удивлялись, ненавистники меня поносили, при дворе надо мною смеялись. Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом: шутками и звериным языком говорил правду. Подобно шуту Балакиреву, который был при Петре Первом и благодетельствовал России, кривлялся и корчился».

    Действительно, русский генералиссимус любил и ценил шутку, и сам охотно, шутки ради, устраивал «представления»: ползал «аки конь» перед строем солдат на карачках — объяснял новичкам тактику передвижения.

    Или: запрыгивал на забор, хлопал себя по бокам руками и кричал «Кукареку!.. Кукареку!..» — будил заспавшихся офицеров. Однажды свора деревенских собак стала лаять на проходившее долгим маршем войско.

    Суворов, чтобы подбодрить уставших, соскочил с коня, встал на четвереньки и принялся в ответ лаять на собак…

    Поиграть с детишками в бабки или с женами своих генералов — в фанты, покататься на качелях или же — с горки на санках — для Суворова это было любимейшее времяпрепровождение. Надо сказать, что такого рода странностей в его привычках и поведении было много, и все, кто хорошо знал его, не удивлялись этому, но, напротив, даже пытались ему в чем-то подражать.

    Особенно любил он переодеваться в солдатский мундир и приходил в восторг, когда его не узнавали.

    Однажды некий сержант, посланный к Суворову с важными бумагами, обратился к нашему «солдату»: «Эй, старик! Скажи, где пристал Суворов?» — «А черт его знает», — отвечал Суворов.

    «Как! — вскрикнул сержант, — у меня к нему срочный пакет». — «Не отдавай, — отвечает Суворов, — он теперь где-нибудь валяется мертвецки пьян, или горланит петухом».

    Тут сержант поднял на него палку и закричал: «Моли Бога, старикашка, за свою старость! Не хочу рук об тебя марать. Ты, видно, не русский, раз так ругаешь нашего отца и благодетеля!».

    Суворов втиснул голову в плечи и дал стрекоча от грозного сержанта… Через час возвращается он в штаб и видит там того самого сержанта.

    Сержант, признав в «солдате» Суворова, бросается ему в ноги, но Суворов жестом останавливает его, обнимает и говорит: «Ты доказал любовь ко мне на деле: хотел поколотить меня за меня же!» И собственноручно преподносит бравому сержанту чарку водки.

    ВБЛИЗИ ОГНЯ

    Непонятно, как человек, привыкший по утрам окачиваться холодной водой, выпарившись в бане, бросаться в реку или в снег, не носивший никогда даже в самый лютый холод шубы, кроме мундира, куртки и изодранной родительской шинели — мог в горнице переносить ужасную теплоту. Подобно крестьянам, он любил быть в полном «неглиже». Многие его подчиненные страдали в его теплице.

    Помещик Суворов: что делал русский полководец со своими крепостными

    Однажды один из его генералов, находясь в жарком, как баня, штабе, закапал потом донесение, причем не самого приятного содержания. Генерал стал извиняться, но Суворов его остановил: «Ничего, ничего. В Петербурге скажут или что ты до поту лица работаешь, или что я окропил сию бумагу слезою. Ты потлив, а я слезлив».

    В другой раз австрийский генерал Цах распалился в натопленном помещении до того, что снял с себя галстук и мундир. Суворов бросился его целовать со словами: «Люблю, кто со мною обходится без фасонов» — «Помилуйте, — воскликнул тот, — здесь можно сгореть».

    «Что делать — отвечает Суворов, — ремесло наше такое, чтобы быть всегда вблизи огня, а потому я и здесь от него не отвыкаю»

    Екатерина, узнав, что Суворов ездит и ходит в ужасные трескучие морозы в одном мундире, подарила ему черную соболью шубу. Суворов дар принял с большим благоговением и… всегда возил эту шубу с собою в карете, аккуратно держа ее на коленях, но так никогда ее и не надев.

    КАК ПОБЕДИТЬ ЖЕНЩИНУ?

    Суворов, воин от мозга до кончиков ногтей, не всегда был ловок в обращении с женщинами. Поначалу он и вовсе их пугался, не зная, как себя с ними вести и о чем говорить. Позднее непобедимый стратег выработал для себя наиболее выигрышный, как ему казалось, стиль поведения, а именно: общаться с женщиной — значит, говорить ей комплименты!

    И, надо признаться, этот блестящий маневр имел полный успех. Однажды в Варшаве, вскоре после ее капитуляции, Суворов принимал у себя многочисленное собрание.

    Среди польской знати было немало явных и тайных недоброжелателей русского полководца, да и простые поляки смотрели на него с настороженностью. И вот во время приема Суворов разглядел в толпе одну очень красивую даму.

    Он тотчас же бросился к ней и, преклонив перед ней колени, воскликнул: «Что вижу я? О, чудо из чудес! На прекраснейшем небе два солнца!» Затем он, как пишет современник, «протянул два пальца к ее глазам и ну ее целовать!»…

    Раздался смех, сердца поляков растаяли, а сердце красавицы наполнилось благодарностью. После этого на всех балах и парадах она старалась попасться ему на глаза и повсюду говорила о нем только в самых возвышенных тонах.

    Беседуя с дамами, Суворов всегда уменьшал их годы. Так в Милане, когда одна тридцатилетняя мать представила ему свою двенадцатилетнюю дочь, он притворился, будто не верит: «Помилуйте, сударыня, вы еще сами молоденькая, прелестная девушка!». А когда узнал от нее, что она с мужем в разводе, то воскликнул: «Я еще не видел в свете такого чудовища! Покажите мне его!»

    Как видим, полководец умел побеждать не только мужчин…

    КАК ПЛЮС И МИНУС

    Счастливый в бою, в личной жизни полководец счастья, похоже, так и не узнал. Ему уже было за сорок, а он еще не был женат: служба, постоянные военные походы. На ухаживание и прочее просто не оставалось времени. Но отцу его уж очень хотелось понянчить внуков, вот и подыскал он сыну невесту по имени Варвара. С ней, не долго думая, и отправился Александр Васильевич под венец.

    Он был старше ее на 20 лет, и они были разные, как плюс и минус. Он умен, начитан, талантлив. Она ленива, глуповата, обжорлива… Да к тому же еще, как говорят в народе, «на передок слаба».

    Суворов, узнав об измене жены, стал добиваться развода с ней, а она, в свою очередь, потребовала от него за это материального возмещения. Сначала — уплатить ее долги (20 тысяч рублей), а затем выдать еще 150 тысяч.

    Читайте также:  Александр суворов и другие самые успешные советские полководцы

    Эта сумма превышала трехгодичный доход Суворова от всех его имений.

    Всю нежность своего сердца он перенес на детей, в особенности на дочь Наташеньку. Но и она не стала ему отрадой в жизни. Сын Аркадий пошел в отца, был блестящим офицером, отличался смекалкой и отвагой. Но, к сожалению, ненадолго пережил отца. Командовавший дивизией Аркадий Суворов утонул в реке, спасая — кого бы вы думали? — своего кучера.

    МИЛОСЕРДНЫЙ И ВЕЛИКОДУШНЫЙ

    Александр Васильевич не мог увидеть бедного или нищего, чтобы не сделать ему подаяния. Однажды, во время обеда, в избу, которую Суворов избрал своим штабом, вошел девяностолетний нищий, приходивший ежедневно к хозяйке дома за подаянием. Увидя многочисленное собрание, он испугался и хотел было уйти, но Суворов вскочил, усадил его за стол и принялся угощать.

    Тотчас же приказал выдать ему несколько червонцев и велел присутствующим офицерам сделать складчину. Русские щедры: старец со слезами признательности удалился.

    «Добрые друзья мои! — воскликнул Суворов, — Кто теперь благополучнее, этот старец, получивший от нас дары, или мы, подкрепившие болезненную его дряхлость? Только тогда, когда человек простирает на помощь ближнему руку, уподобляется он Творцу».

    В другой раз, когда у него просил милостыни здоровый мужик, он велел купить ему топор, сказав: «Руби дрова: не умрешь с голоду».

    Из примеров, рассказывающих о необыкновенном великодушии полководца, можно было бы написать целую книгу. Вот еще один пример. Во время пребывания в Херсоне, Суворов познакомился с сестрой знаменитого адмирала Круза.

    От нее он узнал, что ее муж, капитан первого ранга Вальранд, разжалованный навечно в матросы, тяжело переживает случившееся.

    Тронутый несчастным положением благородной дамы, он демонстративно оказывал всяческие знаки внимания супруге опального офицера, а в день своего отъезда в армию, садясь в кибитку, сказал ей: «Молись Богу.

    Он услышит твою молитву!» И, по взятии Варшавы, Суворов пишет в Петербург: «Знаю, что Матушка-Царица меня наградит. Но величайшая для меня награда — помилование Вальранда». Екатерина не могла не исполнить просьбу лучшего ее полководца: Вальранда восстановили в прежнем звании и должности.

    «ДО ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ НЕЛЬЗЯ!»

    Один из его биографов утверждал, что жизнь Суворова полностью укладывалась в десять заповедей и нагорную проповедь: не было ни одного завета Христа, который бы он своим поведением не исполнил.

    Еще один уникальный случай! Хотя… была все-таки у этого достойнейшего человека одна маленькая слабость. Впрочем, вполне простительная: шибко любил Александр Васильевич получать всякого рода награды и знаки отличия.

    Прямо таки млел от счастья, получая очередной орден или звание, а однажды даже пустился в пляс, узнав о новой награде, — и где? — в католическом соборе!

    Хорошо известен курьез, случившийся на торжественном обеде у Екатерины Второй. Обидевшись на императрицу за ее невнимание к себе (не получил ожидаемого ордена), Суворов ничего не брал со стола и демонстративно разглядывал потолок.

    Екатерина поинтересовалась, от чего это граф Суворов ничего не ест. «Так ведь пост, матушка.

    До первой звезды нельзя!» — ответствовал Суворов и опять уставился в потолок — мол, знай-понимай: жду, когда первая звезда на «небе» появится… Екатерина сняла с себя орден и вручила «постящемуся»…

    С суворовскими наградами связан еще один курьез, менее известный. Императору Павлу I, наследнику Екатерины, приглянулась смазливая прачка. Недолго думая, он в тот же вечер приказал арестовать ее и доставить во дворец.

    Среди ночи в честь обмершей от страха девушки загрохотали над Санкт-Петербургом залпы артиллерийского салюта. Чтобы придать происшествию благопристойный вид, бывалые министры наутро печатно известили горожан об очередном успехе воинов Александра Суворова в Италии.

    Те действительно одерживали победу за победой, так не все ли равно — победой больше, победой меньше…

    Государь остался доволен министрами. За мнимую «победу» утвердил даже награды и чины. Срочно был подготовлен указ, но впопыхах название места, близ которого была якобы одержана Суворовым виктория, взяли не из Италии, а… из Франции.

    Так полководец получил награду за… любовную интрижку Павла I.

    Источник: nnm.me

    Источник: https://pandoraopen.ru/2016-02-15/pro-suvorova-aleksandra-vasilevicha/

    Читать

    К. Осипов

    Александр Васильевич Суворов

    I. Юные годы Суворова

    Александр Васильевич Суворов происходил из старинного русского дворянского рода. Дед его, Иван Григорьевич, служил при Петре I. Он занимал видное положение.

    В 1709 году (по другим сведениям в 1705 году) у него родился сын Василий. Крестным отцом новорожденного был сам Петр.

    Впоследствии, когда крестнику исполнилось пятнадцать лет, царь взял его к себе денщиком и переводчиком («денщики» Петра I по существу являлись его адъютантами для поручений).

    В царствование Екатерины I Василий Суворов был произведен в сержанты и определен в Преображенский полк.

    В 1730 году он был подпоручиком, в 1740 году – бергколлегии[1] прокурором в чине полковника, а в 1753 году получил чин генерал-майора и в течение некоторого времени исполнял обязанности прокурора Сената.

    Во время Семилетней войны Василий Иванович был назначен генерал-губернатором Кенигсбергской области (1761).

    «Это был человек неподкупной честности, – отзывалась императрица Екатерина II о Василии Ивановиче, – весьма образованный; он говорил, понимал или мог говорить на семи или восьми мертвых и живых языках. Я питала к нему огромное доверие и никогда не произносила его имя без особенного уважения».

    Василий Суворов был сравнительно небогат, очень бережлив и даже скуп. Женился он на Авдотье Федосеевне Мануковой (дочери дьяка) и имел от этого брака двух дочерей и сына Александра.

    Александр родился 13 ноября[2] 1730 года в Москве. Дома, в котором он родился, в настоящее время не существует; известно только, что этот дом находился около Никитских ворот.

    Детство мальчика протекало в Москве. Не мог он не бывать и в принадлежавшем его отцу поместье. В доме Суворовых, как и в их вотчине, не существовала того высокомерия и жестокости по отношению к крепостным крестьянам, которые характерны для тогдашнего вельможного дворянства.

    Маленький Александр проводил много времени в обществе своих сверстников – крестьянских ребятишек, и общение с ними, наряду с тем, что он наблюдал в обращении его родителей с крестьянами, заронило первые зерна подлинного демократизма и уважения к простому русскому человеку – черты, отличавшие впоследствии Суворова и во многом способствовавшие его необычайной популярности среди солдат.

    Отец не предназначал Александра к военной карьере. Он вообще не благоволил к военной деятельности, а тут еще мальчик оказался хилого сложения, на вид болезненный. Как было пустить единственного сына по пути бранных невзгод?

    Это в дальнейшем обернулось для Суворова благоприятной стороной: вынужденный пройти солдатскую службу по-настоящему, он сумел глубоко ознакомиться с бытом и нравами русских солдат.

    Итак, для маленького Александра было избрано гражданское поприще. Отец не удосужился позаботиться о серьезной подготовке сына. Занятый служебными и хозяйственными делами, вдобавок опасавшийся расхода на преподавателей, он мало, обращал внимания на воспитание мальчика.

    Только природные дарования и неутолимая любознательность воспрепятствовали Александру сделаться «недорослем» со скудным багажом поверхностных и бессистемных знаний.

    Даже самоучкой он сумел приобрести неизмеримо больше знаний, чем это было свойственно сверстникам-дворянам его круга.

    У Василия Ивановича была неплохая библиотечка по военным вопросам. Там были Плутарх,[3] Юлий Цезарь,[4] жизнеописание Карла XII,[5] записки Монтекукули.[6] Пытливый ум мальчика нашел богатую пищу в этих книгах.

    Он перечитывал их одну за другой и отовсюду выбирал и сохранял в памяти крупицы полезных сведений.

    Сидя по целым дням в пустой библиотеке, он разыгрывал настоящие сражения: переходил с Ганнибалом[7] через Альпы, воевал вместе с Цезарем против галлов, совершал молниеносные переходы с Морицем Саксонским.[8]

    Детское воображение Александра было поражено картиной военных подвигов. С появившимися уже в детстве упорством и настойчивостью он начал готовить себя к военной деятельности. Это выражалось не только в чтении специальных книг, но и в целой системе самовоспитания, которой подверг себя десятилетний мальчик.

    Будучи от природы болезненным, легко подверженным простуде, он поставил себе целью закалиться; для этого он обливался холодной водой, не надевал теплого платья, скакал верхом под проливным дождем и т. д. Домашние удивлялись странности ребенка, отец между делом читал ему нотации, пытался отвлечь от чтения военных книг.

    Все это способствовало еще большему самоуглублению мальчика, усилению его природной замкнутости и заставило его еще сильнее пристраститься к из бранному им поприщу. В конце концов Василий Иванович махнул рукой на упрямого ребенка, а окружающие уже тогда окрестили его «чудаком».

    Эту кличку Суворов пронес через всю свою семидесятилетнюю жизнь, и она неизменно свидетельствовала не столько о его странностях, сколько об ограниченности тех, кто наградил его такой кличкой. Счастливый случай помог Александру настоять на своем, избегнуть намеченной для него отцом гражданской деятельности и пойти по военной тропе.

    Когда мальчику исполнилось одиннадцать лет, к его отцу приехал старый приятель, генерал Ганнибал, увековеченный Пушкиным под именем «арапа Петра Великого». Василий Иванович со вздохом поведал о причудах и упорстве сына. Заинтересованный Ганнибал прошел к мальчику.

    Сидя в Своей комнате, Александр предавался любимому занятию – разыгрывал с помощью игрушечных солдатиков одно из знаменитых сражений. Ганнибал стал с интересом наблюдать. Вскоре он заметил, что это не просто игра: мальчик довольно умело ориентировался в тактических сложностях маневра. Ганнибал стал подавать свои советы.

    Маленький Суворов ловил их на лету, иногда соглашался, иногда спорил. Завязалась оживленная беседа о военных правилах, о великих полководцах, и старый генерал поразился меткости суждений мальчика.

    Он вернулся к Василию Ивановичу и категорически заявил, что вопрос о призвании Александра решен им самим, и притом вполне правильно.

    – Если бы жив был батюшка Петр Алексеевич, – добавил он, – поцеловал бы его в лоб и определил бы обучаться военному делу.

    Василий Иванович хотел было позвать мальчика, но Ганнибал остановил его:

    – Нет, брат, не зови его сюда: его беседа лучше нашей. С такими гостями, как у него, уйдет он далеко.

    Суворов-отец, вероятно, и без того испытывал беспокойство, предвидя стычки с сыном, не желавшим примириться с чиновничьей службой. Настойчивый совет Ганнибала окончательно побудил его переменить свои планы относительно будущей деятельности сына. Александру было дано согласие на военную карьеру.

    В следующем году отец записал Александра в гвардию. Он был зачислен в Семеновский гвардейский полк в качестве солдата, но оставлен пока в родительском доме, с обязательством изучать «указные науки».

    Эти науки, за которые должен был приняться дома двенадцатилетний Суворов, были довольно многочисленны: «арифметика, геометрия, тригонометрия, планов геометрия, фортификация, часть инженерии и артиллерии, из иностранных языков, также военной экзерциции и других указных наук».

    В большинстве случаев «недоросли» выполняли эту программу более чем поверхностно.

    Что касается Суворова, то отец мог дать ему некоторые указания по фортификации и артиллерии; иностранные языки он начал изучать еще раньше, но серьезных занятий любознательный мальчик был по-прежнему лишен.

    Источник: https://www.litmir.me/br/?b=99204&p=17

    Что мог делать помещик со своими крепостными?

    Хотел бы сказать, что отношения крестьян и помещиков в восприятии наших современников очень сильно искажены. Почему-то считается, что крестьяне были рабами своих господ, которые могли делать с ними всё, что заблагорассудится. На самом деле картина была намного сложнее.

    Начнем, пожалуй, с того, кто такие были помещики. Изначально государство в лице монарха использовало институт поместий как альтернативную форму налогообложения подданных. Т.е. жила-была деревенька, в которой имелся некий земельный фонд в виде пашни, леса.

    Деревенская земля считалась общей собственностью её жителей и каждый крестьянин получал часть этой земли в личное пользование.

    Так вот, князь или царь присылал мужикам служилого человека (дворянина) и говорил: за то, что он вас защищал на поле брани, вы, мужики, должны отдавать ему часть урожая на прокорм, другую часть мне в казну, а третью — церкви, а всё оставшееся — в полном вашем распоряжении.

    Крестьянин в любой момент мог уйти из деревни, вернув общине свой надел.

    Но чтобы дворяне-помещики не остались без прокорма сначала такого рода переходы ограничили одним днем в году (Юрьев день), а потом и вовсе запретили. Так появилось крепостничество, которое просуществовало в России около 200 лет, причем в наиболее «смачных формах» около столетия.

    Конечно, помещик имел большую власть над своим крепостным крестьянином, но говорить что их связывали отношения «господин-раб» — это в корне неверно.

    Убийство крепостных помещиком считались уголовным преступлением и за это помещику полагалась каторга. Известная всем садистка Салтычиха окончила свои дни в тюрьме (и то только потому, что в тот момент в Российской империи была отменена смертная казнь). Продажа крепостных практиковалась, но не носила всеобщего характера.

    Чтобы было понятнее: крепостной крестьянин был принуждаем государством содержать своего помещика либо путем денежного или натурального взноса (оброк), либо через отработку на помещичьем наделе (барщина). Если крепостной исполнял свои обязательства, то вопросы к нему со стороны помещика были исчерпаны.

    И если бы помещик сказал такому крестьянину: «Ваня, я решил тебя продать своему соседу», — то Ваня имел полное право ответить: «А не пошл бы ты, любезный барин, сам знаешь куда?» А вот если Ваня был в долгах как в шелках, то барин мог сказать: «Иван, ты должен мне оброк за два года, или ты отдаешь мне мои деньги, или это сделает за тебя мой сосед, а ты работать будешь уже на него». Это и была «продажа». Иными словами, крепкий хозяин из числа крепостных крестьян не только был достаточно самостоятелен, но и имел возможность выкупиться из крепостничества: за определенную сумму помещик соглашался оформить такому крестьянину паспорт, с которым бывший крепостной мог уехать, например, в город и не иметь более никаких обязательств перед своим бывшим помещиком.

    Кстати, советская колхозная система при Сталине была прямой копией крепостничества: у колхозников не было паспортов и они не могли уйти из «родного колхоза», при этом отдавали тому самому колхозу (аналогу помещика) даже поболее, чем их крепостные предки.

    Источник: http://www.bolshoyvopros.ru/questions/2391642-chto-mog-delat-pomeschik-so-svoimi-krepostnymi.html

    Суворов и его крепостные крестьяне — 8 Мая 2015 — Все об мировой истории

     Вся жизнь Суворова носила бивуачный характер. Не говоря уже о военном времени, он и в мирное время нигде подолгу не засиживался, не обрастал хозяйством, не строил прочного домашнего очага.
    Естественно, что в этих условиях он не мог уделять много внимания управлению своими поместьями. Да это и не лежало в его характере. 

    Читайте также:  Тмутаракань: где на самом деле она находилась

    Однако Суворов живо интересовался сельским хозяйством. И несмотря на то, что он посвящал ему мало времени, он проявил себя как просвещенный хозяин и гуманный помещик.

    Без преувеличения можно сказать, что в обоих этих отношениях Суворов был передовым человеком, далеко опередившим воззрения громадного большинства своих современников.

    После смерти отца Александр Васильевич получил поместья, в которых проживало 1 900 душ крепостных. В последующие годы он приобрел еще несколько поместий.

    В 1785 году Суворов владел вотчинами с 2626 крепостными.
    В дальнейшем Суворову было еще пожаловано обширное Кобрино.
    Разумеется, все это было ничтожно в сравнении с поместьями родовитой знати, но тем не менее это было уже немалое хозяйство.

    Суворов не походил на тех помещиков, которые, передоверяя бразды правления управителям, интересовались только получением оброка, вовсе не касаясь внутренней жизни в поместьях. Напротив, он входил в малейшие подробности этой жизни.

    В связи с этим он требовал, чтобы ему систематически присылали информацию обо всем, что происходит в его вотчинах. 

    В 1785 году, посетив свои новгородские вотчины, он писал туда старостам, что, вопреки его приказу присылать ежемесячные доклады, уже в течение четырех месяцев он ничего не получает.

    «Вы же сами правду любите, а этому приказу господскому ослушны, – увещевал он старост и дальше переходил на суровый тон: – Вы вышли из строгой команды и впали теперь в слабую.

    Мне недолго опять и строгую еще команду завесть».

     Зная, как злоупотребляют своей властью управители, Суворов не признавал натурального оброка, при взимании которого управитель имел широкую возможность обманывать и притеснять крестьян, а перевел весь оброк в денежную форму.

    Оброк был необременителен: крестьяне платили 3–4 рубля в год (с души) и пользовались за это всеми угодьями, реками и покосами.

    Из числа поместий Суворова наиболее часто упоминается в литературе село Кончанское, потому что здесь полководец провел два года в ссылке и здесь же, как полагали, протекло его детство. 

    Выше было уже указано, что это последнее предположение неверно. В письме своему управителю Матвеичу от 30 июля 1784 года Суворов замечает: «В Новгородских моих деревнях я никогда не бывал».
    В Кончанское Суворов прибыл впервые в декабре 1784 года.

    Посланное отсюда им письмо родственнику его, Ивану Петровичу Суворову, ясно отражает впечатления человека, для которого все здесь внове. «Иван! Я сюда приехал под сочельник… Здесь очень много… дичины и особливо летом должно быть несказанно веселее всех моих деревень. Только по милости правительства (то есть управителей. – К. О.)дом обветшал… а сад опустошен».

    В этот раз Суворов прожил в Кончанском полтора месяца. За это время он объехал все свои новгородские деревеньки (числом 18), наводя трепет на старост, В деревне Медведковом он повидал умного, исполнительного крестьянина Мирона Антонова, хорошо ведшего дело по размежеванию.

    Этого крестьянина Суворов сделал одним из своих помощников по управлению новгородскими поместьями.
    Встречался он и с соседями: с А. М. Балком, чье село Волоки лежало в 25 верстах от Кончанского, с помещиками Лупандиным, Румянцевым и другими.

    Весной 1786 года Суворов вторично приехал в Кончанское, В этот приезд он, между прочим, сократил штат дворни при господском доме: оставив только двух человек для работы в домовой канцелярии и присмотра за домом, он остальных 12 человек перевел на пашни.
    Взгляды А. В.

    Суворова на сельское – и в частности на крестьянское – хозяйство отразились в составленной им записке: «Причины упадка крестьянского хозяйства».
    В этом интересном документе говорится:
    «Лень рождается от изобилия… В привычку вошло пахать иные земли без навоза, от чего земля вырождается и из года в год приносит плоды хуже.

    От этой привычки нерадение об умножении скота, а по недостатку оного мало навоза, так что и прочие земли хуже унавоживаются и от того главный неурожай хлеба.
    …Я наистрожайше настаивать буду о размножении рогатого скота и за нерадение о том жестоко, в начале старосту, а потом всех наказывать буду.
    …У крестьянина Михаила Иванова одна корова! Следовало бы старосту и весь мир оштрафовать за то, что допустили они Михаила Иванова дожить до одной коровы… Купить Иванову другую корову из оброчных моих денег. 

    Сие делаю не в потворство и объявляю, чтобы впредь на то же еще никому не надеяться.
    …Богатых и исправных крестьян и крестьян скудных различать и первым пособлять в податях и работах беднякам. Особливо почитать таких неимущих, у кого много малолетних детей».

    Помещик, требующий, чтобы зажиточные мужики помогали бедным «в податях и работах», на свой счет укрепляющий хозяйство бедняка, – это исключительное явление в России XVIII века. Однако гуманность Суворова не порождала у него сомнений в справедливости самого принципа крепостничества.

    Разумные соображения Суворова о необходимости унавоживания земли и разведения рогатого скота можно пополнить еще указанием на то, что Суворов придавал большое значение древонасаждениям. Имевшийся на его территории лес он очень берег.

    Если крестьянин хотел строиться, Суворов почти никогда не давал ему своего леса, ко, предлагая купить лес на стороне, ссужал для этой цели деньгами. 

    В исключительных случаях он разрешал рубить свой лес, при этом опять-таки имея в виду прежде всего нужды малоимущих.

    Упоминавшемуся выше Балку, который управлял несколькими его вотчинами, он писал: «Ныне повелите суки рубить41и прежде удовольствовать лядинами скудных, а за сим уже достаточных… В случае малейшего налога43от имущественных крестьян над скудными, в моем присутствии, последует строгое взыскание за неприличность сию и недонос мне на сильных крестьян».

    Письма и распоряжения Суворова пестрят подобными проявлениями заботы о нуждающихся крепостных крестьянах.
    «В неурожае крестьянину пособлять всем миром заимообразно (то есть без выгоды для ссужающего. – К. О.), чиня раскладку на прочие семьи, совестно, при священнике, и с поспешностью».

    Помогая беднякам, Суворов требовал, чтобы, выправившись, они вернули всю сумму, однако «без нападок и процентов».
    Не ограничиваясь тем, что оказывал крестьянам индивидуальную помощь, Суворов нередко действовал и в более крупном масштабе. Так, в 1785 году он купил несколько соседних имений единственно затем, чтобы уничтожить чересполосицу.

    Свободных денег у него в то время не было, но, уступая настойчивым просьбам крестьян, он совершил эту покупку, специально заняв для того деньги.
    Больше того: в 1784 году с Суворова было присуждено 3 тысячи рублей помещику Толбухину за захват его крестьянами чужой земли. Для уплаты этой суммы Суворову пришлось занять денег. «Пуще всего тяжелы мне 3 000 р.

    Толбу– хинские», писал он управителю Матвеичу.
    В том же году Суворов отказался от прибыльного предприятия, так как опасался, что оно причинит ущерб его крестьянам. Кто-то из его управляющих, хорошо знакомый с коннозаводством, предложил организовать в одном суворовском поместье, в котором имелось много сена, конный завод.

    Дело сулило большой доход, однако Суворов отказался от него, не желая обременять крестьян новыми повинностями, связанными с устройством завода (возка сена и проч.). «Я по вотчинам ни рубля, ни козы, нетокмо кобылы не нажил, – написал он, – так и за заводом неколи мне ходить и лучше я останусь на моих простых, незнатных оброках» (письмо от 12 октября 1784 года).

    Суворов очень заботился об увеличении рождаемости. «Богу не угодно, что не множатся люди», писал он. Он всемерно поощрял браки и каждому женившемуся давал 10 рублей.
    Близко принимал он к сердцу и нужды отдельных крестьян. Случилось однажды, что сельский сход порешил отдать не в зачет в солдаты беспризорного бобыля, мотивируя тем, что у него и хозяйства нет и горевать о нем некому.

    Суворов не согласился с этим решением. Его, видимо, тронула несчастливая доля этого крестьянина. Он приказал женить его и миром завести ему хозяйство.
    В другой раз, когда ему доложили, что крестьянин Медведев, которого прочили в рекруты, отрубил себе палец, он, вместо того чтобы обрушиться на Медведева, гневно обратился к старосте: «Вы его греху причина.

    Впредь не налегайте! За это вас самих будут сечь. Знать, он слышал, что от меня невелено в натуре рекрут своих отдавать, а покупать их миром на стороне, чтобы рекрутчины никто не боялся».44
    Суворов заботился не только о материальном благосостоянии своих крестьян, но и о здоровье их.

    Как и в армии, он старался внедрить правила санитарии; лечил он преимущественно настойками из трав и домашними проверенными средствами.
    Особенную заботу проявлял Суворов о здоровье крестьянских детей. «Крестьянин богат не деньгами, а детьми, от детей ему и деньги», писал он однажды. Сообразно этим взглядам он требовал, чтобы детей берегли, а в случае заболевания разумно лечили.

    Ундольским крестьянам адресовано следующее послание:
    «Указано моими повелениями, в соблюдение крестьянского здоровья и особливо малых детей, прописанными в сих резонами и лекарствами, как и о находящихся в воспе, чтобы таких отнюдь на ветер и для причащения в церковь не носить… Бережливость от ветра теплотою, а не ветром.

    Но ныне, к крайнему моему сожалению, слышу, что из семьи Якова Калашникова девочка воспой померла и он квартирующему у него подлекарю сказал: „я рад, что ее бог прибрал, а то она нам связала все руки!» С прискорбностью нахожу нужным паки подтвердить, чтобы во всем сходно крестьяне прежние мои приказания исполняли».

    Далее указывалось, что за нарушение этого распоряжения будет налагаться денежный штраф и церковная эпитимия.
    Суворов был запасливым и предусмотрительным хозяином, лично входившим во все детали. «Полагаю я в Рождествене содержать во всякое время гусей, одну или две пары, взирая на то, как они там водятся; уток при селезне одну пару или двух индеек при петухе…» писал он Матвеичу.

    Этому же управителю адресованы такие строки: «У добрых хозяев готовится густой красный мартовский квас, то и такого не худо заготовить в московском погребе несколько бочонков». Подобными указаниями пестрят его письма.
    Жил он скромно; чуть ли не единственной слабостью его были чай и нюхательный табак, которые, по его требованию, покупались высших сортов.

    В 1784 году он писал Матвеичу: «Чай из Москвы с Борщовым ты прислал столь дурен, что весь желудок мой им перепорчен. Купи мне и пришли чаю наилучшего, какой только обретаться может… От нюхательного табаку, тобой присланного, у меня голова болит… чрез знатоков купи табак… Вино твое тоже дурно; но уж быть так…» Иными словами, вино пусть уж будет плохое, лишь бы чай и табак хорошие.

    В отличие от большинства тогдашних дворян, державших многочисленную дворню для личных надобностей, Суворов довольствовался услугами очень малого числа дворовых. По большей части его обслуживал Прохор Дубасов. Иногда, впрочем, Прошка запивал, и тогда Суворов отсылал его. Однако даже в изгнании Прошка не был забыт. В 1784 году Суворов писал: «Другу моему Прошке выдать штоф водки».

    В доме Суворова жило много дворовых певчих и музыкантов, которые освобождались от полевых работ, чтобы совершенствоваться в своем уменье.
    Кроме них, всегда проживало несколько инвалидов-солдат или престарелых крестьян. Всем им выдавалась пенсия. В 1786 году Суворов приказывал: «Инвалидных солдат-стариков ныне в Кончанском 6 человек. Жалованья им от меня по 10 рублей в год. Платье из простого сукна погодно. Пища обыкновенная без роскоши… Ежели старики эти пожелают от праздности работать землю, то и оную уделить, только не иначе, как по собственной их воле».
    Забавная и трогательная деталь: Суворов заботился даже о животных, которые вследствие старости не могли больше работать. «Из лошадей четверых за службу их мне кормить до смерти», приказывал он.
    …Таким предстает, перед нами Суворов-помещик. Цельная натура Суворова сказалась и здесь: деятельностью своей он как бы иллюстрировал однажды высказанное им пожелание: «не весьма взирать на богатство».

    Источник: http://www.historays.ru/news/suvorov_i_ego_krepostnye_krestjane/2015-05-08-1200

    Что помещик на Руси мог сделать со своими крепостными

    Как русский помещик мог распоряжаться своими крепостными

    С 1649 года в царской России существовало крепостное право. Оно подразумевало под собой форму зависимости крестьянина, который был прикреплен к земле и находился в подчинении помещика. Крестьянское сословие оказывалось в полной зависимости от своего хозяина.

    Крепостные не только принадлежали помещики, работали на него. Хозяин мог со своими слугами делать все, что ему было угодно. Закон разрешал избивать розгами крепостных. Можно было их заковывать в кандалы. Крепостных часто отправляли в ссылку в далекую Сибирь. Часто крестьян обменивали на породистых собак.

    Их могли продавать поодиночке, целыми семьями и даже деревнями. С 18 века цена здорового крепкого мужика доходила до 300 рублей. Девушек продавали по 100 – 200 рублей. Такие расценки действовали в столице. В некоторых губерниях девушек продавали по 5 рублей. В 1812 году стоимость крепостного не превышала 200 рублей.

    Людей могли отдавать в залог, проигрывать в карты.

    ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Android-консоль NVIDIA Shield можно будет купить в июне

    У крестьян была тяжелая судьба. Зачастую им приходилось с утра и до ночи работать. Помещик владел собственными крепостными архитекторами, художниками, плотниками.

    На то время крестьянин был словно вещь. Его могли использовать в качестве, например, рабочего скота. Их часто избивали за малейшую провинность, морили голодом. Помещик мог даже натравить собаку на крепостного, и та его загрызала до смерти.

    Жениться или выйти замуж крепостные могли только после разрешения хозяина. Помещики часто насиловали молодых девушек и женщин, ведь те были совсем беззащитны. Если от этого рождались у хозяина дети, он относился к ним как к рабам. Их при первой же возможности продавали. Содержались даже гаремы из крепостных девок.

    ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  «Источник мира»: Германия оставит Турцию без оружия

    Хозяева использовали своих слуг в качестве мишени на охоте. От скуки могли их топить, отрезать части тела. Было неоднократно зафиксированы факты жестокого обращения. Например, одна помещица Салтычиха до смерти замучила более 100 крепостных. Ее преступления долго оставались безнаказанными.

    Она могла горячими щипцами для завивки волосы хватать слуг за уши, обливала их кипятком, сжигала им волосы, на морозе раздетыми привязывала к деревьям. Больше всех страдали девушки, женщины. Долго помещица оставалась безнаказанной. Только при Екатерине II на Салтычиху открыли уголовное дело.

    За издевательства, убийства ее присудили 33 тюрьмы.

    В 1861 году крепостное право отменили и люди освободились от своих помещиков.

    отсюда

    03.03.2017

    ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Прекрасное сочетание френча и лунного маникюра!

    Источник: http://androha.ru/novosti/chto-pomeshik-na-rysi-mog-sdelat-so-svoimi-krepostnymi.html

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector